Tsamsiyu/Воин

      Уже вечереет и дежурные меткаинцы зажигают факелы в поселении, освещая многочисленные спутанные мосты, переплетенные меж маруи. Ло’ак ещё час назад ушёл к освободившейся Цирее и Нетейам остался один на крыльце маруи.       Молодой на’ви непроизвольно хмурится, придавая деревянной фигурке точные детали лесного хищника.       Танатор.       Опасный зверь обширных лесов Пандоры. Зверь, которого когда-то приручила его мать и стала Палулукан Макто. Он любил просить мать рассказывать эту историю снова и снова, поражаясь ее храбрости.       В детстве Нетейам обожал слушать истории родителей про то, как они познакомились, как мать стала обучать его отца местным традициям, как они вместе смогли одержать победу над Небесными Людьми. Он вырос в мире, где его родителей возносили в легенды.       И не мог запятнать их наследие.       Он с серьезным лицом вырезает каждую рельефную мышцу на спине танатора, воспроизводя его образ перед глазами.       Нетейам видел его один раз, но этого было достаточно, чтобы облик черного опасного зверя навсегда запечатлелся в его памяти. (Ло’ак тоже хорошо запомнил этот случай, даже слишком хорошо)       Подушечками длинных пальцев он проводит по шершавой поверхности фигурки и довольно кивает.       Остается только вырезать более мелкие детали, отшлифовать фигурку, чтобы Тук не зацепила занозу и можно даже снова попросить красок у Циреи для того, чтобы придать черный глянцевый окрас зверю.       Нетейам с легкой улыбкой вертит в руках почти готового танатора, предвкушая радость младшей сестренки. Тук будет в восторге — он уверен.       А потом улыбка сползает с его лица, стоит только ему задуматься о будущем. О будущем Тук, которая через несколько лет забудет родные тропические леса Пандоры, в которых родилась.       Забудет лес — забудет традиции.       Она никогда не приручит икрана, не пройдет Икнимайю, Большую Охоту, Унилтарон, никогда не сделает лук из священного дерева.       Нетейам тяжело вздыхает, сжимая в руках деревяшку.       Если еще к моменту совершеннолетия Туктирей останутся леса Пандоры и их обитатели.       Если Небесные Люди не захватят и не уничтожат их дом.       От этой мысли сердце парня сжимается со скрежетом. По спине пробегают мурашки и останавливаются в области затылка.       Липкий страх холодит в груди, но его вытесняет горячая и жгучая ненависть.       Нетейам этого не допустит. Он будет бороться до последнего вдоха за свой дом, за своих родных.       Если ему выпал второй шанс — он просто обязан им воспользоваться. Его выбрала сама Эйва и он не может ее подвести.       Он повторяет это как мантру перед сном.       Следующим утром Нетейам встает намного раньше до первых лучей Альфа-Центавра А и уже не так неуклюже спускается со своей кровати в инвалидное кресло. Он подъезжает к кожаной сумке со своими вещами, наспех собранными сто лет тому назад.       Открыв ее, он бросает осторожный взгляд на спящих в разных углах маруи родных. Сопящий Ло’ак переворачивается на спину и что-то бормочет, после чего в жилище снова наступает ночная тишина.       Молодой на’ви, нагнувшись, выуживает из сумки свой воинский пояс — знак отличия у Оматикайа. Символ совершеннолетия и мужского достоинства, символ того, что ты полноправный член клана.       Он медленно затягивает его вокруг своего торса и слегка морщит нос, когда нечаянно задевает ногтем почти зажившую рану. Ткань пояса приятно холодит кожу.       Нетейам глубоко вздыхает, доставая из сумки кожаные наручи и щитки для бедер — сегодня он снова планирует полетать с Нивином, но в этот раз один, без зрителей.       Он вертит рукой, поудобнее застегивая наручи. — Куда-то собираешься?       Тихий голос матери над ухом застает его врасплох.       Нетейам поднимает голову и видит склонившуюся над собой мать. Ее хвост мягко бьет по ногам.       Нейтири опускается на корточки и берет его за руку. Она заботливо помогает застегнуть второй браслет. — Хотел полетать. — отвечает парень, не в силах врать матери, чьи глаза обеспокоенно бегают по его лицу.       Конечно, она сейчас скажет, что он и так на всю жизнь налетался и лучше сидеть и строгать дальше игрушки для Тук или готовить травы для целебных сборов вместе с Кири. Последнее он уже пробовал — скука смертная. Раскладывать каждый стебель, удалять листья… Это самое худшее наказание. — Ма Нетейам. — шепчет Нейтири и целует его в лоб. — Не хочешь полетать вместе?       Нетейам удивленно поднимает брови и улыбается, не услышав в ответ ожидаемый запрет. — Хочу.       Два сердца бьются в унисон, пролетая над спящим поселением. Нетейам гладит икрана по жесткой шее и издает короткий клич, увидев второго наездника в ночном небе.       Нейтири широко улыбается, балансируя на крепкой спине своего темного икрана, и максимально приближается к ним.       Нивин делает резкое движение в сторону второго горного банши, дразня его, и вновь отходит на безопасное расстояние. — Вот он придурок, скажи, а? — смеется Нетейам. Он поправляет свою маску наездника, надетую на лоб, и опускает ее. Наконец-то прохладный ветер не режет глаза.       Нейтири, смеясь, повторяет за сыном, опуская на глаза защиту, и лихо проносится перед Нивином, пролетая темным силуэтом на фоне огромного Полифема — Пандорской луны.       Нетейам чувствует легкий огонек в груди — чувствует дух соревнования, которого в Нивине было не унять. — Ну покажем кто тут самый быстрый, брат? — Нетейам крепко хватается за перекладину меж затылочных отростков икрана. — Давай.       Нивину не нужно повторять дважды, особенно, когда это касается быстрого полета. Этот икран готов устроить марафон, едва проснувшись. Разбуди его в три ночи — он все равно будет готов к эстафете.       Нетейам вновь чуть не вылетает со спины своего шустрого икрана, но остается на месте, вцепившись мёртвой хваткой в перекладину. Он делает в уме заметку о том, что срочно нужно сделать новое седло, которое бы закрепляло его безвольно болтающиеся ноги. Пока он снова не отправился в открытый полет без икрана.       Нивин прорезает ночное небо, хлопая изумрудными крыльями, и за два счета догоняет второго икрана и даже не успевает устать.       Нейтири встречает их с довольной ухмылкой, замедляя полет. Нетейам, улыбаясь, смотрит на мать, сравнявшись с ней.       Теперь их икраны летели одинаково — нос к носу, крыло к крылу.       Они синхронно пролетают над пустынными островками и плавно опускаются к воде. Нетейам замечает их крупные тени на водной глади и, закрыв глаза, позволяет холодному ветру окутать его с головы до ног и растрепать волосы.       В груди сквозь собственное сердцебиение отдаётся ритм икрана. Стук — сердце Нетейама, следующий стук — сердце Нивина.       Парень глубоко вдыхает свежий ночной воздух, пахнущий дурманящей свободой, и раскрывает глаза.       Нивин плавно расправляет зеленые в крапинку крылья одновременно со вторым икраном и начинает планировать прямо над поверхностью воды. Нетейам заинтересованно кидает взгляд на собственное отражение с водной глади и, осторожно нагнувшись, касается рукой до прохладной воды. Его ладонь разрезает водную гладь.       Затем молодой на’ви переводит взгляд на свою мать, которая также умиротворенно улыбаясь, закрыла глаза.       Он знает, о чем она думает — конечно, о доме, оставшемся в сердце тропических лесов. Ведь Нейтири так и не свыклась с морской жизнью — она даже не предпринимала попыток приручить илу или скимвинга.       И сейчас, смотря на ее блаженную улыбку, парень чувствует, как сердце щемит от вида счастливой матери. Нетейам отдал бы все, чтобы она больше не встречалась с горестями жизни.       Его взгляд перетекает на темно-синего икрана. Он намного старше юного Нивина, в голове которого на первый взгляд лишь один ветер. Сапфировый икран матери абсолютная противоположность изумрудного юнца — серьезный, солидный и суровый.       Нетейам знает, что у его матери в молодости был другой горный банши. Сезе. Прекрасная лазурная самка, чье имя обозначало голубой цветок. Икран, который трагически погиб во время сражения с Небесными Людьми. Он не представляет каково это — лишиться духовного брата и сжимает губы от одной только мысли. Ведь потерять брата по духу это все равно что лишиться частички своей души.       Нетейам привык ощущать каждое движение своего Нивина, чувствовать каждую его эмоцию. Нивин — взрывная комбинация веселого ребячества и неукротимой ярости, того чего Нетейам не может позволить себе. Нивин будто являлся его скрытой от всех стороной. Парень уже не может представить себе жизнь без этого болвана.       Один икран на всю жизнь, но не всем так везет. Лишь с первым икраном ты чувствуешь настоящую связь, которую невозможно передать словами.       На губах молодого на’ви проскальзывает улыбка от воспоминаний Икнимайи. Кажется, это было в прошлой жизни, хотя на самом деле прошел лишь год с лишним.       Каким бы быстрым не был Нивин, Нетейам ловко смог перехитрить его и поймать с помощью болу — плети, изготовленной из особых цепких листьев. (Правда, Нивин все-таки успел его укусить — на предплечье Нетейама все еще красовались стройные ряды следов от зубов, оставшиеся напоминанием об Икнимайе)       Кажется, Нивин абсолютно неуправляем и непредсказуем, но, едва установив тсахейлу, икран, чувствуя авторитет молодого воина, становится шелковым и послушным. По крайней мере, Нивин старается слушаться своего наездника, очень старается. Нетейам считает его легкомысленность и игривость за недостаток юности.             Молодость ведь все прощает.       Он уверен, что через пару лет Нивин станет таким же серьёзным горным банши, как и все остальные. Как и сам Нетейам.       Но пока они оба всего лишь юнцы, только вкусившую жизнь.       Нетейам проводит ладонью по гладкой коже шеи икрана, отчего тот издаёт довольные звуки. Нивин — ужасно тактильный банши. Очень похож на котов — странных пушистых созданий с Земли, отчего Нетейам нередко зовет его «кс-кс-кс». — Хороший мальчик. Молодец. — кивает он с довольной улыбкой.       Парень вскидывает голову и смотрит на алеющий горизонт, а затем вздрагивает от холодных капель, попавших на тёплую спину. Вздрагивает и недовольный прерванной лаской Нивин. — Эй! — молодой на’ви удивлённо поворачивается к матери.       Нейтири, смеясь, встряхивает влажную ладонь и выпрямляется в седле. — Не зевай! Возвращаемся. — она тянется в сторону, ее икран послушно разворачивается назад. — Так точно. — кивает Нетейам.       Отпустив икранов, они возвращаются точно к завтраку, в тот момент, когда несшие вахту меткаинцы уже успевают погасить ночные факелы, а поселение начинает оживать от первых лучей Альфа-Центавра.       Нетейам, откусывая сочный фрукт, окидывает взглядом родных, устроившись в общем семейном кругу.       Кири сонно потирает глаза, отпивая из чаши прохладную воду. Тук, конечно же, первым делом делает съедает все лакомые кусочки завтрака. Ло’ак тихо переговаривается с пришедшим Пауком — с тех пор, как он освободился от Небесных Людей, он вел отшельнический образ жизни, слоняясь то там, то сям. Мать, Нейтири, все еще настороженно относилась к нему, но все же пустила его на завтрак.       И Нетейам был рад видеть его в кругу семьи.       Сделав глоток, он бросает взгляд на отца, который задумчиво смотрел на стену маруи, медленно жуя мясистые стебли морских растений.       Если бы только Нетейам мог прочитать его мысли.       Он переводит взгляд на мать и, встретившись с ее янтарными глазами, улыбается. Ночной полет пошел ей на пользу — она впервые за долгое время смогла позволить себе расслабиться, перестать думать о предстающей войне, окутать себя воспоминаниями о родном доме.       Но пора возвращаться в реальность.       Покончив с завтраком, отец поднимается на ноги и начинает собирать вещи. Уши Нетейама вздрагивают от резкого щелчка перезарядки оружия. Кири тихо вздыхает, обняв колени.       На мгновение он теряется в догадках. Зачем ему сейчас автомат?       Но, увидев оживившихся братьев, Нетейам вспоминает о вчерашних словах Ло’ака. Точно. Они собираются на стрельбище.       Если повезет, то сегодня Нетейам начнет снова тренироваться в стрельбе. Может даже, он сможет помочь юным охотникам. — А можно мне с вами? — выпаливает он.       Мужчина на секунду замирает, протирая оружие, и оборачивается. — Нет.       Внутри молодого на’ви медленно загорается огонь. Ему так сильно хочется дать отпор отцу, который в упор не видит, что он готов. Всегда был готов. Он все еще воин.       Его отец сам же говорил — один раз морпех — на всю жизнь морпех. А Нетейам солдат. Был солдатом и таким же останется, несмотря на все препятствия.       Ло’ак вместе с Пауком затихает, прервав диалог. Младший брат напряженно переводит взгляд с отца на старшего. — Я хорошо стреляю. — спокойно отвечает Нетейам, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я могу быть полезен в обучении остальных.       О, Эйва, дай ему сил выдержать железный взгляд отца. — Да и мне самому хотелось бы попрактиковаться… — Я сказал нет. Нетейам, разговор окончен. — осекает его бывший Торук Макто. — Ясно? — Да, сэр.       Парень недовольно стискивает зубы и отворачивается от отца. Он чувствует, как от жгучей досады все его лицо начинает гореть и пульсировать.       Буквально вчера отец похвалил его за полет с Нивином, а сегодня запрещает присутствовать на стрельбище!       Несправедливо!       Он уклоняется от материнской ладони, ложившейся на его плечо, и выжигает взглядом тканевой пол маруи, на котором удаляется тень отца и братьев. — Не злись на него… Его можно понять. — мягко произносит мать. — Мы ведь… едва тебя не потеряли.       Нетейам раздраженно выдыхает и сжимает губы, лишь бы не ляпнуть что-то в ответ.       Не потеряли же! Как отец не может понять, что своими запретами самолично отрезает ему крылья надежды?!       Нетейам нервно дергает ожерелье на шее и фыркает, осознавая как глупо он выглядит в одеяниях охотника. Точно лютоконь в шкуре танатора.       Ох, Эйва, почему же все так сложно? — Сын… — холодные пальцы матери касаются его разгоряченного плеча.       Нетейам тяжело вздыхает, понимая, что никогда не будет достаточно хорош для отца. Он вечно будет его в тени. Он был обречён на такую судьбу с самого рождения.       Золотой первенец, сын Торука Макто, наследник Оматикайя.       Столько клеймо было повешено на него, едва он появился на свет. Это был не его выбор — быть идеальным сыном. Он был заложником обстоятельств.       Как бы Нетейам не старался, отец и раньше не замечал его потенциал, так сейчас он и вовсе перестал воспринимать его как воина, как охотника. Как мужчину. — Нетейам… — грустно отзывается Тук и падает на его колени.       Он крепко обнимает ее, чувствуя на себе взгляд двух пар желтых глаз. Тук обнимает ладошками его лицо. — Давай вместе что-нибудь сделаем!       Смотря в невинные желтые глаза, Нетейам чувствует, как кипящая злость внутри потихоньку начинает остывать. В конце концов, не на Тук же срываться, она тут вообще не причём.       Нетейам ласково проводит большим пальцем по щечке младшей сестры.       Быть может, приручение Леоноптерикса откроет глаза отцу? Увидев как старший сын смог приручить Последнюю тень, он наконец-то взглянет на него по-другому.       Этими мыслями Нетейам раздувает едва непогасший огонек надежды. — Что ж… — он поднимает голову и натянуто улыбается. — Продолжим сушить травы?       Усердно снимая толстую кожуру с плода, Нетейам хмурится от собственных мыслей.       Если отец узнает, что ему приказала Эйва… Конечно, он ничего не расскажет Нетейаму про приручение Торука. Мало того, что не расскажет, так еще и посадит его под домашний арест от греха подальше. Нет, не так — он просто уберет инвалидную коляску и Нетейам не сможет никуда уйти. Вот тебе и великий воин.       Нетейам раздраженно срывает кожуру с фрукта. — Знаешь, ты… сам не свой после того вечера. — нерешительно начинает Кири, складывая широкие листы водорослей на полу семейной маруи, украдкой смотря на брата.       Ну вот. Только этого не хватало. Нетейам выпрямляется, держа в руках колючую шкуру фрукта. — Эйва тебе что-то показала? — Кири кидает на него взволнованный взгляд.       Нетейам глубоко вдыхает и бросает в кучку мусора кожуру фрукта. Если кто-то узнает о его видениях, то он не сможет пройти через этот путь в одиночку. Все начнут жалеть его и пытаться всячески помочь, отгородить от опасности.       Нет уж. Это его путь. Только его. Это проверка его способностей. — Допустим.       Кири внимательно смотрит на него в ожидании ответа. — Когда придет время, ты узнаешь. — Нетейам отводит взгляд в сторону и берет из корзины неочищенный фрукт. — Обещаю. — Ладно… — вздыхает Кири и кладет узкую ладонь на его плечо. — Ты можешь обращаться ко мне в любой момент, Нетейам. Не нужно держать все в себе.       Нетейам кладет свою ладонь поверх ее руки и с благодарностью кивает.       Ох, Кири. Она настоящее чудо. Нетейам считает, что им всем повезло с ней. Она прекрасная и чуткая личность. Робкая на первый взгляд, но готовая дать отпор любым обидчикам. Отец часто рассказывал про Грейс Огустин — Нетейам считает, что Кири похожа на биологическую мать своим боевым нравом. Кири — боец. Да, она не ломится напрямую как Ло’ак, но никогда не решится отступить от своей цели.       Нетейам тоже.       Если отец не захочет поделиться с ним своим секретом покорения Последней тени, то почему бы не попросить небольшого совета у Эйвы? — Спасибо. — кивает Нетейам и задумчиво хмыкает, озарившись идеей. — Может, снова сплаваем к Древу Духов? — Если ты этого хочешь, то хорошо. Закончим с этим. — Кири указывает кивком на корзину. — И пойдем.       Едва Нетейам приближает кончик косы с тонкими розовыми волосками к пушистой ветви Древа Духов, как в его лицо ударяет резкий порыв ветра. Он ведь даже не успел задать вопрос.       Нетейам вздрагивает от захлестнувших по лицу собственных волос и удивленно выдыхает, очутившись в седле на чужом икране.       Папин икран.       Молодой на’ви смотрит на свою ладонь, растопырив пальцы. Пять пальцев. Он с интересом сжимает и разжимает ладонь, мысленно благодаря Эйву за то, что она позволяет без проблем погружаться в отцовские воспоминания. Сама Великая Мать направляет его и это не может не радовать.       Он инстинктивно хватается за отростки летучего зверя и, сев покрепче, устремляет взгляд на мир, раскинувшийся под ними.       Как истинный Оматикаец, Нетейам никогда не боялся высоты, но, увидев внушительное расстояние до пандорских лесов, почувствовал пробирающий холод страха.       Километровые деревья-гиганты теперь казались кустарниками.       И посреди родных джунглей Нетейам замечает пролетающего под ними огненного зверя небывалых размеров. Исполинские кожистые с тигровым окрасом крылья, взмахивают, показывая всю мощь своего хозяина.       Сердце Нетейама совершает кульбит от узнавания легендарного животного.       Это был Леоноптерикс. Последняя тень.       Чужой икран бесшумно выравнивает полет, с точностью повторяя положение гигантского хищника, так что они оказываются прямо над ним. Нетейам, раскрыв рот, рассматривает огненные узоры на спине Торука, пытаясь запечатлеть этот момент в своей памяти.       Сладостное предвкушение чего-то нового и абсолютно неизведанного вытесняет из его груди страх.       Нетейам делает пару глубоких вдохов, после чего плавно поднимается на шаткой кожистой спине икрана. Он вскидывает руки, усердно балансируя. Его зоркий взгляд приклеивается на хищнике исполинских размеров.       Страха больше нет.       Он не без наслаждения смотрит на то, как Леоноптерикс величественно рассекает облака, не подозревая, что кто-то свыше может наблюдать за ним. Что хищник может оказаться жертвой.       Не давая себе времени передумать, Нетейам прыгает на спину могучего зверя, совершая самый глупый поступок в своей — отцовской — жизни.       И, как окажется в будущем, — самый храбрый.       Он видит свою — отцовскую — приближающуюся тень на широкой спине Леоноптерикса, прежде чем воспоминание искажается.       Огненные крылья Торука становятся блестящими, переливающимися от солнечного света.       Бирюзовые отливающие серебром крылья круто рассекают воздух. Нетейам тяжело приземляется на спину Леоноптерикса и, подняв голову, успевает заметить свое отражение в зеркальной гладкой чешуе зверя.       Видение резко прерывается — глубоко потрясенный Нетейам распахивает желтые глаза.       Щедрая Эйва показала ему не только отцовский секрет покорения Леоноптерикса, но и его собственного Торука.       Нетейам не может поверить — его отец так… так просто взял и спрыгнул на спину Торука. Нужно быть настолько уверенным в своих силах на’ви, чтобы без задних мыслей наброситься на Последнюю Тень.       По коже парня пробегают мурашки — его отец действительно был великим, раз смог напасть на Леоноптерикса, остаться в живых и приручить его. Почему все это время отец вел себя так, будто приручение Торука было плевым делом?       Неужели он забыл этот щекочущий нервы момент? Или ему стыдно за то, что он бросился на гигантского хищника, не имея даже нормального плана?       Сердце парня бьется с небывалой скоростью, когда он вновь перед глазами представляет уже знакомые сильные крылья. Нетейаму придется много работать над собой, чтобы стать Торуком Макто. Он прекрасно это понимает.       Он не сможет бездумно спрыгнуть, как сделал это отец, но сможет сделать это по своему. Ему нужен четкий план.       Его Торук… Поверить только. От этой мысли на губах парня возникает улыбка.       Для начала, конечно же, нужно найти его. И Нетейам знает, кто ему в этом поможет. Но прежде чем кидаться на поиски самого опасного хищника Пандоры, следует хорошо подготовиться.