Семья Коробас

Ты раздражённо вскакиваешь с места, с громким "грр" распахивая дверь и твёрдым шагом направляясь в соседнюю комнату. Бесцеремонно её распахивая, ты застаёшь Плантагента за какой-то писаниной. Он отрывает своё внимание от толстой тетрадки и переводит взгляд на тебя, вопросительно подняв брови. Ты скрещиваешь руки на груди и нетерпеливо постукиваешь ногой, вгрызаясь в него острым взглядом. — Что, пишем? - Излишне резко и визгливо спрашиваешь ты у него. План лишь смотрит на тебя в ответ своими широко раскрытыми и чуть даже напрягающими глазами. Затем он медленно кивает, из-за чего ты вспыхиваешь ещё сильнее. — Пишем значит, да?! - Ты уже и не знаешь, куда деть своё возмущение. Твои губы нервно дёргаются. - Пишем, пишем... Пишем! Ха! Нет, это неслыханно!!! Ты агрессивно подходишь к нему, всё ещё недоумевающе на тебя глазеющему, и без предупреждения хватаешь его за ухо, начиная тащить за собой. — Возмутительно! Я, значит, жду, жду, когда хоть кто-нибудь вспомнит, а они сидят, пишут!!! План и не пытается сопротивляться и позволяет тебе, бурчащему себе под нос восклицания возмущения, тянуть себя в гостиную. Там ты довольно аккуратно сажаешь его на диван, громко наказывая не двигаться с места, пока ты не вернёшься. Вновь поднимаясь по лестнице, ты начинаешь немного сожалеть, то что обошёлся с ним так грубо, но качаешь головой, вспоминая, почему ты вообще это начал. Он этого заслуживает, в конце концов, как он мог забыть?! Как все могли забыть?!! Мф! Ещё и семья называется! С новым накопившимся раздражением, ты топаешь в комнату Колборна. Но, дёрнув ручку, ты осознаёшь, что дверь закрыта. Это злит тебя ещё сильнее. Зачем брату может понадобиться закрываться от своих братьев?! В семье между её членами не должно быть недоверия! Ты стучишься в дверь со всей силы и слышишь грохот по ту сторону. Ой. Кажется, это было слишком резко. Он, наверное, испугался. На какую-то долю секунды ты его жалеешь, но тут же вновь хмуришься. — Колборн! - Твой голос действительно громкий. Иногда ты и сам морщишься на его звонкость. - Открывай, немедленно! — Да чтоб тебя!.. — ЭЙ!! Так не разговаривают с братьями! — Так не орут на братьев! — Поднимайся и дуй в гостиную!! — И кто сказал, что я обязан? — КОЛБОРН!!! — Окей-окей, иду! Блин! Ты в отчаянии бьёшься головой о дверь. Он безнадёжен. Ну почему некоторые так упрямятся? Неужели так тяжело жить в тихом мире со своей семьёй? Ты оставляешь эту мысль, пока она не распространилась по твоей голове и не заняла часы раздумий, как обычно бывает, и направляешься в следующую комнату, принадлежащую Эрлтону и Уолтеру. "Хоть у них между собой есть тёплые отношения, - устало думаешь ты, - они даже сами настаивали на том, чтобы их заселили в одну комнату." У тебя уже нет сил раскидываться упрёками, поэтому ты лишь распахиваешь их дверь и кричишь короткое "в гостиную!", сразу её захлопнув. Ты продолжаешь своё шествие по второму этажу, пока не доходишь до следующей двери, принадлежащей... оу. Ему. Ты невольно замираешь. Рэдли. Тебе его никогда не понять. С самого первого дня в этом доме, ты мог уловить это натянутое отношение Рэдли к каждому из вас. Ты не можешь объяснить, почему ты так думаешь, ведь, казалось бы, он не выказывает никаких негативных эмоций в вашу сторону, и даже нередко соглашается на совместные посиделки, но ты просто... чувствуешь, что что-то не так. По крайней мере, не совсем так. В каждой игривой издёвке, в каждой шутке, в каждом смешке и его обыкновенной ухмылке есть что-то неправильное. И тебе иногда кажется, то что он избегает Комана, но ты не уверен. Но ты любишь его, он, как-никак, твой брат. Ты хочешь ему помочь и углубиться в его проблему, если она у него, конечно, есть, но у тебя просто не хватает воли на то, чтобы упомянуть это перед ним. Поэтому сейчас ты просто тяжело вздыхаешь и тихо стучишься, перед тем как открыть дверь. Ты застаёшь Рэдли сидящим в наушниках, но он тут же их снимает, когда ты встаёшь у порога. На его лице вновь появляется улыбка и он кивает головой в твою сторону. — Эй, Эйр, - Рэдли игриво щурится, и ты робко улыбаешься. - Ты чего-то хотел? — Да, - ты делаешь глубокий вдох и набираешь сил, чтобы выдавить ответ, всё ещё избегая его взгляда. - Да, Рэдли. Я хотел попросить тебя пройти в гостиную. Это очень важно, - торопливо бормочешь ты последнее предложение, чувствуя странную необходимость оправдаться перед ним. — Оу. Конечно, без проблем, Эйр. Он говорит это так легко, что ты невольно задумываешься, что, может, напрасно всегда держишь такую напряжённую атмосферу рядом с ним. Но всё же, когда Рэдли проходит мимо, похлопав тебя по макушке, твоё сердце странно поворачивается. Это неправильно. Так не должно быть, он же твой брат! Тебе должно быть всегда легко в его присутствии! Ты мотаешь головой, отгоняя эту мысль как надоедливую муху. Стараясь более об этом не думать, ты направляешься в комнату Комана. С Команом легко, он самый лучший старший брат. Он всегда слушает тебя, когда ты пускаешься в свои лекции о "правильной семье", в отличии от Колборна. Колборн всегда тебя перебивает, восклицая о том, что никому нет дела. Хоть ты на него частенько и злишься, всё же осознаёшь, что он просто дурашка, и сквозь эту его "холодную фасаду" просвечивает доброе сердце. Ну и бог с Колборном, сейчас ты идёшь к Коману, забыл? Ты уважительно стучишься, открыв дверь лишь после ответа Комана. — Коман! - С ходу вскрикиваешь ты, кидаясь к брату. - Коман! Ужасно, плохо, просто ужасно! — Что случилось, Эйрен? - Спрашивает Коман, улыбаясь при этом так тепло, что ты еле сдерживаешь себя, чтобы не кинуться к нему с объятьями. Но потом ты вспоминаешь, то что зол на всех своих братьев, и воздерживаешься. — Вы забыли! Вы все забыли! Пойдём, пойдём в гостиную! - Ты нетерпеливо толкаешь Комана, на что тот издаёт короткий смешок. — Хорошо, пойдём, посмотрим, что там у теб... Ай! Эй, мне щекотно! Ты невольно тоже смеёшься, просто взяв Комана за руку и последовав с ним в гостиную. Когда все наконец-то оказываются в сборе, смотря на тебя шестью парой ожидающих глаз, ты встаёшь перед ними в позу, идеально передающую всё твоё недовольство и возмущение. — Ну? У никого нет предположений, почему я вас тут собрал? - Спрашиваешь ты, проводя по всем своим братьям взглядом. Когда ответа не последовало, ты просто тяжело вздыхаешь. - Кто скажет мне, какой сегодня день? — Пятнадцатое мая, брат, - растягивает Уолтер, смотря на тебя довольным взглядом. Он всегда доволен, но ты никогда не можешь понять, почему. — Правильно, пятнадцатое мая. Ииии?.. Ты не знаешь, зачем ты даже пытаешься включить хоть что-то в их мозгах, поэтому ты громко фыркаешь и сам продолжаешь своё предложение. — Пятнадцатое мая - день семьи!! - Ты раздражённо выкрикиваешь. Все твои братья практически одновременно произносят одно многозначительное "оооу". Ты зарываешь лицо в руках. Ну какие же они... нет, ты даже не знаешь, какие именно. Ты слышишь голос Комана. — Извини, Эйрен. Мы не вспомнили... — И не знали, - добавляет Колборн. — Кхм, да, именно, - бормочет Эрлтон. — Фаааак, существует день семьи?! Вот это чудо, брат! - Говорит Уолтер с удивлением в голосе. — Да, Эйр, ты не держи на нас зла, - Рэдли с улыбкой вздыхает. - Мы же такие олухи, нам пока не напомнишь, мы и не вспомним. — Точно, - коротко заключает План, хихикнув про себя. Ты вновь осматриваешь их лица, начиная расплываться в улыбке. Ну что они за очарование, как на них злиться? Как же тебе с ними повезло, иногда по ночам ты благодаришь судьбу за то, что она тебе их подарила. Сколько времени ты проводил за книжками про семью, тогда, в детдоме, страшно и посчитать. Ты с самого малого возраста всегда мечтал, чтобы тебя поскорее забрали и начали о тебе заботиться, как показывают в мультиках. Помниться, раньше ты думал, то что у всех детей изначально не бывает семьи, и то что их всегда подбирают. Поэтому ты часто задумывался, почему у некоторых детей ещё будучи младенцами бывает семья. Когда жестокая правда наконец открылась перед твоими глазами, ты провёл четыре дня в слезах. Это всё было слишком тяжело для твоего маленького, жаждущего любви сердечка. Именно по этой причине, когда тебя наконец забрала такая добрая и красивая женщина и привела сюда, ты не мог сдержаться от объятий со всеми подряд. Кажется, ты тогда обнял даже садового гнома, но ты не можешь сказать точно. Неважно. К чему вспоминать прошлое, если настоящее так к тебе светло? — Так у кого какие идеи по спасению этого дня? У нас ещё три часа до его конца, - Спрашивает Эрлтон, оглядывая остальных сидящих. — Может просто устроим киномарафон и на этом закончим? - Предлагает Колборн. Ты просиял. — Отлично! Всё же лучше, чем ничего, по крайней мере! Вы начинаете суетиться, кто-то предлагает заказать еду, кто-то спорит о выборе фильма, кто-то даже ругается, но ты просто за ними наблюдаешь, потому что эта семейная суета - это самая лучшая суета, которая существует. Улыбка не сходит с твоего лица до конца этого дня. В детстве ты всегда любил концепцию семьи, представляя её как что-то недосягаемо восхитительное, но сейчас, глядя на лица своих уснувших на диване братьев, ты понимаешь, что, оказывается, семья - это даже большее, чем ты когда-либо её представлял.