The Ficlet Project/Коротенький Фанф-проект

Только один из нас может выжить.

***

Она пьяна. Мерлин, да она просто в стельку. Это уж точно. Она точно не помнит, по какой причине так наклюкалась. Но причина явно должна быть хорошей. И она чувствует себя так здорово, словно парит над водой или летит высоко-высоко. Наверняка не зря она решила выпить так чертовски много. — Грейнджер. Высокая фигура возвышается позади неё, дыхание ощущается на шее. — Давай уйдём. Она поворачивается, чтобы внимательнее рассмотреть мужчину, его мужественную линию подбородка, высокие скулы, бледные волосы. — Я тебя знаю? Она изучает его своим жутким взглядом, её рука задерживается на столе для поддержки собственного веса. — Теперь-то и я не уверен, что знаю тебя. Его рот гримасничает в знающей манере, забавляясь над ней, и Гермиону мигом накрывает осознание. И почему она здесь. И что она делает. И что она натворила. Она ловит свой бокал, поднимая его в шуточном салюте. — Этот тост я поднимаю за разрушение этой чёртовой планетки. Гермиона пьёт залпом, пока он ругается себе под нос: — Грейнджер, ради всего святого, веди себя прилично. Мужчина поднимает её на руки и несёт обратно в отель. Она борется изо всех сил: — Отпусти меня, грязное ты чудовище. Его губы почти касаются ее губ, когда он, наконец, отпускает девушку у порога, вложив ей в руки пузырек напоследок. — Вот, выпей. Утром пригодится. Взмах мантии, и он исчез.

***

Гермиона безумно радовалась, когда узнала о тайном месте, в котором ещё никому не довелось побывать. Да и существовать оно не должно было. Хоть, всё же, и существовало; стояло там, посреди песка. Жило во всей своей красе. Грейнджер не верила ни в мифы, ни в легенды. Лишь в факты. Только они имели значение. В них была надежда. Им можно было доверять. А не чёртовым сказкам. В своём волнении Гермиона не прислушалась к собственному предчувствию. И тем самым выпустила в мир дремлющее злое существо. Что могла предпринять какая-то девчушка в одиночку? Как она могла так по глупости ошибиться? Стук прерывает её мысли, когда открывается дверь. Сквозь окно вместе с ним проникают первые лучи солнца. Наступает новое утро. Вполне готовое стать для них последним. — Хей. Он садится на край её кровати и пристально смотрит на Гермиону. — Как твоё самочувствие? Голос звучит обеспокоенным, тогда как глаза чуть ли не сверлят в девушке дыру. Она помотала головой из-за своих же глупых девичьих чувств. Он не такой, он никогда не будет таким. Он уже объяснил, что она для него — не более чем договор. И эти слова стали последним ударом по её самолюбию, приведшим к глупым выходкам и опьянению вплоть до оцепенения. Но Гермионе нельзя так реагировать, она-то уж знает. Ведь он не давал ей никаких обещаний. Этот человек в лучшем случае презренен. Всегда задумчив. Всегда молчалив. Грейнджер попросила его о помощи лишь потому, что он был одним из немногих, кто знал, где находится гробница, которую ей хотелось раскопать. Будь проклят тот день, когда она решила, будто это хорошая затея. Гермиона села прямо, откинув в сторону одеяло. Она силится придумать, как извиниться за своё вчерашнее поведение, но ничего не идёт в голову. Что можно сказать, когда ты, возможно, разрушила целый мир? Его взгляд скользит по ней, опускаясь к коже её бедра, виднеющейся под хлипким подобием ночной рубашки. На мгновение ей показалось, что он что-то скажет. Что-то сделает. Но он только встаёт, проводит рукой по волосам и говорит: — Одевайся. Я подожду тебя внизу. Затем поворачивается на пятках, оставляя её снова задаваться вопросом об этом странном мужчине, в которого Гермиона влюбилась. Где он был всё это время? Как получилось, что она встретилась с ним лишь при таких обстоятельствах: когда, казалось бы, уже поздно что-либо предпринимать...

***

— Возможно, есть и другой выход. — Не уверена, что он вообще есть. Мужчина хмуро смотрит на неё. — Ты не можешь и помыслить о том, чтобы выполнить его условия. Гермиона поднимает подбородок, на её лице возникает острый взгляд. — Я та, кто его возродил. Разве не справедливым будет оплата требуемой цены? При виде его гримасы её сердце дрогнуло. Может быть, он что-нибудь скажет. Может быть, даст ей вескую причину не идти по, казалось бы, уготованной женщине дороге. — В конце концов, что такое место, как я, делает в такой девушке, как здесь? Он улыбается её словам, вспомнив, как Грейнджер произнесла их, слишком нервничая во время давнего разговора. В те времена, когда они ещё были собой, когда всё было настолько просто, что она могла поцеловать его. — Давай снова обратимся к книгам. Возможно, мы что-то упустили из виду. Она неуверенно соглашается. Ведь что плохого в попытке?

***

— Если я стану монстром, мерзким существом, ты ведь знаешь, что я приду за тобой первым? Он не смотрит на неё, его внимание приковано к существу и его приспешникам вокруг. Их слишком много. Их загнали в угол. Они не могут сражаться со всеми. Вот и конец. Когда Гермиона делает шаг прочь, её сердце бешено бьётся в груди, она знает, что назад дороги нет. — Идём, моя принцесса. Тёмная фигура под капюшоном уже не так страшит, когда она вкладывает свою руку в его ладонь. — Я долго искал тебя, — прошептал он, прижавшись губами к мочке её ушка, — а теперь наконец-то нашёл. На улице её взгляд встречается с его стальными серыми глазами, которые застывают, когда её уводят прочь. Его рот кривится в усмешке, но он молчит: иного выхода нет. На кону мир, на кону её жизнь. И им обоим это известно. Только один из них может выжить. Кажется, данный исход был единственным ответом во всех книгах, которые Грейнджер успела пролистать за последние несколько дней, пока они были в бегах. В них многое объяснялось о проклятии и пророчестве, дремлющем в гробнице, пока Гермиона его не разрушила. И поскольку он не может выжить без неё, то не остановится ни перед чем, чтобы сделать девушку своей. Он уничтожит всех. Сожжёт дотла весь мир. Единственным способом вернуть всё на круги своя, сделать нормальным было уйти с этим существом. Всё, но не её, Грейнджер уже никогда не стать прежней… — Персефона. Она станет Царицей Мира Мёртвых.