Цветок пустыни

      Остриё копья с силой пронзает дрожащее в судорогах тело пустынника, со свистом отражает удары другого противника, а вскоре задевает и его. Бой уже подходит к концу, отчего генерал махаматра торопится покончить с врагами. Ещё пара сильных ударов, увернуться от чужой атаки и перерезать горло последнего яростно кричащего противника.       Бой окончен. Победа на стороне генерала махаматры.       Сайно тяжело выдыхает, трёт ладонью вымокший от жары лоб, закидывает своё оружие за спину. Он жадно облизывает пересохшие губы, окидывает внимательным взглядом пространство вокруг, тихо хмыкает и после, стараясь держать себя в сознании, идёт скорее прочь, оставляя за своей спиной разгромленный лагерь пустынников.       Палящее солнце, что обычно вызывает у генерала махаматры лишь ощущение разливающегося по телу тепла, сейчас прожигает каждую клеточку изнутри, будто юноша падает прямо в пламя горящего костра. Сайно дышит хрипло, делает очередной жадный глоток из кожаной фляжки, печально пустеющей с каждой минутой, и обтирает шею и лицо небольшой потрёпанной тряпкой, которая едва напоминает ранее аккуратный и светлый платок. Благо до Каравана Рибата остаётся около получаса пути — оттого махаматра ускоряет шаг, спешит вперёд, уже предвкушая мысленно приятную прохладу тропического леса, которая является самым настоящим благословением по сравнению с духотой пустыни.       Сайно не первый раз удивляется собственной внезапной непереносимости ранее привычной жары. Махаматра вообще в последнее время не понимает, что с ним происходит. Он всерьёз задумывается о том, что подхватил какой-то страшный недуг.       Иначе… отчего на протяжении уже второй недели генерала махаматру мучают различные недомогания?       Всё началось с ощущения жуткой пробирающей насквозь усталости. Конечно, работа махаматры никогда не была лёгкой: Сайно постоянно приходилось ходить на самые разные, необычные и опасные задания, следить за порядком и соблюдением законов в Академии, а походы в пустыню в погоне за преступниками для генерала вовсе стали чем-то обыденным.       Подобная работа требовала огромного количества сил и упорства. И с махаматрой в плане невероятной выносливости могли посоревноваться лишь единицы — немногие были способны в течение нескольких суток преследовать нарушавших закон учёных, идя по раскалённому песку, опаляемые беспощадными лучами солнца. Раньше для генерала махаматры подобное было словно простой прогулке по улочке города, но в последнее время Сайно будто растратил прежний талант: быстро выматывался, не мог догонять преступников с прежней скоростью и ощущал постоянную усталость. Обычная работа главы матр практически свалила Сайно с ног. Мало того, по ночам он спал чересчур крепко, утрами же еле поднимался — всё это было чертовски странно для махаматры, привыкшего к большим нагрузкам, но он отметал тёмные размышления в сторону.       Вот только после к этому недугу добавились другие. И генералу от такого становилось с каждым днём ещё более не по себе.       Погружённый в вечернюю полутьму Сумеру встречает Сайно спектром самых разных запахов: пахучие специи и пряности, сладкие духи, острый аромат какого-то газа, выделившегося от какой-то реакции и тянущийся от алхимического станка.       Из-за подобной мешанины юноша спешит опустить голову и прикрыть ладонью нос. Его откровенно мутит, к горлу подступает противный комок — генерал махаматра торопится добраться до дома и скрыться за тяжёлой дверью, закрыв её плотно за своей спиной. В прохладном помещении махаматра может хоть немного выдохнуть и найти в себе силы сдержать рвотный позыв. Наконец противные запахи улицы оставляют его — юноша может насладиться сполна ни с чем не смешанным воздухом, но во рту махаматра всё равно ощущает гадкую горечь.       — Вот чёрт… Да сколько можно уже…       Сайно откровенно надоедает это состояние. Он не может спокойно бродить по пустыне, гулять по шумным улицам Сумеру. Его сжигает изнутри палящее солнце некогда владений Алого короля, а в городе Дендро Архонта воротит от каждого запаха и особенно громкого звука.       Сайно ненавидит быть слабым, но эти недуги давят на него с каждым разом всё сильнее, отчего махаматру почти трясёт от потаённой ярости. Он не хочет быть уязвимым, не хочет корчиться от боли и страдать от изнуряющей его тошноты.       Юноша устало валится на собственную незаправленную постель, обнимает живот руками и подгибает под себя ноги, тихо и жалобно выскуливая короткое ругательство. Он уже не может терпеть этой усталости и невозможности что-то сделать, потому срывает злость на самом себе — хватается за длинные пряди собственных мягких волос и тянет грубо, посылая по телу волны тупой боли.       Желудок скручивает в очередном приступе, к горлу вновь подступает тяжёлый комок — Сайно торопится оставить свои волосы и свесить голову с постели к месту, где на полу стоит немного ржавое металлическое ведро. Спустя минуту его рвёт: долго, сильно и жидко от того, что юноша днём толком не поел; в воздухе повисает противный едкий запах, а во рту становится так горько, что хочется блевануть ещё. Махаматра не может остановить такой позыв и вновь выплёвывает в ведро остатки пищи, хрипло и надрывно при этом дыша.       Сайно кашляет громко, трёт краем и без того испачканной простыни щёки и уголки рта, терпеливо ждёт, когда его желудок опустеет окончательно, и только после переворачивается скорее на спину, укладываясь поудобнее. Махаматра тяжело дышит, морщится от противного ощущения горечи на языке и закрывает ладонями лицо.       — Как же мерзко…       На глаза наворачиваются гадкие предательские слёзы. Сайно кусает губы, прижимает к лицу ладони и плачет, стараясь не издавать при этом ни звука. Слёзы копятся в уголках глаз, текут по смуглым щекам, достигают губ, отчего махаматра периодически мажет по ним языком, собирая солёную жидкость.       Ему стыдно от подобной слабости. Стыдно невероятно: до надрывного плача и тихого самоунижения, но махаматра ничего не может с этим сделать. Сайно уже вторую неделю спит только с ведром под боком и мучается от странностей, навалившихся на него всего за пару недель.       — Не могу так больше…       Отчего-то в уставший разум лезет образ Кавеха, с которым Сайно так и не поговорил с той ночи. Тот момент страсти, бурный секс… Это стоило обсудить, но не было возможности. Махаматра был занят работой, а архитектор, насколько ему было известно, отправился выполнять очередной заказ.       Да и что скрывать — Сайно не хотел обсуждать с Кавехом ту ночь. Ему было жутко неловко за свою слабость и за то, что он буквально использовал архитектора, чтобы спустить пар. Ничем не обязующий секс на одну ночь — Сайно искренне надеется, что Кавех не станет его ненавидеть за это, не изменит своего отношения к махаматре и примет всё так, как есть.       После в голову и дальше лезет множество мыслей и предположений. Махаматра думает о своей болезни, о том, что с этим всем стоит сделать. Он понимает прекрасно: сидеть сложа руки нельзя, но и идти к лекарям на торопится. Сайно тошнит сильнее при мысли, что кто-то посторонний увидит его таким.       Слабым, утратившим былые силу и выносливость.       Генерал махаматра не может верить едва знакомым людям, тем более — доверять им своё состояние. В стенах Академии, да и во всём Сумеру достаточно людей, которые точат на него зуб и только видят в своих снах, как уберут Сайно со своего пути. Если кто-то посторонний узнает, что махаматра страдает от болезни…       Определённо, никто не упустит такой шанс, потому генерал матр должен быть осторожен.       И он просто обязан что-то сделать с чёртовой болезнью.       — А может… Гандхарва? Интересно, сможет ли помочь Тигнари… — бормочет Сайно, цепляясь за внезапно проскользувшую в голове мысль.       Старый друг возникает перед глазами махаматры. Сайно невольно представляет, как тот встретит его, стоит генералу прийти к нему: в мыслях махаматры Тигнари сурово складывает руки на груди, машет хвостом недовольно и спешит напичкать больного лекарствами и своей жутко невкусной и нежирной, но полезной пищей. Сайно слабо улыбается от представления чужого серьёзного выражения лица и аккуратно приподнимается на постели, принимая окончательное решение. Он уверен: если и есть кто-то, кому махаматра доверяет, и кто может помочь ему, то это Лесной страж. Лучшей кандидатуры махаматре не найти, да и искать нет смысла — чем скорее Тигнари займётся его лечением, тем лучше…       На следующий день Сайно без лишних раздумий берёт в Академии отпуск на неопределённый срок и отправляется прямиком в Гандхарву, отправив перед этим короткое послание для Тигнари. Махаматра искренне верит: несколько часов езды и всё закончится. Лесной страж осмотрит его вдоль и поперёк, а после выдаст вердикт и поставит друга на ноги. Сайно больше не будет страдать от изнуряющей его тошноты, сможет спокойно работать под горящим солнцем пустыни и гулять вечерами по шумным улочкам.       Когда вдали виднеются аккуратные домики спрятанной в лесу деревни, Сайно ускоряет шаг и чувствует, как его сердце бьётся скорее от предвкушения скорого волнующего махаматру ответа.       — Наконец-то всё закончится.       Если бы махаматра только знал, что его поход в Гандхарву — только начало…