твоё мне сердце чуждо

Внезапно проснувшись, глухой звук звонящего телефона эхом отдаётся в голове, заставляя с трудом приоткрыть глаза и взять надоедливую звонилку. Чонгук размыкает веки и щурится от яркого света экрана, на котором высвечивается входящий от Кима. Переводя взгляд на время и фыркая в раздражении, омега отклоняет вызов и кидает телефон куда-то на кровать слева от себя. Через секунд десять снова звонок. Чон недовольно цокает и с закрытыми глазами начинает шарить рукой по кровати, пытаясь найти телефон. На экране снова это имя. Что ему нужно? Чонгук был крайне возмущён тем, что Тэхён позволяет себе в три ночи названивать ему, когда, казалось бы, обо всём уже поговорили. В лёгком замешательстве и негодовании Гук отвечает на вызов. — Алло, — устало, но громко и грубо отвечает. — Тебе всё равно, что случилось с Джексоном? — еле слышно, твёрдо спрашивает Ким. — Что?.. — приоткрыл глаза. Что ему хочет сказать альфа? Гук совсем ничего не понимает. Он вчера вроде как уже отвечал на этот колющий вопрос. Почему Тэхён его не понял? — Не заставляй меня повторять, — слова альфы с трудом различимы из-за помех в динамике. — Что, в смысле? Я не понимаю твоего вопроса… — Отвечай, Чонгук. Эти слова, произнесённые альфой шёпотом, слышаться так близко, что Чону кажется, Ким лежит сейчас рядом с ним и шепчет ему на ухо. Его ноги опять подрагивают в напряжении, по бокам пробегает волна мурашек и в груди появляется противный, липкий страх. — Я уже отвечал: мне не всё равно, — робко и тихо. — Что с ним случилось? — Почему я должен говорить тебе это? Иди и сам узнай. Каждое тэхёново слово сопровождается каким-то странным шипением. Будто они говорят по рации. Это ещё больше угнетает. — Тэхён… — совсем жалобно стонет Гук, — что случилось с Джеки? Чонгук не может пошевелиться. Ужас сковал всё тело. На приоткрытых глазах омеги, что со страхом и грустью неотрывно смотрят в потолок, постепенно накапливаются слёзы. Он ничего не понимает. Джексон… мёртв? Что всё это значит? Почему Тэхён ничего не хочет сказать ему? Это те вопросы, на которые Чону необходимо сейчас же получить ответ. — Тэхён… почему ты молчишь?.. Чонгук замирает, старается почти не дышать, чтобы расслышать странные и пугающие звуки, доносящиеся из динамика. Омега слышит, как Ким глубоко и неравномерно дышит. И каждый его вдох и выдох сопровождается помехами. Далее тяжелое дыхание альфы сменяется на дыхание больного, что дышит через кислородную маску. Этот звук громко отдаёт в уши и голову, от чего больно и страшно. Гук судорожно вздыхает, всхлипывает и рвано глотает ртом воздух. Пугающие звуки постепенно меняются один за другим. Вот шум кислородной маски сменился на непонятное гудение. Это гудение похоже на звуки вселенной или планеты Юпитера, как показалось Чонгуку. Затем омега слышит крик кита в глубоком океане, а потом резко и громко звук рёва тормозов и столкновение машины. Что это? Тэхён играет с ним? Это какой-то розыгрыш или проверка омеги на прочность? Опять, опять сотня вопросов и ни единого ответа на них. Чонгук от слёз уже не видит дальше своей руки. Взгляд его помутнел и всё теперь видно через пелену. Словно Чону завязали глаза прозрачной тканью. Заводясь в тихом плаче Гук решается спросить Кима ещё раз. — Тэхён… ты там? — совсем жалобно и хрипло тянет. Ему никто не отвечает. Вместо привычного бархатистого голоса Кима он слышит шумный выдох. Чонгук уже теряет рассудок. Ему страшно, он не понимает ни черта. Омега смыкает губы и протяжно воет в отчаянии и испуге. Рука, что держала телефон, затряслась, и она будто бы намертво вцепилась в телефон и не отпускала. И когда Чонгук слышит последний звук — громкий, отчаянный крик мужчины, сопровождаемый шуршанием, из него самого выходит страх. Омега вскрикивает и подрывается с места, опираясь на руки. Его глаза заплаканы, пижама на нём взмокла и неприятно липла к груди. Гук подбирается к изголовию кровати и тянет на плечи одеяло. Начинает проходить взглядом по комнате и замечает, что телефона рядом с ним нет. Смартфон мирно лежит на тумбочке и заряжается. Чон разбито и удручённо смотрит на него, не разбираясь в своих мыслях. Вдруг он замечает краем глаза, как тихо включается приглушённый свет в коридоре, и тут в комнату осторожно заглядывает Чимин. Чонгук его внезапному появлению сначала пугается и дёргается, а после расслабляется. — Гук-а, ты чего кричал? — сонно спрашивает Пак, подходя ближе к кровате. Чонгук сейчас не в состоянии ответить. Когда старший подходит ещё ближе, он замечает на лице Гука, что сейчас немного освещенно светом из коридора, заплаканные глаза и раскрытые губы, которые подрагивают когда омега вдыхает ими воздух. — Чонгук? Чимин окончательно просыпается и встаёт коленями на кровать, ближе подползая к брату и беря того за плечи. Он внимательно вглядывается в опечаленное лицо напротив и приходит в смятение. — Гук-а, что такое? Скажи, — тихо говорит Чимин и гладит плечи брата. — Я… кхм, мне… — хрипит, — мне Тэхён звонил. — Сейчас что-ли звонил? Он с ума сошёл? — Я не знаю, это вроде бы был он, но потом я слышал какие-то другие, очень страшные звуки… На Чона вновь накатывает истерика, его тело мелко подрагивает, а взгляд устремлен в пустоту и не выражает ничего, кроме печали. — Что он хотел? Он посягает на тебя? — Нет, что ты, — шепчет, — он спрашивал тот же вопрос, что и вчера на кухне. — Про Джексона? — младший кивнул. — Я всё-таки не понимаю, с ним реально что-то случилось? — Не знаю… я запутался, Мини, я устал от этого. Боже, как сложно… Чонгук склоняется вбок и головой утыкается в ключицу Пака, закрывая глаза ладонью и всхлипывая. — Почему ты не спросишь у самого Джексона, если это так волнует тебя? Ты же вроде, всё ещё любишь его? — так же шепча, гладит шею брата Чимин. — Ким говорил как-то невнятно, — проигнорировал вопрос Чон, — мы как будто бы говорили по рации. Помехи были сильные. Я слышал крики плачущего кита в океане, звуки Юпитера, и ещё слышал как кто-то дышал через кислородную маску, а потом… я услышал как разбилась машина… и в конце… хриплый и громкий крик человека. Я испугался и потому закричал. Чонгук абсолютно пустым взглядом смотрит в пол, в то время как Чимин напряжённо и с лёгким шоком смотрит на брата. Они сидят в тишине, не зная о чём говорить сейчас. И тут Пак находит самый оптимальный вариант. — Гук-а, давай спать сейчас? Я буду рядом с тобой, — Чимин устраивается под боком Чона, и ложится. Гук не меняет положения, и сидит со всё так же прижатыми к груди коленями, не смыкает пустых тёмных глаз. Он не хотел засыпать. Не хотел возвращаться в тот страшный сон. Что могло стать причиной такому сновидению? Чонгук слышал о вещих снах и прочей такой ерунде, но смутно верил. Он бы больше поверил в то, что у него просто случился паралич, вполне вероятно. Тут ему в голову приходит мысль о бабушке-соседке, которая, кстати говоря, имени своего даже не сказала. Но это неважно, Чонгук планирует наведаться как-нибудь к ней за просьбой. Сейчас его очень сильно волнует поведение Кима и неизвестное с Джексоном, она может ему помочь. Чон моргает один раз и открывает глаза уже тогда, когда сквозь задвинутые тёмные шторы тускло проникает солнечный свет, освещая кровать, на которой сидит Гук и мирно под боком спит Чимин. Омега осторожно вылазит из-под одеяла, и выходит из комнаты. Принимает прохладный душ и одевается, заглядывает в комнату, где его брат всё так же тихо лежит, и безшумно покидает квартиру.

***

— Нашёл. Хриплым баритоном самому себе ухмыляется Ким, когда наконец находит нужного ему человека. Эдвард Пеларатти — преступник и убийца, четырежды осуждённый за грабёж и посягательства, и единожды заключён. Мужчина тридцати двух лет, итальянец, что бежал в штаты за свободой, но был пойман и посажен на десять лет в тюрьму Питтсбурга. Наверное как раз то, что нужно. Тэ, благодаря его крэкерским навыкам, уже известно из засекреченного отчёта о Пеларатти, что живёт тот на окраине Питтсбурга тихой и легальной жизнью, но не по своей воле. Его сослали туда местные органы, проживать нормальную жизнь, дабы тот «переродился» и вкусил все прелести законной жизни. Осталось одно и самое простое — достать контактные данные Пеларатти. Каким образом это сделать Киму тоже уже достаточно известно. Тэхён не спал до пяти утра. Воскресное утро встречает его пасмурной и ветреной погодой, но это только попадает в тон настроению альфы, успокаивает и даёт ощущение безмятежности, беспечности. Спустя час взломщиских махинаций, Тэхён откидывается на спинку кресла и растягивает губы в довольной улыбке, когда перед его глазами и в его руках оказывается вся необходимая информация. Теперь остаётся последний и самый важный шаг — связаться с Пеларатти.

***

Чонгук стоит у двери соседской квартиры и не решается постучать. Непонятно из-за чего он чувствует страх и стыд, и от этого мерзко от самого себя, и это ещё более ухудшает положение. Он может прямо сейчас уйти к себе и отложить эту встречу на потом, когда он будет готов, но Чонгук себя знает, он никогда не будет готов. Откладывать эту встречу бессмысленно, Чон будет просто бегать по кругу. Собрав волю в кулак и вдохнув полной грудью, Гук поднимает руку и неувернно стучит три раза. И тут же дверь открывают, и перед омегой предстаёт маленькая старушка, которая мило улыбается и складывает ладони в замок. Она будто знала, что Гук придёт и ждала когда он постучится к ней в дверь. — Здравствуйте… — хрипит Чон. — Здравствуй. Проходи, — старушка разворачивается и проходит в глубь тёмной квартиры. Чонгук осторожно ступает за порог, поглядывая вслед уходящей соседки и прикрывает за собой дверь. Не ждёт приглашения, проходит дальше, стараясь быстрее привыкнуть к темноте и разглядеть помещение. Несмотря на то, что сейчас раннее утро и солнце светит ярко, оно совсем не проникает в эту квартиру. Здесь тихо, темно и пахнет свечами. Солнечный свет не доходит до сюда, его перекрывают тяжёлые блэкаут шторы до самого пола. Вдруг внимание омеги привлекает зажженная спичка, которой поджигают свечу. Чон подходит к столу, за которым сидит старушка, но он не видит ничего, кроме маленького источника света. Лица соседки и самой комнаты — ничего не видно. — Не бойся, садись, — томным старческим голосом произносит старушка. Гук послушно садится за стол напротив женщины и всматривается в огонёк, язык пламя которого как-то странно подрагивает. Его ноги вновь мелко затряслись и ладони вспотели, отчего Чон начинает тереть их об колени. — Почему ты волнуешься? — спрашивает вдруг женщина. — Я? — как можно увереннее отвечает, — Я не волнуюсь, просто непривычно сидеть наедине в тёмной квартире с совсем незнакомым человеком. — Ну мы же не совсем уж не знакомы, — хмыкает соседка и складывает руки на стол. — Я не знаю Вашего имени, — чуть тише произносит. — Тебе совсем не обязательно это знать, Чонгук. И от знания моего имени легче жить тебе не станет, — совершенно спокойно отвечает. Чон внутренне недоумевает, но не возражает. И вправду, сейчас знать имя какой-то бабушки-соседки это последнее, что ему нужно. — Когда я постучался, Вы тут же открыли мне. Вы меня ждали? — Ждала, — кивнула женщина. — Но неужели тебя только это сейчас интересует? — Нет, — произносит совсем тихо. — Тогда переходи ближе к теме. Что тебя беспокоит, Чонгук? — Что случилось с Джексоном? — в миг оживляется Чон и смотрит в темноту перед собой, где по сути должна сидеть старушка. — Он очень переживает за тебя. Он винит себя за то, что сделал тебе больно, — чётко выговаривает женщина, и продолжает. — Не отрекайся от него из-за чувств Ким Тэхёна, не оставляй его одного. Он стоит твоего прощения. Чонгук вглядывался в пустоту перед собой и внимательно слушал слова соседки. Он уже понял, что эта женщина не простая. Возможно, какая-нибудь ведьма или целительница. Но данный факт ничуть не смущал и не пугал омегу, наоборот, он верил ей. Чон абсолютно по собственной воле пришёл к ней за помощью, это вовсе не было каким-то ведьминским заговором, чтобы использовать его в каких-то своих чреватых целях. Чонгук был уверен в себе и своих чувствах, и он пошёл к ней, потому что знал, что эта странная, но очень милая старушка сможет хоть чем-то помочь ему. — …Ким Тэхён, — медленно проговаривая это имя, женщина о чём-то глубоко задумалась. — Он хороший человек, но его чувства и желания порождают очень дурные помыслы. Тут Чонгук не понял. Какие ещё дурные помыслы? От услышанного у него резко перехватило дыхание, но Гук воздержался от нахлынувших вопросов и продолжил слушать. — Тебе стоит быть внимательнее с ним. Не допускай того, чтобы он дошёл до точки невозврата. — Что всё это значит? — между делом решается спросить Гук. — Значит, что Тэхён болен любовью к тебе, и то, что он насытился несчастьем в жизни. — Я не понял, — робко говорит Чон и мотает головой. — Сегодня ты всё поймёшь. Но одно дело понять, другое — принять. — Я всё ещё не понимаю Ваших слов, — трёт глаза омега. — Ты стоишь между двумя сторонами, Чонгук. И от того, на какую сторону ты ступишь, зависит твоя жизнь и жизнь другого человека. Чонгук совсем потерялся. От его выбора зависит его и чья-то жизнь? Какие ещё две стороны? Совершенно ничего непонятно, и от этого ещё страшнее. — Я знаю, что у тебя сейчас много вопросов и ты напуган сложившейся ситуацией, но это лишь временно. Жизнь ставит перед тобой выбор, и ты должен сделать его правильно. — Вы можете дать мне какой-нибудь совет? Я просто боюсь, что ничего не пойму и сделаю что-то не так. Женщина секунд пять помолчала, а затем стул под ней заскрипел и она поддалась вперёд. Её морщинистое лицо с тёмными глазами вдруг осветил тёплый свет свечи, и от такого жуткого зрелища Чонгука передёрнуло, но он сдержал испуганный вздох. — Могу сказать лишь то, что ты не должен бросать Джексона, но и к Тэхёну проявляй должное внимание. Он всё-таки, твой истинный, и любит тебя. — Но а как мне быть? Я не могу быть и с тем, и с другим сразу. Джексон злиться из-за этого, он ненавидет Кима, а у того к нему взаимные чувства. — Главное, чтобы при твоём решении никто не остался обделённым. Найди способ разрешить эту проблему. — Как?.. — Иди туда, где твоё сердце бьётся быстрее, и не забывай пользоваться разумом. Ты должен отдаться чувствам, но не в коем случае не терять бдительность. — Х-хорошо. От услышанного тело Чона тряслось в мелком напряжении и тревоге. Понятней ему, конечно, не стало, но зато чуть полегчало. Он знает, что с выбором ему сможет помочь сердце, а не сбиться с пути поможет разум, к которому он обязательно будет прислушиваться. Женщина сковзь темноту разглядывала молодого человека перед собой, словно читала его насквозь. — Хочешь ещё о чём-то спросить меня? Чонгук поднял голову и помычал. — С Джексоном сейчас всё хорошо? — В каком плане «всё хорошо»? Гук нахмурился, — В плане… он жив сейчас? Старушка кашлянула в весёлой ухмылке и ответила. — Живехонький и здоровенький, не переживай. Но вот морально он страдает, ты должен поддержать его. Чон поджал губы и снова опустил глаза. Спустя десять секунд молчания женщина продолжила: — Почему ты не общался с ним после случившегося? Чонгук замер, вопрос старушки схватил его врасплох. Но он понимает, что врать ей бессмысленно, и поэтому отвечает честно. — Я просто был зол на него, и я думал, что он сам мне позвонит. Но он не сделал этого и потому я заподозрил, что с ним могло что-то случится. Женщина медленно дважды кивнула самой себе.

Она знала, что Тэхён приходил вчера к Чонгуку, и что тогда было у него на уме и какие вопросы он задавал омеге. Она знала какие греховные идеи держит в себе этот молодой человек. Она знала на какой ужасный поступок решается Ким ради Чонгука. Она всё знала.

— Если это всё, я могу пойти домой? — Гук поддаётся вперёд и с надеждой в глазах смотрит в темноту перед собой. — Ты уверен, что узнал всё, что хотел? — Не уверен. Но если что, я приду ещё раз. — Так нельзя. — Что? — Один раз обратившись за помощью, ты уже не сможешь прийти во второй раз. Я дала тебе совет, и в твоих интересах следовать ему и сделать всё правильно. Тогда, и только тогда, когда в твоей жизни всё уляжется, ты сможешь прийти за просьбой ещё раз, но уже по другому делу. — Оу, хорошо… — растерянно. — Не переживай. Пока ты в этой квартире, у тебя есть возможность спросить меня обо всём. Используй её. — Хорошо…

***

— Слушаю? — доносится грубый бас с хрипотцой. — Вы Пеларатти? — спокойным и мягким баритоном говорит Ким в трубку. — Кто Вы? — Меня зовут Ким Тэхён. Я звоню по одному очень интересному для Вас, но отнюдь не простому делу. — И что это у тебя за дело такое ко мне? Где достал мой номер, пацан? — Как насчёт того, чтобы договориться о встрече и обсудить всё с глазу на глаз? — нагло игнорирует вопросы мужчины. — Ты работаешь в ФБР? На каком основании я должен тебе верить? — Скажите мне, Пеларатти, если бы я и вправду работал бы в ФБР, Вы думаете я бы стал звонить Вам, преступнику, по делу и просить о встрече? — Проехали. Что за дело? — Договоримся о встрече, и я Вам всё расскажу. — Ладно, завтра в три на Уиллоу-авеню. — Завтра? На Уиллоу-авеню? — искренне изумился Тэ и хохотнул. — Это очень далеко от центра. Давайте-ка сегодня в шесть, в Мемориальном парке Бруклин? — Я не намерен объезжать пол Питтсбурга, чтобы встретиться с какими-то шкетом, которому вздумалось иметь дело с преступником. — А я намерен сегодня же заключить с Вами сделку и заплатить немалый куш за Вашу операцию. — Операцию? Да откуда у тебя бабло вообще, малец? У бомжа из штанов стащил? — А я и не малец вовсе, — ухмыляется. — Сегодня в шесть в Мемориальном парке, и я про всё расскажу. — Кхех, ладно. Ствол брать? — Обойдёмся без шумных огнестрелок, на нашу встречу приносить его не нужно. Да и в целом, он и на операции не понадобится. — Да что за сранная операция такая, и без пушки? — Сегодня в шесть… — вытягивает губы уточкой Ким и стучит пальцем по нижней губе. — Буду на месте. — Договорились, — весело ухмыляется альфа и сбрасывает звонок.

***

Будильник звонит в девять и Чимин открывает глаза, растягивается в постели и широко зевает. Он замечает что Чонгука нет рядом и делает вывод что тот уже проснулся. Пак раздвигает шторы, делает незамысловатую разминку и идёт в ванну. — Гук-а, я воспользуюсь твоей щёткой? А то пальцем неудобно чистить, — кричит Чимин в пустоту. Десят секунд молчания заставили омегу затихнуть и выйти из ванны. — Чонгук-а? Чимин обходит всю квартиру и не находит брата. Сон как рукой снимает и Пак приходит в замешательство, его накатывает лёгкая паника. Куда он подевался? Омега берёт телефон и набирает Чона, но телефон того зазвонил совсем рядом — на тумбочке. Он его не взял. Тогда Чимин решает выйти в прихожую, чтобы проверить наличие верхней одежды Чонгука. Куртка висит на месте, а вот кроссовок нет. Пак переводит взгляд на входную дверь и замечает что она приоткрыта. Он встаёт на порог голыми ногами и, открытвая дверь, осматривает лестничную площадку. Стоять в подъезде в коротких шортах и лёгкой спальной рубашке очень холодно: отопление не работает, а на улице середина осени. Чимин заходит в квартиру и закрывает дверь. Что могло произойти за то время, когда он спал? Пак вообще ничего не понимает, куда пропал его брат? Может за ним Ким пришёл? Или Чонгук ушёл по делам и просто не стал будить его? А может, Чимин просто всё ещё пребывает где-то во сне? Но этого быть не может, Пак не сумасшедший, чтобы не мочь отличить сон от реальности. В голове мимолётом прошла мысль позвонить в полицию и сообщить о пропаже человека. Но стоит только Чимину взять телефон в руки, ручка двери дёргается и следом за этим раздаётся стук. Пак шаркает к двери, заглядывает в глазок и с облегчением фыркает. Резко окрывает дверь и перед ним предстаёт немного озадаченный младший брат, что удивлённо смотрит большими глазами. — Где ты был? — хмуря брови и облокотившись одной рукой о косяк, спрашивает Пак. — Я, у с-соседки, — рассеянно. — У соседки? Что ты там забыл у неё? — По делам ходил. — По каким таким делам, к соседке? — приподнимает брови и наклоняет голову. — Может впустишь уже меня в мою квартиру? — наклоняет голову в сторону и заглядывает за спину брата. Чимин одним лёгким движением отсраняется от двери, разворачивается и уходит в квартиру. — Я могу взять твою щётку? — останавливается на пол пути к ванной Чимин и разворачивается к брату. — Щётку? — хмурится. — Твою зубную щётку. Могу взять? — А, ээ да, бери конечно. Старший пристально всматривается в лицо Гука и после трёх секунд разглядывания, медленно уходит. Возвращаясь к Чону, Чимин вновь обращается к нему с вопросами. — Чонгук, можешь нормально мне сказать, зачем ты приходил к соседке? — Ты поверишь мне, если я скажу, что она ясновидящая? — поднимает глаза на брата. — Ну… вполне возможно. А что, ты погадать к ней ходил? — Спросил про Джексона и Тэхёна. Дала мне совет как справиться со всем этим дерьмом, что нас связывает. — Ты настолько отчаялся? — Пак садится рядом на диван. — Чонгук, я понимаю для тебя это очень серьёзно, но… неужели нельзя просто встретиться и как адекватные взрослые люди решить всё это? Чего ты боишься? Это же простые жизненные события, через которые все хотя бы раз проходят, и спокойно справляются же как-то. Чонгук сжимает губы и неотрывным, немым взглядом смотрит в глаза брата. — Я действительно просто боюсь, Мини. Вот только почему, не знаю. Это невозможно объяснить, это как-то психологически связано. — Ну, а как ты сам чувствуешь, твоё сердце принадлежит больше Джексону, или Тэхёну? Чонгук отводит взгляд и теперь смотрит в пол. — Та соседка сказала мне: идти туда, где сердце стучит быстрее. Но вот проблема то в том, что я не знаю, где оно стучит быстрее. С Джексоном мне хорошо, потому что я правда люблю его всем сердцем. Но с Тэ всё по-другому. У меня всё тело будто током бьёт, настолько меня влечёт к нему, но я уже понял, что это просто истинность, — Гук покусал губы и вдруг резко обратил взор на старшего. — Чимин, как думаешь, любовь сильнее истинности? Старший к такому внезапному вопросу не был готов. Он выпрямился, раскрыл глаза, но тут же нахмурился. — Эм, я не знаю, Гук-а, — замялся. — Ну а вот просто, как ты считаешь? — Я… я думаю любовь. Истинность, это скорее больше дар от природы, а она ведь не всегда верна, она тоже ошибается. А вот любовь, это уже та сила, что исходит изнутри, из нас самих. Все наши чувства рождаются здесь, — кладёт ладонь на грудь, — и мы потом превращаем их в эмоции. Это зависит от нашего мировоззрения. — Но ведь, мы все — творение Всевышнего. Он создал Землю, людей, Он наделил нас душой, и Он же создал природу. Неужели и Господь ошибается? — Не может быть всё совершенным в этом мире, Гук-а. И вообще, знаешь, я не учусь на факультете философии, чтобы так глубоко рассуждать на эту тему. Они тихо рассмеялись и затихли. — Ты уже встречал истинного? — смотря на свои ноги, спросил Чон. — Истинного не встречал. Но влюблялся, — Чимин нежно улыбнулся самому себе, отдаваясь воспоминаниям. — Это было взаимно? — Да, мы были вместе девять месяцев. — И ты не говорил мне… — Я хотел, чтобы наши отношения продлились год, и тогда бы я рассказал тебе о своём человеке. Но если отношения не способны столько продлиться, значит, это не настоящая любовь. Чимин ложится на диван, кладя голову на бёдра брата. — Сходим сегодня куда-нибудь? — А куда ты хочешь? — Не знаю. В кино? — поднимает глаза на младшего. — Надо ещё узнать где оно. Я же тут тоже, можно сказать, турист. — Ну вот и изучим город как раз. Чимин всё так же тепло улыбается, смотрит в лицо Гука и трогает его рукой за ушко. Нежно трёт и скользит вниз к щеке, гладит и двумя пальцами сжимает её. Чонгук щурится и недовольно мычит, дуя губы. На столь милый вид брата Пак рассмеялся и сильнее прижался к ногам Чона, лёжа обнимая того за талию. — Во сколько у тебя рейс? — В час ночи, у нас ещё полно времени. Вдруг в дверь что-то сильно ударило. Парни резко подняли головы и обернулись на шум за дверью. В подъезде будто бы развернулась какая-то бурная потасовка, и то и дело слышались громкие удары в дверь. — Что там происходит? Спрашивает Чимин, когда Чонгук, не отрывая взгляда от двери, стаскивает с себя брата и идёт на шум. Он останавливается у двери и замирает, когда слышит тяжёлые вздохи и глухие, едкие маты. Пак подходит сзади и тоже прислушивается. В подъезде отчётливо слышно, как кто-то с кем-то ругается в яростной схватке. — Может это пьяницы какие-нибудь? Давай не будем открывать? Чонгук на слова старшего ничего не отвечает, молча подходит к глазку и не может разобрать картину перед собой. На полу лежат двое мужчин, сцепившись друг с другом, один лежит сверху и беспощадно бьёт лежачее под ним тело. Интерес перевешивает волнение, и Чон открывает дверь. Теперь перед ним разворачивается следующая картина: Тэхён, с хорошо побитым лицом лежит под Джексоном и пытается спихнуть альфу с себя, в то время как тот отмахивается от рук Кима и пытается ударить сильнее. У Чонгука глаза на лоб полезли. Он знал что эти двое ненавидят друг друга, но он никогда бы не подумал, что они действительно способны колошматить друг друга, ещё и в подъезде, где вообще-то, живут люди. — Вы идиоты? Вы что тут устроили?! — возмущённо проголосил Чон. Альфы тут же замерли и с бешенными глазами уставились на омегу. — Слезь с него, сейчас же, — жёстко потребовал Гук. Джексон, вытирая кровь под носом, медленно встаёт с Кима и выпрямляется в спине. Чимин заглядывает за плечо Чона, рассматривая парней перед ними, и в недоумении хмурит брови. — Господи боже… — в потрясении тянет Пак. — Не объяснитесь? — складывает руки на груди Чон. — А чего объяснять-то? Тут и так всё ясно, Чонгук-и, — хмыкает Джек и переводит взгляд на Кима. Тэхён садится на пол и аккуратно прикладывает прохладные пальцы к ушибленному лицу. Чонгук, завидев состояние альфы, срывается с места и садится перед Тэ, начиная осматривать его. — Тэхён? Ты не сильно пострадал? Чонгук убирает руки от чуть посиневшего лица альфы и обеспокоенно смотрит на Кима. Тот поднимает заплывший взгляд на Гука и легонько ухмыляется, прикрывает глаза и мотает головой. — То есть теперь Тэхён у нас бедненький, а я обормот гребанный, да? — возмущается Джексон. Чонгук оборачивается на альфу позади себя, смотрит на него строго и хмуро. — Заходи в квартиру, — снова оборачивается к Киму, — и ты тоже. Джексон кидает последний взгляд на спину Гука, недовольно фыркает и вразвалочку шагает к квартире. Чимин, что до этого тихо стоял в проходе, кидает быстрый и настороженный взгляд на идущего к нему альфу, и отходит в сторону, пропуская Джексона в дом. Тот подходит к омеге, останавливается и с интересом смотрит на сжавшегося парня перед собой. Чимин не обращает на него внимания, и Джек хмыкает. — Привет, Чимин, — с усмешкой произносит альфа. Омега ничего не отвечает. Альфа ещё секунду смотрит на него и проходит дальше в квартиру.