the way of water has no beginning and no end

***

Умиротворение… Разлепив глаза Аонунг пытается понять кто его разбудил. Сфокусировав зрение, он уже хотел подскочить, но его останавливает мягкое касание к груди. Цирея шикает на него, кивая головой куда-то вправо. Проследив за ее взглядом он замечает сладко посапывающего на его плече Нетейама, отчего на губах появляется улыбка. Он осторожно касается губами его макушки и возвращает взгляд на сестру. О, Эйва, как он рад ее видеть. Она улыбнулась брату, прошептав: — Я соскучилась, — в груди разливается тепло от ее слов. — Позже зайдет отец, но перед этим тебе стоит самому сходить домой, — она поднимается. — Мама родит со дня на день, прояви уважение — она очень волновалась, когда ты улетел. Аонунг поджимает уши, кивая: — Я понял, — он улыбается ей на прощание. — Увидимся позже. Кивнув ему в ответ, девушка покидает маруи. Сбоку слышится копошение и вздохи. — Ма’Нунг? — хриплый со сна голос лесного мальчика вызывает у него чувство уюта и единения. Парень трёт сонные глаза, поднимаясь с такого удобного плеча, и осматривает помещение. Семейство Салли начинает пробуждаться. Видимо, тихие голоса Циреи и Аонунга, все же, дошли до чутких ушей лесных на’ви, способствуя их пробуждению. Рифовый заворожённо смотрит на его сонную мордашку, не в силах оторваться. — Доброе утро, лесной мальчик… — тянется рукой заправить парочку косичек, упавших на лицо. Синее ушко дёргается, а Нетейам смущённо смотрит из-под ресниц. Аонунг не сдерживает смешок, после чего быстро чмокает парня в нос, заставляя его ещё больше смутиться и возмущаться полушепотом: — Дурак, мы тут не одни, — косится на уже тоже пробудившейся семейство. В подтверждение его слов Ло’ак, потягиваясь, поворачивается к ним и ухмыляется: — Вот именно, рыбья голова. Вы здесь, вообще-то, далеко не одни. Кому-то, может быть, тошно смотреть на ваши слащавости. — Я в следующий раз тоже тебе так скажу, когда увижу, как ты милуешься с моей сестрой. Не ожидавший такого выпада, младший Салли возмущённо засопел, пихая локтем хихикающую Кири. — Так, хорош, — Джейк подаёт свой голос, поднимаясь. — Дети, бегом умываться. Аонунг, тебе стоит известить родителей о своем возвращении, — на это парень лишь кивает, поднимаясь. Выходя из маруи, он с наслаждением вдыхает свежий воздух родного океана. Он, наконец, дома…

***

Заходящее солнце Пандоры освещает Ава’атлу, погружая ее в жёлтый цвет. Атмосфера ощутимо меняется ближе к ночи. Рыбаки закидывают сети в мелководье, охотники возвращаются с охоты, женщины готовят ужин в своих маруи. Становится тише. Деревня погружается в сумерки. Двое на’ви сидят на побережье вдали от поселения, отделенные от всего остального мира. — Как твоя рана? — прижимая лесного мальчика к себе, спрашивает рифовый. Неосознанно потянувшись к повязке, тот поморщился от тянущей боли, поджав уши. — Нормально… — тихо выдыхает, надеясь, что не заметит. Аонунг вздыхает. — Зачем ты пытаешься казаться сильным передо мной? — он поджимает губы, злясь сам на себя непонятно за что. Не уследил. Не оказался рядом в нужный момент, и чуть не потерял… — Не злись, ма’Нунг… — стыдливо опустив ушки, заглядывает в голубые глаза. Небо медленно темнеет, заставляя биолюминесцентные точки на телах обоих парней светиться. На лице Нетейама так много их, таких ярких… Аонунг заворожённо бегает глазами по этим ярким созвездиям, напоминающим ночное звёздное небо. Кто из них потянулся первым — неизвестно. Но уже через мгновение Аонунг требовательно сминает любимые губы, аккуратно притягивая к себе на колени лесного мальчика. Тот тихо стонет и устраивается удобнее, отвечая на поцелуй. Аонунг проникает в его рот языком, нежно оглаживая острые клыки. Нетейам закидывает руки на плечи рифового, запуская пальцы в собранный пучок волос. Аонунг испускает короткий низкий стон, пуская дрожь вдоль позвоночника к пояснице, и ответно запускает свои пальцы ему в косички, перебирает и слегка их оттягивает, ловя губами тихий стон. Их разумы затуманены, низ живота приятно тянет от витающих вокруг них феромонов. Влажные от слюны губы рассоединяются со звонким чмоком. Нетейам смущённо утыкается куда-то в шею Аонунга, прижимаясь к нему, отчего тот не сдерживает мягкий смешок. Грудь лесного тяжело вздымается, пока тот жадно ловит ртом воздух, пытаясь восстановить дыхание. Так хорошо… — Придётся начать наше обучение заново… — прерывает тишину Аонунг, устремив взгляд на горизонт. — Твое ранение сильно повлияло на дыхание, — он поджимает губы, пытаясь не концентрироваться на этом. — Значит, ты меня научишь ещё раз, так ведь? — Конечно, ма’Тейам… — нежная улыбка и мягкий поцелуй в лоб приносит долгожданное спокойствие. Двое молодых на’ви сидят на берегу океана вдали от деревни и смотрят на горизонт: туда, где солнце давно скрылось, уступая ночное небо огромному Полифему. Умиротворение…

***

Сознание медленно возвращается в реальность. Сон уходит, оставляя после себя тяжесть, не дающую голове подняться, а глазам открыться. Что-то странное плещется на задворках сознания. Почему он проснулся? Ответом на вопрос служат приглушённые голоса где-то неподалеку. Разлепив сонные глаза, Нетейам пытается сосредоточиться и прислушаться. Голоса идут снаружи. Рядом со входом в их маруи кто-то стоит. Оглянувшись, он замечает, что брат и сестры ещё спят, а мамы и папы нет на своих местах. И тут он, наконец, слышит: — …ведут подготовку, Джейк. Эти демоны… — возня брата не даёт услышать некоторые слова, из-за чего он не сдерживает раздражённо цоканье. — …не можем прятаться… — Мы чуть не потеряли сына в этой войне! — рычащий голос матери слышно отчётливо, как бы она ни пыталась шептать, но злость берет свое, отчего ее слышно очень четко. По спине бегут мурашки от осознания, что это говорят о нем. Но… О чем, черт возьми, идёт речь? — …наем, что они задумали, но мы следим за их передвижениями, — взволнованный, но твердый голос Тоновари, заставляет сильнее прислушаться. — Я не собираюсь впутывать в это своих детей, — Нейтири настойчиво спорит с Джейком и с оло’эйктаном. — Если будет нужно, то мы увезем их дальше! — …нас найдут везде… — но злое отчаянное шипение матери прерывает его речь, пуская мурашки по коже. Их снова ищут? Кажется, счастье продлилось недолго. Демоны скоро снова начнут охоту на семью Салли… Голоса затихают, а он лежит так ещё долгое время, переваривая услышанное, не в силах уснуть. Война скоро вернётся в эти воды.

***

Страшно… Перед глазами до сих пор мелькают взволнованные лица близких. Ещё свежи воспоминания о том, как он лежал у них на руках, ощущая дикий страх смерти, сильное желание вернуться домой и боль. Невыносимую боль. Невозможность сделать вдох без боли. И глаза… Голубые глаза полные отчаяния. Нетейам подтягивает одно колено к груди и закидывает на него руку. Он расслабленно откинулся на ствол дерева и опирается о него спиной, откинув голову и свесив одну ногу с ветки. Сколько он здесь сидит? Несколько часов, наверное, точно. Скоро затмение, но уходить не хочется абсолютно. Хочется сбежать. Неважно куда, лишь бы подальше от этого всего. Он поднимает взгляд наверх, пытаясь разглядеть сквозь густую листву проблески неба. Тоска охватывает его сердце, подкидывая воспоминания о родном лесе, о деревне, о своих соклановцах. О бабушке. Как там она? В порядке ли… Хоть они и были в родных краях, но не могли просто так взять и заявиться в поселение. Салли ушли, чтобы защитить их. А это значит, что возвращение, пусть и ненадолго, может быть опасным для клана. Да и кто потом захочет уходить? Они все это понимали, а потому было принято тяжелое решение избежать любых контактов с кланом Оматикайя. Тяжёлый вздох срывается с губ. На языке оседает горечь из-за неизвестности. Что их ждёт дальше? Что планируют небесные люди? Как они поступят? Все это терзает юное сердце, заставляя ком проступать к горлу, который не сглотнуть. Этот страх неизвестности не даёт спокойно дышать. Делать вид, что все в порядке, становится с каждым разом труднее. Он должен быть примерным сыном, хорошим старшим братом. Нельзя показывать свои страхи. Но… Где взять силы на это? Кто ему даст их? Хруст веток где-то внизу неподалеку вырывает из размышлений, заставляя напрячься. Навострив уши, Нетейам вслушивается в окружающие звуки. Хруст повторяется. Кто-то приближается. — Нетейам! — голос младшего брата раздаётся из-за деревьев со стороны деревни. Старший Салли выдыхает обречённо. — Брат, где ты? — его силуэт виднеется из-за деревьев. Он идёт немного мимо, и Нетейам мог бы просто проигнорировать его. Шел бы себе дальше и вернулся домой ни с чем, но… — Я здесь… — не кричит, но этого достаточно, чтобы его услышали. Ло’ак резко вскидывает голову вверх, выискивая старшего взглядом. Нетейам сидит над ним футах в двенадцати. — Воу, зачем ты туда забрался? — спрашивает младший, подходя к дереву. Старший пожимает плечами, снова обращая свой взор наверх: — Хотелось побыть одному… Ло’ак поджимает губы, думая, как лучше поступить. Уже собираясь отступить, он вдруг встряхнул головой, будто сгоняя наваждение. Это его брат. Брат, который всегда за ним присматривал, поддерживал его и прикрывал. Брат, который едва не умер недавно, а сейчас он сидит здесь один уже, видимо, несколько часов. Кивнув сам себе, Ло’ак разбегается и в несколько быстрых прыжков по веткам забирается к Нетейаму, садясь на ту же ветку прямо напротив его лица. Он ловит его взгляд, в котором замечает кучу невыплеснутых эмоций. Сердце пропускает удар. Брат поджимает губы, отводя взгляд в сторону. — Что тебя тревожит? — обеспокоенный голос младшего прорывается сквозь плотину тяжёлых эмоций, что давят на грудь непосильным грузом. — Поделись со мной, я ведь твой брат… — проникновенный голос и пятипалая рука на плече будто в самую душу залезть пытаются. — Тебя не должно это волновать, Ло’ак… — едва слышно выдыхает, пытаясь справиться с желанием поделиться. Нельзя. Нельзя взваливать на него ещё и это. — Давай, я буду сам решать, что меня должно волновать, а что нет, — твердый голос звучит достаточно убедительно. — Просто расскажи, что творится у тебя внутри. Ты… — вздыхает, подбирая слова. — Ты столько раз меня поддерживал, проявлял сочувствие и понимание. Да, я не был идеальным младшим братом для тебя. Принес тебе кучу проблем своими выходками. Ты… — запинается на секунду, что не остаётся незамеченным. — Ты едва не умер из-за меня. Это я должен говорить тебе, не волноваться обо мне. Я. Но позволь мне, хотя бы выслушать тебя. Узнать, что у тебя на душе. Ты всегда был серьезным и всегда подбадривал нас, когда что-то происходило. Но… Я знаю, что внутри у тебя очень много переживаний, которые ты не хочешь ни на кого вываливать. И я… — ещё один тяжёлый вздох. — Просто выскажись. Позволь мне услышать все это. Повисло тяжёлое молчание, прерываемое лишь их дыханием и стрекотом стингбатов где-то в глубине острова. Ло’ак подумал уже, что брат так ничего и не скажет ему. Он собрался уже просто спуститься и позвать его домой, как Нетейам, вдруг, заговорил. — Я устал, Ло’ак… Все это… — он неопределенно плавно поводит рукой в воздухе, — …меня тяготит. Ответственность, взваленная на меня родителями. Моя обязанность, как старшего брата, быть всегда умнее и сильнее вас, быть вашим защитником. Я постоянно несу ответственность за каждые ваши поступки, хорошие они или плохие. Ты думаешь, что я идеальный сын, идеальный солдат, — горькая усмешка появляется на губах. — Но не я выбирал этот путь. Я не выбирал родиться первым, не выбирал лететь сюда… Я просто… Я просто хочу тишины и покоя, — Ло’ак отводит понурый взгляд в сторону. Стыд накрывает его с головой. Он так долго винил брата во всех своих проблемах. Погружался в себя, ставил свои переживания и желания на первое место, не пытаясь понять его хоть раз. Грубил и приносил кучу неприятностей, тогда как брат все равно старался его поддерживать, даже прикрывал перед родителями, беря на себя вину за выходки младшего. Стыдно… Нетейам, тем временем, продолжает: — Я несколько дней назад подслушал случайно разговор родителей и оло’эйктана, — Ло’ак поднимает на него заинтересованный взгляд. — Небесные люди готовятся к чему-то, что назревает в ближайшем будущем. Я не совсем понял, что. Было не очень хорошо слышно некоторые фразы. Но… — он тяжело вздыхает. — Кажется, в ближайшее время нас снова ожидает битва, Ло’ак. Снова… — последнее слово он выдыхает еле слышно, чувствуя, как становится легче от того, что он высказался, не стал держать это в себе. Лес погружается в темноту. Наступило затмение… Теперь страшно обоим… Возвращаются в деревню, когда Альфа Центавра вновь появляется на небе, больше не скрытая за Полифемом. Облегчение от того, что между ними, наконец, ушла недосказанность и возникло какое-никакое понимание, затмевается тяжёлым грузом новостей, невольным свидетелем которых стал старший из братьев. Они решили обсудить это, когда появится возможность снова остаться наедине, без лишних ушей. А пока… Стоит ли говорить Аонунгу? Он, все равно, ничего не сможет изменить, но хотя бы для него в будущем это не станет большой внезапностью. Значит, рифовому стоит узнать это. Может быть, вместе парни смогут что-то придумать. Он решительно кивает своим мыслям. Нужно найти его.

***

— Что ты только что сказал? — голубые глаза широко распахнуты, пока он отчаянно пытается переварить сказанное. — Ты слышал… — Нет, подожди… Ты хочешь сказать, что… — нервный смешок вырывается из груди. — Они готовятся к нападению? — Если я правильно понял услышанное — да, все именно так, — Нетейам тяжело вздыхает, опуская голову. Он уже успел переварить эту мысль. Хотел узнать у отца, невзначай, что-то ещё, но тот отмахивается, говоря, что ничего не происходит. И так каждый раз. Видимо, родители не хотят вмешивать в это детей, которые и так уже настрадались за прошлую битву. Со стороны Аонунга слышится тяжёлый вздох. Он сжимает кулаки и стискивает зубы, пытаясь удержать свою злость и скрыть зарождающийся внутри него страх. Страх неизбежного будущего, что дамокловым мечом висит над ними. В его глазах Нетейам видит что-то, что пока не поддается объяснению. Но это пускает неприятный холодок вдоль позвоночника и зарождает внутри нехорошее предчувствие. Аонунг подходит ближе, крепко обнимая его. Он невесомо проводит пальцами по бинтам в том месте, где находится его ранение, пытаясь успокоиться. Его лесной мальчик нуждается в поддержке — он слишком хрупок для этой войны. Его нужно защищать, не подпускать в гущу событий, иначе следующее ранение может оказаться смертельным. — Поплаваешь со мной? — рифовый заглядывает в золотые глаза, надеясь на положительный ответ. — Я не… — Нетейам отводит взгляд, стыдясь произносить вслух. — Мои бинты намокнут, а я не… — тщетно пытается скрыть дрожь в голосе. — Я не хочу, чтобы ты смотрел… Этот шёпот заставляет что-то внутри больно кольнуть в самое сердце. — Ма’Тейам… — склоняется к дернувшемуся ушку. — Ты для меня остаешься таким же прекрасным. Твой шрам не портит тебя нисколько, — шепчет проникновенно, пытаясь достучаться до него этой простой истиной. — Я вижу тебя, мой лесной мальчик… Золото встречается с голубым. — Я тебя вижу, ма’Нунг… — будто сокровенная тайна, доверенная ему в эту секунду, она только для них, и больше никому нельзя ее слышать. Рифовый осторожно поддевает бинт, начиная его разматывать. Нетейам утыкается ему в плечо, позволяя самому избавиться от повязки. Через несколько мгновений белая ткань бесворменной кучей валится у их ног. Парни переступают ее, направляясь к воде, глядя на закат, окрашивающий в алый такой спокойный сейчас океан. Он манит их, приглашая погрузиться в теплую воду. Стоя уже по пояс в воде, Аонунг тормозит, оборачиваясь к Нетейаму. На его теле уже начинают тускло светиться биолюминесцентные точки, приковывающие влюбленный взгляд. Рифовый сокращает расстояние между ними, прикасаясь губами сначала ко лбу лесного мальчика, прямо в светящееся созвездие, целует нос, затем следует лёгкий чмок в губы, растянувшиеся в следующее мгновение в улыбке. Он целует тонкую длинную шею, ключицы и спускается к груди, туда, где находится шрам, на всю жизнь оставшийся напоминанием о том ужасном дне. Аонунг осторожно целует кожу рядом с ним, обнимая его за узкую талию, затем он возвращается к губам, сминая их в ласковом поцелуе, ловя ртом тихий сладкий выдох, не сдержав довольного урчания. Рифовый отрывается от Нетейама, облизывая губы. На его щеках горит нежный румянец, добавляющий ему привлекательности во влюбленных голубых глазах. Аонунг тянет его дальше в воду, и тот покорно идёт за ним. Наконец, они набирают больше воздуха и погружаются в темную глубину. Нетейам восхищённо смотрит на косяк маленьких светящихся жёлтым рыбок, проплывающий мимо них, и улыбается, на время отпуская все свои переживания. Что же их ждёт дальше?