Ромашки на твоих запястьях.

По панорамным окнам кухни бьют капли дождя, из-за чего кухню освещает сероватый свет, а лёгкие тени от всего, на что падает свет из окон смешиваются и теряются в воздухе, еле попадая на пол. Мария уже больше двух недель, не считая выходных, работает у Кондратьевых и легко подружилась с Аней, или, как называет Русакова дочь учителя литературы, Анютой. Единственной сложностью было, когда Маша узнала, что Анюта астматик. Блондинка сначала не знала, что делать, ведь впервые встретилась с человеком, болеющим астмой. Но спустя пару дней это перестало иметь значение. Сначала Анюта не хотела идти на контакт, но Маша легко сближается с детьми. Сама же девочка безумно похожа на Алексея Андреевича. У неё тёмные волосы до плеч, овальная мордашка и смугловатая кожа. Но всё же отличая есть: острые скулы, у учителя они более мягкие; миловидная улыбка, хотя возможно её отец тоже так улыбается, но это пока не известно; и глаза. В отличие от отца у Ани не льдины, а океаны. Настоящие бездонные океаны, в которых так и хочется тонуть, захлёбываясь тёплой водой. Хотя возможно у Алексея Андреевича тоже когда-то были океаны, которые позже замёрзли. Но кто знает. – Маш, – зовёт Аня своим тихим голосом. В квартире Кондратьевых нет эха, поэтому тихий голос не бьётся о стены, а лишь безмолвно заглушается в пустоте. – Чёсь, Анют? – откликается Русакова. – Кушать хочу, – смущенно говорит брюнетка. – Так, сейчас, – говорит Мария, вставая и идя к холодильнику. Но, открыв его, не обнаруживает ничего съестного. – Анют, а чем тебя обычно папа кормит? – Ну, дядя Лёша обычно заказывает еду, – отвечает Анюта. Это странно, но Аня всегда называет отца «дядя Лёша». Мария решила не лезть, всё же не её дело. – Ясно. *** Выйдя из здания суда, Алексей садится в свою машину. На улице уже стемнело и идёт проливной дождь, придётся отвезти Марию до дома. Кондратьев вымучено выдыхает, откидывая голову на спинку сидения и закрывая глаза. Эта чёртова неразбериха с Аней уже сидит в горле. Бывшая жена всё никак не хочет отдавать ребёнка отцу и планирует запретить им даже видеться. Мужчина и так не видел свою дочь первые четыре года и решил настоять на том, чтобы взять опеку над дочерью. Пока всё получается, но суд может продолжится до конца года. Алексей открывает глаза и проверяет телефон на наличие сообщений. Русакова Простите, конечно, Алексей Андреевич, но вы хотите угробить желудок Ани? 19:07 Купите, пожалуйста, продуктов. 19:08 Мужчина бросил взгляд на время. 21:16. Продуктовые ещё работают, поэтому можно и заехать по пути домой. *** Слышен звук открытия дверного замка, и Мария с Аней идут к входной двери. В квартиру заходит мужчина с двумя пакетами из «Пятёрочки» и, кажется, в насквозь мокрым пальто. Алексей отдаёт пакеты Марии и, провожая дочку, которая плетётся за Русаковой, взглядом, вешает мокрое пальто. Мария начинает разбирать пакеты, чтобы приготовить что-нибудь, Анюта садится за стол, наблюдая за Машей, а учитель литературы, который подошёл чуть позже, садится тоже за стол, начиная разговаривать с дочерью, которая неохотно отвечает ему. На сковороде что-то шипит, кухня озарена тёплым светом, который мягко ложится на любую поверхность, а также тихие голоса, что не отражаются о стены и придают какой-то уют–всё это заставляет Марию почувствовать себя дома. Как странно, даже квартира с любимой матерью перестала быть домом после ухода отца, а сейчас всё кажется таким правильным. – Алексей Андреевич, вам кофе или чай? – спрашивает Русакова, когда слышит, что голоса поутихли. – Чай. Там, ромашковый есть на верхней полке, – отвечает мужчина. В итоге: на столе стояли две тарелки с макаронами и котлетами быстрого приготовления, да, не очень полезно, но Анюта всё же уже как два часа хотела кушать; банальный салат из лука, помидора и огурца; одна кружка с какао и одна кружка с ромашковым чаем. – Спасибо, – кинул Алексей Андреевич. – Спасибо, – более протяжно и с улыбкой повторила Аня., – На здоровье, – улыбаясь ответила Мария. – Ну, я пойду. – Сядь, посиди, а мы с Аней попозже тебя домой отвезём, – сказал учитель литературы, смотря на темноту и нескончаемый дождь за окном. – Хорошо, – ответила Мария. Русакова, подогрев молоко в микроволновке, поставила стакан, с идущим из него паром, на стол. Села за стол, потягивая горячее молоко из стакана. *** В машине почти полная тишина, лишь радио с песней «Money–The Drums» и стук дождя. Никто не подпевал под радио, ведь Алексей Андреевич не слушает музыку, Аня даже английского не знает, а Марии стыдно было бы петь. Наконец машина остановилась у места назначения. – Спасибо, до свидания, – сказала Маша на последок и вышла из машины. – И как можно было влюбиться в ледышку? – думает Мария, стоя в лифте и смотря на своё отражение в зеркале, где её лицо и грустные серые глаза освещаются лишь тёплым светом.