Хорошая девочка.

Рената стояла на коленях перед Башаровым, полностью обнаженная. В глазах все тот же прежний страх. Руки были связаны за спиной тугими веревками. Снова они находились в её квартире. Шторы были плотно закрыты и в спальне была кромешная темнота. Не было видно, даже очертания предметов. Девушка только смотрела в его глаза, в которых была невероятно сильная ненависть. Она слышит звук, как будто расстегивание молнии, и тихий шорох. Как будто что-то упало. Она пытается всмотреться, но ничего не выходит. Девушка не успевает ничего предпринять, как в её рот резко и насильно проникает его член, она только рвано дышит, и слышит тихий смешок Марата. Он хватает её за плечи, так сильно, что остаются синяки. И девушка чувствует, как член проникает ещё глубже. Ей начинает банально не хватать воздуха. Глаза слизятся, она испуганно вертит головой, как одинокая птица. Мужчина зажимает ей нос, полностью перекрывая пути дыхание и начинает двигаться. Девушка резко кричит и её сильно тошнит. Даже ничего не успевает понять, и прижимается к спинке дивана и сильнее кутается в плед. Сон, всего лишь сон. Она приглаживает волосы и чувствует, что прядки у лба пропитались её потом. В комнату резко вбегает Гецати. И кажется он прочно возвращает её в реальность. она же вчера поехала к нему и осталась на ночь. Она смотрит на пол и отвратительное пятно и становится дико стыдно. — Кость, прости, — тихо шепчет она. — Я сейчас… — Ерунда, давай одевайся и иди завтракать, еда на столе стоит. Я сейчас все уберу, хорошо? — он улыбается, в надежде, что хоть немного сгонит с неё волну смущения и стыда. Девушка нерешительно поднимается и вопросительно смотрит на него. — Давай, давай, тебе надо покушать, — снова улыбается. На столе стоял омлет судя по запаху с сыром. Желудок громко проурчал, напоминая, что впереди еще долгий день, и он явно не будет проще предыдущего, а то может и хуже. Девушка тяжело вздыхает и лениво накалывает еду на вилку. Звонок мобильного заставляет вскочить с места. В голове была единственная мысль. Мама. Она же все уже узнает, ну от прессы так точно. Гецати опережает её и кладет телефон рядом с ней. — Я подумал так тебе будет проще, — усмехается он, и направляется в ванную. Девушка нервно сглатывает и принимает вызов. — Привет, мам, — тихо говорит она, накалываю на вилку омлет. — Привет, — слышится тяжелый вздох на том конце провода. — Почему ты сразу мне не сказала? Почему я через прессу узнаю? — Прости, я не хотела, чтобы ты волновалась, — она опускает голову и рассматривает свои колени. — Ну, какая ты у меня глупенькая. Ты подала заявление и думала, что ничего бы не узнала? Узнала от СМИ. Я вообще хотела сказать тебе, что ты огромная молодец. Сделала все, как надо. Не зря я тебе говорила, таких мудаков надо ставить на место. Ты поставила, Ренат. — Мам, ты не понимаешь… — Чего я не понимаю? Я прекрасно понимаю, что ты сейчас себя за это винишь. Ты знаешь, как я к этому не отношусь. Ты не в чем не виновата. Просто не твою пользу сыграла доверчивость и не умение отказать, но это уже я тебе этому не научила. Рената, мне пора и пожалуйста держи меня в курсе своей жизни, чтобы я ничего снова от СМИ не узнавала. — Я поняла, — она поджала губы и отключилась. На кухню вернулся Константин, полностью готовый в универ. — Ты, как? Готова? Точнее, давай немного быстрее, такси скоро будет. — Такси? — вопросительно посмотрела на него, да такое она не могла себе позволить каждый день. — Да, метро это ад. Давай собирайся, как раз успеешь, — снова улыбнулся. Минут через двадцать Рената собралась, а такси прибыло и они направились в универ. Парень тяжело вздохнул. Черт, ему таких усилий стоит улыбаться при ней. Как бы показывая, что даже, то что случилось не дает им повод раскисать окончательно. Он пытался хоть так приободрить её и дать настрой на относительно положительный день. Хотя наверно, как минимум первый год, им будет тяжело. Им? Они уже вместе? Костя тяжко вздохнул. Ничего не понятно. Еще этот сон, черт бы его побрал. Он совсем не злился на то, что увидел утром, к сожалению, это была понятная реакция на все произошедшие события в её жизни. И наверно такого будет еще много, главное показать ей, что он все понимает. А он действительно понимал. Рената первая выходит из такси и даже не попрощавшись с Костей бежит к крыльцу. На телефон пришла эсемеска от Иры. И она примерно понимала, чего она хотела. Просто так встречи не назначают и проректоров в кабинете. И честно, она совсем не видела смысла идти, да и желания не было. Но, как бы еще больше проблем не было. Хотя, куда больше? — Здравствуйте, звали? — она осторожно заглянула в кабинет Валерия Александровича, и поняла, что была здесь впервые, да и его впервые видела, если честно. — Да-да, Рената, да вы присаживайтесь, не стойте в дверях, — мужчина попытался в дружелюбие, но был насквозь пропитан фальшью, оба они понимали, для чего тут встретились. — Рената, в связи сложившийся ситуации вы не думали о том, чтобы сменить место учебы? Девушка только тяжело вздохнула. И как он себе это представляет? Что сейчас, когда уже началась учеба, она резко пойдет в другой вуз. Интересно, кто её вообще примет? Или, он наивно думает, что уболтает её на то, что все остальные вузы её примут, она уйдет, а по итогу всем сделает жизнь спокойнее. За, кого он её держит? — Как вы это себе представляете? Кто меня посередине учебы возьмет? — она смотрит на него в упор и опускает глаза, противную висящую тишину между ними прерывали громкие стуки капель дождя о подоконник. — Ну, Рената, давайте не будем забывать про мои связи, — Валерий самодовольно усмехнулся и развалился в кресле. — Вы лучше про связи Марата не забывайте, мне еще с ним встречаться, — она опускает глаза. — Я вам могу только одно сказать после первой сессии уйду. Все. И вообще, почему я должна уходить, а не он? — снова смотрит на него с прищуром. — Да. Потому я не препод, отпахавший тут восемь лет и умеющий кучу званий. Поэтому я, — поднимается со стула и громко хлопает дверью. В коридоре буквально нос к носу сталкивается с Игнатенко, в её глазах был лишь немой вопрос, получилось ли. — Не надейся не вышло, — пытается в сарказм, но не выходит, улыбается, но улыбка через боль. — Ты пожалеешь об этом. Будет хуже, — шипит Ира. — Куда хуже? Меня итак, как можно изнасиловали. Хуже только убийство. Рената лезет в телефон, в надежде, что пришло сообщение от Наташи, и о том, где она вообще сегодня. Учитывая, что пара через двадцать минут уже. — Я заболела, — видит она сообщение. — Видимо вчера не стоило гулять по набережной ночью без куртки. Телефон резко звонит и Рената тут же понимает, кто это. Голос резко начинает дрожать, ладони становятся влажными. В уголках глазах привычно собираются слезы. Она нервно поправляет идеально лежащие волосы и прижимается спиной к подоконнику, в надежде хоть какой-то опоры. — Я вас слушаю. — Рената, сегодня в три будем осматривать место происшествия, — слышится мужской равнодушный голос. — Я вас поняла, — она кидает трубку, кажется собеседник хотел сказать что-то еще, но она не дала ему договорить. Гецати хмуро смотрит на Игнатенко, которая упорно разглядывает свои ботильоны. Думают, что ничего не знает? Но нет, он сразу заметил пришедшее сообщение Ренате, просто решил не давить и не смущать своими вопросами и присутствием. А вот к Ире сейчас были вопросы. — Я жду, — он картинно вздыхает и хмурится, и складывает руки на груди, как строгий врач, которому попался нерадивый пациент, который сейчас боится признаться свои ошибки. — Слушай, я просто спросила, — она поднимает на него глаза, как бы принимая вызов. — Запомни раз и навсегда, если так хочешь лезть в это дело, то пожалуйста постарайся сделать так, чтобы Рената не пострадала еще от тебя. Я понимаю, что сейчас возможно может вскрыться куча всего о чем скорее всего половина универа не знает, но будь добра держать себя в руках. — Я была права, тебе понравилась эта целка, — усмехается в надежде хоть так уколоть. — Ой, уже не целка. — Заткнись и прекращай себя вести, как трудный подросток. Если хочешь дальнейшего общения со мной, то будь добра вести себя, как человек. Рената заходит в аудиторию. Первая пара у Сафронова, к которому она тогда случайно заглянула на пару. Странно, но теперь все это здание вызывало у неё отвращение. Казалось, как будто оно изнутри было пропитано какой-то грязью, которую она увидела только сейчас. В аудиториях было находится откровенно плохо, она физически ощущала тошноту и озноб, который накатывал на неё здесь. Может отец Иры прав и ей лучше перейти? — Здравствуйте, присаживайтесь, — Сергей входит ровно по звонку. — Так староста, продиктуйте, кого нет. Остальные открываем учебник, страница пять, сначала прочитаете, потом ответите на вопросы. — Давайте, начнем с самых простых вопросов. Сначала просто на знание текста, потом на понимание. Направление в биологии. Рената, отвечайте. Девушка поднимается из-за парты. Глаза смотрят куда-то в пустоту, полны слез. Лицо мертвенно-бледное. — Рената, вам не хорошо? — Я не знаю, — тихо отвечает и еле слышно всхлипывает. — Если хотите, можете выйти. Девушка кажется буквально восприняла его слова и взяв сумку вышла из кабинета. Ладно, он совсем не злился на неё. Учитывая, что всплыло вчера и сегодня. Теперь уже Лиза заявила о побоях, и показала их, а также сказала, что собирается разводится. Он честно никогда бы поверить не смог, что человек, с которым он работает восемь лет, окажется таким. Хотя, может он чего-то не замечал? Он же тут просто вел пары, практически все время на конференциях, телевиденье. Может и правда видел? Но он в своем уме, черт возьми. Изнасиловать вчерашнего ребенка по сути, ей только-только восемнадцать исполнилось. Только теперь он видел, каким гандоном он был. Рената так и не пошла домой. Просто сидела в какой-то кофейне рядом с вузом, надеясь, что просто никто не увидит её здесь с потекшей тушью, которую просто не было сил стирать уже. Для приличия заказала себе кофе, которое, если честно на дух не переносила. И пирожное, чтобы уж не косились. Наверно тогда лучше к трем быть у квартиры или в участок ехать. А, к черту сами разберутся, все равно встретятся в одной точке пересечения. У квартиры была ровно в три. Нервно крутя ключи в руках, встретив злобный взгляд полицейского поняла, что видимо сделала что-то не так. — Ну рассказывайте, — со вздохом протянул он. — Что, как и где было. Прям показывайте, — он по-хозяйски вошел в квартиру. — Мы с ним получается сначала сидели на кухне, потом он ударил меня о стену. И схватил за горло, и потащил в комнату. Кинул на кровать. Я схватила лампу, хотела его ударить, но вышло, получила пощечину, он схватил её и ударил о стену. Ну и потом на кровати изнасиловал. Все. — Я надеюсь у вас ума хватило не стирать белье после этого, чтобы не смыть все доказательства, если они, конечно есть, — он усмехнулся. Рената машинально отдает ему все, что осталось с ночи. — Лампу зря разбил. Плохо вы защищалась, это, какой силы должна быть пощечина, чтобы вы его огреть не смогли лампой? — он громко хлопает дверью, а девушка прижимается к стене и скатывается на пол. С силой ударяет кулаком по стене, да так, что болевой импульс, проходит буквально через все тело. А на костяшках в туже секунду проступает алая кровь. Она отчаянно кричит, а слезы льют из глаза с невероятной силой. Нет, нет, она не может так дальше жить. Просто со всех сторон это! Либо винят, либо жалеют. Ей ничего не хотелось. Пусть они все оставят её в покое, пусть они все сделают вид, что ничего не было. Что никто не насиловал её. Зачем придавать этому такое большое значение? Сафронов еще с утра. Ей даже не хотелось, чтобы её жалели, конечно спасибо ему, что явно понимает её, но она этого не просит, можно простого понимания без жалости, без выделения. Она чувствовала взгляды одногруппников на себе, когда спокойно ушла с занятий. И ей это не нравилось, выпячивание ни чем хорошим никогда не заканчивалось. Еще этот проректор. Пусть он уже оставит её в покое. Пусть даст ей просто доучится здесь до ординатуры и все. Ему всего лишь семь лет ей потерпеть. Она же терпит все то, что вокруг неё происходит. Она понимала, что она испортила все своим заявление. Но этак лицемерно выгонять её, а не его. Просто мерзко. Это мерзко! Она устала! Она не может так! С каждого угла её винили! Винила даже полиция черт возьми! Да, это тупо, но она правда испугалась тогда, когда он залепил ей пощечину. У неё просто не хватило сил ударить его, кажется конечный план, просто выпал из головы. Она очень боялась, что если она сейчас промахнется, то он начнет её бить просто без разбора и она не выживет банально, хотя в её случае еще не понятно, что хуже. Выжить, или умереть. В универе тоже большая часть преподев считали, что сама виновата, только единицы вроде Сафронова, имели другое мнение. В группе тоже, кто, как. Но общество пока в освновном сходилось на одном мнение. Наговаривает и первая полезла к нему в постель, а теперь хныкала и была недовольно. Ей нигде теперь места не будет, нигде просто. Её достанут из-под земли, только, чтобы сказать: — Дура, ты же хотела. Чего ревешь? В шесть ей пишет Гецати и предлагает встретиться у себя. Рената машинально соглашается. Тем более им наверно есть, что обсудить. Одежда остается та же, что была с утра. Приезжает ровно в шесть. Чувствует страх, который накатывает на неё, когда она входит, первое, что понимает, это темнота, которая была лишь немного развеяно слабыми огнями, как в её в сне. — Кость, — она чувствует дрожь в голосе. Он осторожно выходит в холл. — Проходи, — он улыбается и теперь она за его спиной видит стол, где стояли зажженные свечи, бутылка вина и ролы. Невольно улыбается и чувствует себя, дико неловко просто за то, что хотя бы не нашла платье менее строгое. Садится напротив него и смотрит на еду и молча делает глоток вина. — Ренат, я если честно хотел, чтобы мы сегодня провели этот день только вдвоем. Послушай, я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, но я хочу, чтобы ты знала, что то произошло не делает тебя какой-то не такой в моих глазах. Просто я думаю, что это наверно хорошо, если мы попробуем. — Я тебе нравлюсь? — она смотрит ему в глаза и задает волнующий вопрос. Гецати резко опускает глаза. Честно, он не был готов к такому вопросу. Хотя, возможно где-то на подкорке своего сознания и ожидал. Но пока такими громкими словами он не решался разбрасываться. — А я тебе? — неожиданно спрашивает он. Рената резко смущается и Костя понимает, что и она к этому вопросу не готова. Слишком мало времени прошло, но слишком много событий произошло. Она неожиданно поднимается со своего места и прижимается к нему, Константин улыбается и обнимает её за плечи, пока это кажется единственное, на что она реагировала негативно. — Давай просто кино посмотрим? — предлагает она, как его телефон резко пиликает и на него приходит сообщение от Иры: — Привет, не против сегодня вместе потусить? Рената резко вскакивает и смотрит на него без, какой либо злобы, скорее грусти и уже привычного отчаяния. — Тебе будет лучше с ней. Парень не успевает никак среагировать, как девушка резко срывается и убегает. — Черт! Он со злостью ударяет по бокалам, да так, что разлетаются на тысячу осколков. Эта Игнатенко все испортила! Не нужна она ему! Он совсем не хотел встречаться с ней и сейчас, когда он повстречал Ренату, а после произошло это отвратительное и ужаснейшее событие, это все равно не поворачивало его обратно к Ире. Ему не было все равно на Ренату, но произошедшее в его глазах не делала её какой-то грязной и опустившийся. Нет, ему было очень жаль её. И то что он у неё никогда не будет первым, тоже не смущало его. Конечно, ему хотелось бы, что он был первым и единственным, кому она доверилась и отдалась, но сейчас ничего не исправить. И этот факт надо было просто принять. Но Ира теперь наивно полагала, что Рената очернилась в его глазах. По-моему это только сыграло ей на руку, как бы возможно странно это сейчас не звучало. Ренату хотелось просто прижать к себе и никогда не отпускать, быть с ней везде и всегда. Пытаться защитить от всего и сделать так, чтобы её белые крылья такими и оставались. Но насчет чувств он наверно все еще никак мог разобраться, как и она в принципе. Она понравилась ему, и он этого не скрывал, но одно дело нравится, а другое дело встречаться и создавать какую-то новую ячейку общества. Да, как далеко он зашел в своих планах. И сейчас о будущем было как-то страшного говорить, что ли. Не хотелось давать себе и ей какую-то надежду. Тогда, к чему вся эта романтика, если не хочет давать надежду. Глупый. Пока он мог сказать точно, его сильно тянуло к ней. Но насчет их совместного будущего се было сложно. Он боялся сейчас раскидываться какими-то громогласными словами, о вечной любви. Нет, её и не было. Было какое-то притяжение и влечение. Но одно он с уверенностью знал, он не даст её в обиду, пройдет все круги ада, но поможет ей. Если понадобиться, то даже вместе с ней уйдет в другой универ, лишь бы суметь поддержать её. И он спокойно бросит общение с Ирой, кажется эта ситуация полностью обнажила её характер. Он в принципе всегда знал, что она была той ещё сучкой. Но по отношению к нему и его друзьям так себя не вела. Сейчас все менялось. И он мог точно сказать, что легко пошлет Иру и не оставит Ренату одну. Никогда. Рената бежала по мокрому асфальту. Дождь лил с невероятной силы. Её белая блузка промокла насквозь и теперь ей было чертовски холодно, она уже во вся дрожала. На улицах практически некого не было. Только одинокие машины проносились. Рената знала, куда бежала, она знала. Она остановилась у той самой набережной, про которую говорила Наташа. Осторожно подошла к мосту и без того мокрые от дождя ладони, стали еще более влажными. Когда она поставила ноги на перила и подтянувшись села на них. Теперь её держало всего лишь руки. Отпусти она одну и она полетит в эту стремительную реку. И умрет. Умрет навсегда. Насколько сейчас просто была хрупка её жизнь. Она буквально силе на волоске. Зажмурь она глаза и отпусти руки. И её наверно никто никогда не найдет, а если и смогут, то искать наверно будут долго пару месяцев, если не больше. Ей казалось, что жизнь закончилось еще третьего сентября. Тогда она умерла морально. Ей по сути терять уже нечего. Уже все потеряно. Все самое гадкое, что могло произойти случилось. Все же только лучше станет. Всем лучше станет. А в первую очередь ей. Больше никто не будет жалеть, она перестанет видеть эту показушную жалость в лицах, когда было написано: — Нам сказали тебя жалеть. Больше не будет видеть насквозь фальшивые маски, которые ей хотелось сорвать, все относятся к ней так бережно, типа понимают. Да никто её не понимает. И никогда не поймет. У её вуза больше не будет проблем. Ира с отцом вздохнут спокойно все деньги, и все, что просто возможно, останется у них. Ира наконец-то полетит к своему Гецати и они наверно будут счастливы оба без неё. У одной препятствия больше не будет, а другого гемора в виде него. А Башарову вообще будет лучше всех. Он просто заживет своей обычной спокойной жизнью. Менты сразу дело прикроют, нет её нет дела, нет проблем. Он просто спокойно будет жить дальше, она не оставит Марселя без отца, и никто над ним не будет издеваться, за то что у него отец насильник. А Лиза… Да она справится, заявление подала, так что все хорошо должно быть, она сможет дойти до конца. В отличии от неё. Только за маму боялась и почему-то за Костю. Обоих жалко было. Маму за то что не смогла сильную личность воспитать, она же её так и воспитывала, как сильную. А она подвела, не смогла бороться. Быть сильной. И Костю жаль. Потому что он наверно надеялся как-то её вернуть её к жизни. А она не может. Не может. Она смотрит. Как это спрыгнуть отсюда? Дверь участка открывается, заходит красивая девушка лет двадцати пяти наверно. И идет к кабинету. — Я заявление падать. Меня Башаров изнасиловал, вот все справки от гинеколога, что изнасилование было. Еще двое человек подтвердить могут. А вот скрины переписок, где он договаривался со мной, что ко мне на квартиру приедет и мы заниматься будем и к конференции готовиться будем. Ну, где бумага и ручка? Куда писать? — спрашивала она под шокированные взгляды людей в форме.