the way of water has no beginning and no end

***

Нетейам сидит у самой кромки воды, наблюдая за плещущимися волнами. В голове стоит звенящая пустота, пока на сердце тяжелым грузом лежит щемящая душу тоска. Он даже не может толком понять, по чему конкретно тоскует. Это просто есть внутри него, и оно не позволяет наслаждаться жизнью в полной мере. Это тяготит. Лесной тяжело вздыхает, поднимаясь, и медленно шагает вглубь острова, к деревьям. Хочется снова, пусть и обманом, почувствовать себя дома. Быстро преодолевая расстояние от берега до первых деревьев, он, воровато оглянувшись, стремительно скрывается в густых зарослях, и идет по уже знакомой тропе, раскинув руки в стороны, цепляя каждое растение пальцами. Прикрыв глаза, осторожно движется дальше, с наслаждением втягивая воздух, наполненный разнообразными ароматами растительности. На мгновение Нетейам забылся, представляя, что он сейчас в родных лесах, неподалеку от деревни. Вот сейчас его нагонит Ло’ак и будет допрашивать, куда он идет, и просить взять его с собой. В груди защемило сильнее, и он открыл глаза, поджимая губы. Ничего уже не будет, как раньше. Он не дома и никогда не сможет туда вернуться. Его дом теперь здесь. Дом… Аонунг... Совсем скоро он будет готов завершить обряд становления воином. Ему осталось приручить цурака. Нетейам усмехается. Точно, приручить цурака не так сложно, как икрана, но в то же время, наоборот. Если икрана нужно поймать и просто сделать связь — он твой. Цурак же даже со связью достаточно норовистый и часто скидывает своего наездника. Но среди попыток его укротить не было еще ни одного летального исхода, чем, к сожалению, не могут похвастаться укротители икранов. Многих эти звери просто скидывали со скал, пока их пытались оседлать. Ло’ак тоже едва не свалился, и если бы его не поймал Нетейам, то… Он отмахивается от этих мыслей, не желая развивать их дальше. Ну, а с Вином ему повезло. Этот парень хоть и строптив, но менее характерный, что значительно облегчило задачу в установлении связи. Даже первый полет прошел практически без проблем, если не учитывать, что тот поначалу не хотел раскрывать крылья, чем изрядно напугал каждого, кто наблюдал, как икран с оседлавшим его Нетейамом камнем рухнул вниз, скрываясь за облаками. Приятные воспоминания, наконец, смогли немного отвлечь его. Предавшись ностальгии, он не заметил, как ноги сами его привели к месту обитания икранов их семьи. Нетейам цокнул, вспоминая, есть ли у него что-то для Вина в сумке. Издав призывающий клич, он потянулся к застежке, но, к сожалению, лакомства в сумке не оказалось. Икран не заставил себя долго ждать, приземляясь напротив парня, издавая гортанные урчащие звуки. Нетейам улыбается, мягко поглаживая того одной рукой по носу, а второй по длинной шее: — Не ворчи, дружище, я тоже очень соскучился, — тот в ответ фыркает, оскаливаясь. — Прости, я не захватил ничего для тебя. Обещаю исправиться, — создает связь, запрыгивая и седлая икрана. По телу проходит приятная дрожь от долгожданного единения со своим, можно сказать, духовным братом. Зверь слегка встрепенулся, раскрывая крылья, и Нетейам снова издает клич. Икран стремительно взмывает в воздух, набирая нужную высоту, пробирается сквозь негустую в этом месте крону деревьев. Лесной прикрывает лицо, защищая его от попадания веток. Оказавшись над верхушками деревьев, он выравнивает траекторию, глубоко вдыхая. Вот оно — то, чего ему так не хватало. Это чувство свободы ничто не сможет заменить. Ветер бьет в лицо сильнее, когда икран набирает скорость, стремительно проносясь над деревней, жители которой с высоты полета кажутся такими крошечными. Он летает некоторое время над островом, давая зверю вдоволь насладиться полетом, после чего разворачивает его, направляясь к открытому морю. Уже находясь над берегом, он слышит позади себя громкий задорный клич. Обернувшись, Нетейам замечает Ло’ака и Кири, летящих за ним на своих икранах, пытаясь догнать его. Замедляясь, старший переводит взгляд на горизонт, где уже начинался закат, предупреждающий о надвигающейся ночи. Долго же он, оказывается, уже летает. Зверь под ним урчит, и Нетейам успокаивающе гладит его гладкую мощную шею. Брат с сестрой нагоняют их достаточно быстро, пристраиваясь рядом. — Захотел полетать, а нас не позвал… — якобы расстроенно качает головой младший. — Поэтому вы решили мне надоедать и в воздухе? — шутливо отзывается Нетейам, замечая, как Ло’ак усмехается, вскидывая подбородок. — Давай наперегонки до рифов? — кивает головой в их направлении. — Кто последний, тот будет завтра чистить рыбу к ужину, — а сам самодовольно улыбается, будто победа у него в кармане. Нетейам принимает условия: — Смотри не облажайся, великий воин! Я могу уделать тебя в два счета, — с этими словами он поворачивается к Кири, молчавшей до этого: — Ты с нами? Девушка улыбается, кивая: — Естественно. Еще посмотрим кто кого! — парни кивают. — Итак, насчет «три»! — старший брат задорно выкрикивает, настраиваясь. — Раз! Два! — нагибается сильнее, принимая более удобную позу. — Три! — сразу же вырывается вперед, обгоняя их, Вин издает задорный клич, перенимая настрой своего наездника. Икраны Ло’ака и Кири вторят ему, сильнее размахивая крыльями. Брат почти равняется, как Нетейам снова вырывается вперед. Тут вдруг их сестра чудесным образом обгоняет Ло’ака, нагоняя и старшего из братьев. Ветер бьет им в лицо, отчего глаза начинают слезиться. Нетейам жмурится, уже подмечая виднеющиеся впереди рифы, и издает мысленный приказ Вину лететь быстрее, пообещав ему за победу награду. Икран снова кричит, вырываясь вперед. На секунду обернувшись, Нетейам замечает, что Ло’ак уже обогнал Кири, нагоняя и брата. Рифы все ближе. Уже на подлете к ним икран Нетейама внезапно ныряет вниз, к воде. И тогда парень замечает под ними косяк огромных рыб, плывущих у самой поверхности. — Воу-воу-воу, что ты делаешь, Вин?! — только и успевает выкрикнуть он, задерживая дыхание, когда икран ныряет, хватая зубами одну из рыбин, и стремительно снова взмывает над водой. Нетейам жадно глотает воздух, отплевываясь от воды, пока Вин довольно урчит, проглотив свою добычу в пару укусов. Парень цокает раздраженно, замечая брата с сестрой, летящих впереди, после чего фыркает, хлопая животное по шее. — Ну, спасибо, удружил! — В ответ раздается довольное фырчание. Что еще нужно зверю для счастья? Ло’ак и Кири, тем временем, уже подлетают к нему. — В чем дело, брат? Захотел искупаться? — смеется младший, получая в ответ убийственный взгляд старшего. — Ты проиграл, а значит, мы сейчас летим домой и сообщаем маме радостную новость, что завтра с ужином ей помогаешь ты. Тяжело вздохнув, принимая свою участь, Нетейам разворачивается, и они все вместе направляются в сторону деревни, со смехом обсуждая произошедшее. Закат уже играет яркими красками, радуя глаз еще более прекрасным пейзажем.

***

Обряд икнимайя прошел успешно. У Аонунга на приручение цурака ушло несколько часов, благо, он был первый на очереди. У него самый быстрый результат из последних. Двое других меткайинцев справились только к закату. Но, все же, справились. Сына Тоновари все поздравляют, радуясь его успеху. Оло'эйктан гордится им — это успели подметить все. Завтра каждого из новоиспеченного воина ждёт сеанс нанесения их первой татуировки, после чего вечером будет совершен финальный этап становления воином, завершением которого будет празднование. — Завтра, я стану полноправным воином клана… — сидя у кромки воды, он задумчиво смотрит вдаль, на горизонт, перебирая пальцами косички Нетейама, лежащего головой на его коленях. Лесной расслабленно мычит в ответ, лёжа с закрытыми глазами. На его губах застыла улыбка. Так хорошо… — Знаешь, я бы не стал так торопиться в обычное время. Но… Я понял, что я обязан тебя оберегать и защищать, — золотые глаза распахиваются, всматриваясь в лицо рифового. Тот усмехается: — Не смотри так, ты — самое дорогое, что у меня есть. Моя семья… Нетейам поджимает губы, вновь прикрывая глаза, чтобы скрыть эмоции. Семья… Вряд-ли они когда-то смогут стать действительно настоящей семьей. Ни брака, ни детей… Сейчас они есть друг у друга, тут Аонунг не ошибся. Но… — Вообще-то, я и сам в состоянии себя защитить, — фыркает Нетейам недовольно. — Я воин дольше, чем ты, у меня есть опыт какой-никакой… Кто ещё из нас кого защищать будет, — усмехается, встречаясь с ним взглядом. Аонунг недовольно ворчит: — Твой опыт чуть не стал фатальным, так что… — тяжёлый вздох срывается с губ. — Просто позволь мне взять на себя ответственность… — Ма’Нунг, на нашей стороне несколько рифовых кланов и с десяток лесных. Подготовка идёт полным ходом. Нам придется сидеть в деревне, к которой никого не подпустят. Все, что нам останется — это сидеть и ждать возвращения воинов домой. — Ты так уверен в положительном исходе… На лицо рифового ложится теплая ладонь. — Я уверен в наших воинах, Аонунг, — говорит он твердо. — А так же я уверен в наших родителях… — добавляет чуть тише. Рифовый вздрагивает, накрывая руку Нетейама своей ладонью, и прикрывает глаза. — Да, ты прав, они… сделают все, чтобы защитить семью и деревню, — замолкает ненадолго, задумавшись, а потом открывает глаза, заглядывая в любимое золото: — Ты… придешь завтра? — голос тверд, но в нем сквозит толика неуверенности. — Если ты этого хочешь, то… — Хочу, очень… Нетейам улыбается, глядя на Аонунга снизу вверх: — Значит, приду. Его глаза светятся, прямо как точки на его теле, освещаемом лишь светом Полифема и далеких от них огней деревни. Они только вдвоем… В тишине… Наслаждаются обществом друг друга после долгой подготовки рифового, из-за которой они не могли даже просто нормально поговорить, не то, что наедине остаться. Жаль, что ненадолго. Нужно уже идти спать, так как завтра важный день. — Нам пора, — тихий голос Аонунга разрывает образовавшуюся тишину. Нетейам разочарованно вздыхает, не желая заканчивать так быстро этот вечер. Но его глаза уже слипаются, мысли путаются. Организму нужен сон. Он поднимается с колен рифового, сначала принимая сидячее положение, затем встает на ноги, руками пытаясь стряхнуть с кожи налипший песок. Хвост мечется из стороны в сторону от настигающего его раздражения, так как дурацкие песчинки будто намертво вцепились в особо выпуклых частях тела и никак не стряхиваются полностью. Он цокает, поджимая уши и тщательно пытается очистить от них тело. От представшей перед ним картины, Аонунг испускает смешок, тут же ловя сердитый взгляд золотых глаз. Не сдержавшись, он поднимается, приблизившись к лесному вплотную, и притягивает его за локти ближе, целуя любимые губы. Не ожидавший такого поворота, Нетейам шикает на него, пытаясь отстраниться, но рифовый, нагло улыбаясь, сминает настойчиво его губы, удовлетворенно подмечая, как лесной расслабляется, поддаваясь ему. Длинные руки обнимают его за шею, а гибкое тело прижимается ближе, когда он сжимает в ладонях тонкую талию. Спускается ладонями на поясницу, слегка давит пальцами на основание хвоста, ловя губами задушенный стон, и ухмыляется в поцелуй, прикусывая его нижнюю губу. Он проникает в рот Нетейама языком, оглаживает зубы, слегка обводит острые клыки, и сплетает их языки. Ладони тем временем спускаются к ягодицам, сжимая их. Лесной охает, не ожидая такого, и разрывает поцелуй. Его лицо раскраснелось, ушки поджаты, а губы влажные и слегка припухшие. Аонунг так же подмечает, что его хвост снова движется из стороны в сторону, выдавая смущение парня. Тот возмущенно спрашивает: — Ты что творишь? На что получает невозмутимый ответ: — Песок решил помочь стряхнуть, — Аонунг довольно улыбается, отстраняясь от него и отступая на несколько шагов. Он поднимает руки в примирительном жесте, как бы говоря, что сдается. Нетейам отводит взгляд, смущаясь. На коже остались фантомные ощущения, будто ягодицы до сих пор сжимают эти сильные руки, посылая мурашки по телу. Низ живота приятно тянет. Он отмахивается от ощущений, цокая раздраженно: — И как, стряхнул? — Возможно еще осталось. Захлебнуться возмущениями ему не удается, так как в нескольких метрах от берега послышался какой-то всплеск, отвлекая его. Наверное, илу резвятся. Нетейам тяжело вздыхает, отгоняя остатки смущения. — Нужно идти… — Я провожу тебя, — не спрашивает, утверждает, получая в ответ кивок, и оба парня молча двинулись в сторону деревни, пытаясь не прокручивать в голове произошедшее.

***

Празднование в самом разгаре. Ритуал принятия новых воинов в клан прошел достаточно быстро. Трое молодых на’ви, ставших центральными фигурами празднования, ходят, сверкая своими свежими первыми татуировками. Кто-то решил нанести тату на весь лоб, еще один сверкает рисунком на подбородке. Аонунг же сделал тату на правой половине лица. Резкие линии с заостренными краями проходят от межбровья над надбровной дугой с переходом через висок на скулу и под глаз, прямо к переносице. Нетейаму этот рисунок чем-то напомнил раскрытую пасть зверя. Выглядит впечатляюще. Увидев в первую секунду его, он замер, не отрывая взгляд. В этот момент он будто взглянул на рифового иначе. С момента их прибытия в Ава’атлу прошел уже год. Они все изменились. Но Аонунг… Сын вождя заметно возмужал с их первой встречи. Стал шире в плечах, руки и бедра выглядят крепче, он стал повыше и нарастил мышц, а особенно они стали заметнее сейчас, после окончания тренировок по подготовке к икнимайя. По сравнению с ним, Нетейам выглядит таким тонким и хрупким, едва ли не как девушка. От этих мыслей, не дав ему погрузиться в самокопание, его отвлекла подошедшая Цирея: — Почему не со всеми? — она осторожно садится рядом, наблюдая из их отдаленного куска пляжа на танцующих под барабаны вокруг костра меткайинцев. Танцуют, в основном дети и подвыпившие молодые воины — сегодня можно, наконец, расслабиться и просто насладиться вечером. У Нетейама в руках чаша меткайинского алкоголя, из которой он сделал лишь пару глотков. Веселиться почему-то не хочется. — Я не особо люблю шумные места, — он тяжело вздыхает, все же отпивая еще немного и морщится от обжигающего горло вкуса. Этот праздник напоминает ему о родном клане. Раньше они часто просто так собирались у костра всем племенем, ужинали. Мужчины и женщины выпивали, тоже танцевали у костра свои традиционные танцы, громко смеясь. Он, Ло’ак и Кири бегал вместе и с другими детьми клана вокруг костра, беззаботно веселясь, радуясь жизни. Тогда еще Тук была совсем крохой. Безумно хочется вернуться в то время. На сжатую в кулак ладонь ложится рука девушки. Она заглядывает в его лицо, слегка сжимая пальцы. — Что тебя тревожит, Нетейам? — ее большие глаза будто излучают внутренний свет. «У Аонунга красивее…» — мелькает вдруг в мыслях, отчего он вздрагивает непроизвольно. Да… глаза рифового парня, будто бездонная океаническая бездна, неумолимо затягивают в свою глубину, унося сильным течением. Но, глядя в них, Нетейам утонуть совсем не против. — Я… — отводит взгляд в сторону, поджимая уши. — Ничего, просто… — снова тяжелый вздох, глаза ищут знакомое лицо в толпе воинов. — Я устал немного. Цирея поджимает губы, поворачивая голову в ту же сторону, что и лесной. Она находит брата гораздо быстрее и встречается с ним взглядом. Тот смотрит вопросительно и слегка виновато. Девушка выразительно пытается намекнуть брату, чтобы тот тащил сюда свою задницу. Но, очевидно, что его, пока что, не отпустят. Она отыскивает взглядом Ло’ака в толпе, подмечая, что он сейчас находится вместе с родителями и сестрами, возвращает взгляд на Нетейама и снова сжимает его руку, привлекая внимание парня на себя. Очевидно, что тот слишком залип на ее брате. Он смотрит на нее вопросительно, не понимая, что она от него хочет, и допивает остатки алкоголя. — Идем, — девушка поднимается, тянет его за руку, заставляя тоже подняться, — тебе нужно развеяться и еще выпить. Найдя взглядом его брата, замечает, что тот тоже смотрит на нее. Цирея выразительно указывает ему в сторону, намекая идти туда. Тот кивает, разворачиваясь к семье. Девушка тянет Нетейама в указанную сторону. Там, за крайним маруи, есть небольшой уединенный закуток, где можно спокойно посидеть, не уходя далеко от места празднования. Ло’ак нагоняет их быстро. — Я захватил нам немного выпивки, — трясет легонько перед собой кувшином, довольно улыбаясь. — Ого, братишка, это что же, родители считают тебя достаточно взрослым для этого? — усмехается Нетейам, потрепав брата по волосам. Тот отмахивается, отводя взгляд: — Ну… я стянул его, пока никто не видит, — поджимает уши, надеясь не получить нагоняй от старшего. Нетейам лишь смеется, расслабленно похлопав его по плечу: — Да ладно, братец, я бы удивился, если б ты этого не сделал. Давай сюда, — говорит, вытягивая ладонь вперед, забирая кувшин. Аонунг находит их уже ближе к ночи изрядно пьяными. Если сестра достаточно твердо стоит на ногах - значит, выпила совсем чуть-чуть. Ло’ак же, прямо-таки на веселе, что-то рассказывает сидящему напротив него Нетейаму, активно жестикулируя. По тому сложно сказать, насколько он пьян. Рифовый усмехается, привлекая их внимание. — Я смотрю, вы тут времени зря не теряли, да, сестренка? Цирея виновато улыбается, поднимаясь с места. Она подходит к Ло’аку ближе, обращая его внимание на себя. Парень пьяно улыбается ей, глядя на нее светящимися влюбленными глазами и что-то говорит. Девушка смущается. Глядя на это, Аонунг хмыкает, подходя к Нетейаму. Тот смотрит на него странным взглядом. Рифовый протягивает ему руку, помогая подняться. Лесной, пошатываясь, встает. — Аонунг… — зовет по имени, растягивая гласные. — Почему так долго? - и не дожидаясь ответа, продолжает: - Мне нравится твой рисунок... Аонунг улыбается, подмечая, что парень, все же, немало выпил. — Я рад, что он тебе нравится. Пойдем со мной… — тянет его в сторону пляжа. Нетейам доверчиво плетется за ним, не расцепляя рук. Вдыхает свежий воздух, немного приходя в себя. У воды воздух прохладнее, что немного прочищает его затуманенное сознание. В деревне уже наступили сумерки, закат почти погас, уступая время Полифему. Он завороженно смотрит на небо, что сегодняшним вечером будто стало еще красивее. — Я хотел… — Аонунг поворачивается к нему, привлекая внимание. — Я хотел поплавать немного с тобой. Нетейам улыбается, подходя ближе. Он смотрит на его рисунок, на котором блестит в тусклом свете заживляющая мазь. Красиво... — Я совсем не против. Куда поплывем? — на этот вопрос рифовый не отвечает. Он молча тянет лесного к воде и, щелкая звонко языком, призывает илу. Прохладная вода помогает прояснить сознание. Они седлают своих животных и, улыбаясь, срываются друг за другом, весело смеясь.

***

Нетейам выныривает первым, жадно глотая воздух. Аонунг появляется совсем рядом, смеясь. — Я так и не занялся твоим дыханием, нужно это исправлять. Лесной ничего не отвечает, осматриваясь. Он с удивлением подмечает знакомое место, пригибаясь, проплывает под скалой и осознает, куда они приплыли. — Бухта предков? Что мы тут забыли в такое время? Рифовый плывет рядом, направляясь в центр бухты. Проплывая над Древом Духов, он говорит: — Это обязанность каждого новоиспеченного воина — посетить Древо Духов в день посвещения. Остальные уже были здесь. Я же хотел приплыть сюда с тобой, — он подплывает к ровному скальному берегу, если его можно так назвать. В этом месте скалы более-менее гладкие из-за цикличности приливов, омываемые водой долгие годы. Он забирается на берег, разрывая связь со своим илу, и протягивает руку Нетейаму, помогая ему забраться. Парень принимает его помощь, садясь рядом с ним, и опускает ноги в прозрачную воду, что ярко светится изнутри из-за Дерева Духов. — Почему? — лесной заглядывает в лицо Аонунга, надеясь разгадать ответ. Тот смотрит в ответ своими голубыми глазами, будто пытаясь заглянуть в самую душу, так проникновенно. Выдержав небольшую паузу, он, наконец, заговаривает: — По законам и традициям нашего племени, став воином, можно жить отдельно от семьи, сделать себе копье из священного камня в Бухте и… — делает паузу, вдыхая побольше воздуха от волнения, и договаривает: — …выбрать себе пару, с которой он хочет связать свою жизнь. Внутри все будто в узел скрутилось от этих слов, следом рухнув вниз. Нетейам широко распахивает глаза, не веря в услышанное. Его рот приоткрывается, испуская рваный выдох. — Ч-что.? — неверяще переспрашивает почему-то шепотом, будто боясь спугнуть, если заговорит громче. — Ты имеешь ввиду… Аонунг перебивает, договаривая за него: — Я имею ввиду, — осторожно берет его руки в свои, тем же тихим голосом, но уверенно, говорит: — что я выбрал тебя, Нетейам. Выберешь ли ты меня в ответ? Несколько секунд молчания тянутся как смола. Эта тишина давит на грудь, будто сжимая в тиски. Нетейам смотрит на него. Очень внимательно, будто выискивая доказательства лжи в лице напротив. Или наоборот. Наконец, он делает глубокий вдох, сжимая пальцы Аонунга, и на выдохе отвечает: — Я уже тебя выбрал, Аонунг… Тот облегчённо выдыхает, на губах растягивается неверящая улыбка. Он кладёт ладонь на щеку своего лесного мальчика и сокращает расстояние между их лицами, прижимаясь к любимым губам в осторожном поцелуе. Нетейам отвечает на поцелуй, позволяя сминать свои губы, обнимает широкие плечи, вынимая ноги из воды, чтобы сесть напротив. Для удобства он встаёт на колени, не разрывая поцелуй, и прижимается ближе. Аонунг обхватывает его талию, слегка сжимая, и ловит губами тихий стон, притягивая парня к себе на колени. Нетейам ерзает, взмахивая хвостом, и разрывает поцелуй, заглядывая в голубые омуты. Рифовый уверенно смотрит в ответ несколько секунд, после чего медленно склоняется к шее лесного, мягко целуя сначала в острую скулу, затем в сонную артерию, чувствуя под губами бьющийся быстро пульс. Нетейам рвано выдыхает, хватаясь пальцами за его плечи, и чувствует бегущие вдоль позвоночника мурашки. В животе сладко скручивается узел, дыхание учащается. Он чувствует усиливающийся аромат их феромонов. Аонунг тем временем прокладывает дорожку поцелуев к ушку, дернувшемуся от его горячего дыхания. Он слегка прикусывает его, вырывая из Нетейама новый стон, и довольно улыбается от его реакции, спускаясь обратно к шее. Руки лесного сжимают его плечи, пока Аонунг кладёт ладонь ему между лопаток, прижимаясь плотно, кожа к коже, отчего оба жарко выдыхают. В животе скручивается узел, когда он снова целует влажные от слюны губы, прикусывая и оттягивая нижнюю, руками шарит по гибкому телу, сминая талию, бока, большим пальцем левой руки с нажимом проводит от солнечного сплетения до пупка и ниже, ловя губами более громкий стон Нетейама, звучащий для его ушей приятной музыкой. Рифовый второй рукой давит на поясницу, отчего лесной, охнув, выгибается, прижимаясь бедрами плотнее. Аонунг спускает руку ниже, обхватывая основание хвоста, резко застывшего на месте от этого, как и его хозяин. Разрывая поцелуй, рифовый заглядывает в его лицо, пытаясь определить его реакцию и удовлетворенно хмыкает. Лицо Нетейама раскраснелось, золотые глаза широко распахнуты, с губ срывается тяжёлое учащенное дыхание. — О, так тебе это нравится, да? — ответом на это служат поджавшиеся ушки лесного. Аонунг ещё раз, напоследок, сжимает руку на хвосте, вырывая из Нетейама задушенный стон, и перемещает руку на упругую ягодицу, жадно ее сжимая. Лесной стонет, утыкаясь носом в шею рифового, втягивая носом его аромат, но вдруг давится стоном, почувствовав, как его пальцы отодвигают в сторону ткань набедренной повязки. Нетейам судорожно выдыхает, дернувшись в его руках: — Аонунг, я н-не… Но тот его перебивает, успокаивая шепотом: — Тише, не бойся, — и поворачивает голову, мягко целуя в покрасневшее ушко. — Расслабься, ма’Тейам, я не причиню тебе боли… Он осторожно массирует сжавшееся колечко мышц, надавливает слегка, пытаясь проникнуть внутрь. Нетейам сжимает его плечи и жарко выдыхает в сгиб шеи рифового, отчего у того по коже бегут мурашки. Лесной цепляется за него, когда чувствует, как внутрь проникает один палец, медленно лаская сжимающиеся вокруг него стенки, и охает от этих ощущений. Необычно… Аонунг, довольный его реакцией, двигает пальцем внутри, растягивая сжавшееся колечко мышц, чувствует, как внутри становится влажно, и довольно хмыкает. Немного подвигав им, он вынимает и добавляет второй, медленно погружает уже оба, слыша, как хлюпает внутри естественная смазка. От этого звука Нетейам вжимается в него сильнее, а его хвост обматывается вокруг руки рифового от запястья до самого плеча, слегка щекотя кожу пушистой кисточкой. Набедренные повязки обоим давят на возбуждение, путая и так не особо уже связные мысли. Пальцы Аонунга уже довольно свободно двигаются внутри, смазки достаточно много, она даже стекает по его руке и ягодицам лесного. Внезапно он задевает что-то внутри Нетейама, какой-то комок нервов, отчего тот вдруг охает: — Аон-нунг… т-твои па-ах… — рифовый снова давит туда, вырывая из лесного ещё один более громкий стон, — п-подожди я… — Аонунг вынимает пальцы почти целиком, оставляя внутри только кончики, и резко вставляет до костяшек, проезжаясь снова по комку нервов, получая в награду громкий стон. Тонкие пальцы Нетейама цепляются за его плечи, в попытке ухватиться, его хвост, обмотанный вокруг руки рифового, подрагивает, то сжимаясь вокруг нее, то ослабляя хватку. Аонунг добавляет третий палец, размеренно двигая внутри уже тремя, вынимая их почти до конца, затем вставляя с каждым разом более резко до самых костяшек так, что смазка внутри громко хлюпает. С губ Нетейама срываются задушенные всхлипы и скулеж, он поджимает уши, ерзая на бедре Аонунга, в попытке об него потереться. — Давай, ма’Тейам, вот так… — жарко выдыхает в алое ушко, подмечая довольно, как оно дернулось. Он второй рукой тянется к повязке и одним движением ослабляет ее, развязывая, отчего Нетейам облегчённо стонет. В воздухе уже вовсю витают их феромоны, отчего пах все сильнее стягивает возбуждением. — Я…я больше н-не могу-у, — в конце Нетейам снова срывается на скулеж от переизбытка ощущений. — Пож-жалуйста, хва-атит, — цепляется ещё сильнее, ерзая на рифовом, пытаясь то ли потереться о него, то ли слезть. Но Аонунг неумолимо вбивается в него пальцами, и чувствует, как колечко мышц начинает судорожно сжиматься. Нетейам впивается в него ногтями, всхлипывает, зажмуриваясь, пока перед глазами мелькают яркие вспышки, а затем обмякает в его руках, навалившись расслабленным телом, тяжело дыша. Рифовый чувствует на бедре вязкую жидкость, понимая, что тот только что кончил, и довольно хмыкает, вынимая из лесного свои пальцы аккуратно, чтобы минимализировать неприятные ощущения. Нетейам морщится, но ничего не говорит. Аонунг тем временем аккуратно укладывает его на спину, устраиваясь на коленях между его бедер, и нависает над ним, опираясь на руки по обе стороны от головы. Он жадно рассматривает его лицо, подмечая красные щеки, покусанные губы и подернутые мутной пеленой ещё не спавшего возбуждения глаза. Рифовый отстраняется, устраиваясь немного удобнее, и достает свою косу из-за плеча. Глаза Нетейама распахиваются неверяще. — Ма’Нунг, ты… — Я хочу быть только с тобой, лесной мальчик. Неужели ты до сих пор сомневаешься в этом? — тот виновато отводит взгляд, все же беря так же в руку кончик своей косы, поднимая его так, что нервные волокна оголяются. Аонунг подносит свою косу ближе и наблюдает, как их нервные волокна жадно переплетаются между собой. «О, Эйва, черт…» — он выдыхает, поджимая уши. Они в одно мгновение становятся одним целым, ощущая мысли и эмоции друг друга. Он чувствует как потянуло в паху, услышав, как Нетейам скулит, зажмуривжись, и сглатывает вязкую слюну. Рифовый не выдерживает, впиваясь в губы лесного поцелуем, который не похож на все остальные, что были до этого момента. Он ощущается ярче. Будто первое погружение в воду. Аонунг вжимается в пах Нетейама, вырывая из него сдавленное оханье, стонет в его губы, жадно сминает их. Зубами цепляет нижнюю губу, переносит вес на одну руку, развязывая свою набедренную повязку в одно мгновение, и стаскивает ее, отбрасывая в сторону. Нетейам обнимает его руками за шею, ногами обхватывает его бедра, потираясь своим снова возбуждённым членом о член Аонунга. Тот нетерпеливо рычит, вжимаясь в него сильнее. Недостаточно. Он обхватывает рукой основание своего члена, пристраиваясь к мокрой дырочке Нетейама. Тот охает, прижимаясь теснее, и разрывает поцелуй, запрокидывая голову назад. Аонунг целует его шею и медленно начинает протискиваться внутрь, чувствуя судорожно сжимающиеся вокруг головки мышцы, отчего он сдавленно стонет, упираясь лбом в его плечо. Хорошо. Нетейам, стонет подаваясь навстречу, тяжело дыша. Аонунг двигается дальше, проникая наполовину, слышит сдавленное шипение над ухом, чувствует как это все… Слишком… Просто слишком много ощущений. Их тела будто стали единым целым, откликаясь звенящими импульсами удовольствия. Перед глазами мелькают звёздочки, когда Аонунг, наконец, погружается до конца в жаркую влажность и замирает, давая возможность привыкнуть к размеру. Их уши дёргаются, а Нетейам издаёт грудной стон, выгибаясь. — Ох, ма’Нунг… — он вжимает тело рифового в себя, желая почувствовать ещё больше. Аонунг медленно вынимает член, оставляя внутри лишь головку, затем одним плавным толчком погружается до конца, лишь слегка задевая чувствительное место, затем снова выходит, Нетейам недовольно хнычет. — Что такое, лесной мальчик? — усмехается, наблюдая как тот ерзает под ним. — Хочешь ещё? — Нетейам часто кивает. — Проси меня… Золотые глаза от неожиданности распахиваются, он езрает, пытаясь двигаться самостоятельно, но ничего не получается, отчего он скулит: — Прошу-у, ма’Нунг, — цепляется за широкие плечи, чувствуя, как глаза застилает пеленой слез, — пожалуйста, вставь его… Аонунг послушно выполняет просьбу и резко входит, попадая точно по комку нервов, вырывая новый стон. Он сразу набирает быстрый темп, двигая бедрами под одним углом, каждый раз задевая чувствительное место, отчего Нетейам под ним мечется и выкрикивает что-то нечленораздельное, захлёбываясь в стонах. Из зажмуренных глаз по синим щекам текут слезы, Аонунг их сцеловывает, жадно вдалбливаясь в хлюпающую дырочку, вырывая из парня скулеж вперемешку с рыданием. Нетейам тянется к своему члену, с головки которого течет вязкая жидкость, но Аонунг, замечая это, перехватывает его запястье, убирая в сторону. — Я не позволял прикасаться к себе, — от этих слов узел внизу живота скручивается сильнее, лесной мальчик жалобно хнычет. Аонунг довольно усмехается, перехватывая ноги Нетейама под коленями, и возобновляет толчки, под новым углом, погружаясь ещё глубже обычного. Он нависает над ним, практически сгибая его пополам и жадно целует припухшие губы, ощущая его удовольствие, как свое, импульсами пронзающие поясницу и низ живота. Рифовый стонет в любимые губы, сплетаясь с его языком и с наслаждением отмечает, что Нетейам уже близок к концу. Аонунг начинает вбиваться жёстче, сминая упругие бедра и ягодицы лесного пальцами, несдержанно рычит от удовольствия, когда вокруг его члена импульсивно сжимается колечко мышц, а член Нетейама извергает на синий живот белую густую жидкость под задушенный всхлип лесного. Сделав пару финальных толчков, Аонунг замирает глубоко внутри и с рыком изливается. Он заваливается рядом, тяжело дыша, и разрывает связь, чтобы отдохнуть от такого обилия чувств и эмоций. Он притягивает несопротивляющегося Нетейама ближе, укладывая его удобнее, закидывает на себя его ногу, нежно сминая упругое бедро. Дыхание медленно восстанавливается, и парни начинают приходить в себя. — Ма’Тейам, нам нужно помыться, — в ответ раздается невнятное мычание, а лесной прижимается к нему теснее, не желая отпускать. И тут Аонунг замечает странные подёргивания его плеч, отчего он настораживается и снова зовёт его: — Нетейам… — в ответ он слышит тихий всхлип, отчего внутри все холодеет. Аонунг садится, поднимая и Нетейама так, чтобы он сидел на нем верхом, и заглядывает в его влажное от слез лицо. Он тут же прижимает парня к себе, обнимая крепко, принимается тихонько покачиваться, поглаживая его по голове: — Ну что ты? Тише-тише… Я с тобой… — вот так, покачивая, он смог успокоить его достаточно быстро. Когда всхлипы, наконец, прекратились, Аонунг осторожно отстраняет Нетейама от себя, бережно стирая слезы с его щек большими пальцами, после чего целует в кончик носа. — Прости… Я… — слегка охрипшим голосом произносит лесной. — Не знаю, что на меня нашло. Просто, так много… всего. И… — Аонунг прерывает его простым чмоком в губы. — Я понял тебя, не переживай, все хорошо… Главное, что ты в порядке, — слегка подумав, он добавляет: — Я же не сделал ничего..? — и неопределенно взмахивает рукой, показывая на Нетейама. Тот смущённо пряча взгляд, буркнул: — Нет, было… хорошо, — и поджимает уши, виляя хвостом. Аонунг улыбается: — Хорошо, тогда… Нам нужно ополоснуться. Нетейам молча кивает, все ещё пряча взгляд и поднимается. Следом за ним встаёт Аонунг, ныряя в воду. Всплывая на поверхность, он протягивает руку лесному, тот тоже ныряет, всплывая рядом с ним. Рифовый, улыбаясь довольно, притягивает Нетейама за талию ближе, принимаясь оглаживать его тело, стирая следы их любви сначала с живота, а затем и между ягодиц, посмеиваясь со смущённого от этих действий лесного. Хотя, куда уж им теперь смущаться. Будто услышав его мысли, Нетейам шлепает его по плечу, фыркая недовольно, а затем принимается тоже омывать тело своего возлюбленного, робко оглаживая его плечи, грудь и живот, мысленно получая удовольствие от ощущения упругих мышц под ладонями. Они выбираются опять на скалистый берег, подбирая свои набедренные повязки, а затем движутся дальше, в поисках более пригодного для сна места. Оно находится довольно быстро, чуть дальше к скалистым породам, есть небольшие островки травы. Аонунг ложится, притягивая Нетейама к себе, чтобы тот уложил голову ему на грудь. Тот покорно ложится, ерзая, чтобы устроиться удобнее, и затихает. Уже на грани сна и яви рифовый слышит тихое: — Я тебя вижу, ма’Нунг. И выдыхает ответ, сжимая крепче объятия: — Я тебя вижу ма’Тейам… Когда Аонунг проваливался в сон, к нему пришло странное чувство, не поддающееся расшифровке из-за ускользающего от него сознания, и он от него отмахнулся, погружаясь во тьму. Утром он проснулся один...