Красный цвет тебе идёт.

      Уже неделя прошла с момента, когда они стали ближе друг другу. Точнее, их «ближе» где началось, там и закончилось. Хван вёл себя как раньше. И Феликс всё сидел и гадал, когда же наступит этот «следующий раз».       Красного цвета ему стало не хватать, как и Хёнджина, поэтому сегодня в общежитие он вернулся с обновлённой прической: подстригся чуть-чуть да в красный покрасился. Только не в такой яркий, как у Хвана, а более тёмный, бордовый, будто застывшая в жилках кровь. Все уже, должно быть, спали, а потому Ликс направился на кухню на носочках, дабы никого не разбудить. Пить хотелось жутко.       Зайдя на небольшую кухню, он заметил сидящую к нему спиной фигуру, крутящую в руке бокал с такой же бордовой, как волосы Феликса, жидкостью. Хёнджин. Ликс выпучил глаза, решив, что ему стоит вернуться в комнату, но половица пола предательски проскрипела, сминаясь под его небольшим весом. Красноволосый моментально обернулся на звук. — Ликс, — взмахнул бровями от удивления Джин. — Только вернулся? — Да, — ответил он почти беззвучно, проходя на кухню и наливая себе воды в свою собственную кружку. — Твои волосы, — подметил он, как только Ликс сел за стол. — Будем о новых прическах и шмотках разговаривать, как простые знакомые, или поговорим о чём-то более значимом? — Что ты имеешь ввиду? — Не прикидывайся дураком, Хёнджин, — вспылил Ли, громко поставив стакан на белый стол. — Сначала уходишь, говоря какое-то непонятное «в следующий раз», а потом и вовсе игноришь. Это как понимать вообще? Секс со мной тебе не понравился? Я что-то не так сделал? Или ты просто пошутил, и на самом деле никогда не испытывал ко мне влечения?       Сказав всё это, Ликс громко задышал, пытаясь удержать внутри накатившиеся слёзы. — Нет, что ты… — Хёнджин растерянно осматривал веснушчатое лицо, положив свою руку на руку Ликса. — Много работы было, поэтому не было времени поговорить, да и вечером я видел, какой ты уставший, так что не хотел беспокоить своим присутствием. А в ту ночь, я, честно говоря, не хотел прям секса, мне хотелось сделать тебе приятно и всё. — Я уставший и поникший был из-за того, как ты холоден ко мне, а не из-за работы! — разрыдался Ликс. — Зачем ты всё так усложняешь... — Я ничего не усложняю, — с ноткой сожаления возразил Хван. — В ту ночь ты не хотел секса, говоришь? А что сейчас? До сих пор не хочешь? — Феликс подошёл к Хёнджину, огладив его скулу своей маленькой рукой. — Не пойми меня неправильно: я просто не понимаю, что тебе нужно. Я хочу быть рядом, но не знаю, хочешь ли ты этого так же сильно, как я. — Скажи мне, чего хочешь ты. У меня желание всего одно — видеть тебя счастливым. Но я не знаю, что мне для этого сделать. Вдруг я перекрашусь, и всё. Всё пройдёт. — Не неси чепухи, — усмехнулся Феликс, садящийся на бедра Хвана.       Он устроился поудобней и обхватил белоснежное лицо руками, заглядывая прямо в бездонные глаза. — Я хочу, — прошептал он ему в самые губы, — чтобы ты трахнул меня. И мне плевать, какого цвета будут волосы на твоей прекрасной голове, твоя аура для меня навсегда красная. — Красная? — приподнял одну бровь он, выдыхая горячий воздух, ставший таковым из-за чудесного красного дьяволёнка, сидящего на его бёдрах прямо сейчас. — Это значит сексуальная, понимаешь? — договорил он и впился в такие вкусные губы Хвана.       Они изучали друг друга, страстно целуясь. Руки Хёнджина надавали на поясницу, и Феликс инстинктивно прогнулся, животом врезаясь в тело красноволосого. — Зачем ты пил? — спросил он, вытирая костяшками пальцев слюну с уголка губ.       Хёнджин не ответил, лишь потянулся за новым поцелуем, но Феликс вдруг прикрыл ему рот ладошкой. — Кто-то идёт, — пояснил он, слезая с Хвана. — Вы чего не спите? — спросил сонный Чонин, потирающий слипающиеся глаза. — Да так, жизнь обсуждаем, новые цвета волос да шмотки всякие, — пожал плечами Феликс, отчего Хван чуть не прыснул со смеху, — а ты? — Горло почему-то разболелось. Аптечка же на кухне, да? — спросил он, шарясь в шкафчиках. — Не знаете, где именно?       Хёнджин встал и открыл нужный шкафчик, достав оттуда небольшую коробку с разными таблетками. — Спасибо.       Когда Чонин нашёл леденцы от горла и ушёл, а они вновь остались вдвоём, смысла продолжать здесь уже не было: решили вернуться в комнаты. — Может, зайдёшь? — предложив Ликс, покраснев. — Спать совсем не хочется? — широко улыбнулся Джин. — Хочется, но с тобой. Так ты идёшь или нет? — спросил Феликс, уже закрывая дверь. — Иду конечно! — влетел за ним Хван. — Ты теперь и у себя подсветку повесил? — заметил Хёнджин. — Да, мне слишком понравилась атмосфера красной комнаты. — Или то, что произошло в красной комнате? — подстрекал Хван.       Феликс цыкнул, закатив глаза. То, что произошло в том номере, до этого момента всплывало у него в голове как что-то тревожное, волнующее, неизвестное. Он не знал, как относиться к произошедшему. Но сейчас, когда Хёнджин вновь в его распоряжении, немного хмельной и более раскрепощённый, — все сомнения сместились на второй план. — Ты так и не сказал мне комплимента по поводу новой причёски, — обиженно вспомнил Ли.       Хёнджин подсел ближе, поцеловав в шею. — Твою шею лучше видно с короткой стрижкой. Выглядит потрясающе. — Скажи, ты тоже это чувствуешь? — спросил Ликс, положив руку на тяжело вздымающуюся грудь. — Это странное чувство. — Ты имеешь ввиду то, от которого при виде тебя бошку сносит? — Да, кажется, — мило улыбнулся Ликс. — Тогда позволь, — Хёнджин нежно взял его за подбородок и притянул к себе, впервые целуя так нежно и аккуратно.       На всех людей алкоголь действует по-разному, а на Хвана, оказывается, вот так. Становится таким нежным до чёртиков и ласковым, что растаять под его руками можно. — В этот раз я готов целиком и полностью, — уверенно сказал ему Ликс, поглаживая Хвана по плечам. — Так это всё — твой план? — Нет конечно, всего лишь прекрасное стечение обстоятельств, — загадочно глянул Феликс, после чего прильнул к широкой шее, оставляя отметины: кусая, облизывая, всасывая нежную кожу, отчего появлялись розоватые пятна.       Тогда Ликс впервые услышал, какие звуки может издавать Хёнджин, когда ему хорошо. Что-то невероятное, ласкающее слух и завязывающее узел внизу живота. Что-то определённо грешное.       Влажный язык скользил по бархатной коже, заставляя Хвана дрожать, возбуждаясь с каждым прикосновением всё больше и больше. — Ликси, ты… — его осипший голос прервался громким и протяжным вздохом, потому Ликс пробрался рукой ему под трусы, касаясь слишком чувствительного места. — Блять, что же ты творишь. — Но тебе же нравится? — глянул он на него, сверкая красным огнём в зрачках, и ускорил темп. — Подожди секунду.       Через миг в руках Ликса оказалось несколько штуковин, которые он бросил на кровать рядом с Хёнджином, а сам быстро разделся, ловя на себе голодный взгляд красных глаз. Вскоре они вновь слились во влажном поцелуе, пока Хёнджин наносил на пальцы смазку. Он ввёл одну фалангу пальца, глотая тяжёлые вздохи Феликса, иногда переходящие в бессвязное мычание: внутри было туго. Затем в ход пошёл и второй, и тогда Ликс начал хныкать, не в силах выдерживать жжения и неприятного ощущения. — Потерпи, милый, ещё немного, — Хёнджин оставлял поцелуи по всему лицу, слизывая слезы.       Когда два пальца уже свободно двигались внутри, Хёнджин вытащил их и раскрыл упавку презерватива, натягивая его на себя. — Приподнимись.       Феликс принял колено-локтевую позу, после чего Хван, схватив его за талию, резко вошёл, вырывая из Ликса почти что вскрик. — Тише-тише, — прошептал он, не двигаясь, чтобы парень привык, — а то разбудишь всё общежитие. — Больно, блять, — прошипел он, сжимая в руках белую простыню. — Знаю, Ликси, знаю. В первый раз всегда так, — поцеловав его в лопатку сказал Хван.       Ликс расслабился, внутри стало свободнее и Хёнджин начал по-тихоньку двигаться. Для обоих такое было впервые, поэтому они действовали слегка неумело, но искренне хотели доставить друг другу удовольствие. — Давай, — на выдохе бросил Ликс.       Хвану дважды говорить не надо — он сильнее обхватил хрупкое тело, ускоряя темп. Феликс под ним прогнулся, кусая белую ткань в попытках заглушить звуки. Это было странно, но от мысли, что сейчас Хёнджин в нём, становилось необъяснимо хорошо. Хотелось сделать ему приятно, хотелось увидеть, как он закатывает глаза, давясь наслаждением. Поэтому Ли поддавался.       Хёнджин изучал Феликса, меняя направление и изучая его реакцию. И вот, когда он наконец-то попал по простате и Ликс выгнулся, громко простонав, он схватил его член и стал стимулировать. Когда он предстал перед ним такой… Совсем не милый Ли Феликс, похожий на цыплёнка и любящий сладкое, он выглядел будто сам смертельный грех воплоти. И это влюбляло ещё больше. Хотя, казалось бы, куда ещё.       Голос Феликса был раем для ушей, но как же прекрасно он звучал сейчас, когда как в бреду повторял имя Хёнджина. И Хёнджину больше ничего и не нужно от жизни, ни слава, ни деньги, только лишь этот голос, от которого мурашки по телу пробегают и в горле пересыхает.       Когда вскоре Феликс излился на кровать, извиваясь в конвульсиях, Хёнджин ещё не закончил. — Я весь в твоём распоряжении, — с улыбкой на лице сказал Ликс, переворачиваясь на спину.       Хёнджин навис сверху, вновь проникая и продолжая двигаться и быстром темпе, а Феликс задрал голову, хватаясь руками за изголовье кровати и мыча что-то бессвязное. Хван с глубоким стоном кончил, содрогаясь от оргазма. А Феликс чуть не кончил повторно только от одного охрипшего голоса Хёнджина. — Феликс, — позвал он, укусив его за надплечье. — М-м? — устало отозвался он. — Лично мне кажется, что красный… Идёт тебе, в общем. Ахуеть как идёт, — драматично повторил слова Феликса Джин, дразняще зарываясь носом в копну бордовых волос и вдыхая запах дорогого шампуня. — Идиот, — пробубнел Ликс, обнимая мокрое от пота тело Хёнджина.