Хорошая девочка.

Рената проснулась от того, что кажется Гецати осторожно гладил её по плечу и тыкал телефоном в лицо. Девушка только сонно потерла глаза. — Кость, а что… — Жорин заявил о том, что подумает, чтобы отказаться от защиты Башарова. — Ты сейчас серьезно? — она непонимающе посмотрела на него. — Ну читай сама, — проговорил он, Рената медленно села на кровати, глаза побежали по тексту. Реально. Жорин открыто говорил, что начал сомневаться в его деле и его правдивости, просил прощение, если зря осудил Ренату, и что возможно принялся за такое мерзкое дело, и сейчас он подумает над правдивостью каждого из них. Все понятно, кажется испугался возможного гнева общества, что именитый адвокат будет защищать насильника. А возможно испугался того, что адвокатский статус полетит к черту. Наверно всего вместе испугался. — Ты думаешь? — в глазах девушки надежда впервые за долгое время. — Думаю, что мы хорошо идем, потом что он тут очень жирно намекает, что может отказаться. Представляешь его без какой либо защиты, это же автоматом выигрываем, — Рената медленно прошла на кухню, где уже стоял фруктовый салат. — Я не знаю честно, все как-то очень просто выглядит, — она поджала губы. — Перестань, — Гецати присел возле на корточки и сжал её холодные ладошки. — У нас все будет хорошо. Теперь уж точно. Мы ведь вместе, а значит справимся, — он выпрямился во весь рост, и девушка почувствовала, как он обнял её за плечи. Хотела инстинктивно закрыться, или убежать, но ласковые поглаживания убедили, что опасности рядом нет, только любовь. Прикрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Почувствовала нежный очень осторожный поцелуй куда-то в шею и закусила нижнюю губу от удовольствия. Почувствовала, как его руки начинают стягивать лямку её пижамного топика, и поцелуй спускается куда-то ниже, на плечо, а после чего переходит на лопатку, Рената жмурится от удовольствия, то же самое проделывают и с другой лямкой. Чувствует, как топик практически полностью стягивают с неё и он останавливается где-то на уровне её талии. Костя осторожно поворачивает её к себе лицо, Рената обнимает его шею, он только сильнее прижимает её к себе. С её губ слетает стон, когда он чувствует, как Гецати обхватывает губами её правый сосок, а пальцы, ублажают левый. Она чувствует, как заливается краской, влажные поцелуи атакуют её грудь и спускаются ниже, рука Гецати, осторожно тянется к резинке шорт, но в этот момент Рената резко отстраняется и стыдливо опускает глаза. — Давай не сейчас, — шепчет она, и смущенно натягивает на себя топ. — Прости, — сводит бедра и вновь поворачивается к нему спиной, слышит, как Гецати шумно выдыхает. — Все хорошо, — кажется чувствует его улыбку и поцелуй в висок. — Продолжим, как только ты будешь к этому готова. Давай кушай, я пока в душ, — словно чувствую, как девушка что-то хочет сказать, тут же говорит. — Безумно люблю тебя, — и напоследок поцеловав в шею, уходит в ванную. Черт! Он никогда бы не подумал, что может быть так тяжело держать себя в руках перед своей девушкой. Честно он в какой-то степени понимал, что рассчитывать на что-то большее ему не придется, и он очень боялся, что она просто закроется в себе от его поцелуев. Но она была расположена к этому, поэтому он пошел дальше, то что он попытался сегодня сделать что-то большее это было не более, чем вопрос, готова ли она к этому. Где-то в его голове были мысли, что она возможно хочет и готова, но сама об этом не скажет и ему просто нужно первому проявить инициативу. Но когда она в очередной раз закрылась он четко понял, что она пока не просто не могла перешагнуть через весь тот ужас, что пережила в тот день. И он был готов ждать, пока она полностью не восстановится, пока она саму ему не предложит, он просто обязан был ждать. Иначе он будет очередным похотливым самцом в её жизни. Он порой краем уха слышал в компании друзей Игнатенко, с которыми он очень редко встречался, что многие парни только ржали над тем, как их девушки не хотят, ломаются, как сучки, а они просто берут и делают, потому что мужик так и должен делать. После этого он перестал появляется в их компании, настолько мерзко ему было. Со стопроцентной вероятностью они просто не хотели, а эти мудаки брали их силой, омерзительно просто. Он никогда так не поступит по отношению к Рената да и в принципе со своими бывшими девушками, он всегда опирался на их желания, мало ли, чего он хотел порой ночью, если девушка отвечала ему отказом, то это был яркий красный свет для него. В конце концов, если бы сейчас он продолжил был раздевать Ренату дальше и попытался войти в неё, то чем он отличается от Башарова, по факту такой же насильник, на которого можно накатать заявление, только общество тогда совсем не поймет, оно обычно-то изнасилование, которое происходит по всем канонам в темном дворе не понимает, а тут парень девушку изнасиловал, с которым они жили вместе, точно изнасиловать не может. Они жили в вместе. А когда живут вместе априори изнасилование невозможно. Вышел из ванны и увидел, что его уже ждет Рената. — Я практически готова. — Хорошо, давай тогда через тридцать минут поедем, — поцеловал её в щеку и ушел в спальню. Ровно в восемь были готовы и сели в такси. В машине ехали молча, держась за руки. В универе подошли к расписанию и только удивленно переглянулись, когда увидели пары с Башаровым у обоих, только стояли в разное время, кажется вчера еще тут не было. — Давай тогда в час встретимся и уедем домой вместе. Фильм посмотрим, пиццы закажем, как тебе план на день? — Гецати по свойски обнял её за талию. — Мне нравится, — Рената улыбнулась, и махнув ему рукой направилась на третий этаж. Последняя пара у Башарова заканчивается, вся группа торопливо выходит, впереди всех идет Гецати, задерживается только Игнатенко, и с усмешкой смотрит на него. — Че у тебя там с делом? — она усаживается на парту и закидывает ногу на ногу. — По-моему по новостям, которые сегодня появились в интернете все видно, — Марат только смотрит в папку. — Че дальше будешь делать? А если на нары, кто вузом управлять будет. Наверно отец, — она картинно задумывается и крутит волосы. — Не знаю, не хочу сейчас об этом, — сквозь зубы цедит он, а папку, которую он держит, буквально превращается в трубочку в его руках. — А говорить все равно придется, за свои поступки надо отвечать, — ехидничает она. — Ты сейчас, что пытаешься? — он в упор смотрит на неё. — Я? Да ничего, просто позлить тебя хочется, — она усмехается и лениво спрыгивает с парты и направляется к двери, но мужчина в ту же секунду опережает её и щелкает замком, и закрывает аудиторию на ключ. Ирина смотрит на него непонимающим взглядом, в которым в туже секунду проскальзывает страх и тревога. — Ты чего? Это же шутка простая была, — она прижимается к двери и упирается в её ребристые узоры, которые сейчас больно колят лопатки. — Шутка, шуткой, а в каждой шутке есть доля правды, — Башаров смотрит на неё полным безумия взглядом. Игнатенко резко отходит от двери и пятится назад, взгляд бросает на окно и осторожно упирается в подоконник. Башаров медленно, но очень быстро настигает её. Ирина смотрит на него, как мышь на удава, взбирается на подоконник, ноги подкашивается на огромных каблуках ботильона. Руками держится за ручку, и смотрит в окно, из-за ворот выходят студенты, видит силуэты Кости и Ренаты. — Не прыгнешь, мы же обе это знаем, — он усмехается. — Третий этаж, инвалидом на всю жизнь станешь, в коляске ездить будешь. — Я кричать буду, — и она с вызовом смотрит на него. — Да, кому ты нужна. Твой папочка сегодня не работает, день сегодня сокращенный, все ушли уже, послушай в коридоре не души. Звонки больше не подаются. Послушай, — он кивает на дверь. — Все разошлись. Ирина резко отбегает от окна и прижимается к двери, отчаянно пытаясь открыть её, но пальцы не слушаются и замок не поворачивается. Огромными глазами полными испуга смотрит на Башарова, который резко хватает её за волосы. И кидает на парту, она больно ударяется подбородком о неё и чувствует, как начинает течь кровь. Перед глазам все идет кругами. Не успевает прийти в себя, как он резко разворачивает её на спину, девушка пытается ударить его каблуком, но он больно наматывает ей волосы на кулак и она заходится в громком крике, бьет головой о стол, и ей кажется она в ту же секунду видит перед собой темноту. Она приходит в себя, когда её тело обдает противным мерзким холодом. Она все также лежала на парте, черная водолазка была разорвана, и теперь он видел её грудь, которая была освобождена от лифчика. Башаров крепко держит её за ноги, руки давно проникли под юбку, черные кружевные трусики остановились где-то на коленях. — Я давно хотел ощутить, какая ты проректоровская дочка, — он мерзко улыбается и девушка чувствует, как его пальцы, раскрывают её складки. — Давай наверно без прелюдий, ты же все-таки не Рената, а значит давно не девственница, — Башаров устраивается по удобнее и коленом разводит её ноги. Резкий толчок и Игнатенко хватает воздух ртом, как рыба выброшенная на берег. — Пожалуйста, — на выдохе просит она. — Еще быстрее и сильнее? Хорошо. Башаров делает очередной резкий толчок, и входит во всю длину. Ирина только задыхается. Чувствует, как два первых медленных толчка становятся быстрее, резкие толчки достают до самой матки. Она впивается ногтями себе в ладонь и кричит. Он входил в неё без перерыва, жестко долбил, как секс-куклу, она пытается отстраниться, но в эту же секунду, буквально чувствует, как он натягивает её на свой член, и толчок выходит особенно сильный и болезненный, а на бедрах проступают первые капельки крови. — Медленнее, пожалуйста, — жалостливо шепчет она, на глазах уже давно слезы от острой боли, которая даже не думала сходить на нет, кажется он только сильнее набирал обороты и теперь входил со всей имеющийся у него силой. Игнатенко пробует подстроится под его темп, надеясь, что хоть так немного смягчит боль. И действительно толчки становятся более медленными, и не такими сильными, Ирина выдыхает, ногти уже не так сильно впиваются в ладони. Башаров выходит из неё, она устало прикрывает глаза, а после чего чувствует, как он резко входит в неё и толчки начинаются такой силы, что она заходится в диком крике, а слезы льются по щекам. Она чувствует, как он резко останавливается, на его лице появляется облегченность и он выходит из неё. Игнатенко, непонимающе смотрит на него, когда он открывает дверь. — Ну иди, чего ждешь, иначе все будет, как с Ренатой. Ирина медленно поднимается из-за парты, и так и выходит в холл, только там спохватившись, натягивает на себя белье. Застегивает лифчик, натягивает порванную водолазку, сталкивается с непонимающим взглядом уборщицы на первом этаже, которая мыла пол в наушниках. Из сумки достает айфон и вызывает такси, машина приходит через двадцать минут и она называет адрес квартиры отца. Она никогда не думала, что это случится с ней. Она прекрасно знала, что он изнасиловал множество девушек, да и она прекрасно понимала, кто станет жертвой. Она знала, что он трахнет Ренату, поняла это тогда, когда еще говорили в столовке и мысленно посмеялась её наивности, ей всегда было смешно наблюдать, как эти невинные первокурсницы, приглашали его к себе на квартиру, она знала, что будет и только удивлялась их природной тупости. Она знала, что он её никогда не тронет. Ему можно было трахать все, кроме дочки проректора. Даже здесь она была выше всех их, у неё была неприкосновенность с первого курса. Она могла себе позволить все, что угодно, любое развязное поведение, любую колкость и сарказм в его адрес, она знала не тронет, но не сегодня. Кажется сегодня был его пик. Видимо она сама не поняла, что он достиг потолка, когда уже без разницы, кого, и где. Она сама виновата. Сама довела его сегодня, ей хотелось его позлить, посмотреть, что будет. И она получила эти последствия. Сама его спровоцировала. Никогда она себя не чувствовала такой униженной, её просто растоптали, все, её больше не было. И только сейчас она осознала, что чувствовала Рената и чувствует, и лучше бы этого не понимала. Это все он. Это все отец виноват. Из-за него её сейчас изнасиловали. Кажется даже шлюх, которые в клубах танцуют не имели так, как её сейчас. Просто шок. Ничего не было, никаких эмоций, не хотелось не плакать, не кричать, не обвинять, просто запереться в какой-нибудь дальней комнате и не выходить оттуда. Он должен за все ответить, точнее они должны. Или нет. Она не хотела огласки, изнасилованная дочка проректора, на неё же все выльется. Все её снимки из клубов, её официально признают шлюхой, тогда, если она не хочет огласки, то зачем едет к отцу. Наверно, потому что надо показать, каким он самом деле был мудаком всю жизнь. Хотя он считал себя её защитником, хуевый из него защитник. Он не уберег её. Не уберег от самого большого зла, что там было. От Башарова. Она расплачивается с таксистом на лифте поднимается на десятый этаж и звонит в дверь. Отец открывает в ту же секунду, и отшатывается. — Ира? — говорит он хриплым голосом. — Он меня изнасиловал. Твой Башаров, а теперь дай мне душ пройти, — отталкивает его от двери и в обуви проходит в ванную. Валерий смотрит на это глазами полного шока, а после чего закрывается в своё кабинете. Он подходит к самой маленькой дальней тумбочке, берет ключ от последнего ящика, который он хранил в одной из многочисленных книг шкафа и открывает его. В нем лежала старая камера и флешка. Вставляет флешку в компьютер и открывает видео. Видео, где Башаров насилует самую первую свою жертву. Она тогда пришла к нему с камерой, которую ей поставил парень, камера тогда все записала и обливаясь слезами, все показала и очень просила ей как-то помочь и все решить. Он тогда не поверил, а потом все посмотрел. Он помнил, как тогда орал на Башарова, спрашивал, какого черта он творит, что он все отнесет ментам. Но Марат только усмехнулся и спросил, разве он готов посадить друга, с которым они идут по жизни с первого класса. И он не смог. Камера так и осталась у него в самом дальнем ящике, о котором никто не знал. А студентку он тогда просто послал и сказал, что ничего не было. А потом случай повторился и он понял, что он просто ничего не может сказать, он уже был на коротком поводке у него, надо было говорить раньше, но он просто испугался. А потом стало поздно. Единственное, что он смог это предупредить Ирину и его, что если он хоть посмеет, то он все расскажет. И этот день настал, когда ему все надо рассказать. И он честно надеялся, что такого никогда не будет. Но видимо он хорошо врал себе и другим. Где-то в глубине души он знал, что не сможет сдерживать себя вечно, и черт возьми, какой же он уебок, кажется осознание, что он натворил приходило только сейчас. Что все из-за него началось, если бы он не смолчал тогда, испугавшись их какой-то дружбы, то ничего бы не было, у него на руках были и есть прямые доказательства, но просто подумал, что тогда это возможно единичный случай. Черт возьми, чем он только думал! Когда произошло, второе, третье изнасилование. Он говорил Ире держаться от него подальше, она только смеялась и говорила, что с ней такое точно не произойдет, ведь она дочка проректора. Он сам подверг её опасности, он не мог ей гарантировать по факту ничего. Он не изнасилует только из-за статуса. Черт, он мог хотя бы сейчас подумать о ней, что сейчас, когда его уже прижали, когда у него нет выхода, он просто оторвется на ней. И в этом только его вина. Где-то в глубине души он знал и боялся, что это может случится с его Ирой. Тогда он испугался за себя, за своё место, что он возможно пойдет вместе с ним, как укрыватель, теперь он точно уверен, что он пойдет с ним и сядет вместе с ним. И ему уже плевать, что, и как будет, потому что он не уберег самое ценное в своей жизни эту свою дочь и её благополучие. Рената единственная, кто поступил правильно в этом вузе, она та, которая не побоялась идти до конца. Девочка, которая недавно исполнилось восемнадцать и то не испугалась взрослого мужчину пятидесяти лет, он тогда испугался. Испугался, как мальчишка. Ему бы еще у неё поучится. Испугался не за других девушек в вузе, которые после самой первой жертвы, все почувствовали на себе, какого это стать изнасилованной, не испугался за свою Иру, потому что был уверен, что с ней такого не произойдет. Испугался за свое место, если бы он тогда. Черт! Он берет телефон и набирает полицию. — Тут доказательства об изнасилованиях Марата Башарова. Да, я приеду. Я знал об этом все шесть лет. Да, хорошо, — он набирает своему адвокату. — Да, нужна твоя помощь. Да. Иру защитить в суде.