Хорошая девочка.

Гецати просыпается от звонка мобильника, который резко прерывается звонком. — Алле, — проговорил ещё совсем сонным голосом. — Привет, узнал? — послышался на том конце хриплый женский голос. — Наташа это, — и она сильно закашлялась. — Твою мать гребанный кашель. Слушай, Кость, чего звоню-то. Ренату вчера видели на мосту. Может ты приедешь к ней? — в её голосе прозвучала тревога. — На мосту? — он резко вскочил и потянулся за джинсами. — Да, слушай я конечно ничего не утверждаю, но блин, учитывая её состояние… — Я все понял. Черт! Быстро оделся. Он ведь еще думал позвонить ей вчера после всего того что произошло, но подумал, что это все будет очень лишним, что она наверняка дома. Что завтра встретится в универе и все спокойно обсудят. Теперь же ему просто было нереально страшно. А если её на квартире? Тогда ответ напрашивался сам собой. Костя быстро вызывает такси и, насколько это возможно по утренним пробкам добирается до её квартиры. Он слегка мешкается и положив руку на дверную ручку тянет на себя. Открыто. От этого стало еще хуже. Что если забыла закрыть, потому что понимала, что нет смысла больше закрывать. Гецати осторожно проходит в квартиру. На кровати лежала Рената её бил сильный озноб, она невероятно сильно дрожала под теплым одеялом. По щекам текли слезы. — Нет, прошу вас, не надо, я не хочу, — шептала она, находясь в своем больном сне. Константин не раздумывая пошел на кухне, быстро открыл все шкафы в поиске аптечки. Сейчас было главное сбить температуру, чтобы у неё хотя бы нормализовался сон и она могла спокойно спать. Только бы у неё нужные таблетки были. Но к счастью были. Он кажется в первые видел такую многогранную коробку лекарств. Быстро нашел нужное. Схватил стакан и налил туда воды, из блистера выдавил белую маленькую таблетку и направился к девушке. Тихо присел на краешек кровати, ласково погладил по волосам, надеясь, что просто сможет вытащить её из царства кошмаров. — Рената, просыпайся. Просыпайся, — он гладил её по плечу, девушка резко сжала его ладонь. — Костя, — тихо прошептала она через бред. — Да, я здесь, просыпайся, давай, тебе надо выпить лекарство. Вставай, — таким же тихим голосом говорил он, ласково поглаживая её плечо, как бы стараясь хоть немного успокоить. Девушка кое-как отрывает голову от подушки. Лицо было мокрым от слез, лоб был влажным от пота, красные опухшие глаза, которые кое-как открывались. Все тело невероятно трясло, так что она не могла даже спокойно держать стакан в руках. — Все, все хорошо у нас будет, сейчас выпьешь лекарство и станет лучше, — говорил он, придерживая стакан, и помогая выпить ей таблетку. Девушка трясется и Костя помогает ей снова лечь, хорошенько укрывает одеялом, в шкафу находит второе, и оно тоже идет в использование. — Кость, не уходи, — тихо шепчет девушка. — Пожалуйста, мне страшно, — в голосе невероятный надрыв. — Тише, я некуда не уйду, буду с тобой, пока ты не поправишься. А сейчас тебе надо поспать, поспишь и станет лучше, — его рука все также зажата в её ладони. И он не хотел её вырывать, если ей так будет спокойнее, то он готов хоть вечность просидеть тут в таком, честно говоря не самом удобном положении. Но сейчас ему было все равно. Он смотрел на её почти детское лицо. Даже сейчас во время сильной простуды, она не капли не вызывала в нём отторжения. Пухлые чуть приоткрытые губы, идеальный нос. Осторожно касается щеки и вытирает слезы, также убирает пот. Хорошо, что Наташа позвонила. Она конечно не умирает, но он меньше всего хотел, чтобы она была в таком состоянии без его поддержки. Он смотрит на часы, те показывают восемь, понятно в универ сегодня никто из них не идет. Да и какой универ, когда Рената тут одна. Он чувствует, как её дыхание начинает выравниваться. Видимо начала действовать таблетка. Пытается осторожно освободиться от её хватки не потревожив её сон, Рената боязливо ерзает на кровати, он целует её в макушку, как бы давая понять, что он рядом, просто ему надо приготовить завтрак, и некуда он от неё не денется. В её холодильнике, как он и угадывал было практически шаром покати. Но ингредиенты для того, чтобы банально приготовить блинчики мелись. Да, кажется он в последний раз их делал для своей девушки. А это было полгода назад. Но к счастью отличная память и опыт не подвели. Быстро смешал, нужные продукты и вылил, получившуюся смесь на сковородку. Она хоть блинчики-то любит? Хотя, он почему-то был уверен в положительном варианте ответа. Через тридцать минут завтрак был уже готов. Но идти её будить сейчас, как минимум глупо и не красиво. Она только смогла заснуть спокойным сном, наверно только к обеду проснется, учитывая, что всю ночь ей было очень плохо. Возвращаются в спальню. На этот раз уже удобно усаживаясь на кровать. На телефон приходит сообщение от Иры: — Привет, а ты где? Пара через десять минут. Не помню, чтобы ты опаздывал. — Сегодня не смогу, дела, — коротко ответил он, не надо говорить про Ренату и про то, что случилось, это вызовет только дополнительные слухи и сплетни вокруг неё, а ему этого не хотелось. Как Гецати и предполагал ближе к часу девушка проснулась и сонно посмотрела на него, как будто не понимая, что он здесь делает. Гецати подумал, что она сейчас и вовсе может испугаться его, но она только улыбнулась и погладила его по щеке. — Спасибо, что остался, — она смущенно опустила глаза и посмотрела на одеяло, Костя только получше укрыл её слегка оголенное плечо. — Сейчас принесу тебе завтрак, — и он удалился на кухню, разлил чай по кружкам и поставив завтрак на поднос, осторожно водрузил на тумбочку. — Блинчки? — в её глазах загорелась радость, такое он видел только второго сентября. — Да, тебе надо покушать, — её улыбка передалась и ему. — Ты, как? Лучше? — он коснулся губами её лба, от чего девушка замерла, но он не заметил в ней никакой напряженности, скорее удивление. — Да, намного, спасибо, Кость. И очень вкусно, — проговорила она, пробуя завтрак. Гецати уехал от неё ближе к ночи. Когда уже точно убедился, что ей стало лучше. Рената ответила, что завтра точно выйдет в вуз. Но если честно ему показалась, что это очень плохая идея. И даже не из-за того что ей плохо, а по крайней мере из-за того что сегодня всплыло насчет нового изнасилования. Но не прятаться же теперь. А вообще ему было очень приятно о ней заботиться, конечно, лучше бы это произошло немного в других условиях, по крайней мере не при её болезни. Но ему понравилось. Смотря на неё, он понял, какая же она все-таки маленькая еще. Та, которой очень требуется поддержка и помощь и даже не из-за того, что произошло. Еще в первый день знакомства он отметил какую-то невероятную притягательную хрупкость и женственность, сегодня он смог рассмотреть эти качества получше. И кажется он понравилось ему еще сильнее. Такая милая после сна, смущающаяся от его небольших знаков внимания. Которая так нуждалась в любви, которую он наверно может ей подарить. Так не хотелось уезжать от нее сегодня, но она сам попросила его об этом, аргументирую это тем, что ему самому еще надо отдохнуть и наверно все сделать по учебе. Он бы мог и у неё все сделать. Но наверно так и правда лучше, чтобы лишний раз как-то не настораживать её. Все-таки он пока боялся проявлять какие-то более откровенные знаки внимания. Если еще в первый день их знакомства она так смущалась, то теперь наверно еще сильнее как-то может закрыться. А тут только ожидания, когда он сможет прикасаться к ней без мыслей о том, что это напугает её. Но он готов ждать. Он совсем не хотел делать что-то без какого-то её согласия, а даже на простые прикосновения они нужны. Но он был уверен, что своим отношениям он сможет разубедить её в том, что все мужики это последние мудаки. Она же не относилась к нему настороженно. Этот мудак сломал её. Сделал все, что та чистая девочка внутри начала боится этого мира и утратила своё доверие. Рената просыпается утром от противного будильника. Голова уже перестала болеть и чувствовала себя, намного лучше. А где Костя? Этот тревожный вопрос тут же появился в её голове. Но потом вспомнила, как вчера сама уговорила его ехать домой, а не возиться с ней. Теперь, если честно пожалела об этом. Хотелось, чтобы он был рядом с ней, и снова приготовил завтрак. Медленно поплелась на кухню, придерживаясь за стену, голова еще немного кружилось, но надо было собирать все силы в кулак и идти в универ. В холодильнике ничего не было, кроме оставшегося одиноко блинчика. Машинально съела его. Черт, у нее даже домашнее задание не готово. Хотя, может её сильно трогать не будут? Из шкафа достало короткую черную юбку и такую же белую блузку, с коротким рукавом, надела шпильки. В сумку машинально кинула три тетради. В последний момент захватила кардиган, чтобы не замерзнуть снова. На метро добирается до вуза. И только переступив его порог, чувствует все взгляды на себе. Одобрительные и презирающие. Она слышит, как рядом с ней идут девушки с более старших курсов и говорят, как она мужественно поступила, что теперь многие из вуза смогли заявить об этом. Но честно ей это не приносит никакой радости, она понимает, что худшее сейчас впереди. Большая часть универа не были настроены в её пользу. И она буквально чувствовала, как весь сильный груз проблем давил ей на плече, да так сильно, что было трудно дышать. Первая пара у Башарова. Тяжело вздыхает и приваливается к стене, сегодня вместе с другими первокурсниками. Чувствует, как группа отстранилась от неё и даже вроде бы те, кто изначально был на её стороне, смотрели ну очень насторожено. Рената поджимает губы, отношения к ней уже никогда не будет прежним в этих стенах. Она сама во всем виновата. Виновата в том, что пустила. Виновата в том, что подала заявление. Она сама во всем виновата! Рената поджимает губы и опускает голову, разглядывая свои туфли, когда к ней приближается Катарина из её группы, которая тогда активно оставила Башарова. Сейчас нависла над ней, как жуткое грозовое облако, которое готово взорваться в любую минуту. — Что стыдно тебе? — она усмехается, а у Ренаты просто нет сил противостоять ей в словесной перепалке сейчас, хотелось, чтобы все просто отстали и дали ей сегодня отучиться. — А тебе не было бы стыдно, если бы правду сказала, — и на этих словах Рената поднимают голову, чувствуя отчаяние и закипающую ярость. — Тебе стыдно, за то что ты тогда сама затупила. Можно же было просто не открывать ему дверь. И не говорить адрес, ты сама говорила, что не хотела с ним общаться. Так, нахрена пустила? — она смотрит на её вызовом, а Ренате даже сказать ничего, она чувствовала себя сейчас каким-то раздавленным тараканом, который беспомощно шевелил лапками в надежде на жизнь. — Я всю правду сказала, — глухим голосом говорит она, снова опуская глаза. — Врешь! — она вздрагивает от её крика, он такой, что хочется закрыть уши руками. — Если бы правду говорила, то глаза не опускала бы. Врешь! Ты понимаешь, что ты ему карьеру сломала, ты ему жизнь сломала, ты ему все сломало! Из-за своих дурацких прихотей! — А я тебя не волную? Он не сломал меня? — Тебе-то чего? Просо трахнул тебя и все. Она тут драму разводит, — Катарина только закатывает глаза. — Он мне все сломал, — тихо шепчет девушка, словно самой себе. Но в ту же минуту чувствует, как её очень крепко схватили за волосы и ударяют по стене так, что кажется сознание на секунду теряется, словно сквозь туман видит своих одногруппников, которые просто окружают их. Слышится чей-то громкий крик, а потом он видит, как Катарину оттаскивает от неё Гецати, а кричит от боли она сама. Он видит Ириного отца, который в ту же секунду ведет нападавшую в свой кабинет, а она только устала приваливается к стене и чувствует слезы от боли и обиды на своих щеках. — Тише-тише, все хорошо, хорошо. Тише, не плачь, Ренат. Все, все, я рядом, не дам не кому тебя обидеть. Все, все, уже не болит, — крепко обнимает её, и гладит по голове. — Сильно она тебя? — Не знаю, наверно, — совсем тихо шепчет она. — Давай сейчас в мед пункт, хорошо? Как раз посмотрят, — он помогает ей подняться, мимо них буквально бежит Игнатенко, только мельком посмотрев на них бежит к кабинету отца. — Нет, нет, все нормально, Кость, — она устало улыбается. — Мне ещё к паре готовится, — снова пытается улыбнуться, снова выходит очень вымученно. Медленно направляется к аудитории, которая открылась с остальными. Медленно достает из сумки пенал, долго шарит в сумке, в попытке найти тетрадь. Она бросает беглый взгляд на Башарова, и только сейчас понимает, что они остались совсем одни. Резко бросает в пот, чувствует, как противные мурашки атакуют её спину, низ живота снова начинает ныть, а губа начинает пульсировать, как бы говоря, что её не зажила. Девушка медленно направляется к двери, чувствуя, что Башаров также медленно идет за ней. Она не понимает, в какой момент она упирается стена и снова оказывается прижата к ней. Башаров нависает над ней, и загораживает путь. В его глазах ненависть и похотливое желание. Рената сглатывает и понимает, что не может сказать не слово. Дверь резко открывается и входит Сафронов, который смотрит на Марата взглядом полного презрения. — Я тут документы принес, которые ты просил, — он небрежно кидает папку ему на стол. — Рената, пойдемте, я так понимаю вы хотели спокойно все повторить к паре без лишних людей, — он делает упор на этом слове. Башаров только тяжело выдыхает. Со звонком все заходят в аудиторию. — Здравствуйте, садитесь. Открывайте тетради и… А я не понял, куда вы собрались? — спрашивает он большую часть студенток. — А мы не хоти присутствовать на паре насильника, так мы показываем, как мы относимся к вам и как нам мерзко от вас, — говорит одна из них и дверь громко хлопает. Рената поджимает губы. Она остается. После пар едет в метро, и кутается в кардиган. Устала, сильно устала. Она буквально чувствовала, как на неё давил весь вуз. Что все от неё чего-то хотели. Чтобы ушла, пришла осталось. Надоели! Она прекрасно понимала, что она натворила, и сколько у всех проблем сейчас. Но ей просто хотелось, чтобы все это было уже без неё. Она просто написала заявление, все остальное они делали сами и без участия, и ей просто хотелось раствориться во всем этом, не слышать и не слушать ничего. Еще Катарина это. Честно, до чертиков было обидно. Она вроде бы понимала, что её никто не просил впускать Башарова к ней домой, и она сама была в этом виновата, но ломать жизнь. Серьезно? Почему Башаров не подумал о её жизни? Почему не думал, что сломал все, что выстроилась за восемнадцать лет. Она просто попыталась хоть как-то ему ответить, если это вообще можно так назвать. Она даже сломать ничего не успела, он спокойно дальше является ректором универа и преподает у них, что-то никто не торопится с тем, чтобы посадить его. У него по сути все сохранилось, а она полностью потеряла. Не понимала, как просто жить дальше, когда её полностью растоптали. И часть вуза сейчас готово было помогать Башарова, потому что такая позиция изначально лучше, помочь ему, чем какой-то дуре-студентки. У неё сейчас такие проблемы. Она не знает, что делать с Гецати, как с ним вообще жить и общаться. Ей очень понравилось то, что было вчера, как они общались, и пусть она была вся больной и некрасивой, но ей так была приятна его забота, что на какие-то моменты она просто забывала, что ей как-то страшно и неуютно в обществе мужчины. Но она все равно не понимала, как себя теперь с ним вести. До изнасилования-то не понимала, а теперь совсем запуталась. Ей хочется максмально проводить с ним время, но в тоже время, она понимала, что у них наверно ничего толком не получится. Что если она в очередной зажмется и тогда уже ничего не будет. Как это сказать Гецати, что ей вроде хочется, а вроде страшно. Она не понимала. И она так устала, так устала. По щекам вновь потекли слезы, которые она не спешила вытирать. Башаров сидел на диване в гостиной. Лиза уехала забрав Марселя с собой. Оставив ему в награду еще одно заявление и хорошенько расцарапав лицо, когда он попытался её остановить. Черт, черт! Что теперь вообще делать?! Телефон зазвонил. Жорин. Которого он взял себе в адвокаты на защиту. — Какие новости? — с ходу спросил он. — Ну, если честно все не очень. Давай откровенно, щас даже не от суда зависит, а от общественности. Если больше за эту Ренату будет, то ты сядешь и всем плевать будет, сейчас по сути главное показать её в глазах общества полной шлюхой, чтобы все повернулись к тебе. — И что ты предлагаешь? — Ну я пробил все её социальные сети. План простой в этом году отдыхала с матерью где-то на море, куча фоток с отдыха, в комментариях её спрашивали, за сколько дать может, она всем отвечала, понятно, что скорее всего эта дурра малолетняя так смеялась, но нам без разницы. Я посмотрел куча видео с клуба. Почитал про клуб, тот давно предоставляет услуги женского тела. Все просто, сейчас говорим это СМИ и строим защиту на том, что она проститутка, которая работала ею с семнадцати лет и накатала она на тебя все это по простой причине, жажде денег. Так что по сути может нам крупно помочь. Все, до связи, завтра будем надеяться, что все встанут на нашу сторону, — и он отключился. Да! Отлично! Это же их реальный шанс. Зная, какое больное общество, то сейчас обычных фото в купальнике было достаточно, чтобы назвать девушку шлюхой, а учитывая, что эта тупая еще отвечала всем про стоимость, то пусть теперь все сама разгребает. Никто не просил быть такой дуррой в свои семнадцать лет и писать всякую чушь в ответ на комменты. А вообще ей с ним в принципе не стоило связываться. На что она рассчитывает? Что его сможет победить? Такой бред. Просто смешно. Ну куда она лезет? У него лучший адвокат страны, у неё же просто ничего. Ну разве что вера в лучшее. Они же просто растопчат её в суде. Бедняжка, её так жаль. Она не подумала о том, с кем связалась. Общество тем более завтра заклеймит её шлюхой, может у них даже суда не будет? Ну в самом прекрасном варианте? Может банально не доживет? Вчера говорят её все на мосту видели, может завтра на крышу сходит, а послезавтра возьмет бритву и прекратит свою бессмысленную жизнь. Потому что она реально у неё такая. Кто ей теперь поверит? А до этого? Какая-то простая студентка. Но он честно сталкивается с этим в первый раз, все его девушки до этого просто молча продолжали учиться, но никто не подавал. Это ведь так просто. Он всегда знал, кого выбирать. Жертв видно сразу. Тихий голосок, глазки вечно в пол, идеально готовы к парам, строгая одежда и безотказность ведь хорошие девочки не отказываются, а их так воспитали. Она была типичной жертвой, которой было очень приятно трахнуь. И кончить в неё. Вот смешно будет, если реально потом залетит от него. Как это так, что она своему Гецати скажет, который вечно таскается за ней, как верный пес. А сегодня в аудитории. Он снова захотел её. Он бы честно сделал это, он прекрасно знал, что она некуда не уйдет и просто не посмеет закричать, ей будет слишком страшно. Её было приятнее всего трахать, видеть, как с неё буквально слетают розовые очки, как все рушится в её глазах. Как её жизнь рушится. Не с одной другой такого не было. Так тянуло своей хрупкостью. Что просто хотелось растоптать и полностью доломать, так чтобы разбить и никогда собрать. И может сегодня он бы точно закрепил её шансы на залет в восемнадцать лет. Но все равно его немного напрягал факт, вех этих заявлений. Но это же не к чему не приведет, все они останутся бедными, которые ничего не смогли, а еще и шлюхами. Она ничего никогда не добьется. Он не сядет. А она окажется шлюхой и может даже пойдет по статье за ложную обвинения, может даже она сидят. Он бы с радостью посмотрел на полностью сломанную Ренату. Та, которая окончательно пуста и мертва внутри.