Цветок пустыни

      Душная таверна переполнена самыми разными запахами: от острых пряных специй до горького алкоголя. Сайно откровенно ведёт от подобного спектра, отчего он мычит тихо и ёрзает на месте, поднимая задумчивый взгляд на своего собеседника.       — Ещё вина? — интересуется Кавех с пьяной улыбкой, подвигая к махаматре поближе бокал и аккуратно наливая туда алой ароматной жидкости.       — Точно хочешь меня споить… — бормочет Сайно, трёт ладонью слипающиеся глаза и послушно жмётся губами к прохладному стеклу, отхлёбывая из бокала терпкий алкоголь. Кавех смеётся, откидывая голову назад, и щурится весело, упорно продолжая подливать юноше. А махаматра не знает точно, что он здесь делает и отчего проводит вечер в компании архитектора и бутылки вина.       Конечно, неделя у генерала была трудной: постоянные вылазки в пустыню при погонях за преступниками, разборки в Академии и принятие в ряды матр новобранцев не давали Сайно передышки, отчего тот согласился на внезапное предложение встретившегося ему на днях Кавеха провести вместе вечер в таверне.       И сейчас махаматра слушает чужие заливистый смех и задорный голос, просит рассказать ещё весёлых историй и скоро укладывает голову на руки, ощущая, как по телу разливается приятное тепло, а в голове немного гудит. В таверне они с Кавехом сидят ещё около часа, после чего Сайно поднимается из-за стола и цепляется за удачно поданную руку архитектора.       — Довести тебя до дома? — слышит махаматра мелодичный голос и кивает согласно, хватаясь послушно за чужое плечо.       Всю дорогу Кавех не перестаёт о чём-то болтать, отчего Сайно не сразу замечает его осторожных касаний: руки архитектора скользят по гибкой спине генерала, ласкают кончиками пальцев смуглую кожу и затем сжимают ощутимо бок юноши, вырывая из груди махаматры взволнованный вздох. Сайно прищуривается, внимательно рассматривает шальную улыбку архитектора и юркий язык, скользящий по соблазнительным губам.       Кавех высок, красив и обаятелен. Он каждый раз рассматривает жарко махаматру, скользит взглядом по смуглому стройному телу. Сайно не может не замечать чужого внимания и огонька желания в рубиновых глазах, но не торопится, пока лишь наблюдает за действиями и жестами архитектора. По крайней мере, так было пару часов назад, когда разум махаматры был трезв и чист.       Сейчас же Сайно ведётся на касания архитектора, нервно облизывает губы и позволяет чужой руке оглаживать его тело ещё и ещё. Кавех доводит юношу до самого входа в его дом, уже собирается прощаться, но ощущает на своём плече сильную ладонь, отчего замирает в ожидании действий махаматры.       — Зайдёшь?       Конечно, архитектор не отказывается. Сайно заводит его внутрь своего скромного домика и сжимает края белоснежной рубашки, притягивая юношу ближе.       Чёрт со всем этим. Ему просто хочется хоть иногда расслабиться и нырнуть в страстный омут с головой, не думая о последствиях. Сайно верит — это всего на одну ночь, простая мимолётная страсть — не более.       Кавех жадно целует его: жарко вылизывает тонкие губы, толкается языком в покорно открытый рот махаматры, ласкает внутреннюю сторону щёк и чужой влажный язычок. Руки архитектора гладят крепкое тело, тянут с плеч генерала его костюм, обнажая сильнее и без того открытую смуглую кожу. Сайно тихо стонет в уста раздевающего его юноши, цепляется пальцами за пшеничные волосы и рычит едва слышно, закидывая ноги на бёдра своего внезапного любовника.       — Прямо по коридору. Спальня, — хрипит махаматра, заглядывая в чужие потемневшие глаза, и лижет затем по нежно-розовым губам, потталкивая архитектора скорее двинуться с места.       Кавех пыхтит, старательно несёт юношу в нужную комнату и там укладывает его на постель, после чего нависает над генералом и начинает раздеваться: показательно медленно и соблазнительно, оголяя всё больше участков подтянутого бледного тела. Махаматра тяжело сглатывает, гладит собственные бока нетерпеливо и ждёт, когда архитектор закончит красоваться и коснётся его наконец-то.       — Такой красивый, — бормочет Кавех, прижимаясь губами к длинной шее. Он скользит устами по нежной коже, лижет впадинку под подбородком, присасывается к выпирающему кадыку и после спускается ниже, касается острых ключиц любовника.       — Мх…       Сайно закатывает глаза и расслабляется, раскидывая руки и ноги в стороны. Он отдаёт своё тело полностью под чужую власть и наслаждается ласками, которыми одаривает его архитектор. Кавех не скупится на жадные поцелуи и жаркие касания: целует крепкие плечи любовника, ласкает немного влажными ладонями рельефную грудь и торчащие на ней тёмные горошины сосков, а скоро опускается всё ниже и ниже. Опасаясь, что махаматра в любой момент может передумать, архитектор возится с пряжками его ремней, стягивает с юноши короткие шорты вместе с бельём и обхватывает ладонью чужой поднимающийся постепенно член. Кавех жарко выдыхает, его глаза загораются ещё сильнее от накатившего возбуждения, и архитектор начинает надрачивать партнёру нетерпеливо. Длинные пальцы обхватывают горячую плоть, скользят по шершавой коже вверх-вниз: давят на повлажневшую головку и затем сжимаются у основания. Свободной рукой Кавех опускается к округлым бёдрам партнёра, трёт смуглую кожу и движется дальше — к мягким ягодицам, а потом к сжатому колечку мышц. Архитектор замирает в этот момент и поднимает глаза на заалевшее лицо махаматры, дожидаясь его ответа на молчаливый вопрос.       — Да-а… — стонет Сайно согласно, подаваясь навстречу влажной ладони. Ему жутко хочется оказаться сейчас полностью во власти архитектора, потому он слегка отталкивает юношу, чтобы перевернуться, устроиться животом на постель и подложить под грудь подушку.       Нетерпеливо потирая ладонями, Кавех гладит подтянутые ягодицы махаматры, раздвигает их в стороны и гладит меж них тонкими пальчиками, давит на сжатое отверстие, едва лаская… И чувствует подозрительную влажность под пальцами.       — Ты готовился? Удивительно… — бормочет тихо архитектор.       Едва расслышав чужую фразу, Сайно хмурится недовольно и только открывает рот, желая опровергнуть такое предположение, как вдруг Кавех с нетерпением толкается внутрь сразу двумя фалангами. Махаматра дрожит всем телом, охая тихо и поражённо распахивая глаза: отчего-то он не чувствует боли, ощущает лишь едва заметный дискомфорт от внезапного проникновения. Архитектор же урчит довольно и начинает делать немного резкие и быстрые движения, чем мешает Сайно выдать хотя бы одну членораздельную фразу.       — Какой хороший мальчик…       Махаматра утыкается лицом в подушку и хнычет: длинные пальцы растягивают его жарко, толкаются внутрь, методично попадая по чувствительным точкам в упругих стенках внутри. Кавех покрывает короткими влажными поцелуями его лопатки, поясницу и даже ягодицы; юноша также не перестаёт ласкать свободной рукой зажатое между смуглым телом и постелью возбуждение генерала махаматры, чем только добавляет ощущений. Чужое колечко мышц становится с каждым движением всё более податливым: вскоре в Сайно спокойно проникают все четыре пальца, потому архитектор спешит вытащить их из тела любовника и нетерпеливо стягивает с себя последние мешающие тряпки.       — Иди ко мне, — хрипло проговаривает Кавех, нависая над партнёром и прижимаясь губами к его покрасневшему ушку.       Сайно заходится в тихом скулеже, когда истекающее естественной смазкой возбуждение архитектора толкается в него жарко, растягивая на себе мягкие стенки. Сам Кавех стонет хрипло, жмётся губами к шее юноши и начинает подаваться бёдрами вперёд, совершая в теле любовника медленные толчки.       — Чёрт, какой же ты узкий. И… мокрый… — бормочет архитектор заведённо, лижет смуглую кожу и слегка прикусывает, оставляя на чужом затылке яркий след.       Сайно не успевает никак возразить партнёру, цепляется пальцами за простыню и теряет окончательно дар речи: Кавех ускоряется постепенно, сжимает в ладонях стройные бока махаматры и продолжает жарко ласкать юношу. Архитектор стонет громко, почти рычит, упирается вскоре руками в кровать по разные стороны от дрожащего тела генерала махаматры и интенсивнее двигает бёдрами. Его возбуждение скользит внутри любовника, проникает с каждым толчком всё глубже, растягивает Сайно сильнее, вырывая у того ещё более яркий скулёж.       Махаматра начинает задыхаться, отчего поворачивает голову набок и тяжело дышит, вбирая в лёгкие необходимый ему сейчас кислород. И Кавех пользуется этим моментом, убирает с лица юноши белоснежные пряди волос и рассматривает внимательно любовника: глаза Сайно безостановочно закатываются, рот слегка приоткрыт, по губам скользит кончик розового язычка, а щёки окрашены в едва заметный на смуглой коже румянец. Архитектор любуется этим образом и тихо стонет, лишь ускоряясь и вгоняя возбуждение всё глубже в партнёра.       Сайно почти плачет от того, насколько ему хорошо сейчас. Член любовника избавляет его от странного зуда, что преследовал махаматру уже в течение нескольких дней, и приносит невероятное удовольствие, когда растягивает всё сильнее и жарче. Практически раздирая пальцами простыню под собой, Сайно подаётся назад, подмахивает бёдрами навстречу движениям архитектора и скулит громко, когда чужая ладонь скользит ниже и протискивается к его прижатому к постели возбуждению.       — Давай… Давай, Сайно, да, — рычит Кавех, сжимая в зубах кожу на чужом плече и начиная двигаться сильнее.       Толчки становятся ещё более грубыми и быстрыми, от них у обоих любовников окончательно срывает крышу и ведёт в приятную негу. Сайно цепляется зубами за подушку и крупно дрожит, когда ладонь на его члене двигается быстрее, доводя до долгожданной разрядки. А Кавех стонет громко, вжимается в него всем телом и замирает, ощущая, как горячие стенки партнёра практически всасывают его в себя сильнее.       — …Чёрт, — бормочет Сайно устало, когда архитектор всё же слезает с него и укладывается рядом, практически сразу проваливаясь в сон.       Махаматра сейчас тоже не способен что-то делать и куда-то идти, отчего прислоняется щекой к чужому плечу и теряет связь с миром.

***

      Страсть прошлой ночи на утро отзывается в пояснице тупой болью. Сайно морщится слегка, потирает бедро ладонью, скидывает с себя смущённо руку ещё не проснувшегося Кавеха и поднимается с постели осторожно.       — Ух… — бормочет махаматра, чувствуя, как по ногам бегут капли чужой спермы. До Сайно только сейчас доходит осознание того, что архитектор кончил прямо внутрь — и от того юноша стонет недовольно, трясёт головой и идёт в сторону ванной.       Ему приходится пробыть в тёплой воде минимум полчаса, чтобы отмыться от следов страсти и выскрести из себя остатки липкой жидкости. Что ж… Наверное, прошлый вечер стоит того, чтобы провести в ванной больше времени, чем обычно.       Сайно льёт на себя кувшин за кувшином, с ярким румянцем на щеках толкает свои пальцы внутрь, чтобы вымыть из себя полностью сперму любовника. Когда махаматра заканчивает и возвращается в комнату, Кавех всё ещё спит: он очаровательно обнимает руками подушку и сопит громко, улыбаясь довольно, чем вызывает у генерала тихое фырчание. Сайно спешит одеться, прикрепить к поясу небольшую сумку с припасами и пишет для Кавеха короткую записку, чтобы после со спокойной душой бесшумно оставить архитектора одного в своём доме…       «Ушёл на службу. В кладовке есть фрукты, немного варенья, хлеб и молоко. Закроешь дверь, ключ положи в цветок возле входа в дом.

Сайно»