Запах еловых ветвей

Уровень собственного идиотизма поражает даже его самого, учитывая, что Итер не был склонен к самокритике, а все идиотский Нигредо со своими не менее идиотскими вызовами. “Ага,” — сказал напыщенный придурок: “Да тебе духу не хватит сходить в тот проклятый дом на холме” Разумеется, как такой же кретин, Итер согласился. Альбедо, его брат близнец, утомительно вздыхал, возводил глаза к небу и вообще всячески демонстрировал, насколько ему эта идея не нравилась, однако не отговаривал. В то время как Люмин хохотала так, словно в жизни ничего смешнее не слышала. — Да ладно, — говорил Итер. — Всего лишь забраться в дом на холме, сделать в нем селфи, и твой тупой (извини, Альбедо, но это правда), брат проиграет тупое пари. — говорил Итер. — Я буду в порядке, — говорил Итер. Вон, даже взял кинжал, который ему в детстве дал дедушка. Глупость, конечно. Дедушка любил рассказывать небылицы, как он помогал ему в битве со злом, но по сути, тот был больше декоративным, и навряд ли мог послужить хорошую службу. А теперь он стоит в этом самом доме, смотрит на летающее существо и не может, блять, выбраться. Не жизнь, а цирк какой-то. — Мне продолжать тебя звать бесплотный дух? Призрак? Нет, для него ты очень даже телесный. Мм, демон? Итер не соврал, перед ним действительно летающее существо, что внешне напоминает обычного парня, ровесника самого Итера. Ну да, с идиотской стрижкой под горшок, но кто здесь не без греха? Итер вначале подумал, что это проделки все того же Нигредо, но очень быстро смекнул, что может очень удачно стать тем самым персонажем в хоррор игре, который умирает первым, поэтому играл по правилам. Дергающаяся бровь над странным существом веселит парня больше, чем должна, но вот так проявляется его нервозность: когда он нервничает — то начинает беспощадно шутить и ерничать. У каждого свои способы справляться со стрессом. — Можешь звать меня Скарамуш, — цедит он сквозь зубы. — Типа, как у Queen? “Scaramouche, Scaramouche, will you do the Fandango”? Раздраженное выражение лица уступило место елейной улыбке, сразу же сообщившей Итеру, что ему конец. — А, я смотри ты очень умный, да? Хорошо, посмотрим, насколько сохранится твое остроумие, когда тебе придется убегать от них. Таинственное «от них» сразу же раскрывается появлением из-за спины блядских сука монстров. Почти карикатурно стереотипных. С зубами, нечеловеческими конечностями, неуловимо напоминающими подвид «Чужого», таким же оскалом и желанием сожрать человека. По коже против воли пробежали мерзкие мурашки. Интересно, насколько сейчас пространственно временной континуум может пойти далеко и надолго, учитывая, что они появились из ниоткуда? Материализовались из портала, а теперь очень игриво клацают зубами, пытаясь вырваться из невидимой клетки, в которой их держит Скарамуш. Пока что держит. Тем временем любитель необычных челленджей продолжает: — Даю тебе двеннадцать секунд, чтобы найти выход и выбраться отсюда. — И что случится потом? — нарочито спокойным голосом спрашивает Итер, хотя внутренне очень хочет завизжать, как девчонка. — Досчитай до двенадцати и увидишь. — он тонко улыбается. — Советую начать сейчас. И исчезает. Вот ублюдок. Раз. Итеру повторять дважды не нужно. Развернувшись, он тут же стремглав устремляется назад. Его глаза ведут его по прямой. Бежать — самое правильное в этой ситуации. До того, как на его пути возник Скарамуш, он пытался выбраться из этого места, но в итоге лишь петлял кругами по одним и тем же комнатам, не в силах найти выход. Большинство комнат в коридоре заперты, но это не мешает Итеру лихорадочно дергать их, надеясь отыскать выход. Два. Обратный отсчет звенит в его голове, словно по прихоти того парня, здорово действуя на нервы. Мысль, что все происходящее — полнейший пиздец — не желала выходить из головы. Он просто хотел что-то кому-то доказать, сделать гребанное селфи и отправиться домой — смотреть фильмы с сестрой, ходить в школу, кушать пончики из магазина напротив. Три. Он слышит, как злобное дыхание тварей слегка отдаляется от него, но это не значит, что он не ощущает их жажду крови. Его крови. Дом — это какой-то чертов лабиринт минотавра, быстро понимает Итер. Независимо от того, куда он сворачивает или куда бредет, ничего не меняется, а выход даже не думает показываться на горизонте. Это не беря в расчет, что некоторые стены хаотично появляются перед ним, другие исчезают, словно ведомые прихотью кого-то свыше. Четыре . Дыхание сбивается. Он не хочет умирать здесь. В какой-то момент Итер уверен, что сядет в уголок и скатится в банальную истерику от происходящего, но держит себя упрямо в руках, продолжая искать выход и бежать. Очередной пролет, и вот перед ним оказывается лестница. Недолго думая, он спускается по ступеням, искренне надеясь, что несется к выходу, а не опускается в ад. Пять . Он слышит крики в этом доме, раздающиеся отовсюду и из ниоткуда одновременно, и это лишь подстегивает его ускорить бег. Стены дома, не смотря на обветшалый вид, удивительно крепкие, заляпаны чьими-то отпечатками кровавых разводов, грязь, и еще различные оттенки всех цветов, о причине которых Итер и не хочет думать, и все это подсвечено настенными лампами, горящими зловещими оттенками фиолетового. Как он мог не заметить всего этого, когда заходил в дом? Почему сразу же не развернулся, уходя отсюда прочь? Шесть . — Я передумал. Это зрелище начинает меня утомлять, — раздается ленивый голос Скарамуша у Итера в голове, и следом позади него слышится быстрый бег чьих-то конечностей. Гребанная погоня. Он собирается отловить его, как животное. Поехавший ублюдок. Легкие горят, а ступни словно в огне. Благо, коридоры здесь пустынны, бежать можно исключительно по прямой, ни на что не натыкаясь, но в этом одновременно и минус, Итер понятия не имеет, что может задержать тварей позади. Семь . Очередная комната является тем, чего так боялся Итер — тупик. Бежать назад — не вариант. Забаррикадировать дверь — тоже. «Черт, черт, черт». Глаза лихо бегают по комнате, пытаясь придумать решение, и на мгновение Итер теряется, как в следующую секунду чей-то хриплый голос звенит позади него. — Сюда. Восемь . Не то чтобы Итер склонен доверять в этом месте хоть кому-либо, однако ему не дают особо выбора. Стена позади исчезает, вынуждая упасть не в следующую стороннюю комнату, как он ожидал, а на пол очередного коридора. О, ладно, плевать, этот некто спас его задницу только что. Возможно, Итеру стоит довериться. Девять . Чей-то незримый спутник продолжает направлять его, диктуя куда двигаться, и на мгновение Итер видит краем глаза тусклый изумрудный свет, ведущий его по коридору. Впрочем, он не успевает обдумать все эти мелочи, как позади раздается подозрительно знакомый звук. Он не хочет знать, каким образом твари успели нагнать его, единственное, что его волнует — быстрее передвигать ноги. Десять . Впереди него маячит дверь, и за ней Итер видит долгожданный выход. Надежда вновь вспыхивает в его сердце. Тварь почти успевает нагнать его, вот-вот откусив ему стопу и голень, но Итер успевает вовремя убрать ногу. Избавление от всех страданий так близко, он не может позволить себе умереть здесь. Одиннадцать . Выход маячит прямо перед ним, достаточно протянуть руку на пару метров, чтоб достать до выхода. Дверь приглашающе распахнута, а за ней Итер уже видит очертания их небольшого городка. Он делает еще один шаг, ветер с улицы ласково касается его пальцев. Чтоб затем в следующую секунду дверь захлопнулась у него перед нос, а после и вовсе рассыпалась в пыль. Теперь ее заменяет голая стена, в которую Итер чуть ли не врезается лицом. Нос, кажется, цел, но боль все равно неприятная. — Двенадцать . Раздается сладкий голос Скарамуша позади него. — Ах, ты был так близко, но не успел всего лишь на жалкую секунду. Как жаль. Блядство. Итер ненавидит все здесь и особенно свое положение загнанной в угол мыши. Бешенство застилает глаза, мешая мыслить рационально. Он прикончит этого веселящегося ублюдка. Рука мгновенно вытаскивает из-за пояса припрятанный прежде клинок, вонзая его в силуэт позади. — О, — Скарамуш удивленно переводит взгляд с Итера на кинжал. В его глазах мелькает смутное узнавание. — Это меняет дело. Все происходит слишком быстро. Итер даже не успевает подумать, что конкретно он сделал, обдумать моральную сторону данного поступка, однако рука лишь плотнее стискивает рукоять, отказываясь от единственного преимущества в этой откровенно паршивой истории, с противным хлюпаньем вытаскивая клинок из плоти. Он хмурится, и в противовес ему Скарамуш улыбается. Итеру мгновенно становится не по себе.