Одинокий самурай

      Утром, как и обещал Эй, в додзё Би явились трое. Старик с длинной седой бородой и руками, унизанными странными металлическими кольцами. Женщина средних лет с тёмными кругами под глазами и чакроскопом, обмотанным вокруг шеи. И огромный мускулистый мужчина с короткими белыми волосами, который нёс на плече ящик, полный неизвестных инструментов. — Лекари деревни Скрытого Облака, — представил их Би, разведя руками. — Лучшие из лучших, йо. Если они не помогут — не поможет никто. — Я Мидзуки, — сказал старик скрипучим голосом. — Специалист по чакроканалам. Это — Койми, наш лучший диагност. А это — Ойгон, он отвечает за... регенерацию. Ойгон молча кивнул и поставил ящик на пол. Изнутри донеслось металлическое звяканье. Наруто почему-то стало не по себе. — Раздевайся до пояса и ложись на стол, — скомандовала Койми, указывая на длинную каменную плиту в центре додзё. Би предусмотрительно притащил её ещё накануне. Наруто снял кимоно, оставшись в одних штанах, и лёг на холодный камень. Токий он оставил у стены, но рука всё равно тянулась к поясу — привычка. — Би, выйди, — сказала Койми, не оборачиваясь. — Но Би хочет... — Выйди, — повторил старик Мидзуки. — Ты будешь мешать. Би вздохнул, хлопнул Наруто по плечу (тот чуть не прикусил язык) и вышел. — Теперь, мальчик, — Мидзуки склонился над Наруто. — То, что мы будем делать — больно. Очень больно. Мы будем прорывать твои каналы, вливать туда чужую чакру и заставлять ткани срастаться заново. Твоё тело будет кричать. Ты будешь хотеть умереть. — Я не умру, — сказал Наруто. — Это хорошо, — кивнул Мидзуки. — Потому что если ты умрёшь, мы не получим гонорар. Ойгон хмыкнул. Первый раз за всё время. --- Начало Наруто почти не помнил. Сначала Койми водила своим чакроскопом над его телом, что-то бормоча и записывая. Потом Мидзуки нарисовал на его груди, руках и ногах странные символы — тушью, которая щипала кожу. Потом пришла боль. Ойгон открыл свой ящик. Внутри оказались иглы. Тонкие, длинные, металлические. И не обычные — с накачанной чакрой. — Сейчас я буду вводить их в твои чакроканалы, — объяснил Ойгон спокойно. — Каждая игла — это маленький взрыв. Твои каналы расширятся. Мы надеемся, что не порвутся. — Надеетесь? — переспросил Наруто. — Надеемся, — подтвердил Ойгон и воткнул первую иглу. Наруто закричал. Он не хотел кричать. Он готовился терпеть. Но игла вошла в канал на левой руке, и мир перед глазами превратился в белую вспышку чистой агонии. Канал лопнул — он почувствовал это как разрыв собственной кожи — и тут же начал срастаться заново под действием чакры на игле. Это было похоже на то, как если бы его резали и прижигали одновременно. — Вторую, — сказал Мидзуки. Ойгон воткнул вторую иглу. В правую руку. Наруто заорал снова. На этот раз он не сдержался — просто не смог. Спина выгнулась дугой, но Койми и Мидзуки прижали его к столу. — Терпи, мальчик, — сказал старик. — Или действительно умрёшь. Третья игла. Четвёртая. Пятая. Наруто потерял счёт. Боль была везде — в руках, в ногах, в позвоночнике. Ему казалось, что его заживо сжигают изнутри. Он кричал до хрипоты, пока голос не сорвался. Потом кричал без голоса, открывая рот в беззвучном вопле. Где-то на десятом часу (или на сотом? Наруто уже не понимал) Мидзуки сказал: — Достаточно. Вводите регенераторы. Ойгон достал из ящика три синих шприца. Внутри плескалась светящаяся жидкость. — Это чакра Восьмихвостого, — пояснила Койми. — Гьюки согласился поделиться. Она поможет каналам срастись правильно. Наруто кивнул — сил на слова не было. Укол в левую руку. В правую. В грудь, прямо над сердцем. Боль изменила характер. Из жгучей, режущей она стала глубокой, ноющей — как зубная, только во всём теле. Наруто вырубился. Он очнулся через два дня. --- Первое, что он увидел — потолок додзё Би. Второе — Би, жующий чипсы и читающий рэп про осьминога, который потерял щупальце, но не потерял надежду. — Гьюки без щупальца — не Гьюки вовсе, Но он всё равно круче всех, бросьте! А, очнулся, братан! — Би подскочил к нему. — Как себя чувствуешь? Есть хочешь? Пить? Рэп послушать? Наруто медленно сел. Тело ломило, но... оно слушалось. По-другому. Как будто внутри появилось что-то новое. Пространство, которого раньше не было. В додзё зашли Мидзуки и Койми. Старик выглядел уставшим, но довольным. — Поздравляю, мальчик, — сказал он. — Ты выжил. И это не просто выжил — каналы восстановлены примерно на сорок процентов. — Сорок? — переспросил Наруто. — Это... мало. — Это много, — возразила Койми. — Учитывая, что начальное состояние было ноль. Теперь чакра может течь. Не так свободно, как у обычных шиноби, но течь. — И что это значит? — спросил Наруто. Мидзуки переглянулся с Койми. — Это значит, что ты сможешь использовать техники, — сказал он. — C-ранг гарантирован. B-ранг — если будешь тренироваться. Но есть кое-что ещё. Он подошёл ближе. — Твоя чакра имеет странную природу. Вероятно, из-за лиса. И из-за того, что каналы были повреждены так долго, она искала другие пути. Мы заметили, что она особенно хорошо течёт к защитным структурам. — К чему? — К защите, — пояснил Мидзуки. — Барьеры, укрепление тела, ускорение регенерации. Если ты будешь развивать это направление... есть маленький шанс, что ты сможешь использовать и техники A-ранга. Только не атакующие. Защитные и вспомогательные. Наруто задумался. — Не атакующие, — повторил он. — Но хотя бы щиты? Укрепление? — Да. И если повезёт — один-два A-ранга на поддержку. Но не больше. — Этого достаточно, — твёрдо сказал Наруто. --- Когда врачи ушли, Наруто закрыл глаза и провалился к воротам. Курама ждал его. Красные глаза светились в темноте. — Неплохо для людишек, — сказал лис. — Они кое-что сделали. — Сорок процентов, — сказал Наруто. — Это мало. — Сорок — это больше, чем ноль, — Курама шевельнулся за воротами. — А теперь слушай меня, Наруто. Я не могу починить остальное. Но я могу сделать кое-что другое. — Что? — Я буду заниматься развитием твоих каналов, — сказал Курама. — Медленно. По капле. Моя чакра, если её аккуратно вплетать, будет расширять их изнутри. Это больно. Это долго. Но через несколько лет ты сможешь использовать больше, чем говорят эти врачи. — Зачем тебе это? — спросил Наруто. Лис молчал несколько секунд. — Потому что слабый носитель — плохой носитель, — рыкнул он наконец. — Если ты умрёшь от того, что чакры не хватило на простую технику, я останусь в этом никому не нужном теле навсегда. Мне это невыгодно. Наруто усмехнулся. — Ты просто заботишься обо мне. — Сдохни, — огрызнулся Курама, но в его голосе не было злости. --- Через неделю, когда тело немного пришло в норму, Наруто снова вышел на тренировочный полигон. Дерево. Он подошёл к стволу, сосредоточился — и побежал вверх. Легко. Свободно. Чакра текла ровно, без рывков. Он добежал до самой высокой ветки, сел на неё и посмотрел вниз. Би внизу орал и хлопал в ладоши. «Парень летает, парень крутой, Би гордится, какой же ты зверь, йо!» Вода. Наруто шагнул на поверхность озера. Постоял одну секунду. Две. Десять. Потом пошёл. Медленно, осторожно, но пошёл. Волны расходились под ногами, но он не тонул. Он дошёл до середины озера, остановился и посмотрел на небо. — Получилось, — прошептал он. Внутри, за воротами, Курама довольно хмыкнул. --- А потом начались тренировки с Эем. Четвёртый Райкаге не был похож на Би. Би учил с юмором, через рэп и хлопки по плечу. Эй учил через боль. — Твоё тело — оружие, — сказал он в первый день. — Острее любого меча. Но сейчас это тряпка. Мы сделаем из него сталь. Первый спарринг длился три секунды. Эй двинулся так быстро, что Наруто не успел моргнуть. Удар — мальчик отлетел к стене додзё и сполз по ней, чувствуя, как хрустнули рёбра. — Вставай, — сказал Райкаге. Наруто встал. Сквозь боль, сквозь кровь во рту — встал. — Хорошо, — кивнул Эй. — Ещё раз. Второй спарринг длился четыре секунды. На третий раз — пять. На пятый — Наруто смог подставить блок. — Плохо, — прокомментировал Эй, ломая его предплечье. Кости трещали. Суставы вылетали. Кровь текла из разбитых губ, из рассечённых бровей, из содранной кожи на коленях. Эй не щадил его. Ни разу. Ни на секунду. Но Наруто не сдавался. Он вставал. Снова и снова. Зубами вправлял вывихнутые пальцы. Бинтовал сломанные рёбра. Пил лечебные отвары, от которых выворачивало наизнанку. А на следующее утро снова выходил на полигон. — У тебя нет чакры для мощных техник, — говорил Эй. — Ты никогда не сможешь стрелять огненными шарами или вызывать ураганы. Но тебе это и не нужно. Твоё оружие — скорость и реакция. Он учил его двигаться. Не просто бегать — скользить. Уворачиваться от ударов, которые быстрее звука. Чувствовать противника затылком, кожей, костями. — Техники А-ранга по защите — да, — говорил Эй. — Но только если твоё тело выдержит. И Наруто выдерживал. --- Шли месяцы. Потом годы. Наруто перестал считать дни. Он просто жил тренировками, как дышал — постоянно, не задумываясь. К концу первого года он научился пропускать чакру через Токий. Лезвие покрывалось тонким слоем энергии, становясь острее и прочнее. Би назвал это «чакра-флоу, йо» и показал пару своих приёмов. Наруто научился чувствовать свою природу чакры. Сейтон — вода. Она была близка ему, как дождь, как озёра, как слёзы, которые он не плакал. Техники воды давались ему легче всего. Футон — ветер. Режущий, быстрый, невидимый. Он сочетал его с мечом — разрезал листья на лету, не касаясь их. — У тебя есть талант к Сейтону и Футону, — сказал Эй, наблюдая, как Наруто взмахом клинка отправляет в полёт десяток водяных игл. — Развивай это. К концу второго года Эй сказал, что пора учить гендзюцу. — Иллюзии не требуют много чакры, — объяснил он. — Искусство — не в количестве, а в точности. Одна капля твоей чакры в мозг противника может обернуться целым миром. С гендзюцу у Наруто поначалу не ладилось. Он был слишком прямой, слишком грубый для тонкой работы. Но потом он вспомнил поляну со снежными фонариками. Вспомнил Юки. И создал свой мир. — Это... — Эй впервые за два года замолчал, глядя на то, что сотворил Наруто. Перед ним расстилался бесконечный сад. Деревья сакуры, розовые и белые лепестки кружатся в воздухе, тихо падают на траву. Солнце светит, не слепя. Птицы поют где-то вдалеке. Идеальный, прекрасный, умиротворяющий мир. В котором враг не мог сделать абсолютно ничего. — Лепестки сакуры — это твоя чакра, — объяснял Наруто, стоя посреди сада. — Каждый лепесток — игла. Они повсюду. Стоит врагу пошевелиться — они вонзаются в его чакраканалы. Не убивают. Но парализуют. Полностью. — И ты назвал это? — спросил Эй. — Цветение кровавой сакуры, — ответил Наруто, и в его голосе на мгновение проскользнуло что-то холодное. — В честь девочки, которая показала мне цветы. Эй долго молчал. Потом кивнул. — Это техника А-ранга, — сказал он. — По контролю — почти S. Ты создал её сам. Без помощи лиса. Наруто кивнул. — Мне не нужна атака. Достаточно, чтобы враг не мог двигаться. --- Три года пролетели как один долгий, кровавый, бесконечный день. Три года боли, сломанных костей и сросшихся каналов. Три года рэпа Би, споров с Курамой и молчаливых тренировок с Эем. Три года ада, который сделал из мальчика воина. В день, когда Наруто исполнилось тринадцать, он стоял на вершине скалы над Кумо. Токий висел на поясе. Кимоно сидело идеально. Глаза смотрели на горизонт спокойно, без страха. — Ты изменился, — сказал Курама изнутри. — Надеюсь, в лучшую сторону. — Пока не знаю, — лис хмыкнул. — Но ты стал сильнее. Я чую это. Сзади подошёл Би. Теперь Наруто был почти одного роста с ним — три года тренировок превратили его из щуплого мальчишки в поджатого, мускулистого парня. «Братан, йо, три года прошло, Ты стал сильнее — Би повезло, Но главный вопрос, который висит: Дальше куда твой путь лежит?» Наруто посмотрел на запад. Там, далеко за горами, находилась Страна Железа. Мифуне. Обещание, которое он дал. — Домой, — сказал он тихо. — Я обещал вернуться. Из тени вышел Эй. Он посмотрел на Наруто, на Би, потом снова на Наруто. — Ты готов? — спросил он. Наруто положил руку на Токий. — Готов. — Йо! — рявкнул Би. И три фигуры на вершине скалы смотрели на закат — самурай, репер и Райкаге. Каждый думал о своём. Но все они знали одно: Самая интересная часть путешествия только начинается.