К звёздам

У Лёши в каюте никогда не стояло вырви-глаз-лампы. Он предпочитал спокойный, почти интимный полумрак, если не считать ночника, который он включал, если планировал почитать перед сном. Там лампа была мощнее, чем на потолке, её с лихвой хватало на то, чтоб не убить глаза в ноль. Вот и сейчас, лампы на потолке, определив движение, зажглись, погружая комнату в мягкий тёплый свет, озаряя лицо ночного визитера, но недостаточно для того, чтоб можно было понять, кто это. Казалось бы, из трёх оставшихся человек выбор-то и невелик, но Лёшин мозг совсем никак не мог определиться, пытаясь уловить хоть какое-то знакомое движение, впрочем, ничем не выдав своего пробуждения. Вероятно, Лёша был хорошим актёром, потому что Визитёр, замеревший около него и пару минут просто смотрящий, не заметив подвоха, забрался Лёше за спину, перекинул руку на грудь и тихо дышал в шею. Холодные пальцы пересчитали пуговицы на рабочем комбинезоне, отстегнули лямки, вытягивая их из-под плеча, что так давно хотел сделать Лёша, чтоб наконец-то нормально лечь, не упираясь ни во что столь неудобное. Его чуть толкают в спину, заставляя перевернуться с бока на живот. Лёша вполне натурально чуть вздыхает и сильнее сжимает подушку, а его Визитёр мягким касанием проходится пальцами по позвоночнику, возвращаясь к шее, мягко разминая уставшие от напряжённой работы мышцы. Лёша не уверен точно, когда пальцы сменились губами, а он оказался лежащим на спине и возбуждённым, но факт оставался фактом, ему было всё сложнее притворяться спящим. С него стягивают комбинезон и термо, целуют куда-то в область ключиц, и только по раздвоенному важному мазку по груди, Лёша опознаёт его владельца, но прерывать процесс было уже поздно. Придётся искать оправдания, почему не остановил раньше. Да и, по правде, Макарову и самому было интересно, насколько далеко готов зайти Гречкин с непонятной ему мотивацией. Пожалуй, раздвоенный язык, ласкающий соски в хаотичном порядке (и как только обеими сторонами умудряется управлять) и острые зубки, периодически покусывающие кожу под рёбрами, Лёше нравились. Когда язык прошёлся вниз к животу, а потом крайне медленно, словно его владелец сам сомневался, начал спускаться ниже, Макаров чуть дёрнулся, вероятно, спугнув тем самым и Визитёра, однако тот, через минуту бездействия, возвращается к прерванному занятию, касаясь раздвоенным языком головки возбужденного Лёшиного члена, от чего Капитан чуть вздрогнул, но всё ещё не открыл глаза. Вязкая слюна Гречкина, стекая на живот Макарова, холодила кожу, вызывая табун мурашек, от чего Макаров был готов сдаться уже сию секунду, но держался ради какой-то идеи. Мягкие губы обхватывают его член, язык оглаживает его с двух сторон, Лёша боится, что вот-вот почувствует острые зубы, и этот страх всё сильнее подталкивает его к пику удовольствия. Пошлое причмокивание, донёсшееся до его ушей, когда Гречкин выпустил его член буквально на секунду, прежде, чем снова вобрать его обратно, обсасывая, как ебучий леденец с ёлки на Новый Год, заставило Макарова закусить щёку изнутри, чтоб сдержать стон. Пожалуй, ничто не возбуждало сильнее, чем риск укуса такими острыми зубами, которые мягко касались внутренней стороны Лёшиных бёдер, когда Гречкин отстранялся, чтобы сглотнуть накопившуюся слюну, кажется, её выделение у него было крайне повышенным. Лёша тяжело дышал, уже догадываясь, что его маскировка провалилась, но упорно продолжал делать вид, что это входило в изначальный план. Кирилл чуть поднимается, нависает прямо над Лёшиным лицом, мучительно медленно двигая рукой по члену Макарова, не позволяя так скоро дойти до разрядки, смотрит своими бесстыжими глазами... Лёша, конечно, это не видит, ведь делает вид, что спит, но точно знает, что у Гречкина ни стыда, ни совести. Как говорится, ничего лишнего. Гречкин ждёт. Ждёт, когда Лёша сдастся и откроет глаза, но тот в упрямстве переплюнет даже гору, и до последнего притворяется спящим. То ли звёзды совпали, то ли Гречкин сжалился, он наращивает темп, позволяя Лёше со стоном излиться в его руку, широко распахнув глаза и уставившись в темноту каюты. То, что Гречкина в каюте и быть не было, Лёша осознает не сразу, а лишь дотронувшись рукой до груди и почувствовав пальцами жёсткую ткань комбинезона. Застёжка на плече всё ещё была застёгнута, больно натирая кожу, а липкая влажность в штанах вызывала в душе волну отчаяния. Ну не мог он кончить от сна с Гречкиным. Ну не мог! Стягивая с себя одежду и вытираясь салфетками, Лёша меньше всего на свете хочет возвращаться за штурвал, но идёт, потому что Лиза даже близко не пилот и лучше ей долго за штурвалом не засиживаться. Макаров заходит на капитанский мостик, какое-то время следит за развалившейся в его кресле сестрой, покачивающей ногой в воздухе и читающей книжку, название которой Лёша с такого расстояния не видел, и со вздохом направляется к автоботу. — Кофе. С сахаром. — Автобот издал сигнал, подтверждающий, что заказ услышан, и зажужжал оборудованием. Лёше определённо стоит найти кого-то после посадки на Землю. Хотя бы на ночь. Иначе он свихнётся. — Давай закругляйся, спать иди. Или проверь что-нибудь. — Лень ходить. — Отзывается Лиза, переворачивая страницу. — Ничего не лень, спорт — это жизнь, вали давай. — Дружелюбно выпинывает сестру из своего кресла Лёша, ставя стакан с кофе в крепление и разглядывая радар, чтоб хоть примерно понять, где они находятся. До Земли оставалось четыре лётных дня по Земному времени, а Лёша уже хотел на стены лезть. Впереди ни пиратов, ни коллег, темнота, тишина и холод. Космос никогда не был приветливым местом, выглядел уютном он ещё реже. Но Лёша любил его. Любил вглядываться в мелькающие вдали планеты и мигающие звёзды, иногда с интересом рассматривая ретрансляторные башни, установленные для поддержания связи во всех уголках Вселенной... А ведь меньше сотни лет назад люди были готовы убить за пресную воду на Земле. Кто бы мог подумать, что меньше столетия нужно для того, чтобы половина Земного населения перебралась жить в невесомость. Да, работая в суровых условиях, но делая огромный вклад в развитие всех отраслей, чтобы дать потомкам шанс на счастливое и более безопасное будущее. За всеми этими размышлениями, Лёша не сразу заметил появившиеся на радаре три зелёные точки, уведомляющие о том, что это зарегистрированные в транспортной сети корабли, непонятно чьи, но главное, что коллеги. Возможно, с сопровождением, но и Радуга им точно не угроза. — Говорит Капитан Золотого Дракона. Летящий спереди транспортник, подтвердите свои данные. — Раздаётся в рации грубый мужской голос, а Лёша лишь закатывает глаза. Вот ещё одни за исключением ГречКорп, кому на земле уже деньги складывать было некуда, и они забили ими трюм космического корабля. — Говорит Капитан Радуги. Подтверждаю, мы транспортный корабль на выполнении лётного задания, следуем по маршруту до Земли. — Услышал вас, Радуга. Тихого полёта вам. — И все три точки с радара резко сменили курс, выходя из зоны видимости. Лёша не понимал, зачем те вообще приблизились, а может шпионили для ГречКорп, а может их кто-то спугнул... Но если они кого-то испугались, то Лёше тем более стоит жать на тапочку. Только знак "V", появившийся на радаре, когда тот засёк огромный корабль, заставил Лёшу оцепенеть от ужаса. ~ На радаре замечен незарегистрированный Дредноут, Капитан! — Проверять, на чьей стороне этот корабль, Лёша желанием не горел. Было достаточно того, что по картинке с экрана, он открыл огонь по Дракону. Включив максимальную тягу, конечно, тратя топливо больше обычного, Лёша нажал на тревожную кнопку, поднимая весь экипаж. — У нас на хвосте огромный Дредноут, открывший огонь по Дракону. И он нагоняет нас! — Топлива достаточно, чтоб покрутить с ним шашни. — Тут же отзывается Фил из топливного отсека. — Боекомплект у нас полон, но ему на нас одного залпа достаточно. И его зона поражения больше нашей. Лучше включить щиты, непереработанного состава достаточно, чтоб выдержать три-пять попаданий. — Тут же добавляет Лиза, а Лёша вообще этом новостям не рад. — Брюхо их слепая зона. — Заходя на капитанский мостик, кивает на экран Кирилл. — Поднырнуть под шквальным огнём будет тяжело и вынырнуть, но если что, учти. У него с десяток пулемётов на каждой стороне, плазма и рельсотроны, вон, гляди, даже ракеты. Не, Лёша, давай попробуй уйти вниз, ему чтоб навести на тебя пушки, придётся сильно попотеть. — Моё имя Сергей Разумовский. Я капитан Дредноута "Vmeste". Радуга, вам нет нужды бояться меня, я вам не враг. Тем более я не враг Яре, где вырос. Просто отгоняю от вас всякий мусор. Мягкого приземления, мой друг. — У Лёши сердце колотится как бешеное, кровь отлила от лица, делая его бледным до неузнаваемости, а Кирилл удивлённо приподнимает бровь. — Разумовский? Охереть. Там и под брюхом у него арсенал ебучий. Этот параноик отгрохал огромный корабль, в котором девяносто процентов вложенных денег это броня и оружие. — Я знаю. Он единственный, кого из-за габаритов радар показывает буквой "v". Но я не думал, что он откроет огонь по Дракону, я... Испугался... — Снижая тягу, шепчет Лёша, пытаясь взять себя в руки. Пожалуй, это был слишком хороший день, чтоб умирать, явно не подходящий под эти цели. Кирилл треплет Лёшу по волосам и вздыхает. — Я, если честно, не помню, как он отражался у нас, но у него реально не корабль, а целый город, он даже ни к кому пристыковаться не может. — Мечтал когда-то побывать на нём. Ещё когда с Димой его впервые увидели, и Сергей разрешил нам покружить вокруг, посмотреть. Он стоял один в огромном окне, знаешь, в классическом деловом костюме, с такой растрепанной рыжей шевелюрой... Он смотрел на нас, а мы на его корабль, и у меня даже сердце замирало от того, как он непропорционально огромен по сравнению с самим Разумовским. Он казался таким... Крохотным... Как один человек по сравнению с Луной. — Кирилл улыбается, слушая эти сбивчивые попытки поделиться воспоминаниями, смотрит на Лёшину улыбку и его блеск в глазах, и с трудом находит силы отвернуться. Кажется, у Кирилла проблемы Кажется, он влюбляется.