Человек из ниоткуда

Ждать и надеяться — верный способ скоропостижно рехнуться.

Макс Фрай

      Второй час по ушам долбит проходящая вибрацией по всем внутренним органам громкая музыка. Душное помещение переполнено незнакомыми Паку людьми, которые разнеженно двигаются в такт звучащей мелодии. Практически все пьяны, как и сам Чимин, сидящий за барной стойкой и крутящий в руке гранёный стакан высокоградусной жидкости. Он уже сидит так минут сорок, неотрывно втыкая в горизонтальную поверхность из чёрного камня, лишь моментами поворачивая голову в сторону шумной толпы на танцполе и отпивая небольшими глотками ядрëный виски.       Ему стало скучно. Практически целыми днями он сидит в полном одиночестве, как Хатико дожидаясь прихода Тэхëна, чтобы с ним элементарно поговорили. С прошлых выходных Пак сутками лежал в кровати, словно бездыханная туша, смотрел неотрывно в белый потолок и размышлял обо всём подряд. Единственное, к чему его время от времени приводил нескончаемый поток мыслей: его жизнь и правда хуёвей некуда. Банально, но как есть.       За двадцать один год своей жизни всё, к чему он пришëл, — это потрёпанная комнатка в общаге, куча долгов по учёбе, один-единственный друг и пропитые почки. Прискорбно.       Особенно, когда посматриваешь на других людей. Своих же ровесников, у которых всё будто заебись. Живут припеваючи, ни в чём себе не отказывая. В эти самые моменты он и задумывается о том, почему у него не может быть также. Он пашет как не в себя, ну как минимум пахал до недавно произошедших событий. Но это сейчас совсем не важно. Важно то, что они справляются. Учатся, работают, ещё остаётся время на развлечения и на какие-то отношения. А Чимин. У него как будто не хватает на всё это сил. Преимущественно сейчас. Он словно сдулся. Весь когда-то набранный настрой на дальнейшую жизнь, все выстроенные планы в один момент рухнули, прямиком как хрупкий, песочный замок. Он пытался взять себя в руки, встать с грёбаной постели и наконец пойти на учёбу, найти новое место работы — но дальше этих мыслей так и не заходит. Он не думал, что такие обыденные вещи дадутся с таким трудом. Продолжал дальше валяться на старом матрасе, бельё на котором давно пора сменить. Но даже этого сделать не смог, что уж тут говорить об остальном.       Сегодня существование с этим нескончаемым потоком мыслей перешло невидимую никому, кроме самого Чимина, черту дозволенного. Пак максимально пытался отогнать этот застилающий здравый разум рой, но ничего, как ни странно, не вышло. Даже сейчас, находясь в помещении, переполненном людьми, их голосами и громкой, не перестающей литься из колонок музыки, не выходит. Слабак. Больше и говорить нечего. Был бы сильным, давно бы справился со всей гнетущей его хуйнëй. Но увы.       Пак хочет сделать очередной глоток, но поднося стекло к губам понимает, что за всеми этими мыслями даже не заметил, как успел осушить очередной стакан.       «Вот так и становятся алкоголиками?» — задаёт сам себе вопрос, бурча под нос и подзывая бармена, прося вновь повторить заказ. Тот лишь посматривает презрительно украдкой, на что так и хочется выпалить злостное: «Посмотри так на кого-нибудь другого!» Лично ему и без осуждающих взглядов не очень хорошо живётся. Однако это так и остаётся не озвученным, а бармен больше не кидает на него таких косых взглядов и продолжает выполнять беспрекословно свою работу, будто вмиг потеряв весь интерес к происходящему.       Четвёртый по счёту стакан заходит как миленький, чуть ли не залпом. Чимин, вытирая рукавом натянутой сверху толстовки стекающую по подбородку струйку, поднимается с места, направляясь к выходу. Стоит проветриться, пока лёгкие ещё не полностью заполнились этим противным запахом перегара, а он не начал задыхаться от недостатка кислорода.       С горем пополам, через огромную толпу выбравшись на улицу, наконец вдыхает полной грудью, пополняя почти закончившиеся запасы кислорода. Достаточно прохладная погода, несмотря на середину марта на календаре, хотя в этих краях это никогда ничего и не значило. Снег, на памяти Чимина, мог спокойно повалить и летом.       Морозный ветер пробирает до самых костей, заставляя поёжиться от резкого перепада температур, а после ощутить лёгкую дрожь, отчего руки по инерции тянутся к плечам, в попытке вернуть потерянное тепло и согреться.       Даже тут, среди вечерней тьмы, нет так необходимой ему тишины. Вокруг разбрелись компашками люди, разговаривая о чём-то своём беспрерывно. Именно в этот момент Паку становится как-то не по себе. Ему некомфортно. Такое чувство, что все взгляды в один миг обратились в его сторону, из-за чего по телу побежали скопом неприятные мурашки, сопровождаемые ещё большим холодом. Появляется желание — скрыться с глаз долой, и как можно скорее.       Чимин оглядывается по сторонам, как-то слишком обеспокоенно, на каждом заостряя своё внимание. Никому до него и дела нет — все так же болтают, немного посмеиваясь пьяно. Но неприятное чувство, узлом скручивающееся где-то внизу живота, не даёт покоя. Хочется наконец покинуть это странное место для полного успокоения, что Пак и собирался сделать, пока на его плечо не легла ладонь, а из-за спины не послышался низкий, слегка хрипловатый голос, пробирающий похлеще ветра своим звучанием.       — Подожди, — окликает Пака незнакомый мужчина, сразу же опасливо убирая руку: то ли от проницательного взгляда в его сторону, то ли от страха ещё больше напугать слишком дëрганого паренька.       Успокоившись, Чимин вздыхает со слишком очевидным облегчением. Незнакомец перед ним не кажется кем-то из разряда «маньяк-серийный убийца». Обычный парень, даже, можно сказать, вполне симпатичный. На вид будто и в ровесники годится, только вот серьёзный до невозможности, отчего на губах Пака непроизвольно появляется неловкая улыбка, которой невзначай хочется скрасить немного гнетущую атмосферу. Тот, в свою очередь, стоит так же неподвижно, на лице ни один мускул так и не дрогнул. На крайний случай Чимин быстро бегает, ну, в таком состоянии как минимум постарается.       — Чего тебе? — прерывая затянувшуюся игру в гляделки, Чимин первым подаёт голос и отходит к невысокому забору вдоль веранды клуба, облокачивается на него и уводит плывущий взгляд куда-то в сторону, осматривая множество шелестящих на ветру деревьев и глубокое тëмно-синее небо.       Парень ничего не говорит, лишь усмехается коротко и направляется к тому же забору, останавливаясь немного поодаль, чтобы не напрягать своим присутствием ещё сильнее. Вопрос в его сторону был выпален смазливым незнакомцем с таким раздражением, словно за несколько незначительных минут Чонгук успел стать для него кем-то вроде злейшего врага, хотя за такой короткий промежуток времени ничего серьёзного натворить он точно не успел. Возможно, незнакомец просто-напросто очередной социофоб. В настоящее время такое явление стало трендом среди молодёжи, в круг которой Чон так и не смог влиться. Видимо, судьба его предрасположена к кругу лиц предпенсионного возраста, особенно с его-то работой.       — Да, в принципе, ничего, — только сейчас удосужился он ответить на поставленный пару минут назад вопрос. Он и правда ничего не хотел, просто этот паренёк был единственным, если не брать в расчёт его самого, кто не входил ни в одну из представленного вокруг множества компаний. Да и разговаривать с ним огромного желания вроде не имелось, но рот как будто сам по себе открылся.       — Ты странный, — с каким-то слишком умиротворённым спокойствием констатирует выявленный факт Чимин. Он стоит с прикрытыми веками, наслаждаясь отрезвляющим свежим воздухом. Его сейчас не волнует — где он и с кем, который сейчас час и что ему сделает в ближайшее время Тэхён, который скорее всего уже дома и покрывает Пака всеми возможными тирадами, обнаружив пропажу. Ему хорошо, даже в компании стоящего позади надоедливого чудика.       Чон поначалу немного теряется от слишком неожиданной смены настроения: буквально пару минут назад этот парень практически плевался ядом вместо слов, а сейчас его будто подменили вмиг, что настораживает ещё больше. Кто из них двоих ещё странный?.. Тут стоит побороться за первенство.       — Уже уходишь? — Пак реагирует на звук отдаляющихся где-то позади шагов, оборачиваясь.       Почему это прозвучало с такой ощутимой грустью, Чимин и сам не знает, но он точно знает, что снова оставаться одному ему совсем не хочется.       — Далеко живёшь? — интересуется Чон у плетущегося за ним незнакомца.       — Не совсем, — бурчит себе под нос Пак.       Все имеющиеся у него силы сейчас уходят на то, чтобы ровно держаться и случаем не впечататься в чью-нибудь машину на импровизированной парковке. В голове самого Чимина с поставленной задачей он справляется на ура. Но стоит впереди идущему парню окинуть его прищуренным взглядом и одарить лёгкой усмешкой, былая уверенность немного, но испаряется, на что Чимин лишь закатывает глаза — главное, что ничего не пострадало, остальное можно и пережить.       — Ой! — вскрикивает Пак. Столкновения избежать всё-таки не удалось, радует хотя бы то, что в этом вины Чимина нет. Во всём виноват чудик, который ни с того ни с сего решил побыть в роли бетонной стенки. — Чего ты встал? — возмущается недовольно, потирая рукой место ушиба. — Башка что-ли железная? — причитает. — Если у меня с утра пораньше на лбу появится шишка, я тебя найду и убью, — вскинув брови, заявляет уверенно в лицо повернувшемуся слишком спокойному пареньку.       — Ох, бедненький, — вздыхает тот напыщенно. — Переживёшь, — хлопает по плечу в знак поддержки, на что Пак бурчит нечто не совсем разборчивое. Убеждения в приличности этих слов у Чонгука не имеется, так что он решает — переспрашивать не стоит. — Садись, — открывает переднюю дверцу машины с пассажирской стороны, дожидаясь пока немного озадаченный парень соизволит сделать хоть что-то, а не просто стоять, будто в землю вкопанный.       — Ого-о, — чуть ли не присвистывает Пак, осматривая начищенный до блеска чёрный мерседес, переводя свой взгляд на рядом стоящего и снова на дорогущую тачку. Сейчас в хмельной голове Чимина вертится одна простая мысль — что делает в этой дыре человек, имеющий такое. Забрёл что ли не туда.       — Да-да, может уже сядешь? — вздыхает Чон, устало откидывая назад голову.       — Нет, — выходит резче, чем хотелось бы.       — Почему? — хмурится в непонимании.       — Вдруг ты маньяк, — презрительно щурится. Пак думает, что не стоит доверять всяким мажорикам, ещё и в такой глуши. Вдруг тот шарится здесь, выискивая всяких, кто поведётся на столь манящую собственность. А потом они оказываются не в дорогих апартаментах, а закопанными в лесу. Чимину вот не хочется свою жизнь заканчивать таким образом.       — Хотел бы, давно бы уже запихал тебя в мешок и увёз.       Последнее, что Чонгуку сейчас хочется, так это уговаривать какого-то незнакомца, который ему, в принципе, и не сдался толком. Просто внутри него засело такое чувство, что именно сейчас и в таком состоянии того отпускать не стоит, мало ли кто позарится на такого смазливого паренька. Был бы он просто подвыпившим, это одно, но этого кадра, будь у него волосы подлиннее, Чон влёгкую мог бы спутать с девчонкой, причём достаточно симпатичной. Пиздец.       Больше не говоря ни слова, Чонгук огибает машину, усаживается на водительское кресло и хлопает дверцей. Не хочет, пусть шурует на своих двоих.       — Ладно, стой, — слишком быстро сдаётся Чимин, забираясь на соседнее сиденье. Этот парень кажется Паку лучшим вариантом, чем какой-нибудь взрослый мужик из клубешника. Отбиваться как обычно от таких, сейчас он немного не в состоянии.       — Куда? — буднично интересуется Чон, проворачивая ключ зажигания, а после выезжая на проезжую часть и надеясь на то, что его «не совсем» было сказано не про противоположный конец города.       Чимин задумывается, вынимая из кармана джинсов телефон. Полвторого ночи. Тэхён его не погладит по головке, если он сейчас заявится в таком виде и разбудит работягу, что непременно произойдёт. Ким слишком чутко спит, и делает он это по-любому в комнате Пака, в которой уже прописался невзначай. Ключи от комнаты Тэхёна он с собой, к сожалению, не таскает, а на лавочке у подъезда сидеть, дожидаясь утра, не вариант. Можно, в принципе, переночевать и тут: вроде мягко, тепло и просторно, но чудик с такими запросами его пошлëт к чертям собачьим, ну, по крайней мере, в этой ситуации сам Пак так бы и поступил.       Его больше не донимают вопросами, медленно продвигаясь по трассе и спокойно дожидаясь ответа, пока Чимин беглым взглядом пробегается по имеющемуся списку контактов, заостряя своё внимание лишь на одном.       Насколько решение позвонить ночью практически незнакомому человеку и попросить его пригреть у себя до утра является абсурдным, Пак не задумывается, поэтому без лишних зазрений совести, с доброй улыбочкой на лице просит парня за рулём одолжить ему телефон, потому как на свой закинуть денег он так и не удосужился. Набирает нужный номер, причём несколько раз подряд, перепроверяя правильность написанного. Если бы Чимин был немного потрезвее, то, возможно, его немного больше бы смутило, что на экране высветился необходимый контакт с незамысловатой подписью «старпëр». Но сейчас особого желания интересоваться у этого чудика, откуда он знает полицейского, который в прошлые выходные подвозил Чимина до дома, нет. У таких как он, наверное, нескончаемый список тех, кто ему мог бы понадобиться в случае чего.       Так что, зажимая кнопку вызова, прикладывает телефон к уху, дожидаясь ответа с той стороны, который раздается слишком быстро: толком не успел закончиться первый гудок, как из динамика прозвучал хрипловатый, скорее всего ото сна, голос.       — Чего тебе ещё? — доносится с того конца.       Ещё? Все сомнения Чимина на счёт того, знакома ли эта парочка, окончательно рассеялись. Этот короткий вопрос был произнесён с таким очевидным раздражением, что вмиг пропала вся уверенность Пака в своих действиях, захотелось как можно скорее бросить трубку. Но, как говорится, «поздняк метаться», и поэтому, глубоко вздыхая, Чимин решает начать свой душещипательный рассказ.       — Привет, — в ответ следует молчание. — Это Чимин, вы, — запинается, — то есть ты, на прошлых выходных подвозил меня от больницы до дома, — напоминает о себе. Пак не в курсе, помнит ли о нëм полицейский до сих пор или же забыл при первой появившейся возможности. Сразу отбросить формальности, как в прошлый раз, получается с трудом, тогда это вышло как-то случайно, по инерции. — Тут такая ситуация, что… — задумывается на долю секунды. — Короче, можно у тебя переночевать? — будто гора с плеч.       — Эм, да? — словно спрашивает сам у себя. — Почему ты с телефона Чонгука?       — Чонгука? — переспрашивает, улавливая нахмуренно-вопросительный взгляд того самого владельца телефона. — У меня деньги кончились, — оповещает, разрывая немного напрягающий зрительный контакт и уводя свой взор на сменяющиеся за окном виды.       — Ну, я так понимаю, ты с ним. Он знает адрес, позвонишь ещё раз, встречу.       — Нет, стой! — уже гудкам. Сбросил. — Вот же ж, — откидывая голову назад, разочарованно шепчет.       Мог ведь и дослушать, так, чисто ради приличия. Грубиян.       — С кем ты разговаривал? — забирает из протянутой руки телефон. — Юнги, серьёзно? — усмехается, осматривая последний в списке звонков контакт.       — Ага, Юнги, — смакует каждую букву имени на собственном языке. — Можешь меня подвезти до его дома? — в надежде, что его не высадят с такими запросами посреди трассы, хотя, этот, как выяснилось, Чонгук, сам согласился на такую авантюру.       — Ну, окей, — разбираться как этому пареньку довелось познакомиться с надоедливым лейтенантом его части, желания у Чона не имеется никакого. Не его дело. Поэтому немного прибавляя скорость, направляется по нужному адресу, который и ему как раз приходится по пути.       — Чимин, — выпаливает в тишину, вспоминая, что за всё это время так и не назвал своего имени, а стоило бы. Но лучше поздно, чем никогда.       Чонгук на это практически никак не реагирует, лишь поворачивая голову в сторону Чимина и пробегаясь взглядом по бесспорно красивому профилю…       «Красивый!» — проносится бегущей строкой в голове Чона, от одного осознания чего, всё тело пронзает какое-то неприятное до боли покалывание и появляется желание накричать на самого себя же, за столь неправильные для него мысли. Он не должен. Не должен думать в таком ключе, ещё и о парне. Так не принято…       Желания загреметь в психиатрическую больницу, прямиком за младшей сестрой, у него, к счастью, не имеется.       Чон слишком резко переводит своё внимание обратно на дорогу, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, которые перекрывают воспоминания. До грани заебавшие его воспоминания. Как говорится — клин клином...       Всю дорогу никто так и не прерывает режущую слух тишину. Да и стремления к этому нет, так же, как и тем для разговора. Чон старается всё своё внимание отдавать дороге, хоть и практически пустующей. Отвлечься от воспоминаний целиком конечно не получается, главное, что ушла именно та малая часть, которая выедала мозг своей настойчивостью. Чимин же так и не отвёл взгляд от окна, за которым потихоньку начинают вырисовываться силуэты домов и горящие неоновые вывески с названиями супермаркетов. С ходу Пак подмечает то, что в этом районе намного тише и спокойней, чем в его. Здесь уютней, что не может не подкупать. Его захолустье этим похвастаться, к сожалению, не может из-за перенасыщения студентами, у которых, что ни день, то праздник. Но со временем даже к этому привыкаешь, так что, Чимин на всевозможные крики и звуки бьющегося стекла об асфальт уже не обращает ни малейшего внимания.       — Звони, — выходит слишком резко и громко, отчего даже Чон морщится, протягивая в руки вздрогнувшего Чимина мобильник. — Не хотел, — пожимает плечами в знак извинения.       — Да ничего, — а пытающееся выскочить из грудной клетки сердце глаголет совсем об обратном. Чимин далеко не из пугливых, но чужой, пробирающий прямо до костей низкий тембр голоса, который прозвучал будто из уст восставшего из самых низов ада демона, и его заставил понервничать.       Перенимая вещицу, решает сделать лишь короткий дозвон, после чего сразу возвращает гаджет обратно именно в тот момент, когда скорость ощутимо снижается, и Чон сворачивает во двор, который буквой «п» окружен многоэтажным панельным домом. Эстетично. Во многих окнах до сих пор виднеются переливающиеся разными цветами огни, оставшиеся с давно прошедших новогодних праздников. Сам двор по периметру украшен живой изгородью и множеством клумб с яркими цветами на них. На всём этом фоне скучный, блекло-серый дом выбивается из общей картины. Он совершенно обыкновенный, таких и в его районе хоть отбавляй, но то, как вероятнее всего сами жители обжили свою площадь, придав красок — поражает.       — Приехали, — оповещает Чонгук завороженного паренька, поглядывая украдкой на то, с каким невинным детским восторгом Чимин взирает на дом, стоящий напротив, через тёмное лобовое стекло, при этом распахнув в удивлении пухлые губы. От картины перед глазами лёгкая ухмылка непроизвольно вырисовывается на его лице, и Чон уже не замечает миг того, как засматривается, вновь.       Промычав в знак согласия, Пак поворачивает голову в сторону Чонгука, встречаясь на пару секунд с пристальным взглядом тёмных омутов, обращённых в его сторону.       — Мне пора, — замечает краем глаза движение за стеклом у подъезда и переводит своё внимание на уже вышедшего в одной пижаме Юнги.       Чимин открывает дверцу, выбираясь из тёплого салона в морозную ночь. Кинув напоследок искреннее «спасибо» в комплекте с благодарной улыбкой на пухлых губах, хлопает аккуратно дверцей, ступая в сторону Мина, который без лишних слов разворачивается, скрываясь в подъезде от пробирающего до костей холода. Перед самым входом Пак разворачивается, крайний раз осматривая своего сегодняшнего спасителя, снова улыбается, но уже непроизвольно. Чонгук до сих пор смотрит. А Чимин смотрит в ответ с какой-то толикой грусти, после придя в себя и сдержанно помахав рукой, прощаясь окончательно, наконец делает шаг в подъезд, где его сразу же встречает колким взором немного раздражённый полицейский.       — Чего? — не понимает Чимин, ничего криминального он вроде сделать ещё не успел.       — Можно было ещё медленнее, — выпаливает хмуро и направляется в сторону лестницы. Единственное, чего Мину сейчас хочется, так это вновь оказаться в тёплой кровати и погрузиться в прерванный кое-кем сон.       Шествуя следом, Чимин бурчит что-то не очень внятное себе под нос, причитая. Не успели они встретиться, как сразу появились претензии. Где такое видано? Ну и что, что время близится к утру, можно быть чуточку и подобрее. Вроде не многого просит. Но озвучивать Пак свои мысли так и не решается, ему не хочется так скоро оказаться в роли маленького нашкодившего котёнка на промëрзлой улице.       Заходя в чужую квартиру, первое, что улавливает Чимин — запах. В пространстве витает приятный аромат парфюма Юнги, достаточно тяжёлый и настойчивый, но от этого не менее манящий. Хочется прикрыть веки и вдохнуть полной грудью, заполняя лёгкие этим благоуханием, что Чимин и делает, развязывая шнурки на кедах и пытаясь быть максимально незаметным, мало ли что о нём могут подумать.       — Спать будешь на диване, извини, место в своей кроватке не уступлю, — кидает Юнги, ступая вглубь квартиры. — Одежду сейчас принесу, — скрывается за углом.       — Гостеприимный, — проходя в гостиную, усмехается Пак.       — Знаю, спасибо, — появляется Мин, словно из ниоткуда, тем самым пугая Чимина, который вскрикивает, хватаясь за сердце и чуть ли не подпрыгивая на месте.       — Что у вас за мода-то такая, — шепчет, после глубоко вздыхая и пытаясь успокоить бешено отбивающий ритм сердца. Так и до инфаркта рукой подать.       Делая пару шагов Пак присаживается на чёрный кожаный диван и опускает на него рядышком с собой только что переданные ему вещи: классическую чёрную футболку и в цвет ей удлинённые шорты.       Оглядываясь по сторонам, Чимин подмечает достаточно минималистичную отделку квартиры. В основном всё выполнено в тёмных тонах, преимущественно в чёрных, с некоторыми вкраплениями серого. В центре у стены диван, на стене за которым висит пару плакатов с непонятными, лично ему, надписями. Напротив тумбочка с расположенным на ней телевизором, от неё по бокам тянутся ввысь стеллажи со стеклянными дверцами. Всю оставшуюся стену практически целиком занимает огромное окно с видом на город, на нём то Чимин и заостряет своё внимание больше всего. Несмотря на то, что этаж совсем не высокий, отсюда открывается очень красивый вид на аллею, засаженную разнообразной зеленью.       В этот момент у Пака в голове сама по себе вырисовывается картина того, как он встаёт ранним утром, хотя он терпеть не может подниматься раньше обеда, распахивает шторы с блаженной улыбочкой на лице, впуская в квартиру яркий солнечный свет, и попивая спокойно кофеёк, засматривается на этот потрясающий вид, думая о чëм-то своём… Так бы и остаться в этих мыслях навсегда.       — Туалет прямо по коридору, — прерывает сладкие мысли Чимина своим томным голосом Мин, указывая рукой в правильном направлении. — Серая дверь. Чёрная напротив — моя спальня. Надеюсь разберëшься, а я спать, — заканчивает мысль и уходит поскорее прочь, оставляя Пака наедине со своими собственными.       В спокойном темпе Чимин переодевается в одежду Мина, от которой веет тем самым понравившимся ему ароматом. Поддаваясь порыву, Пак подтягивает край футболки к носу, наслаждаясь исходящим запахом, смешанным с небольшой ноткой стирального порошка. Чимин сейчас совсем не прочь натянуть себе эту футболку на лицо, да так и заснуть крепким сном с дурманящим запахом под носом, но он лишь выпускает из пальцев тёмную ткань и начинает расправлять лежащий на краю дивана тёплый плед, подбивать подушку, которая, по всей видимости, находится здесь всегда. Разместив всё как ему было удобно, укладывается боком, накрываясь сверху махровым пледом.       Минут десять так и лежит в одной позе неподвижно, втыкая в потухший плазменный экран и перебирая в голове всё то, что довелось пережить за день. За вечер и ночь с ним произошло больше событий, чем за всю неделю вместе взятую. Продуктивно. Его по-любому Тэхён покрыл всем набором ласковых, который у того только имеется, но пока он не начал трезвонить на мобильник Пака, есть шанс, что всё не так плохо как думается. Чимин познакомился с новым человеком, который на первый взгляд очень даже неплох, весь такой скрытный, мало разговаривающий, и то, что смущает больше остального: всё время засматривается, а после будто себя в этом и винит. Как говорится — у каждого свои причуды. Вновь встретился с полицейским. Холодным полицейским. У этого человека какие-то перепады настроения: то он серьёзный как камушек, то начинает вести себя слишком тепло.       «Биполярный что ли?» — задумывается на миг Чимин.       Подумав обо всём и сразу, он наконец прикрывает в блаженстве потяжелевшие веки, надеясь на быстрое погружение в сказочный мир снов.       — Надежда же умирает последней? — разочарованно шепчет Пак, после минут так двадцати переворачивания с боку на бок на треклятом диване, как оказалось, неудобном до ужаса.       Он слишком узкий для Чимина, который любит раскинуться лепëшкой по всей площади. На нём спать можно только с вытянутыми вдоль тела руками, как грёбаный солдатик. Это невозможно. Ещё и эта одежда дурацкая, при каждом повороте стопорит движения, а голым спать в чужой квартире, не очень хорошая затея.       Пак психует и подскакивает, резко принимая сидячее положение. Теперь его всё бесит, это можно понять по яростно отлетевшему куда-то в сторону окна пледу.       «Насколько эта идея выглядит абсурдно…» — уже второй раз по счету за день задумывается об этом, когда в голову приходит донельзя глупая, но одновременно с этим заманчивая идея.       — Ох, земля мне пухом, — вздыхает глубоко и поглядывает через арку на настенные часы, которые висят в прихожей — «04:48». — Надеюсь, что я ещё поживу, — кидает в пустоту и ступает решительно в нужном направлении. Завидев чёрную матовую дверь, подходит к ней вплотную, ухом прислоняясь к дереву и вслушиваясь в то, что происходит внутри. То есть более правильно сказать не происходит, потому что там тихо, как в морге.       Максимально аккуратно надавливая на металлическую ручку, Чимин распахивает дверь, веря в то, что она не совсем старая и не начнёт скрипеть, как телега из девятнадцатого века. Вставая на цыпочки, проходит в комнату, практически целиком погружëнную во мрак, и размахивая руками в разные стороны, находит кровать на ощупь. Тщательно приглядываясь, замечает бугорок по одну сторону матраса, в этот момент благодаря всех богов за то, что Юнги не любит, так же как он, разложить свои конечности в разные направления.       Огибая кровать, приподнимает одеяло с нужной стороны и карабкается под него, передвигаясь по прогибающемуся под собственным весом матрасу на четвереньках. Добираясь до пункта назначения, Чимин укладывается, морщась от неприятных в звенящей тишине звуков шуршания постельного белья. Наконец вздыхает с полным облегчением, уже лёжа на пиздец какой удобной кровати. А его на диван спихнул, вот же грубиян недоделанный.       Зарываясь в одеяло, переворачивается на живот, одной щекой упираясь в мягкую подушку. Ногу сгибает в колене и откидывает ту в сторону, ненароком задевая Мина, отчего изо рта, само по себе вылетает досадливое — «ой».       На часах ровно — «05:00», Чимин наконец проваливается в долгожданный, до сладости безмятежный сон.       На часах — «05:52», Мин распахивает глаза от того, что его кто-то слишком настойчиво придавливает к кровати. Юнги смотрит на паренька, который чуть ли не полностью закинул на него своё тело и блаженно посапывает, приоткрыв пухлые губы.       На часах ровно — «06:00», Юнги отрывает взгляд от спящего Чимина, еле ощутимо опуская ладонь на его спину и невесомо поглаживая, и с лёгкой улыбкой на лице вновь погружается в сон.