Ты — моя валентинка, или Сбывшаяся мечта

      — Вы в порядке? — первым делом спросил Матвей, как только понял, что лифт сломался, и посветил оперативно включенным на телефоне фонариком напротив, в свою соседку.       Незнакомка вновь стояла истуканом и, казалось, опять забыла, как дышать. А лицо выглядело совсем белым, как у мертвеца. Некоторое время назад он и не полагал, что кожа у нее может стать еще бледнее на несколько тонов. Оказывается, тогда был не предел.       — Да, — едва слышно в ответ прошептала девушка, но спортсмен уловил этот звук в наступившей тишине. Ефимия вскинула руку, прикрывая ею верхнюю часть головы, и взмолилась: — Пожалуйста, не светите в глаза!       — А, точно! Простите, — Вертинский тут же опустил «лампочку» вниз.       — Мы застряли? — задала она очевидный вопрос.       — Боюсь, что так, — невесело прозвучало из противоположного угла.       — Вот невезуха! — простонала студентка, начиная повторно оживать. Но позы своей не поменяла, оставаясь на том же самом месте.       — По-другому и не скажешь. Если, конечно же, исключить бранные слова. Вы точно в порядке? — шагнул он в направлении представительницы слабого пола, заметив, что та как-то учащенно дышит. Вдруг у незнакомки клаустрофобия? — Я могу чем-нибудь вам помочь?       — Нет, — на этот раз она, на удивление, произнесла гораздо увереннее. Затем выставила перед собой руку, сжав в кулак и оставив только указательный палец: — Дайте мне минутку.       — На что? — не понял молодой человек.       — Вы ведь не хотите, чтобы я развела тут панику?       — Вообще-то, да. Не хочу, — вынужден был согласиться тот.       Белозерцева сию же минуту отвела руки в стороны, согнув в локтях и соединив большие и указательные пальцы в кольцо, как это делают йоги во время медитаций, закрыла глаза и стоя начала делать обычную дыхательную гимнастику — вдох, небольшая пауза и выдох, снова вдох, пауза и чуть длительнее выдох. Ей очень не хотелось выглядеть в его глазах истеричкой, поэтому постаралась немного успокоиться и избавиться от чрезмерного волнения.       Парень, следя за ней, на всякий случай осторожно приблизился еще на один шаг. Вдруг она не справится, и ее придется экстренно утешать, позволив оказаться в объятиях. Но у незнакомки, похоже, нервы покрепче, чем у некоторых знакомых ему девиц. Истошно голосить и рыдать та, по всей видимости, не собиралась. Вертинский подождал немного, а затем не выдержал:       — Вы используете какую-то особую восточную методику?       — Тс-с! Помолчите, — мягко сделали ему замечание, не разлепляя век. — Я еще не закончила.       Старшекурсник-выпускник хмыкнул — похоже, тут и без него прекрасно справляются — и, повернувшись к панели управления, надавил на ту кнопку, что открывала двери. Однако команда не сработала. Что и следовало ожидать. Затем потерпевший бедствие ткнул в «колокольчик», вызывая дежурного. Но никто ему не ответил. Он пытался провернуть это дело несколько раз, и все безрезультатно.       — Похоже, с диспетчерским центром не связаться, — сделал вывод спортсмен, так ничего и не добившись.       — Неужели и эта кнопка не работает? — подскочила к нему девушка, мигом прервав свои расслабляющие упражнения. — Лифт вышел из строя и с ним все остальное?       — Попробую позвонить с сотового в аварийную службу. — Матвей ввел указанный на памятном листе внутри кабинки номер и приложил устройство к уху. С него также не отзывались. — Вот черт! — в сердцах выругался парень. — То ли связь не проходит, то ли на телефоне никого.       — Здесь, похоже, совсем не ловит, — раздосадовано сообщила Ефимия. Она, пока он звонил, достала свой гаджет и обошла площадку по периметру.       — А у меня немного ловит, — обрадовал компаньон, взглянув на значок мобильной связи.       — Где? — вскинулась студентка.       — Да тут, где-то на середине.       — Наверно, от того, что у вас смартфон намного дороже моего и качественнее. Или потому, что вы меня выше. Попробуйте позвонить снова, — попросила она.       Вертинский сделал вторую попытку. И на этот раз на том конце ответили.       — Здравствуйте! — с сосредоточенным видом вступил он в диалог. — Нам срочно нужна помощь: мы застряли в лифте. Кнопки не работают, света нет. Висим между этажами. Где-то между четвертым и пятым. Адрес? — переспросил баскетболист и тут же продиктовал название улицы, номер дома и какой подъезд. Затем замолчал, по всей видимости, выслушивая диспетчера. — Как! — внезапно воскликнул, потеряв самообладание и напугав этим соседку. От чего она слегка вздрогнула. — Лишь через час? Так долго! Ну, хорошо. Будем ждать, — и уже выражая сильное недовольство, отключился.       — Значит, нас вызволят из ловушки через шестьдесят минут? — заметила Ефимия, выделив главное из всего услышанного.       — Да, — подтвердил молодой человек. — Возможно, и позднее. Свободной бригады нет: все на выезде. Тут нам с вами опять не повезло. Так что когда до нас очередь дойдет, я не знаю.       — Что ж, будем тогда ждать. Столько, сколько потребуется, — оптимистично добавила Белозерцева. Так она, по крайней мере, не скоро с ним расстанется. Чего сильно желала в глубине души.       — А вы сейчас как себя чувствуете? — неожиданно поинтересовался он, направив свой взгляд на нее. Девушка выглядела хоть и немного бледной, но достаточно собранной и вменяемой.       — Я? Думаю, что в порядке. Ваше присутствие придает мне некоторую уверенность. Даже не знаю, что бы чувствовала без вас и вашей помощи. А вы сами? Не испытываете панику? Кажетесь спокойным…       — Вроде нет, — прислушался к себе студент.       — Вы не впервые застреваете в лифте?       — Вообще-то, впервые. А вы?       — Меня тоже угораздило только сейчас. Обычно я избегала таких поездок, чтобы не оказаться замурованной. Но сегодня выбора просто не было.       — Понятно. Выходит, нам обоим страшно «подфартило».       «Это с какой стороны посмотреть», — промелькнуло в голове у Ефимии.       — В таком случае, если невозмутимы вы, то хладнокровна и я.       — Ладно. Буду иметь это в виду, — улыбнулся Матвей. — Раз мы оба более-менее в порядке и пока работает связь, надо дать о случившемся нашим друзьям, родственникам и знакомым.       — Да, вы совершенно правы. Думаете, и с моего можно достучаться?       — Попробуйте. Нет, так я свой дам.       — Хорошо.       — А сколько у вас зарядки на телефоне?       — Семьдесят три процента, — ответила она, быстро взглянув на показатели.       — У вас, значит, больше. Предлагаю вот что. Когда мы отправим сообщения, я на своем включу авиарежим, чтобы напрасно не разряжать батарею, и оставлю только фонарик. А вы тем временем свой выключите полностью. Воспользуемся им, когда или если мой окончательно сядет. Не известно ведь, сколько мы здесь точно пробудем.       — Я полностью поддерживаю ваше предложение.       — И еще. Давайте обращаться друг к другу на «ты»? Раз уж мы оказались в подобной ситуации.       — Не возражаю, — засмущалась Белозерцева и, легонько улыбаясь, опустила глаза. Кто бы мог подумать, что они так быстро перейдут к следующему этапу в их общении.       — Вот и славно. Вставай на середину, — дал он указание. — Прижмемся спинами друг к другу.       Девушка шагнула к нему: Матвей уже стоял в центре квадрата. Как по команде они развернулись и уткнулись в свои смартфоны, погрузившись в информационную область. Пока позволяла связь, каждый спешил отписаться.       «Я настолько удачлив, Дэн, что впервые оказавшись в твоем подъезде, сразу же застрял в шахте», — поведал Вертинский, временно потушив фонарик.       «Ничего себе, Мати! Как тебе «повезло», — мгновенно пришло в ответ. — Но не всегда же тебя фортуна должна баловать. Увы, лифт у нас старый, часто ломается. И люди, бывает, оказываются его заложниками. Прости, что не предупредил».       «Пустяки. Бывало и хуже».       «Ты там один? Или в компании… с чрезмерно разговорчивой бабулькой?»       «В компании. Но с незнакомой девушкой».       «О! — многозначительно выдал друг. — Тогда скучать тебе не придется!»       «Не о том думаешь, брат. На вид она порядочная и какая-то чересчур шугливая. Я не я, если не попробую ее расшевелить».       «Ну, удачи!»       «Я сообщу, когда выберусь из плена. Но это произойдет не скоро. Через час или больше».       «Окей! Буду за тебя держать кулаки».       «Вы уж там как-нибудь без меня».       «Жаль. Но что поделаешь…»       «Никому не говори, где я. Скажи, что просто не приду или очень сильно опоздаю. Особо не ждите».       «Заметано!»       «Бывай тогда».       Молодой человек вышел из приложения — больше ему некого предупреждать о своем отсутствии, включил «самолетик» и вновь заставил работать фонарик. Он оглянулся через плечо. Незнакомка все еще с кем-то активно переписывалась. Видимо, и ее телефон в этой точке также пропускал, принимал сигнал. Пока она занята, спортсмен, подсвечивая себе, внимательно осмотрел внутреннюю часть металлической коробки.       Между тем Ефимия вела свои собственные переговоры:       «Нат, представляешь… Я застряла. В лифте!»       «Вот так новость! Как ты?»       «Я в полном порядке. Слава богу, здесь не одна».       «Правда? А с кем?»       «Ты не поверишь».       «Да ладно!»       «Точно-точно!»       «Давай уже! Не томи! Пиши, кто там с тобой такой же бедолага по несчастью».       «Вертинский».       «Как Вертинский? — недоумевала подруга. — Какой Вертинский? Тот самый? Ну, тот, что Матвей? Звезда нашего универа?»       «Именно!»       «Обалдеть! Но постой! Что он у нас забыл?»       «Тоже задаюсь этим вопросом. Но он тут, рядом со мной. Во плоти. Могу даже до него дотронуться, не развеется».       Хоть они и стояли тылами друг к другу, но на деле практически не соприкасались. Однако Белозерцева отчетливо ощущала тепло, исходившее от молодого человека. Она грелась подле него как от печки и невольно заряжалась его непрошибаемым спокойствием.       «Надо же! Вот так сюрприз! Тогда приятно тебе провести время».       «Ты что!»       «Поговори хотя бы с ним. Прояви гостеприимство. Не будь букой».       «Ладно. Я и сама над этим думала. Попробую начать конструктивный диалог. Ах да! Мы с диспетчером уже связались. Обещали нас вызволить. Но придется подождать».       «Сколько?»       «Час. Может, больше. И тут связь, кажется, работает с перебоями. Поэтому могу оказаться временно недоступной».       «Ясно. Валера, кстати, пришел. Сказал, что его задержали на работе и увидеться с тобой у него из-за этого не получилось».       «Ну и, слава богу!» — мысленно перекрестилась девушка и облегченно выдохнула. В противном случае она бы упустила Матвея. Как говорится, нет худа без добра.       «Так что ждем все втроем, когда тебя освободят».       «Я…», — сигнал внезапно пропал, и она не успела дописать и отправить сообщение.       Ефимия не слишком расстроилась — ведь успела заявить о своей проблеме — и выключила электронку. Убрав ставшую ненужной вещь в карман пуховика, студентка подняла голову и развернулась назад. Баскетболист не заметно для нее сменил позицию и уже нашел себе новое занятие.       — Что вы… — никак третьекурсница не могла привыкнуть обращаться к нему иначе. Хотя давно мечтала об этом. — То есть ты делаешь? — спросила, с удивлением следя за его перемещениями.       — Ищу, куда бы нам мою «лампочку» воткнуть, чтобы хотя бы большую часть зоны осветить.       — И каков результат?       — Как видишь, стены очень гладкие и ничего такого нет, за что можно было бы закрепить телефон.       — О! У меня идея! — вдруг выкрикнула отличница, чем вызвала недоумение у спортсмена, и кинулась к своей сумочке. Та небрежно лежала на пакетах, куда ее и бросила хозяйка, в последний раз извлекая средство связи. Немного порылась в ней и выудила два предмета, по очереди показав их: — Вот скотч. А вот резак.       — Откуда это? — Матвей еще больше удивился.       — Из канцелярского магазина. Откуда же еще? — усмехнулась девушка. — По дороге домой зашла.       — И в чем заключается твой план? — он уже начал догадываться, но все равно спросил.       — Резак — это канцелярский нож, — Белозерцева поддела большим пальцем ограничитель и выдвинула лезвие, чтобы продемонстрировать его наличие. — Им мы сможем отрезать от скотча ленты нужной длины. А с помощью этих клейких прозрачных полосок мы сумеем закрепить фонарик в любом удобном нам месте.       — Гениально! — радостно воскликнул Вертинский, поддержав ее задумку. Он принялся бегать от стены к стене и примерять свой осветительный прибор на вытянутой руке. — Здесь? Или здесь? — постоянно спрашивал у соседки. — Откуда света идет больше?       — Вот отсюда, — кивнула она, показав на нужное место. — Так почти вся кабинка освещена.       — Хорошо, — парень вернулся к зеркалу и снова приложил над ним смартфон.       Ефимия отрезала первую ленту и, подойдя к нему, протянула. Пока он прилеплял гаджет скотчем, она отрезала следующую. Понадобилось несколько полосок, чтобы как можно надежнее закрепить фонарик. А сама операция прошла успешно: без лишних ругательств и нервотрепок.       — Ну вот, — выдохнул баскетболист, когда они закончили. — Теперь у нас есть освещение.       — Тебе не жалко свой агрегат?       — С чего это вдруг? Испортится — куплю новый.       — А! Ну да, конечно. — Студентка на какое-то время забыла, что он из состоятельной семьи. Ему месяцами или годами копить на новую игрушку не обязательно. В деньгах ведь не ограничен. — Что дальше? — спросила она, оглядываясь вокруг. Тьма, действительно, отступила, и на душе стало намного легче, светлее.       — Ну а дальше нам бы тут немного пообустроиться.       — О чем это ты?       Вместо ответа Матвей расстегнул куртку с мягкой меховой подкладкой, ловко выскользнул из нее и разложил наружной стороной вниз в углу между зеркалом и табло с цифрами. Его даже не смутил грязный пол, на котором виднелись мокрые следы от растаявшего снега с темными разводами, оставленные их обувью!       — Раздевайся, — велел он ей, как только закончил и выпрямился.       — Ч-что? — испугалась Ефимия внезапной команды и отшатнулась.       — Да я не то совсем имел в виду! — закатил глаза Вертинский. — Снимай свою верхнюю одежду и садись прямо на мою.       — А-а. Хорошо. Сейчас, — облегченно выдохнула Белозерцева и принялась избавляться от темно-зеленого пуховика.       Как она вообще могла подумать, что парень воспользуется ситуацией и в первую же встречу обесчестит ее? Старшекурсник пришел ей на помощь, так как компаньонка долго возилась и не могла вытащить руки из рукавов, помог раздеться до конца, свернул одежду валиком и определил у стены в качестве, видимо, подушки. Девушка сняла с головы бежевую шапочку с помпоном и аккуратно положила на импровизированную подстилку, а шарфик все-таки оставила на себе, чтоб прикрывал шею. Затем подошла к пакетам и сумке, что по-прежнему лежали в соседнем углу, у закрытых дверей, и хотела их придвинуть поближе к так запросто организованному молодым человеком месту, но тут вмешался он сам.       — Давай лучше я, — произнес Матвей, забирая покупки из рук.       — Но… — растеряно пролепетала она.       — Тяжелые ведь, — заметил баскетболист, поднимая их. — И как только дотащила до лифта? Почему никто не помог?       — Так некому было.       — А парень-то у тебя должен быть. Куда он смотрел?       — Ну… — протянула Ефимия, ощущая неловкость. — Его у меня пока нет.       — Правда? — оглянулся на нее Вертинский, опустив пакеты возле «полянки», и внимательно посмотрел.       — Да. Не успела еще никому приглянуться.       — Интересно. Садись давай, — пригласил. И дождавшись, когда она устроится на его одежде, расположился рядом.       От подобной близости ее сердце бешено стучало, едва не разрывая грудную клетку, а душа неистово ликовала. И казалось, что умрет от счастья прямо на месте.       — Есть один надоедливый поклонник, — внезапно призналась девушка, поправляя на коленях подол бордового вязаного платья, в котором ходила на праздничное мероприятие, — но мне он совершенно не интересен.       — Нравится кто-то другой? — продолжал допытываться парень.       — Не просто нравится, я его люблю. Но, увы, безответно.       — А он знает о твоих чувствах?       — Я ему не говорила. К тому же он занят: у него девушка есть. Любимая, — отчего-то добавила. Скорее, чтобы убедить себя. — Поэтому у меня нет шансов.       — Кто знает. Может, тебе повезет, и он все-таки расстанется со своей зазнобой.       — Даже если и так, он все равно не обратит на меня внимание.       — Это почему же?       — Я некрасивая.       — Ложь! С чего ты это взяла? У тебя милое и приятное лицо. Если приглядеться. И фигура так ничего.       — Правда? — вскинулась Ефимия, не ожидавшая услышать от него подобных слов.       — И такая удивительно длинная коса… — Матвей завороженно слегка прикоснулся к ней и приподнял с груди, чтобы ощутить ее тяжесть.       — С детства отращиваю, — просветили его. — У меня достаточно густые русые волосы. Вот и получилась длинная да толстая.       — Я такой никогда не видел... — внезапно молодой человек осекся: в голове всплыло воспоминание. Такая же или подобная ей коса однажды мелькнула в его поле зрения, вызвав невольное восхищение, и тут же исчезла в студенческой толпе.       — Боюсь, я не в его вкусе, — опустила она голову, возвращаясь к основной теме.       — А ты хорошо знаешь его вкусы?       — Во всяком случае, его окружают девушки, совершенно противоположные мне.       — Это какие?       — Высокие, фигуристые, с соответствующими выпуклостями где надо, утонченные, красивые, ухоженные.       — Он из элиты, что ли?       «Да, как и ты», — но этого вслух отличница не произнесла.       — Скажешь, что я слишком замахнулась?       — Нет, этого не скажу. Любви все статусы покорны. Не только возраст.       — А тебе вот, например, я бы могла понравиться? — осмелилась спросить Ефимия и затаила дыхание, ожидая ответа.       Парень не стал томить, тратя время на размышления.       — Со мной у тебя, пожалуй, могли быть шансы. Но я ведь не тот, кому ты отдала свое сердце.       — Да, не тот, — эхом повторила Белозерцева, коря себя за трусость.       Казалось бы, вот он — тот самый момент, чтобы признаться в своих чувствах, открыться перед ним, но что-то внутри не давало этому случиться. Хотя фактически уже сделала признание. Только косвенно. Может, ее останавливало то, что возлюбленный все еще был занят. Может, боялась, что мог ее отвергнуть. А она отнюдь не готова услышать нечто подобное из его уст.