Хроники Кабака «Северный Олень»

      Увы, но для некоторых свершений требовался талант. И даже постоянная практика не могла компенсировать его отсутствие. Хорошо варить кофе Поттер так и не научился. Ради справедливости стоило бы уточнить, что результат у него выходил не таким уж скверным — пить без опасений за жизнь можно. И при приближении к чашкам даже фамильные амулеты определений ядов в пище у Лестрейнджей и Малфоя уже не начинали всполошенно мерцать, пытаясь решить, является ли отравой налитая туда жижа. Просто стряпня владельца кабака не выдерживала конкуренции с невероятными творениями мастеров, что иногда снисходили до скромной кухни в Лютном.       Снейп задумчиво оглядел грустящего над кружкой партнёра и скрылся на кухне, чтобы через несколько минут появиться с парой подогретых чашек и божественно пахнущей туркой.       — Спасибо, — вздохнул Поттер, отодвигая свою остывшую, но так и не тронутую кружку.       — У тебя же вроде как нет домашних животных?       — Кроме постоянного нашествия непонятных личностей? Нет.       — А почему выглядишь так, словно у тебя утром сдохла мышь?       Гарри замер, всерьёз обдумывая вопрос.       — Почему не жаба или сова?       Снейп хмыкнул, оглядел собеседника своим фирменным взглядом «ты — идиот, Поттер!» (Гарри даже ностальгически вздохнул и ощутимо расслабился) и, наконец, ответил:       — Нет, всё же всё не настолько плохо: ровно на одну дохлую мышь.       Гарри несколько мгновений моргал, а потом не выдержал, махнул рукой и рассмеялся.       — Итак?       — Это, — Поттер махнул рукой себе за спину, на широко известную в узких кругах галерею «Оленя». — Это безобразие надо вернуть обратно!       — Хм… — Снейп внимательно оглядел вернисаж.       Портреты (к тем трём, что уже имелись) Поттер вешать категорически запретил, так что после скандала с битьём чашек (Люциус компенсировал разбитое чайным сервизом бесценного костяного фарфора на двадцать шесть персон, с ручной росписью в виде полуобнаженных гейш. И категорически отказался забирать лишние чашки-блюдца даже с учетом того, что таковых было в два раза больше, чем нужно, предложив вместо этого добить Поттеровские — ровно в нужном количестве. Всё, лишь бы гейш в кабак пристроить. Похоже, что чудила беременная леди Малфой не только в кулинарных предпочтениях. Бокалы же докупил сам Гарри, справедливо опасаясь, что хрустально-золотая замена в исполнении аристократа в стиль «злачный кабак в Лютном» уж точно не впишется) пришлось согласиться на несколько натюрмортов и пейзаж.       Теперь на стене красовались натюрморты с богато накрытыми столами на выбор. Люциус, похоже, уполовинил свою коллекцию голландских художников. И разбавил выставку большой картиной с белокаменной беседкой в цветущих зарослях у воды. Туда теперь явно оживившийся Малфой-старший пытался выводить своих очаровательных соседок. Насколько успешно пытался, Поттер не следил — не до того было. Он и сами попытки пропустил, если бы не дикий скандал с воем и рычанием, устроенный прошлой ночью Сивым, приревновавшим свою «волчицу». На этом единственная попытка уговорить оборотня «вернуть, где взял» и закончилась, толком и не начавшись.       — Вопрос, наверное, не к месту, но всё же: а почему на полу лужа крови?       — Это ты настоящей лужи не видел. Это уже так — недотёртые следы. Сивый припер лично загрызенного оленя для своей избранницы и не озаботился слить кровь в лесу — так спешил похвастаться.       — Так она же нарисованная? Избранница.       — Да, я тоже пытался намекнуть на этот факт, но ему всё равно. Он демонстрировал, какой он умелый охотник. А потом чуть не перегрыз горло Малфою как конкуренту. Не знаю, как я буду объяснять его живому представителю следы от клыков на раме.       — Ничего не объясняй. Просто скажи Люциусу, что по дружбе за эти эксклюзивные и аутентичные приметы времени, превращающие обычную вещь в редчайший коллекционный предмет, ты с него ничего не возьмёшь. А вот за создание для его отца ярких жизненных моментов всё по той же крепкой мужской дружбе и исключительному уважению к их древнему роду готов ограничиться всего лишь парой хороших бутылок вина.       — В смысле — оттаскивать Сивого от картин — не бесплатно?       — Конечно! Не надо обесценивать одолжения — это всегда подозрительно. А так, вот увидишь — Люциус тебе ещё и благодарен будет! А в глубине души ещё и счастлив, что так дешево отделался.       — Жаль, не настолько, чтобы помочь мне избавиться от следов крови: с оленя натекло немало. А теперь всё впиталось в доски и не выводится ни химией, ни чарами. У тебя, случаем, никакого пятновыводящего зелья под рукой нет?       Снейп наклонился, ещё раз внимательно изучая проблему.       — Пятно крови в злачном кабаке — это скорее необходимость, чем проблема. Не придется подделывать, тратить краски, рискуя перепутать красную с зелёной. Всё натуральное. Лучше передвинь к нему поближе лавку со спящим дементором, и композиция обретёт завершённость.       Поттер тоже свесился со стула, оценивая предложение. И потянулся к палочке.       — А это просто гениальная идея. Сейчас передвинем…       — Палочку убери — на дементоров чары не действуют, забыл? Придется по старинке — ручками. Я тебе помогу — берись за тот конец лавки.       — Да вот просто спать не мог — мечтал выяснить, сколько же весит дементор…       — Зато ты будешь одним из немногих обладателей такой информации. Не думаю, что много кому доводилось таскать дементоров на руках.       — Пока что только и исключительно нашей аристократии: Малфою и Блэку, — Гарри любовно поправил кривоватую табличку «Дементор не помер — он просто так спит!», полюбовался как Паффи, судя по движению под рваной мантией, дрыгает во сне задней лапой и удовлетворенно кивнул.       — Из Блэка тот ещё аристократ, — Снейп хмыкнул.       — Но всё же… древний род и фамилия из священного списка. Если начну прогорать с кабаком, можно будет подзаработать, предлагая чистокровным магам потаскать дементора. Дорого и только для избранных… — Поттер глянул на ухмыляющегося Малфоя-старшего и сложил руки на груди. — Но эту демонову картину хоть мытьем, хоть катаньем, но надо вернуть!       — Малфоя?       — Девицу!       — Верни, — пожал плечами Северус. — Обычно люди переживают, где что ценное взять, а не как от сокровища избавиться. Что, кстати, Люциус говорит?       — Что мы не можем её вернуть, потому что это собственность Сивого, а он не хочет! И украденной картину считать нельзя, поскольку французы никак не признаются, что она, собственно говоря, пропала!       — Я на их месте тоже бы не признался, — хмыкнул Снейп и, подумав, вернулся к стойке, где принялся пристально рассматривать бутылки с коньяком. — Надо намекнуть Малфою, чтобы перетряхнул свой погреб. У нас тут такие события, а он вдруг решил проявить бережливость.       С коньяком вторая порция свежесваренного кофе пошла веселее, подсластив горькие мысли.       — Они все разбежались, — обиженно поведал Поттер. — Как водку пить и женщин воровать — так все готовы! А как упертое обратно везти, сразу столько неотложных дел нашлось, что вот ни секунды свободной нет.       — Зато выспишься.       — А картину кто возвращать будет?       — Порадуйся. Если они так её воровали, то представляешь, какой балаган устроят, пытаясь картину на место вернуть, да ещё и незаметно?       Гарри застонал и несколько раз несильно постучал лбом о столешницу. У звука получился интересный эффект эха: вроде должно было слышаться от стола, а донеслось от входной двери.       — Доброе утро, Северус, Гарри. Возможно, я не вовремя…?       — Ты же знаешь, что мы тебе всегда рады, Люциус.       — Благодарю за приятные слова, — Малфой оглядел «вернисажную» стену, потом одним взглядом оценил натюрморт на столе перед Поттером и щёлкнул пальцами:       — Совсем забыл! Я же хотел взять с собой несколько бутылочек превосходного коньяка, а в результате оставил их на столе в кабинете. Ничего, сейчас домовик всё доставит.       — Кофе, Люциус?       — С удовольствием. В Лондоне не так много достойных мест, где кофе варит настоящий Мастер.       — Да-да, отличная идея. Мне тоже чашечку, пожалуйста, — попросили тонким девичьим голоском. Девочка с длинными белыми волосами сидела на столе, болтая босыми ногами, и внимательно рассматривала застывшие картины.       — Очаровательно, — довольно проговорила гостья.       — Никакого кофе ребенку. И вообще, ты пользуешься моим хорошим отношением, — заметил Гарри. — От прошлого твоего визита все ещё не отошли!       — Это некоторое разнообразие, — кивнула Госпожа. — Обычно к моему визиту все как раз и отходят. А тут — прямо гордость и отрада для глаз моих.       Она повернулась к портрету избранницы Грейбека, показала непонятную фигуру из пальцев и мстительно заявила:       — Так-то спорить со Смертью!       — А на что спорили? — полюбопытствовал Поттер.       — Как всегда — на вечность, — передернула плечиками девочка. — Люди удивительно предсказуемые существа.       — В смысле — искусство вечно? — уточнил Снейп, явно наслаждающийся разговором.       — Так и знал, что здесь не всё чисто! — воскликнул Поттер. — Ну, не могла вся эта кутерьма сложиться сама по себе! Или у французов их шедевры по пять раз на дню воровали бы все кому не лень! Это всё твои проделки!       — А вот и могла! — Госпожа показала язык — длинный и розовый.       — Не могла. Верни картину на место. У нас из-за твоих выкрутасов международный скандал на носу. Вот у него вот! — Гарри невежливо ткнул пальцем в лорда Малфоя. Люциус непроизвольно вздрогнул и потер кончик носа.       — Не верну, — надулась девочка.       — Ты же вроде жаловалась, что у тебя излишняя убыль магов? Война с французами лучше не сделает. А она будет! Такой плюхи они не простят.       — Ладно, — скуксилась девочка. Видно, убыль и правда превышала все пределы. — Я решу этот вопрос.       — Вернешь им девицу? — явно обрадовался Поттер       — Нет. Сказала же просто — решу! — настроение у Госпожи подпортилось, впрочем, ненадолго. Оглядев зал, она ткнула пальцем в неприметную дверцу. — Там что?       — Кладовая.       — Сгодится. Там и будем решать. Бери эту… французское яблоко раздора и тащи туда. Свечи есть?       — Да, — Поттер уже привык ничему не удивляться.       — Прихвати. И пару кусков мела. И курительницы.       — Могу предоставить ритуальные, — встрепенулся Малфой.       — Да тут и обычные сойдут, главное, чтобы не воняли особенно. Мне не для настоящего призыва — здесь же нет идиотов, думающих, что Смерть для призыва души должна на карачках ползать и пентаграммы выцарапывать, правда?       — А зачем тогда?       — Для галочки в отчете. Материализация же, — пожала плечами Смерть. — Это нарушение правил. А так — тоже нарушение, конечно… но можно и поспорить. В конце концов, по законам мироздания нет ничего невозможного. А тут всё будет в тему — и врата призыва, и свечки, и моё плохое настроение. Поди разберись, что совпадение, а что — превышение полномочий. А там и позабудется как-нибудь, если не сильно наглеть. У вас тут много чего творится странного.       — А…       — Мне ещё искать доску из тополя начала шестнадцатого века и краски того же периода. Не самый распространенный товар, если хочешь знать!       — Ты что, решила им подсунуть подделку?!       — Ой, только не надо читать морали, Поттер. Там никто ничего не заметит… как всегда. Лучше подумай, где мне достать нормальную доску! — она задумчиво посмотрела на потолок, пробормотав себе под нос: «Музей какой, что ли, ограбить?»       — Да я и не собирался ничего тебе читать: не люблю впустую сотрясать воздух. Тебя же даже могила не исправит.       — А это правильно, — она вновь улыбнулась, продемонстрировав мелкие и острые как у новорождённого детёныша акулы зубки. — Идея с могилой, конечно, не так плоха…       — Эй!..       — М-да. Лучше сделай мне молочный коктейль. Нет! Два коктейля! И второй — с шоколадной крошкой.       — Зачем?       — Так мне же ещё портал за Грань открывать. Без коктейлей — никак! Вот вообще никак!       Она развернулась, взмахнув белыми волосами, и растаяла в воздухе.       — Поскольку создатель Арки Смерти вряд ли попивал коктейли с шоколадной крошкой в процессе сотворения, можно предположить, что с этим артефактом всё не так просто, как кажется, — заметил Снейп.       — Зато можно не беспокоиться, что очередной Темный Лорд откроет портал в Инферно. Не припомню упоминания о таком редком ингредиенте ни в одном гримуаре, а самостоятельно о таком вряд ли кто-нибудь догадается, — светским тоном проговорил Люциус.       — Какое облегчение, — Гарри полез на полку в поисках банки с шоколадной крошкой: не самый популярный ингредиент в кабаке… в каком-то другом кабаке, наверное. Лично ему шоколад приходилось закупать оптовыми партиями.       Дверь распахнулась без стука и предупреждения, не впечатавшись в стену лишь благодаря предусмотрительно наложенными чарам (а ещё — парочке привинченных стопоров, купленных в маггловском магазине, для надёжности). В кабак с хохотом ввалилась неразлучная компания.       — Привет, Поттер! А вот и мы. Соскучился? — заорал МакНейр, стряхивая с закорок веселящегося Долохова. Муди выразительно потряс пустой фляжкой.       — Нет, — спокойно сообщил Гарри.       — Мы тоже рады тебя видеть!       — Как моя волчица, надеюсь, этот хрен белобрысый к ней не приставал? — вопросил Сивый.       — Надеюсь, речь идет не о моём уважаемом отце? — ледяным голосом осведомился Малфой.       — Да? А, ну, о нём, получается, — рассеянно отозвался оборотень, оглядывая стенку. — Так где луна очей моих?       — У неё девичник, — серьёзным тоном сообщил Снейп, усаживая на место вскочившего Малфоя.       — А… — Сивый почесал затылок. — Ну, если прихорашивается, так это правильно. Надо, наверное, принести ей что-нибудь, да? Женщины же это любят.       — Нет-нет, не надо. Мне твоего оленя хватило! — поспешно возразил Поттер, непроизвольно глянув на подсохшее пятно. Лежащий на лавке Паффи всё ещё спал, слюнявя подсунутую кем-то подушечку.       — О, точно, олень же! Вкуснейшая штука, если правильно готовить, — воскликнул Долохов и принялся закатывать рукава. — Где он?       — На леднике. У меня пока руки не дошли даже разделать.       — Ты же не против…       — Конечно, Антонин. Кухня «Оленя» всегда к твоим услугам.       Со стены на внука с гордостью смотрела графиня Разумовская.       — А я наш-шла краш-шки, — возвестила Госпожа, попой вперёд вваливаясь в зал и волоча за собой большой ящик. В её зубах было зажато несколько кисточек.       Все застыли.       — Что? Даже никто не поможет слабой девушке поднести тяжёлое? — выплюнув кисточки, она обернулась, щёлкнула пальцами и царственным жестом указала на свою ношу. Что ж, все присутствующие были джентльменами, а промедление можно было списать на шок — не каждый день видишь такую нелепую Смерть.       В распахнутую дверь кладовой были видны сваленные в кучу свечи с курительницами и портрет задумчиво разглядывающей это безобразие девушки.       — Не будем терять время, — решительно проговорила Госпожа и щёлкнула пальцами.       Тень в углу уплотнилась, приобретая образ длинноносого бородатого мужчины в объёмном бархатном берете. Тот ошалело замотал головой, хватаясь за стену, и уставился на людей перед ним, переводя взгляд с одного лица на другое, пока не остановил его на босой девочке.       Госпожа решительно ткнула пальцем в застывший на стене портрет.       Мужчина повернулся, застонал, стаскивая с головы берет и упал на колени, что-то причитая.       — Люциус? Ну, интересно же!       — Староитальянский. Боюсь, я в нём не силен, — признался Малфой.       — Увы, я больше по мёртвым языкам, — развел руками Руквуд. — Да и то письменно.       — Он говорит «…за что мне это проклятие, опять, опять рисовать её! В который раз уже, сколько же можно. Даже Смерть не избавляет…» — перевел Басти Лестрейндж. — К сожалению, последние слова мне не знакомы, но подозреваю, что они из тех, что лучше не произносить в присутствии дам.       — Из дам у нас тут одна Смерть, а она, подозреваю, и не такое слышала! — фыркнул Поттер. — А скажи-ка мне, Госпожа, это сколько же он сделал копий, что его так корежит?       — Ну… несколько, — она отмахнулась. — Не придирайся к мелочам. Хотел проблему с французскими магами решить? Так я её решаю. Всё, ставим мольберт, распаковываем кисточки с палитрами. Только аккуратненько — это же раритеты!       — Краски шестнадцатого века? Как-то быстро ты их нашла.       — Повезло! Главное знать, где искать. С доской будет посложнее. Какую-то я достала, конечно…       — Это что — кусок корабельной обшивки? Прямо повезло, что не весло. Смерть с веслом — врагу не пожелаешь.       — А думаешь, так легко найти антикварную доску большого размера? Сам бы попробовал! Эх, надеюсь, никто не будет пересчитывать, сколько их там было в том Ковчеге…       — В Ковчеге? Тогда это — кедр, а не тополь. Ну и по времени немного не совпало… тысячи так на четыре плюс-минус пара лет.       — Ты придираешься, — обиженно пробубнила Госпожа, поглаживая извлеченный непонятно откуда длинный кусок кое-как обтёсанной древесины.       — И она в три раза длиннее, чем надо, — безжалостно добавил Поттер.       — Ой, ну пусть рисует в полный рост, — отмахнулась девочка, явно не горя желанием искать новую доску. — Потом отрежем лишнее.       — Мало нам было рук римской богини, так ещё и ноги какой-то древней итальянки получим. И куда потом твоё «лишнее» денем?       — Были бы хорошие ноги, а куда их девать — найдётся, — отрезала Госпожа. — Тебе подарю. Собственноручно над барной стойкой приделаю!       — Даже боюсь себе представить новый знак Даров, — содрогнулся Поттер. — Давай обойдёмся без этого, а?       — Могу помочь с доской, — подал голос Малфой. — Некоторые двери в Малфой-меноре не менялись уже несколько веков. И если мне не изменяет память, то те, что в малом кабинете, как раз из тополя.       — Как любезно с вашей стороны, светлый Лорд… и что хотите взамен? Не люблю быть у смертных в долгу, знаете ли.       — А можно, когда работа будет закончена, так сразу не отпускать мастера? Ему же наверняка там скучно. А у меня в коллекции найдется несколько полотен, достойных быть повторенными… — Люциус повел плечами под чужими взглядами и выставил вперед трость.       — Уверяю, исключительно для личного пользования!       Басти Лестрейндж явно скис: похоже, что в Лестрейндж-меноре двери тоже давно не менялись, и пропущенная возможность за благодарность пристроить створку в хорошие руки его огорчила.       — Знаете, лорд Малфой, почему я так люблю здесь бывать? — вдруг промурлыкала Госпожа, грациозно устраиваясь на высоком барном стуле и закидывая ногу на ногу.       — Уверен, ты нам сейчас об этом поведаешь, — буркнул Поттер, вкладывая стакан в её протянутую ладонь.       — Приятно осознавать, что на этом свете ещё есть люди, которые не отходят от своих принципов. Даже под страхом Смерти.

***

      Вернувшись в зал, пили молча и, как прокомментировал Долохов: «Не чокаясь, хотя мы, похоже, — уже». Малфой то ли отмечал, то ли заливал потерю своей двери в свой малый кабинет. Лестрейндж — её же, но чужую. Остальные сочувствовали и поддерживали.       — Но, милая, ты же видишь, что ещё рано — здесь ещё закрыто, — раздалось от входа.       — Открыто, — безапелляционно возразил женский голос.       — Открыто, — смирившись, громко подтвердил Поттер. Чтобы против решительной леди Лестрейндж что-то считалось закрытым, это что-то должно было быть толщиной с сейфовые запоры гоблинов. И с суицидальными настроениями. А он только недавно крыльцо обновлял… да и соседей жалко. Даже жизнь в Лютном их нежную психику к явлению разъярённой Беллатрикс вряд ли подготовила.       — И как всегда — вся компания на месте!       — А я тут как раз вспомнил — служба… — начал подниматься МакНейр, а за ним и Руквуд.       — Сидеть!       Маги обречённо рухнули на место.       Мрачная Белла Лестрейндж заняла высокий стул возле барной стойки (тот самый, на котором только что сидела Госпожа, Поттер сделал мысленную пометочку, проверить мебель на притягивающее проклятье). И, тяжёлым взором обведя зал, от чего казалось, даже мебель скукоживалась, в конце концов, остановила взгляд на Поттере.       — Чего-нибудь покрепче. Двойную порцию.       — Дорогая, — прокашлявшись, осторожно проговорил за её спиной лорд Лестрейндж, — но ты же помнишь, что врач…       Белла дернула плечом. Он замолк и нерешительно отступил на полшага, бросив просительный взгляд на Гарри.       — Разумеется, леди Лестрейндж. Гранатовый сок холодной выжимки, свекольный двойной очистки или морковный, приготовленный с соблюдением всех рекомендаций лучшего мастера-зельевара?       — Давай, — ледяной тон Беллатрикс подсказывал, что в дополнительном охлаждении напиток не нуждается — от одного пребывания рядом замёрзнет.       Гарри выставил на стойку прозрачный фужер и по очереди опрокинул в него разноцветное содержимое трёх стопок.       — Солёные тыквенные крекеры?       — Сыпь, — уже дружелюбнее отозвалась Белла и царственным жестом указала на бокал. Поттер невозмутимо высыпал горсть крекеров и, оглядев композицию, добавил длинную серебряную ложечку.       — Беллочка, — осторожно позвал Рабастан Лестрейндж.       — Твой колдомедик, которого ты теперь поминаешь чаще, чем Мерлина, и по любому поводу, — не оборачиваясь, процедила Белла, — изволил усомниться в факте моей беременности и сделал это в весьма настойчивой форме!       — Но милая, согласись, что нечасто врачам попадается беременность, которой нет и суток… но, конечно, Гиппократ… э-э-э…       — Потом он не поверил, что у меня будет двойня!       — Полагаю, этот факт проистекал из первой крайне прискорбной ошибки, помноженной на неверие, и мэтр Сметвик уже горько раскаивается, — бархатным голосом проговорил неслышно подошедший Снейп и выставил на стойку небольшой фиал, ловко извлекая пробку. В воздухе запахло мелиссой. — Травяной настойки?       — Давай, — Белла подставила уже ополовиненный бокал, — спасибо, Северус, только вы с Гарри меня и понимаете!       Лестрейндж возмущённо фыркнул, но тут же стушевался под взглядом жены и только развёл руками.       — Вот как мне теперь общаться с колдомедиком, который пытался меня убедить, что я не жду двойню, а? — вопросила в потолок женщина.       Судя по вопросу, колдомедик остался живым и даже не побитым. Похоже, с беременностью Беллатрикс стала мягче, как бы ни сложно это было себе представить.       — Полагаю, дождавшись его глубоких извинений, раскаяния и посыпания головы пеплом? — предположил Поттер.       — Это можно, — Белла захрустела крекерами. Подумала и кивнула. — Да! Только без пепла — мы только что поменяли все ковры в доме и на новых всё будет видно.       Предыдущие были куда менее маркими. Но меня от них стало тошнить. Грустненько…       К изумлению всех присутствующих Белла зашмыгала носом.       Лицо Лестрейнджа сделалось несчастным.       — У меня же будет мальчик Блэк и девочка Лестрейндж. А что если они потом будут ссориться, они же даже не родственники, ничего общего!       Она всхлипнула. Поттер с ужасом понял, что несгибаемая Беллатрикс сейчас расплачется.       — Ну да, ничего общего… кроме мамы… и папы… — Гарри вздохнул и налил себе морковного сока, бросив туда крекер. — Полагаю, в младенчестве это будет неактуально, а дальше они могут, скажем, подружиться и стать кровными братом и сестрой. Конечно, это очень древний, забытый и запрещённый ритуал на крови. И для его проведения придется постараться, да и редчайшие ингредиенты подобрать. Но, зато, даже если после кто-то заметит связь их аур, то, полагаю, будут просто считать, что они близнецы? — А? — слёзы в её глазах мгновенно высохли. — Да, точно! Отличное решение проблем, Гарри!       Измученный лорд Лестрейндж взирал на владельца кабака с молчаливой, но всеобъемлющей благодарностью.       — Держись, — шепнул ему Поттер и налил в стопку воды. Водка бы подошла лучше, но запах алкоголя леди Лестранж чуяла как адская гончая кровь. Впрочем, кровь она тоже чувствовала преотлично. — Держись. Осталось уже даже меньше девяти месяцев!       — Бывает и хуже, наверное…       — Точно, — глядя за спину Поттеру, кивнул бледный мужчина. — Бывает…       Гарри поднял глаза к небу, не рискнув обличить все свои мысли в слова. Да и то сказать — если убрать из них все те выражения, что при дамах не произнесешь, так получится, что только икнул.       — Вы не могли бы в следующий раз сообщать о жизненных планах, имеющих касательства к моей персоне, заранее, мистер Поттер? Хотя бы до того, как я заказала себе весенне-летний гардероб с корсетами и силуэтами с зауженной талией у лучшей портнихи Франции?       — Ну, кто же мог знать, леди Малфой? — вздохнул Поттер. — А в чём проблема с платьями-то? В смысле — ну, не на эту весну, так потом же наденете… в следующем году, например?       Все замолчали, явно делясь на холостяков и женатых джентльменов. Последних можно было отличить по умудрённым жизнью взглядам, а Лестрейндж ещё и совершенно неаристократично повертел пальцем у виска.       — В следующем году, мистер Поттер, — температура голоса Нарциссы упала ниже абсолютного нуля. Видно, с абсолютностью там всё-таки были проблемки. — Они уже выйдут из моды!       — А…       — У Беллы такая же проблема. Не лучшая идея портить жизнь сестрам Блэк. Для полного набора неприятностей вам осталось только добраться до Андромеды!       — Точно! — воскликнула появившаяся из кладовой Смерть. Её волосы были сложены в очень странную прическу, на щеке красовался мазок краски, а в отставленной руке мерцала длинная, пахнущая корицей свеча. — Я уже второй день себе голову ломаю, куда пристроить наследников оборвавшегося рода… а там же есть ещё одна ведьма из Блэк!       — Но… — возразить никто не успел. Брошенный на столешницу маленький перламутровый шарик рассыпался радужной дымкой.       — Отличная идея! Такими темпами мы половину родов Англии возродим, и, глядишь, хоть за это десятилетие у меня показатели в норму войдут, — Смерть со счастливым вздохом возвела очи к потолку, одним движением кисти избавляясь от свечи. После чего вдруг шустро вскочила на ноги, закуталась поплотнее в свою накидку и махнула рукой. — Что-то я засиделась тут с вами, а у меня дела-дела… ну, увидимся ещё!       — Не чокаясь…       — Ну…? Кто будет сообщать счастливую новость Андри?       — А может… не будем… э-э-э… портить ей сюрприз? Рано или поздно она ведь и сама догадается…. Бонус.       Снейп сидел за стойкой, листая газету. Перед ним стояла тарелка с завтраком. Обычно он ограничивался лишь чашечкой кофе, иногда добавляя к нему тост с яйцом-пашот или омлет. Но приготовленный Долоховым олений бок был слишком вкусным даже в холодном виде, чтобы не соблазниться (и, к счастью, достаточно большим, чтобы ещё оставаться в запасах даже после того, как никто и не подумал отказываться от позднего перекуса).       — Что пишут? — поинтересовался Поттер. В прошлый вечер «закрытие» бара оказалось весьма условным: после того как посетители разошлись, вся привычная компания осталась пить. Так что спать Гарри ушел довольно-таки рано. И в кои-то веки, не разбуженный в несусветную рань, выспался.       — Мона Лиза вновь блистает на своем законном месте, — сообщил Снейп. — По заявлению французов, она никуда и не пропадала — была на ежегодном осмотре. А проведенные тесты в очередной раз подтвердили её подлинность и принадлежность к руке автора.       — Выпендрежники.       — Кроме того, исследование помогло найти новый артефакт: с другой стороны доски раньше была надпись. Её не видно, поскольку доска обрабатывалась, но по воздействию на древесные волокна буквы смогли восстановить. Это выведенное на латыни слово «дракон». Почерк неровный, детский. Но его всё же идентифицировали как почерк самого художника. Теперь есть теория, что доска из тополя, до того как стать основой для написания портрета, хранилась в семье да Винчи.       Снейп продемонстрировал колдофотографию криво нацарапанных букв.       Поттер закатил глаза.       — Вернули — и слава Мерлину. Надеюсь, Она хоть прибралась за собой. Не хотелось бы иметь под боком портал за Грань… — Гарри подошёл к двери в кладовую и распахнул её.       — Эм… Северус, тебе это лучше увидеть.       — Эта кладовка познала обыск, канкан пьяных магов и Чарли Уизли в колбасной оплетке. Согласись, что что-то подобного в качестве вишенки на торте и стоило ожидать… — Снейп поднялся, подошел и встал рядом с Поттером, оглядывая открывшуюся картину.       Что же, Госпожа и правда прибрала за собой… почти. Дальняя стена кладовой явно преобразилась. Теперь она изображала сам кабак, правда — с тремя большими окнами, чего в Лютном никогда не было. Поперек кабака стоял длинный стол, а за ним сидели… Ну, маги-то как раз были вполне узнаваемы. Гарри, изображенный с длинными по плечи волосами — в центре, Снейп рядом, и вся развесёлая компания завсегдатаев «Оленя», одетая почему-то в разноцветные мантии, двумя группами по сторонам.       — Кажется, что-то похожее я уже видел.       — И не говори: плагиат на самого себя. Позор.       — Все будут в ужасе.       — Безусловно.       — Думаю, не стоит это никому показывать…       — Точно.       И Поттер осторожно прикрыл дверь.