Хозяин Леса

***

      Он медленно идёт по лесу. Рассматривает землю под ногами, не поднимая задумчивого, полного не присущей ему печали взгляда. Он не смотрит вперёд себя, удивительно ловко обходя каждый встречный ствол дерева. Кажется, за эти несколько сотен лет он знает лес не как свои пять пальцев, а как все десять. А может, даже больше, если считать ещё и пальцы на ногах...       Джодах на несколько мгновений переводит взор с яркой зелёной травы на куст, из которого вдруг выскочила огненная белка и, глянув на Хозяина Леса, бросилась к дереву, ловко взбираясь по нему, вскоре скрываясь в густой шуршащей листве. И эта белка вырвала Джодаха из череды мрачных мыслей.       Он всё думал о Лололошке.       И ему было стыдно. Стыдно, что он, не ожидавший, что их так быстро увидят вместе в таком положении, просто ушёл и оставил мироходца одного на произвол судьбы. Ему стыдно, что он, в приступе, на удивление внешне спокойной, паники, просто взял и просто ушёл.       Эльфы так не поступают. Эльфы хранят верность до последнего вдоха. А он просто... Просто жалкий трус. Последний мудак. И хуже всего от осознания своей никчёмности. Своей глупости.       Джодах не понимает, когда неосознанно поднимает руку и касается своего амулета, что всегда спокойно висел у него на шее, начиная его нервно теребить.       Взгляд медленно опускается на яркий камень — удивительно красивый фиолетового оттенка сапфир. Семейная реликвия, что передавалась из поколения в поколение. И, конечно, как самому старшему, этот амулет достался Джодаху. От матери.       Он до сих пор помнит её слова, которые она шептала ему на ухо, дрожащими руками передавая эту, как выразился тогда сам Джодах, безделушку: «Это наша семейная реликвия... Она будет оберегать тебя от невзгод, будет хранить твою душу и спасать от бед... Береги этот амулет и... Прижимай к груди, когда будет слишком тяжело. Прижимай, когда почувствуешь душевную боль, когда будет плохо... Просто прижимай, держи у сердца, и всё будет хорошо».       Джодах крутит драгоценный камень меж пальцев, рассматривает его, пока печальные воспоминания о матери заполняют все его мысли.       «Будет спасать, говоришь?..» — горестно усмехается Хозяин Леса, сжимая амулет подрагивающими пальцами. Он прижимает его к груди посильнее, прикрывает глаза, стараясь расслабить напряжённое тело. И... Вместо ожидаемого спокойствия пришла лишь злость. Нет, даже гнев. Непонятный ему гнев, который стал порождать кучу разных неприятных мыслей.       И Джодах поддался этим эмоциям.       Он начал корить себя за то, что позволил чувствам овладеть собой, корил за то, что позволил этому злосчастному охотнику подобраться слишком близко. Он корил себя за то, что не смог вовремя остановиться и сказать себе: «Хватит. Достаточно». Корил за то, что испытывает нежные чувства к мироходцу, за то, что чувствует любовь к нему. Осуждает себя, ругает, что позволяет себе быть таким сентиментальным, быть таким... До ужаса мягким и нежным. Он корит себя за всё это. За всё. Ведь если бы не эти чёртовы чувства, этого бы не было.       Теперь гнев перетекает в ярость. Неконтролируемую ярость.       — Чёрт бы побрал этих охотников! — процедил сквозь зубы Джодах на повышенных тонах, срывая со своей шеи амулет, кидая его со всей силы на землю.       Тот не разбивается, удачно и глухо падая на подстилку из мха. А Хозяин Леса, ударив кулаком по стволу самого близкого к нему дерева, пнул спокойно лежащую под ногами шишку, что улетела куда-то в дупло, из которого высунулась недовольная, фыркающая огненная белка.       Джодах сел на камень, хватаясь за голову, путая длинные пепельные волосы, распластавшиеся по плечам.       И сейчас... Он понимает, что зря он так думает. Зря корит себя за близкую связь с охотником, зря корит за любовь к нему... Зря в принципе упрекает себя за что-то. Наверное, Джодах осудил бы себя только за такую вспышку гнева и не самые лучшие раздумья.       Он начинает ненавидеть себя за эти отрицательного характера мысли про Лололошку. Про человека, которого он, мать вашу, любит всем сердцем! Ради которого он отдал бы всё, что имел: эту треклятую семейную реликвию, свой прекрасный лес, свою свободу и даже свою жалкую жизнь. Всё! Абсолютно всё! Лишь бы... Лишь бы Лололошка был в порядке...       — Какой же я дурак... — бормочет Джодах себе под нос, потираясь лбом о сжатую в кулак руку.       Теперь, когда весь гнев сошёл на нет, Хозяин Леса ощущает лишь волнение, волнение за своего мироходца. Как он там? Что с ним? Всё ли с ним нормально? И снова, снова это чувство вины. Чувство, терзающее его всё это время. Чувство, что не даёт никакого покоя. И Джодах уверен, что не продержится ещё хотя бы два часа. Он уверен, что, плюнув на всё и вся, просто сломя голову побежит в сторону города, что станет искать Лололошку везде, где бы тот ни был.       — Господин Джодах!       Он вздрагивает, когда неожиданно для себя слышит писклявый голос феи неподалёку. Поднимает голову и хмуро смотрит на быстро подлетевшую к нему Элиду, что вновь взволнованно и нервно повторила:       — Господин Джодах!       — Что такое, Элида? Что-то случилось? — произносит в ответ Хозяин Леса, выпрямляясь в спине.       — Охотники! — пропищала та испуганно, и Джодах замирает, распахнув глаза, пока его охватывает чувство дежавю. — Они снова здесь! Они снова пришли! И они выглядят очень злыми, Господин! А ещё они... Они... — Элида заикается, опуская голову, смутившись такого внимательного и долгого взгляда Хозяина на себе. — Они пришли с огнём! С факелами! Они хотят сжечь Ваш лес!       Джодах молчит. Молчит секунду... Вторую... Десятую... Молчит, стараясь переварить всё то, что сказала ему сейчас фея, что, закрыв малюсенькими ладошками свои глазки, вся сжалась, тихо заплакав.       Руки с невиданной силой сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу на ладонях... Джодах в одно мгновение меняется в лице, и весь его гнев, от которого, казалось бы, недавно и след простыл, вспыхнул, как пламя, вновь.       — Ублюдки... — процедил сквозь зубы он, чувствуя, как начинает трястись тело от набирающей обороты ярости. — Элида.       Джодах подскакивает на ноги, на ходу рывком поднимая с мха свой амулет, небрежно пихая его куда-то в карман.       — Быстро выводи всех из леса. Всех. Абсолютно. Веди их в лес Ниэллона: он самый ближайший ко мне. Предупреди его обо всём... Если встретишь Полдона — ещё лучше. Ты знаешь, что нужно ему сказать в таком случае. Помнишь же?       — Да, конечно, Господин Джодах... А что же... Что же насчёт Вас?..       — За меня не беспокойся. Я не позволю им так просто поджечь мой лес.       Джодах смотрит только вперёд, сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не броситься к западной границе и просто перебить там всех охотников, посмевших позариться на его территорию. Хозяин Леса просто хочет договориться. Просто хочет наконец спокойной жизни для себя и своего леса, как несколько лет тому назад, когда почти никто не смел заходить сюда. Он хочет... чтобы Лололошка снова был рядом.       И где-то в глубине души он снова лелеет надежду, что его мироходец сейчас вместе с этой толпой в край обнаглевших охотников. Джодах не знает, почему так хочет увидеть знакомое лицо, ставшие уже совсем родными чёрные глаза, полные нежелания и сожаления, как в тот раз. Он просто не знает. Не понимает это странное желание. Но... Больше всего ему хочется, чтобы Лололошка был в порядке. Его безопасность намного важнее всего, что может быть в жизни Джодаха. Возможно, даже леса, которому он её и посвятил...

***

      Прижимаясь спиной к стволу дерева, Хозяин Леса склоняет голову в бок, вслушиваясь в негромкие разговоры охотников, идущих спокойно по тропинке.       Сложенные на груди руки так и хотят потянуться за клинком на поясе, но Джодах подавляет в себе огромнейшее желание спрыгнуть с толстой ветви и приземлиться прямо перед лицами глупых охотников.       Он выжидает. Выжидает подходящего момента, уперев одну согнутую в колене ногу в дерево. Уголок губ эльфа дёргается, когда он слышит голос уже знакомого ему главаря сей «банды»:       — ...вы все знаете, что делать, — он говорит это настолько уверенно, что Джодаху хочется смеяться. — Если увидите Хозяина Леса — попытайтесь его схватить. Хочу взглянуть в его наглые глаза перед... — Альфред неожиданно замолкает на несколько мгновений, — перед тем, как всё это кончится.       Джодах весело хмыкает, расплываясь в ухмылке. Он бы нашёл всё это забавным, если бы от действий этих идиотов не зависела судьба его прекрасного леса.       «Надо посмотреть, чьи глаза действительно наглые», — думает эльф и опускает взгляд ниже, на кусты и достаточно широкую тропку. Прикидывает в голове, сколько ещё ему ждать, чтобы охотники подошли достаточно близко к тому месту, где он собирается спрыгнуть.       Джодах вздрагивает, когда слышит шорох под собой; смотрит влево и удивлённо вскидывает брови, замечая стоящего у ствола дерева знакомого водного оленя. Вот кого-кого, а его Хозяин Леса не ожидал увидеть здесь, особенно учитывая, что неподалёку ходят охотники, которых эти существа так рьяно избегают.       — Дружище, — тихо говорит Джодах , опускаясь на корточки, — ты чего тут?.. Почему не с Элидой?       Он нахмурился, когда олень в ответ мотнул головой, еле слышно фыркнув.       — Я приказал вам всем идти в лес Ниэллона. Что было непонятного в этом? — с долей возмущения продолжает шептать эльф, параллельно стараясь вслушиваться в приглушённые шаги охотников. — Ты, как и все остальные, должен быть в безопасности. Или ты самый умный? Особое приглашение нужно? Ну-ка давай, беги отсюда! Я сам разберусь с охотниками!       Джодах угрожает оленю кулаком, чтобы тот понял всю его серьёзность, после чего выпрямляется и, повернувшись в противоположную сторону, вдруг спрыгивает с ветви. А олень лишь заинтересованно склоняет голову набок, делая небольшой шаг в сторону тропинки, выглядывая из-за ствола дерева; заметив охотников, он дёргается назад, однако убегать не спешит.       Когда Хозяин Леса удачно приземляется на ноги прямо перед названными гостями, с их стороны слышатся многочисленные удивлённые вдохи; многие, не ожидавшие так скоро встретиться с обладающим этим лесом эльфом, отшатнулись и сделали несколько шагов назад, со страхом в распахнутых глазах смотря на здешнего Хозяина.       Альфред, на удивление Джодаха, никак не отреагировал, просто остановился, увидев его, и стал молча сверлить мрачным, полным безразличия взглядом. Джодах хмыкает.       — Я, конечно, прошу прощения, что отвлекаю вас, господа, — начинает с раздражённой ухмылкой Хозяин Леса, складывая руки на груди, — но не кажется ли вам, что приходить с огнём в мой лес — идея... Мягко, но откровенно говоря, глупая. Даже очень. Мне даже смешно стало.       — Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда твой дражайший лес будет гореть вместе с тобой, — холодно отвечает Альфред; а ухмылка исчезает с лица Джодаха, оставляя лишь недовольство и еле скрываемую злобу.       — Мистер Альфред, — обращается он к тому, — при нашей тогдашней встрече Вы казались мне самым адекватным человеком из всей этой шайки, — окидывает быстрым взором толпу охотников и вдруг усмехается. — Не считая моего Одуванчика, конечно. Думаю, он выступает даже в... Ммм... отдельной... роли.       Услышав это, Альфред скрипит зубами, с невиданной силой сжимая руки в кулаки; в его глазах загорается огонь неприязни, даже ненависти, и злости. И Джодаха это не забавляет. Если бы это был кто-то другой, то тогда он ещё мог бы продолжить открыто насмехаться, но... Это не тот случай. Альфред — серьёзный мужчина. С ним шутки плохи. Джодах это прекрасно понимает, поэтому будет стараться не лезть на рожон, ведь это не в его выгоде, учитывая такое опасное, весьма невыгодное положение.       — Ты про Лололошку, верно? — удивительно спокойно спрашивает тот.       — Про кого же ещё?       Хозяин Леса не смеет двигаться с места. Не смеет отходить или наоборот, приближаться к охотникам. И нет, он вовсе не боится их. Его... «просто» напрягают факела в чужих руках, которые в любой момент могут быть кинуты или в траву, или куда-то в деревья. Тогда можно будет сказать точно: лесу, как и Джодаху, настоящий пиздец.       Альфред промолчал. И это напрягало эльфа сильнее, чем яркие языки пламени в высоко поднятых факелах. Неожиданно главный охотник усмехнулся, расплываясь в ухмылке.

И Джодах понял всё без лишних слов.

      — Пришло время начинать шоу, господа.

Его зрачки непроизвольно сужаются...

...

      А водный олень фыркает, испуганно отступая от дерева, прекращая «слежку». Он в своей обычной манере тряхнул головой, после чего, вдруг резко развернувшись, понёсся прочь от этого места. Он понёсся к недалёкой западной границе, обегая толстые стволы, широкие кусты, огромные камни и редкие пни: любые встретившиеся ему на пути препятствия. И вскоре он пересекает эту границу и, даже не оглядываясь, несётся к городу.       Ему нужно найти Лололошку. Лололошка нужен Джодаху, нужен его лесу. Несмотря на обиду за своих собратьев, водный олень готов наплевать на свою гордость и принципы, ведь от этого зависит судьба его друга-эльфа. Судьба леса. Он уверен, что Лололошка сможет помочь. Он надеется на это. Поэтому несётся к нему, что есть силы, нисколько не сбавляя скорости.

***

      — Чёрт! — процедил Лололошка, ударяя ногой стену, тут же отскакивая, тихо шипя от ноющей боли в стопе.       Охотник хватается за свои кудрявые волосы, путая их, жмурится, отчаянно пытаясь придумать план своего побега, и вновь болезненно плюхается на холодный пол рядом с дверью.       Паника и отчаяние не позволяли трезво оценить ситуацию; тревога, засевшая в сердце, терзала его, и он не мог думать ни о чём другом, кроме Джодаха и Альфреда, что направился прямо в лес того.       Мироходец беспокоился. Чертовски сильно беспокоился. Именно волнение за любимого перекрывало все напряжённые раздумья о том, как сбежать.       Лололошка чувствует безысходность, от которой хотелось биться в истерике, рыдая навзрыд. Но он не может, не может так позорно опустить руки сейчас! Ведь... Ведь должен быть какой-то способ! Он есть! Просто... Просто Ло не может увидеть его, не может догадаться, мучаясь от собственного беспокойства.       Достаточно. Пришло время думать и действовать. Хватит сидеть сложа руки.       — Соберись, тряпка! — ударяя себя по лицу, вновь яростно проговаривает сквозь зубы Лололошка. — Ты не принцесса, заточенная в башне, чтобы ждать, когда тебя спасут! Ты — чертов охотник, мироходец, побывавший в десятках разных миров! И ты, сотни раз бывавший на грани смерти, не можешь выбраться из какой-то жалкой пустой коробки!?       Он вскакивает и вновь безрезультатно бьёт ногой по железной двери. Та ни в какую не поддаётся. В ответ на удар он слышит лишь храп Эдварда, на который закатывает глаза и, устало выдыхая, упирается лбом в холодный металл.       Конечно, безнадёжное битьё бедной двери — полная нелепость и абсурдность, но Лололошка делал это не из-за надежды «выбраться магическим образом», а скорее от той же злости, от того же отчаяния; делал это, чтобы снять стресс. Удары, приносившие тупую боль, немного отрезвляли его, заставляя хоть чуть-чуть забыться, отвлечься от мыслей о печальных событиях.       Щека всё ещё горела от недавней пощёчины самому себе; Лололошка всё ещё мог чувствовать некоторый дискомфорт и боль. И... вдруг он кое-что понимает. Он вдруг вспоминает собственные слова.       — Мироходец... — бормочет охотник, распахивая глаза, медленно отстраняясь от двери. — Мироходец... Мироходец, мироходец, мироходец!..       Огонёк надежды и радости загорается в его глазах, и Лололошка, словно ошпаренный, отскакивает от выхода из камеры к соседней стене, где в метрах примерно двух с половиной от пола располагалось небольшое отверстие с железными прутьями.       На губах мироходца расцветает улыбка, и он, смеясь, закрывается руками в свои волосы, запрокидывая голову.       — И как же я мог забыть!?.. — спрашивает он сам себя тихо, пуская очередной смешок. — Как так можно было забыть о своём даре мирохождения?..       Лололошка выдыхает и ставит руки на стену. Он не знает, зачем ему это, просто... Просто захотелось. Он просто вдруг почувствовал небольшое облегчение от осознания того, что выход из этой ситуации есть. Однако...       — Я так давно не пользовался Искрой... — бормочет охотник, опираясь плечом о стену. — Сколько уж воды утекло с тех пор, как я последний раз посещал другой мир... Интересно... А... сколько же времени я провёл здесь?..       Лололошка не помнит, когда вдруг принял решение остаться здесь и стать одним из охотников, бегая по лесам и полям в поисках добычи; не помнит, когда вдруг так привязался к охотничьей рутине и своим коллегам, что решил взять небольшую передышку от своих приключений и похождений; не помнит, когда вдруг полюбил этот маленький городок; не помнит, когда вдруг стал считать Альфреда почти своим отцом, а товарищей — братьями. Лололошка не помнит. Но он уверен, что это было достаточно давно.       Использовать Искру довольно рискованно: наверняка та уже и забыла, что значит «перемещение». Однако... Чёрт, это ведь всего лишь жалкая телепортация! Туда и сюда! Всё должно быть нормально! Правда же?..

Чёрт...

      Лололошка не знает. Он... до сих пор смутно понимает и помнит принцип работы своей Искры. Ему потребовалось несколько сотен попыток, чтобы перемещаться нормально: то он отключится во время или после перемещения в другой мир; то все конечности онемеют, и он не мог нормально двигаться долгое время; то телепортируется без каких-либо вещей; то забудет что-то...       В общем, это было... крайне весело.       И всё же, несмотря на то, что он, спустя столько мучительных попыток и времени муторного обучения, наконец может более-менее нормально контролировать свои перемещения, Лололошка до сих пор беспокоится, что что-то может пойти не так. Боится, что что-то случится, и он не сможет вернуться обратно.       И охотник было уже собирается продумывать каждую деталь своего плана побега, уже собирается думать над всеми возможными вариантами исхода его перемещения туда и сюда, как вдруг вздрагивает и поворачивает голову к стене, за которой раздался тихий стук.       В недоумении повернув голову к отверстию в стене, откуда исходил единственный источник света, что помогал хоть что-то разглядеть в этой абсолютно пустой комнатке, Лололошка понимает, что кто-то или что-то сейчас находится по ту сторону и настойчиво постукивает чем-то о камень.       Мироходец ещё несколько минут тупит взгляд на железные прутья, после чего отходит от стены, вглядываясь в «окошечко», из которого виднелось сероватое небо.       «Нужно посмотреть», — проскальзывает в мыслях охотника.       Ещё раз оглядев помещение, Лололошка с досадой вздыхает, вспоминая, что тут совершенно ничего нет, на что он мог бы встать и подтянуться ближе к отверстию, чтобы выглянуть на улицу.

Что ж...

Придётся как-то импровизировать...

      «В принципе... Тут не так уж и высоко, — думает мироходец, оценивающим взглядом окидывая стену, прикидывая в голове примерное расстояние от пола до того маленького окошечка. — Можно попробовать зацепиться за прутья... Вопрос лишь в том, хватит ли мне сил подтянуться для того чтобы выглянуть».       Выбирать не приходится.       Не совсем уверенным в собственных возможностях, вновь Лололошка подходит к стене и, присев немного, подпрыгивает, хватаясь руками за железные прутья. Он повисает, уже чувствуя некоторый дискомфорт от нахождения в таком положении, но не обращает на это внимание.       Сгибает ногу в колене и осторожно ставит на обшарпаную каменную стену. Вроде стопа пока не соскальзывает. Резко вздыхает и, кряхтя, подтягивается к отверстию, вскоре выглядывая на улицу.       Глаза Лололошки расширяются в удивлении, когда он видит скачущего перед ним оленя. Водного оленя. Что он тут забыл? Зачем он так старательно стучал ему? И... Как животное вообще до такого догадалось? Хотя... Учитывая, насколько эти существа умны, это даже так не удивительно, в отличии оттого, с каким нетерпением тот мотает головой куда-то в сторону, прыгая. Он словно зовёт куда-то.       И в голове мироходца появляется мысль: «а вдруг этот олень от Джодаха!?»       — Как ты тут оказался?.. — вполголоса спрашивает Лололошка, после чего оглядывается назад, чтобы убедиться, что Эдвард не слышит. Но вроде тот всё так же храпел, не просыпаясь. — Ты... Что такое? Что тебе нужно? Что-то случилось?       Глупо это спрашивать. Олень лишь фыркает, яростно продолжая мотать головой. Охотник жалеет о том, что у него нет способности понимать животных.       — Ты от Джодаха? — с надеждой в голосе спрашивает Лололошка, сильнее сжимая руками прутья.       Олень наконец перестает подпрыгивать. Он смотрит на него своими глазами-бусинами и спустя несколько мгновений кивает, чем ещё сильнее удивляет мироходца. И какие же всё-таки эти водные олени умные! Прямо... Прямо как люди!       — О, Б-боже... — выдыхает охотник, прижимаясь лбом к холодным железным прутьям. — Я... Чёрт... Ты наверняка пришёл не просто так. Я уверен, что что-то происходит в лесу... — он отводит взгляд. — Что-то плохое, нехорошее... — продолжает задумчиво и мрачно. — Мистер Альфред определённо собирался что-то сделать с Джодахом и его лесом... И он делает!       Лололошка вновь смотрит на оленя и вздыхает.       — Как жаль, что ты не умеешь говорить... Я не умею понимать животных так, как это делает Джодах... Он такой потрясающий, правда?..       Его щёки чуть краснеют, но он быстро отгоняет все ненужные мысли. Сейчас не до этого. Точно не до этого.       — Меня заперли здесь, — говорит мироходец. — Я не могу просто так выйти к тебе, при всём своём желании. Мистер Альфред знал, что я буду мешаться... Он это продумал, — Лололошка хмурится. — Но у меня есть план. Немного рискованный для меня, но он, наверное, один единственный, что доступен мне.       Олень заинтересованно склоняет голову, пристально глядя на парня.       — Я ведь мироходец, — продолжает тот, — а значит, мне доступно перемещение. Я могу использовать свой... Орган межпространственного перемещения: сначала телепортируюсь в другой мир, а затем вернусь к тебе, и мы отправимся в лес. Но... Есть лишь одна проблемка... — он неловко прикусывает нижнюю губу, а затем продолжает: — Я давно не пользовался своей способностью мирохождения... Есть риск, что всё пойдёт не так как нужно... Но кто не рискует — не пьёт шампанское, верно?       Ло тихо смеётся, после чего, чувствуя слабость в руках, спрыгивает на пол, продолжая общаться с оленем через стену, надеясь, что тот хорошо его слышит.       — Прошу, просто подожди немного, — охотник кладёт руку на каменное препятствие, отделяющее его от внешнего мира. — Я понимаю, что у нас чертовски мало времени, но мне нужно несколько минут, чтобы собраться с мыслями... Обещаю, я постараюсь сделать всё как можно быстрее...       И мироходец отходит, слыша в ответ лишь приглушенное фырканье.

***

      Он не помнит, как всё произошло. Не помнит перемещения, не помнит того, как наконец оказался за чёртовой стеной, ослеплённый, несмотря на немного пасмурную погоду, яркостью этого мира. Он помнит лишь дискомфорт от судороги в ногах; помнит тошноту и головную боль; и больше ничего не помнит. Будто этот момент вырезали из его многочисленных воспоминаний. Но это даже к лучшему.       Он не знает, как использовал Искру: переместился ли он в другой мир или просто попытался телепортироваться именно за стену. Не помнит. Но это не важно. Главное, что он теперь здесь, на свободе; главное, что он наконец может вдыхать свежий воздух; главное, что они могут прямо сейчас отправиться в лес Джодаха.       — Вот видишь... — обращается Лололошка к обеспокоенному водному оленю. — Всё получилось...       Мироходец чувствует, как слабость охватывает всё его тело; чувствует усталость; не чувствует своих конечностей. Он пошатнулся, уже было собираясь падать, но его выручает олень, подставивший свой бок, чтобы тот не свалился на землю.       Охотник слышит тихое фырканье близко к своему уху.       — Всё хорошо... Я... Говорил о том, что не обойдётся без последствий... Не волнуйся, мне просто нужно немного времени, чтобы отойти... Но мы не можем ждать, когда я... оправлюсь, поэтому пошли, нам нужно-..       Но он снова чуть не падает, когда предпринимает попытку сделать шаг от водного оленя. Тот мотает головой, опять подпирая Лололошку боком.       — Ладно... Ты прав, так ничего не получится... Не подумай, что я наглею, но сможешь ли ты довезти меня до леса?.. Я не смогу дойти сам... Ты, думаю, видишь...       Олень даже с какой-то непонятной радостью подставляет спину, как бы показывая, что он не против, и что охотник может спокойно залезать на него.       Прошептав слова благодарности, Лололошка осторожно перекидывает ногу через водного оленя и ложится на него, крепко обхватывая руками его шею; прижимается всем телом к животному, опасаясь свалиться раньше времени.       Подождав, когда мироходец устроится на нём поудобнее, олень встряхнул головой, — опять же в своём излюбленном жесте, — а затем поскакал прочь от этого здания, направляясь к выходу из городка.       Он чувствует, как сжимает его в своих объятиях охотник, и прекрасно понимает его: было бы неприятно набегу свалиться на землю. Это будет как минимум не очень неприятно.       — И... Знаешь, я бы хотел извиниться за то, что убил несколько твоих... товарищей, как я понимаю?.. — вдруг шёпотом произносит Лололошка. — Ты сейчас столько делаешь для меня... Я очень благодарен тебе за это. Спасибо... Мне правда очень жаль...       Олень уже давно простил. Он не может обижаться слишком долго на мироходца, ведь чувствует, что тот хороший человек. Да и к тому же... Джодах, хозяин леса, где он родился и жил, любит этого охотника, доверяет, готов многое сделать ради него, и олень видит, что Лололошка полностью разделяет его чувства. А после высвобождения парня ещё больше убедился, что тот готов пожертвовать даже своим здоровьем, лишь бы поскорее добраться до леса, добраться до Джодаха.       Водный олень даже не фыркает в ответ. Он надеется, что Лололошка поймёт его и без этого. И... Мироходец понимает. Понимает, поэтому улыбается, закрывая глаза и укладывая голову, утыкаясь носом в короткую голубоватую шерсть.

***

      Лололошка застывает, ошеломлено глядя на режущие глаза языки пламени, охватывающие постепенно кроны деревьев вдалеке; тёмный серый дым валит пока не очень большими, но вполне заметными клубами.       Огонь ещё не достиг границы леса, и мироходец очень надеется, что все его знакомые и возлюбленный находятся именно там.       Олень вдруг остановился, испуганно глядя вдаль, где мелькал огонь. Заметив это, Лололошка успокаивающе поглаживает его шею.       — Если ты боишься, то не иди со мной. Я сам найду Джодаха и других охотников...       «Если те ещё живы» — крутится на языке, но Ло не произносит это, не желая ещё больше пугать животное.       — Спасибо тебе. Спасибо огромное. Я бы ни за что не смог добраться до леса без тебя. Ты огромный молодец. Спасибо... Я... Больше не знаю, как могу тебя отблагодарить. У меня нет ничего, кроме слов. Правда... Спасибо...       Охотник аккуратно слазит с водного оленя и берёт его мордочку в свои ладони, смотря в его чёрные глазки с нежностью и всей возможной благодарностью.       — Я... Действительно постараюсь сделать всё, что в моих силах, но... — его взгляд становится печальнее, и он переводит его на лес, — если говорить честно, то лес... уже не спасти... Ты и сам видишь... Мне жаль, что многие лишились дома...       Олень тихо фыркает и ластится к чужим рукам, прикрывая глаза-бусинки. Да, он понимает, что уже поздно. И очень... тяжело и грустно терять место, ставшее родным домом, но... Ничего не поделаешь.       Олень и сам понимал, что они вряд ли успеют. Он не терял надежды, но в глубине души всё прекрасно осознавал. Теперь же лес не спасти, но можно спасти оставшегося там Джодаха.       Лололошка сможет уговорить его сдаться и перестать защищать то, что уже нельзя спасти. Именно поэтому олень не остановился на полпути, когда вдруг понял, что всё, это конец, конец существования того прекрасного леса, что дарил многим жильё, пропитание и много чего ещё; что это конец спокойной мирной жизни под крылом Хозяина, который тоже стал всем жителям родным. Словно... отец.       Олень отступает, не слыша слова прощания Лололошки. Отступает, отпуская того. Провожает его внимательным взглядом, полным печали. Провожает, но уходить не спешит, продолжая смотреть на свой дом, которого совсем скоро не станет.

***

      Очередной охотник падает на землю. Замертво или нет — непонятно. Да и некогда Джодаху разбираться, кто жив, а кто умер. Он снова и снова ловко отражает удары мечей; снова и снова пускает кровь, ведь другого выхода уже нет: или он, или они; снова и снова чувствует вину, когда его клинок по основание всаживается в плоть, протыкая чьи-то предплечья, ладони, ноги...       Хозяин Леса выплёвывает скопившуюся во рту кровь на камни, пока новая течёт из носа тонкими струйками вниз по подбородку и губам; разбитая бровь доставляла дискомфорт, на который приходится полностью закрыть глаза. Плечо и всю левую руку охватывала ноющая, тупая боль, но Джодах сражался, упрямо сжимая в руках свой измазанный в чужой крови клинок.       Стерев с лица тёмную красную жидкость, эльф судорожно втягивает воздух через рот, чувствуя неприятный металлический привкус.

Он устал. Чертовски устал.

      Эта бесконечная борьба с охотниками выматывала его, а они всё шли и шли на него... Их будто было нескончаемое количество.       Джодах видел, что охотники тоже выбиваются из сил, но продолжают эту глупую, бессмысленную войну; продолжают биться с ним, каждый раз или замертво падая на влажную землю, или отключаясь от боли.       С резким вдохом он разворачивается и тут же ловит чужой удивительно чистый и блестящий меч. Кривая ухмылка появляется на губах, когда Джодах видит перед собой знакомое лицо, искажённое гримасой гнева.       Альфред давил на его клинок лезвием своего меча, до боли сжимая рукоять мозолистыми ладонями. Хозяин Леса даже не прогнулся под его напором, хоть и сил на это был катастрофически мало. Слабость и усталость, а вместе с ними и головная боль, не дают покоя. Он устал. Силы на исходе. И он не знает, что делать. Джодах даже думать не смеет о том, чтобы сдаться. Он не может этого сделать. И дело даже не в гордости. Дело в... Во многом. И из-за этого «во многом» он продолжает упрямо сражаться.       — Ты думаешь, что я так просто прощу тебе убийство моего подопечного? — шипит Альфред, увеличивая давление на чужой клинок.       Джодах, сам того не понимая, уже на рефлексе заливается смехом, явно не подходящим под данную ситуацию.       — Мистер Альфред, я же уже с десяток раз повторил Вам за нашу долгую битву то, что это вышло случайно. Я этого не хотел.       Наконец он находил в себе силы оттолкнуть оппонента и отскочить назад, увеличив расстояние между ними.       — Да и Ваши подопечные нисколько не лучше. Я уже говорил и скажу снова: они не послушали меня, никак не отреагировали на все мои многочисленные предупреждения, поэтому и поплатились... Жалею ли я? Конечно. Но не из-за того, что убил одного из них.       — Я уже понял, что у тебя нет совести!.. — прокричал в ответ охотник, снова накидываясь на Хозяина Леса.       Тот лишь вздыхает, качая головой, парируя очередной удар.       Бесполезно что-то говорить Альфреду. Тот не хочет слышать его. Он не слышит его слов. Им движет злоба и обида, возможно, даже ревность к Лололошке. Тот, как-никак, больше всего любим им. Он ему почти как сын.       Джодах понимает Альфреда. Понимает, потому что их цель практически одна и та же: защитить Лололошку. Если бы их тогда не застали вместе... возможно, Альфред бы и не пришёл к нему с войной. Но кто знает, кто знает... Джодах всё ещё не может понять, что движет этим мужчиной больше: желание отомстить за подопечного, или желание защитить Лололошку. Это... трудно понять. Очень. Но Джодах пытается.       — Мне действительно жаль, — повторяет Хозяин Леса, но его не слышат.       Ему ничего больше не остаётся, кроме как молча отражать удары и наносить свои, стараясь при этом не убить. Джодаху бы очень не хотелось убивать самого дорогого и близкого для своего мироходца человека.       Но, наверное, у него нет другого выбора.

***

      Лололошка бежит. Бежит, совершенно не смотря себе под ноги. Бежит, не разбирая дороги. Бежит, спотыкаясь, чуть ли не падая. Мироходец тяжело дышит, жадно хватая ртом воздух, в котором уже понемногу стал чувствоваться неприятный запах дыма; глаза предательски слезятся и всё из-за волнения; стирает крупицы этих слёз и продолжает бежать. Нервно оглядывается по сторонам и вдруг останавливается, замирая. Он видит где-то вдалеке Джодаха, видит, как тот сражается со смутно знакомыми Лололошке охотниками, заваливая их на землю.       И Ло чувствует радость, чуть ли не самое настоящее счастье: его любимый эльф жив; хоть и ранен, но жив. Это ли не счастье?!       И вновь споткнувшись о какой-то выпирающий из-под травы корень дерева, мироходец бросается вперёд, крича изо всех оставшихся сил:

— Джодах!

...

      И Хозяин Леса замирает, вдруг услышав до боли знакомый, такой родной голос. Ему кажется, что послышалось, но когда он оборачивается и видит где-то вдали приближающийся силуэт, понимает, что слух не подвёл его.       И... Одновременно с радостью приходит и беспокойство. Сейчас его лес — не самое безопасное место. Особенно для почти полностью беззащитного паренька, что явно слаб. Джодах не знает, почему, но ему действительно кажется, что его Одуванчик сильно ослаблен.       — Лололошка... — шепчет он, всё ещё не веря собственным глазам.       — Джодах! — слышит вновь, окончательно убеждаясь в том, что это не сон, а реальность.       — Лололошка! — кричит в ответ и, уже не обращая внимания ни на что и ни на кого здесь, бросается к мироходцу навстречу, едва не выпуская свой окровавленный клинок из рук.       Быстро сокращая расстояние, оба тяжело дышат, смотрят лишь друг на друга. И им кажется, будто в этот момент время замедляется, будто сейчас не существует никого, кроме них самих.

Шаг за шагом...

      Они стараются бежать как можно быстрее, хотят наконец оказаться в объятиях друг друга и убедиться, что это не жалкая иллюзия, созданная их воображением. С каждым мгновением сближаются, и уже начинают немного сбавлять темп, чтобы не сбить один другого с ног.

Секунда...

Две...

Пять...

Джодах убирает свой клинок на пояс...

И...

Наконец-то.

      Хозяин Леса крепко обхватывает руками чужую талию, прижимая слабое дрожащее тело к себе. Чувствует, как прохладные руки обвиваются вокруг его шеи, как охотник сам льнёт к нему, такими же холодным губами касаясь области под острым ухом. Джодах сжимает руками одежду мироходца, буквально вжимая парня в себя. Он судорожно выдыхает, утыкаясь лицом в плечо Ло, вскоре начиная судорожно шептать:       — Лололошка, Лололошка, Лололошка, Лололошка... — повторяет он из раза в раз, покрывая поцелуями открытый изгиб чужой шеи.       Он слишком счастлив, слишком счастлив снова чувствовать знакомое тепло, целовать и обнимать любимое тело. Слишком. Он так рад... Он до бесконечности счастлив видеть, что с Лололошкой всё хорошо, что с ним всё в порядке. Он благодарен всем богам на свете за это.       Мироходец словно тает в этих крепких, сильных, таких родных и любимых руках. Он судорожно выдыхает прямо в острое ухо, сильнее сжимая руками шею эльфа. Он старается прижаться к нему как можно ближе и плотнее, лишь бы тот больше не уходил, лишь бы не отпускал, лишь бы не бросал вновь.       И они стоят так долгое время, совершенно не замечая ни постепенно приближающегося вдалеке огня, ни внимательных, шокированных взглядов на себе. Они слишком счастливы видеть друг друга, чтобы обращать внимание на что-то ещё.       Наконец они отстраняются. Лололошка и слова не успевает сказать, как Джодах падает перед ним на колени, обхватывая его бёдра руками, утыкаясь лицом куда-то в живот, что-то шепча. Охотник вздрагивает от неожиданности, хватаясь за плечи Хозяина Леса, несильно сжимая их; лишь спустя несколько мгновений мироходец понимает, что именно бормочет Джодах.       — Прости, прости, прости, прости... — прижимая Лололошку к себе, еле слышно повторяет он. — Мне так жаль... Это всё я виноват... Прости... Прости, что бросил... Прости, что оставил одного... Прости, прости, прости...       Лололошка не сразу понимает, за что извиняется эльф, но когда до него доходит, он лишь вздыхает и, расплываясь в лёгкой улыбке, гладит того по длинным пепельным волосам, собранным в хвост.       Если говорить честно, то ему сейчас совсем не важно то, что произошло тогда, буквально несколько часов тому назад. Сейчас ему не важно, что сделал тогда Джодах. Сейчас важно, что он видит его живым, видит, что с ним всё хорошо, а это намного важнее, чем то, за что он просит прощения.       — Джо... — тихо говорит Лололошка, продолжая успокаивающе поглаживать чужую голову, нежно перебирая мягкие пряди меж пальцев, — прошу, не стоит... Не стоит извиняться... Это не главное. Для меня это не так важно, чем то, что ты в порядке. Я очень беспокоился за тебя... Боялся, что что-то случится... Что-то плохое... Что-то, что я не смогу исправить... — он закусывает губу и отводит взгляд; рука вдруг останавливается. — Поэтому прошу, вставай... А если для тебя это так важно, то я тебя прощаю...       И Джодах медленно поднимается на ноги. Он заглядывает в чёрные глаза и видит в них лишь любовь; совсем не то, что он ожидал увидеть: он ожидал в этих глазах ненависть, ожидал неприязнь и осуждение, но этого не было. Не было, и его это... радует. Чертовски радует.       Хозяин Леса слабо улыбается мироходцу в ответ, после чего наклоняется к его лицу и мягко, осторожно касается прохладных сухих губ. Просто касается. Он помнит о засохшей крови на своих устах, поэтому не хочет, чтобы любимый человек чувствовал неприятный металлический вкус, который он постоянно чувствовал на языке, сражаясь с ненавистными охотниками.       Они вдруг слышат сзади себя кашель. Вздрагивают в унисон; Джодах, выпрямившись и нахмурившись, оборачивается, а Лололошка выглядывает из-за него, распахнув глаза.       И...       Как говорится, вспомнишь дерьмо, тут и оно... Чёртовы охотники. Стоят сейчас перед ними, смотрят, сверлят взглядами. Злыми взглядами.       Ло переводит взор на Хозяина Леса, замечая, как вспыхивает в его фиолетовых глазах злость; он слышит, как тот издаёт низкий тихий рык, и удивляется этому. А Джодах хватается за свой клинок на поясе, разворачиваясь всем телом к недругам, направляя на них острое лезвие; когда он поворачивается к ним, одной рукой он отгораживает Лололошку, пряча его за своей спиной; тогда тот и понимает, что эльф серьёзен в своих намерениях и просто так не собирается отдавать его охотникам.       — Отпусти мальца, мужик, — доносится до ушей мироходца неприятный мужской голос, от которого он чуть поморщился.       — С чего бы это? — насмешливо спрашивает Хозяин Леса. — Почему я должен отпускать то, что принадлежит мне?       Ло чувствует, как кровь начинает приливать к щекам; опускает и отводит взгляд, чуть смущённый таким ответом.       Вообще, он находил эти слова в какой-то степени забавными. Его порой смешили собственнические наклонности Джодаха, но он никогда и не отрицал то, что принадлежит лишь ему. Он всегда соглашался, когда тот говорил — точнее горячо шептал на ухо — ему нечто подобное.       Однако сейчас... Охотники таким ответом явно недовольны. Лололошка чувствует их взоры на себе, он ловит их, когда наконец осмеливается поднять глаза снова. Ему становится не по себе от этого, поэтому он хватается за чужое плечо, пряча немного покрасневшее лицо.       Прятаться за чьей-то спиной — не в стиле Лололошки. Он не привык к этому. Он не хотел этого. Но на данный момент, именно в этой ситуации, просто не было другого выбора. Охотники слишком злы сейчас. Они не станут слушать его. Они просто подумают, что он заодно с Хозяином Леса и просто накинутся на него, даже не разобравшись, как до этого накидывались на Джодаха, сражаясь с ним.       Молодой уже крайне сомнительный член охотничьей организации понимает, что не сможет выстоять против такой толпы без оружия, которое спокойнехонько лежит у него в комнате. И почему он не додумался взять хотя бы кинжал?.. Впрочем, у него и времени на это не было: Альфред почти сразу схватил его и потащил куда-то из дома. К слову... А где же мистер Альфред?       Оглядевшись, Лололошка понял, что того не было в толпе, тогда он легонько дёрнул Джодаха за рукав, привлекая его внимание к своей персоне.       — А где мистер Альфред?.. — приподнимаясь на носочках, шепчет мироходец на острое ухо. Ему бы хотелось, чтобы его мог слышать только Хозяин Леса.       — Не знаю, — наклоняя голову ближе к чужой, отвечает тот, переводя хмурый взор обратно на охотников. — Я нанёс ему несильный удар, а потом отвлёкся на другого человека; когда обернулся, его уже и след простыл.       — Ты дрался с ним?! — удивлённо спрашивает Лололошка, чуть отстраняясь от ушной раковины эльфа.       — Я не хотел, — отвечает Джодах, а его голос становится ещё тише. — Мне пришлось. Другого выбора не было: он не хотел меня слушать. Наотрез отказывался!.. А быть проткнутым его мечом мне, знаешь ли, не очень хотелось. Так себе перспектива.       Замолкает на пару мгновений, после чего добавляет:       — Ты не волнуйся за него так, я его почти не поранил. Максимум — парочка неглубоких царапин. И то, знаешь, я не уверен в этом. Он будто броню под одеждой носит, хах... — Джодах усмехается.       Его слова нисколько не успокоили Лололошку.       — О чём вы там перешептываетесь? — спрашивает кто-то недовольно. Ло даже становится немного жаль, что он не может узнать этот голос и сказать, кому тот принадлежит.       — Да так... Думаем над тем, куда же ваш главарь запропастился, — с присущей ему насмешкой в голосе, отвечает эльф, и мироходец недовольно смотрит на него, чуть хмурясь. — Он же руководит всей вашей бандой, как-никак. Так где же он? Сбежал, как трус?       Лололошка вдруг принюхивается, чувствуя, как неприятных, ужасный запах дыма, из-за которого начинала кружиться голова, стал ещё сильнее прежнего.       — Джо... — зовёт он того тихо, опять дёрнув за рукав, но только на этот раз Джодах не обращает на его еле слышный зов внимания, продолжая что-то говорить охотникам, изредка посмеиваясь. — Джо. — Уже настойчивее и погромче произносит чужое имя Лололошка, сжимая предплечье его обладателя.— Дж-..       — Не стоит так беспокоиться, Джодах... — все вздрагивают, услышав голос сбоку от себя. — Я здесь. Всё время был здесь. Не нужно клеветать меня.       Лололошка сглатывает, когда поворачивает голову и видит мрачного Альфреда. Теперь он не кажется ему тем добрым мужчиной, которого он всегда знал: его измазанное кровью лицо было мрачно; сжимающая рукоять меча рука была опущена, но было сразу понятно, что она будет поднята при первой возможности; растрёпанные тёмные волосы развевали еле ощутимые порывы тёплого, даже горячего ветра; на фоне пылающего огня он выглядел устрашающе.

Огонь...

Пламя!

Оно совсем близко!

      Лололошка, осознавая это, кашляет, прикрывая рот рукой; в этот момент ему кажется, что он совсем не может дышать. Своим кашлем он наконец привлекает внимание Джодаха, что почти сразу повернул к нему голову, обеспокоенно глядя на то, как он безнадежно закрывает лицо руками.       — Надо уходить, — кивая самому себе, бормочет Хозяин Леса. — Я перед вами дико извиняюсь, господа, — громко начинает он, — но нам пора бы закругляться, если мы не хотим, чтобы кто-то или умер в огне, или задохнулся от дыма. Что думаете? Впрочем... Мне это неинтересно. Я лишь собираюсь отвести свой прекрасный цветок в безопасное место, поэтому-..       Он не договаривает. Мимо него, прямо в паре жалких миллиметров от лица, пролетает стрела. Джодах резко замолкает, мрачнея. Поворачивает голову к Альфреду, и его взгляд тут же цепляется за арбалет в его руке. Так вот чего он её так рьяно за спиной прятал...       — Лучше отдай Лололошку по-хорошему, — холодно произносит старший охотник, щуря глаза. — Тогда мы отпустим тебя, и я... Так уж и быть, закрою глаза на твои действия.       — Ха-а... — выдыхая, эльф расплывается в ухмылке.       Убирая свой клинок обратно на пояс, ведь тот совсем бесполезен против оружия дальнего боя, он берёт Лололошку сначала за руку, а затем и вовсе прижимает к своей груди, обхватывая его талию.       — Мистер Альфред, неужели Вы так и не можете смириться с тем, что один из Ваших подопечных имеет близкие связи с вашим... «врагом»? Думаете, что он пойдёт с вами по доброй воле? Ну-ну...       — Ты снова и снова втягиваешь его во всё это. Снова подвергаешь опасности. Отпусти его, и мы разойдёмся, — продолжает стоять на своём Альфред.       — Хм... Знаете, всё бы ничего, если бы вы не подожгли мой лес, — взор Хозяина Леса становится серьёзнее. — Мы бы договорились, если бы не было слишком поздно. А теперь вы хотите забрать у меня последнее, что есть... Не слишком ли многого хотите? — Джодах смотрит на напряжённого Лололошку. — Одуванчик, — обращается он к нему, и тот вздрагивает, не ожидая этого, — скажи, ты правда хочешь пойти вместе с ними? После того, что они сделали?       Мироходец не знал, говорил Джодах это серьёзно или лишь чтобы позлить охотников, но это ему точно не нравилось. Перед ним опять ставили выбор. Опять. Он не хочет выбирать. Эти люди... Все эти люди ему в какой-то степени близки и дороги. Как он может выбирать между ними?       Но кто спрашивал его мнения на этот счёт?.. Ему дали выбрать — и он должен это сделать. Остальное их, видимо, и не интересует вовсе. Но Ло так не может. Это... Неправильно. Это не то, чего он хочет.       Лололошка мягко отстраняется от эльфа и под его внимательный взгляд подходит ближе к Альфреду, останавливаясь в трёх жалких метрах от него.       — Мистер Альфред... — начинает младший охотник, и когда тот промолчал на это, он продолжил, скрывая волнение в голосе: — за то время, что я состоял в Вашей охотничьей организации, я успел привязаться к Вам, к этой рутине, к своим товарищам и коллегам... Вы были и будете для меня примером для подражания, ведь... Иначе и быть не может, — делает короткую паузу, чтобы вздохнуть. — Мне правда жаль. Простите, что я не решился рассказать Вам обо всём раньше. Я... Боялся, что Вы всё не так поймёте, и мой страх стал явью. Но из-за того, что я ничего не сказал. Это... удивительно, ведь я думал, что всё будет ровным счётом наоборот, — Лололошка горько усмехается. — И... Пусть сейчас будет слишком поздно говорить это, но я должен это сказать: я люблю его. Люблю Хозяина Леса. Люблю уже... долгое время. И я... хочу быть с ним. Мне жаль, мистер Альфред. Жаль, что слишком поздно сказал это. И я хочу сказать спасибо. Спасибо Вам за всё. За все мои знания, умения и... Много чего ещё. Для меня... Для меня Вы как отец.       Лололошка не знает, что ещё добавить. Он старался говорить от чистого сердца, старался, чтобы его речи не звучали глупо или несерьёзно, старался звучать увереннее.       Его напрягает то, как Альфред молчит в ответ, напрягает то, как тот замер, словно статуя. Его напрягает эта тишина, напрягает запах дыма и треск огня где-то неподалёку. Его удивляет то, как он, как и все, всё ещё стойко стоит на ногах, несмотря на дым. Впрочем... Запах того, на самом деле, был ещё не таким ярким. Пока терпимо.

А может...

      — Лололошка! — слышит он испуганный, взволнованный голос Джодаха и уже было собирается повернуться к нему, но краем глаза замечает падающий ствол дерева, крона которого горела пусть и не ярким, но огнем.       Мироходец застывает; тело будто парализовало. Он не может сдвинуться с места. Просто удивлённо смотрит на медленно приближающийся ствол.

А страшно ли ему?..

Что он чувствует, глядя на огонь?

Глядя на скорую причину своей смерти?

Почему-то он находит это забавным. Удивительно даже.

Интересно, а будет ли ему больно?..

***

      Лололошка отлетает в сторону.       Приземляется на бок и шипит, когда в спину и, в принципе, всё тело отдаёт ноющей болью. Он тихо простонал, зажмурившись на секунду, но затем мгновенно распахнул глаза. Парень резко поднимается на локтях, игнорируя всё ещё не прошедшую боль, и раскрывает рот. Он слишком потрясён всем тем, что произошло за эти жалкие несколько секунд.       Олень. Водный олень сейчас лежит под толстым стволом, который пожирает яркое, такое жадное пламя. Мироходец видит его синее, даже немного прозрачное, копыто, а перед глазами лишь то, как олень, выскочив вдруг не пойми откуда, толкнул его так сильно, что он отлетел на добрые два метра.       — Он... пожертвовал собой ради... меня... — шепчет себе под нос Лололошка, сгибая ноги в коленях.       В ушах странный шум, звон, сквозь него он слышит приближающийся голос Джодаха. Он чувствует его ладони на своих плечах, чувствует, как тот трясёт его, слышит, как кричит его имя. Но Лололошка никак не реагирует, смотря вперёд себя стеклянными, всё ещё распахнутыми глазами.       Он так и не смог отблагодарить его за помощь. Он уже никогда не поблагодарит его. Никогда больше не увидит чёрных, как его собственные, глазок-бусинок, не коснётся красивых темных синих рогов, не возьмёт в руки его мордашку, чтобы позволить тому разглядеть в его взгляде нежность, больше не погладит его шею... Не успокоит, когда тому станет страшно... Не сможет снова сказать то, как благодарен ему... Больше-...       — Лололошка! — он вздрагивает и наконец переводит расфокусированный взор на Хозяина Леса. — Лололошка, прошу, вставай, нам нужно уходить! Лес горит, здесь полно дыма, ты долго не протянешь, а я не хочу потерять тебя, как потерял только что своего... — он смотрит на сгорающее дерево, — своего друга... Прошу, пойдём...       — А... Мистер Альфред, где мистер Альфред?! — мироходца прошибает осознание, и он вскакивает на ноги, пошатнувшись. — Где он?! Джодах, ответь!       Но эльф молчит. Печальным взглядом разглядывает огонь и молчит. А Лололошка знает, что что-то в его молчании не так, что что-то здесь нечисто.       — Джодах!       — Ло, — он переводит на него свои фиолетовые глаза, — мне... жаль. Наверное, ты даже не заметил этого, но на минуту ты потерял сознание. Дерево, стоящее рядом с тем, что чуть не убило тебя, тоже не выдержало и... Свалилось. Шанс того, что Альфред жив очень мал. Мне жаль, что так получилось, но мы больше не можем находиться здесь. Забудь. Отпусти и просто забудь. Думаю, что мистер Аль-..       Джодах резко прерывается, замолкая, когда Лололошка вдруг бросается в сторону горящих стволов.       — Лололошка! Что ты творишь?! Бессмертным себя почувствовал?! — кричит в ужасе Хозяин Леса, хватая мироходца и крепко прижимая его спину к своей груди, пока тот, что-то выкрикивая, стал брыкаться.       — Отпусти! — отчаянно прокричал Ло, срывая голос, пока по щекам катились предательские, горячие, словно то пламя, слёзы. — Отпусти меня! Мистер Альфред! Дядя Альфред! — он откровенно истерил, рыдая навзрыд, не прекращая попыток выбраться из цепкой хватки эльфа.       Джодах молчал. Он понимал, что не сможет сейчас успокоить Лололошку. У него просто нет на это времени. Лес горит, повсюду дым, и он не знает, как ещё держится, находясь в этом аду.       Он качает головой на все отчаянные просьбы отпустить. Его сердце разрывается, но он не может этого сделать. Джодах не может потерять ещё и Лололошку. Он — единственное, что у него осталось. Единственное, что будет напоминать о месте, что заменило дом. Лололошка всегда будет напоминать ему лес. Он всегда будет ассоциироваться с ним. И...

Дело даже не в этом.

      Джодах пожертвовал своим лесом, и всё ради мироходца. Всё ради этого охотника. Он прекрасно знал, на что идёт, когда сближался с ним. Он знал, что у него будут серьёзные проблемы. Он всё это знал. Но всё равно пошёл на это.       Было до ужаса больно тащить брыкающегося и рыдающего парня на своём плече, было больно слышать все его крики, но Хозяин Леса, стараясь всё это игнорировать, упрямо шёл к выходу из всего этого ужаса.       Честно, эльф не знал, как будет сдерживать мироходца, когда они наконец выберутся. Тот слишком упёртый, чтобы сдаваться просто так. Однако Джодах надеется, что Лололошка поймёт, насколько глупа и бессмысленна идея броситься прямо в огонь.       И он был прав: спустя несколько минут Ло действительно успокоился, изредка тихонько всхлипывая. Он обмяк и теперь даже не пытался бить Хозяина Леса всеми конечностями.       — Куда мы?.. — хрипло спрашивает вдруг мироходец, когда они отошли на приличное расстояние от полыхающего леса.       — Для начала, — Джодах осторожно опускает того на ноги, — я должен убедиться, что ты не будешь больше биться, как истеричка, у меня в руках, стараясь вырваться и кинуться, как самоубийца, в огонь.       — Не буду, — качает головой Лололошка. Эльф видит, как тот устал. — Я... понял, что это ужасная затея. Прости. Мне... В последнее время мне сложно совладать с эмоциями.       — Я понимаю. На твоём месте... Думаю, у меня была бы похожая реакция, — Джодах, слабо улыбаясь, кивает.       — Твоя рука... — Ло опускает обеспокоенный взгляд на плечо, ткань на котором была пропитана кровью, но уже давно засохшей.       — Всё нормально, Одуванчик, потом перевяжем чем-нибудь.       — А... Твой... лес... — охотник переводит взгляд на кроны деревьев, которые уже полностью охватили языки пламени; дым валил только так.       — Мой лес... — горько усмехается Джодах, поворачивая голову к своим, уже можно считать, уничтоженным владениям. — Знаешь... На самом деле, всё не так уж и плохо. Давно хотел перебраться оттуда куда-нибудь в другое место, — замечая на себе полный недоумения взор, он спешит пояснить: — С тех пор, как тебя увидел.       Они вместе кратко смеются.       — Это... Довольно интересный способ переехать, — улыбается парень. — Признайся, ты специально подговорил охотников, чтобы они сожгли твой лес, и ты смог оттуда уйти с почти чистой совестью.       — Ха-ха, Вы меня раскусили, ах, как же так... Весь мой хитрый план так быстро разгадали...       Лололошка, несмотря на неприятный осадок и боль в душе, снова смеётся на чужие слова, легонько пихая эльфа в бок.       — И... Всё же, Джо, куда мы теперь? Знаешь, после всего того, что произошло, я... не планирую возвращаться в город...       — Я бы тебя туда и не отпустил, — хмыкает в ответ Хозяин Леса. — Пойдём. Не думаю, что стоит здесь задерживаться, — он осторожно берёт мироходца за руку и, потянув его за неё, не настойчиво стал вести того за собой.       Лололошка послушно последовал за ним, понимая, что иного выбора у него просто нет.       — Куда мы?

— В лес эльфов.