Меч и Посох (Трилогия: Старый Мир)

Кодантийское царство, княжество Престольное, город Грайденгард, пятнадцатые сутки месяца цветня, утро, 1313 год.

      Отгремел рассвет. Карета князя Владимира, правившего в Иворбрадском княжестве, в сопровождении тридцати трёх мужей из числа его личной дружины и двух варягов, въехала в столицу княжества Престольного и, по совместительству, столицу всего Кодантийского Царства. Сия «столица столиц», как именовали её исключительно кодантийцы, именовалась Грайденгардом и по масштабу превосходила любой из городов Кодантии. Величавые стены, ограждавшие город, ввысь достигали чуть больше половины размера стен города-государства Мирграда, а это уже являлось весьма солидным достижением. Постройки же Грайденгарда, от купеческих лавок до боярских поместий, от крестьянских изб до именитых мастерских – всё здесь пестрило изяществом и величеством. Однако самым прекрасным в здешних местах был царский дворец.       С пятью башнями, на вершине каждой из которых находилось по небольшой статуе самых почитаемых Богов. На северо-западной башне была статуя Макоши – пряхи Судеб, что носит с собой кровавую пряжу. На северо-восточной же находилось изваяние громовержца Перуна, восседавшего на облаках. На юго-западной установили Бальдра Весеннего – воителя, что пробуждает цветы. Венценосная Фрейя была уже на юго-восточной башне. Она имела статус Богини, что стережёт поля и убаюкивает души праведников, оказавшихся в стане Богов. И наконец, центральная башня. Её украшал, само собой, повелитель всех Богов – Альфёдр. Отец Небо.       Да, дворец был бесподобен. Именно туда и направлялся князь Владимир, ведь его, как и князей других княжеств, входящих в состав Кодантийского Царства, пригласил Великий Царь Иван. Случилось это по случаю рождения у него первенца – наследника престола. Царевича Драгана II.       Владимир выглядывал в приоткрытое окно кареты, наблюдая за жизнь, кипящей в стенах царской столицы. Да уж, здесь дела обстояли куда лучше, нежели в городе Айверос, что являлся столицей Иворбрадского княжества. И люди здесь жили побогаче. Даже иные крепостные крестьяне в Грайденгарде порой обладали лучшей жизнью, нежели вольные из других городов Кодантии. Это порой поражало Владимира, но он быстро приходил в себя.       Житеслав, сидевший напротив князя Иворбрадского, мирно дремал. Видать умаялся за прошлые ночи езды, когда иной раз на пути возникали различные чудища. И ведь почто-то их стало куда больше, нежели ранее. Это слегка настораживало как князя с его придворным чародеем, так и варягов, сопровождавших сию процессию. Две девушки, на ранг выше, чем прошлые варяги, нанимаемые Владимиром для устранения баюна, частенько перешёптывались об участившихся случаях нападения всяких упырей, волколаков, полуденниц, драугров да утопцев.       Князь Иворбрадский слегка пнул Житеслава по ноге, и тот незамедлительно проснулся. Придворный чародей протёр глаза, явно разочарованный таким пробуждением, но слова поперёк не молвил.       – Проснись и пой, Житеславушка, – хмыкнул Владимир, прикрывая окно кареты. – Мы прибыли.       – Уже в Грайденгарде? – удивился Житеслав, поправив ворот рубахи. – Я ведь всего на минуту глаза прикрыл… не серчай, княже.       Владимир махнул рукой.       – Будет тебе. Ты вымотался за эти дни, так что отдых тебе положен.       – Но ведь вы тоже силы не бережёте, княже! Даже в дороге решали вопросы с Мирградом…       – Тише, – бросил Владимир и взгляд его стрелой пронзил сердце чародея так, что тот замолчал. – Об этом позже. В нашей дражайшей столице столиц уши есть даже у земли под ногами, не говоря уж о стенах дворца. Не вздумай там чего ляпнуть.       Спустя час с небольшим, карета остановилась подле царского дворца. Дружина тут же спешилась, и царские слуги вмиг очутились подле их коней. Они забрали животину и повели в конюшни, пообещав позаботиться о ней.       Дверь кареты отворилась спустя какое-то время, и первым из неё вышел, разумеется, Житеслав. Придворные чародеи всегда являлись впереди особ, которых оберегали. Делалось это на случай, ежели придётся прикрыть своим телом сопровождаемого.       Владимир вышел из кареты сразу же следом за Житеславом. Князь Иворбрадский поручил чародею расплатиться с варягами, оберегавшими их от чудовищ на протяжении всего пути до столицы Кодантии, а сам побрёл к ступенькам что вели во дворец. Его уже ожидали. Несколько здешних бояр, чьи Рода были в тесном родстве с боярами всех остальных княжеств Кодантийского Царства, а также придворный царский чародей – Идульф Снежный. Поговаривали, что родом он был с самого севера Асгнира, однако Владимир в этом крайне сомневался. За всё время, пока он являлся князем, ему не удалось выяснить с точностью, кем же являлся этот самый Идульф. Однако Великий Царь, очевидно, ведал про своего чародея всё. Иначе бы тот не стал столь важным человеков при Царе Иване.       – Мира в доме, чародей Идульф, – первым поприветствовал Владимир. Небритая его борода придавала князю порядочно годов к возрасту, однако сей факт его не тревожил уже с месяц. – Рады прибыть на столь знаменательное для всего царства событие!       – И вам мира, досточтимый князь Иворбрадский, Владимир, прозванный в народе Утренней звездой! – ответил Идульф. Его чёрные как смоль волосы сильно контрастировали со златого цвета плащом с белым мехом на вороте. Дублет его так же имел златые узоры. Своими янтарными глазами чародей, казалось, глядит князю в душу. – Великий Царь Иван Тихий ждёт вас!       – Мы прибыли последними?       – Вовсе нет! Ожидается прибытие ещё двух князей – из Княжества Ирдэрес – дорогого Беревера Смурного и из княжества Брайтерес – Владислава Серого, – Идульф оглядел князя Иворбрадского с ног до головы. – Вы, должны быть, устали с дороги! Прошу, пройдите в отведённые вам покои. Служанка отведёт вас!       – Что ж, добро. Я и правда умаялся в пути. Дорога к вам оказалась весьма суровой!       К этому моменту вернулся Житеслав, отдавший варягам их монеты, заработанные натурально кровью. Служанка по имени Мария – полноватая дама, которой на вид исполнилось зим сорок, сопроводила Владимира и его чародея в их комнаты, находившиеся по соседству, после чего, убедившись в том, что гости ни в чём не нуждаются, удалилась.       Владимир распахнул окно и вдохнул свежий, насколько это возможно в столь крупном граде, воздух и глянул на небо. Голову его разрывали различные думы, касаемо разбушевавшегося Агрилана, безопасности его верной Каисы и грядущего Кодантии. Не переживал он, разве что, за своё собственное княжество, ведь в отсутствие князя, там правила его жена – княгиня Ольга. Владимир был уверен в способностях своей мудрой избранницы, а посему отметал все мысли про Иворбрадское княжество в сторону, сосредотачиваясь на других, более важных делах.

***

Город-государство Мирград, пятнадцатый день месяца цветня, 1313 год.

      Эйвар стоял напротив Ильи из Мэйрома. Виенна, Бьёрга и Добрава стояли по правую сторону от рыжеволосого богатыря, а Торольв и Мечислав – по левую. Подле Ильи же расположились шестеро людей. Двоих из них знали все присутствующие, ибо они являлись одним из трёх сильнейших дуэтов варягов – богатырь Алексей и чаровница Любомила.       «Как странно», – подумалось Эйвару. – «Они ведь направлялись в Санторнас. Сейчас они должны только добраться до их столицы. Так как же они оказались здесь?! Это ведь чисто физически невозможно!»       Остальных четырёх ни Эйвар, ни остальные не знали. Судя по всему, знакомы с ними были как раз-таки лишь Илья, да Алексей с Любомилой. Одна из них, самая статная, имела белые как первый снег волосы. Острые скулы могли порезать смельчака, что осмелился бы коснуться их, а аметистовые очи заглядывали в самые потаённые уголки души. Закрытое же платье цвета фиалок придавало сей особе некой сдержанности. Одним словом, красота этой девы могла сразить наповал любого мужчину.       Второй незнакомкой среди присутствующих была черноокая дама, зим за тридцать, но в весьма прекрасной форме. Смоляное платье, прошитое серебристыми и золотистыми узорами, длинной доходило лишь чуть ниже колен, оставляя голени открытыми. Волосы же её, тёмные как сама ночь, украшала диадема с вороными перьями и вкраплённым в неё чёрным янтарём. Казалось, будто она в таком виде собралась на поминках скорбеть, не иначе.       Третья же женщина, имя которой было сокрыто почти ото всех, стояла сложив руки на груди. Эйвар едва удержался, чтоб не уставиться на её внушительный бюст, представленный на всеобщее обозрения благодаря открытому декольте. Вот кто точно ощущала себя здесь главной. Смотрела на всех свысока, но оно и не дурно. Рост у неё был такой же, как у Ильи, а уж его-то назвать крохой ни у кого язык не поворачивался. Скорее, его могли принять за огра в обличии человека.       Последним же незнакомцем оказался юноша, возраст которого, по скромным прикидкам, был примерно тот же, что и у Эйвара с Виенной. Одежда его, облачного цвета, выделялась на фоне одеяний остальных. Приятная глазу рубаха, с запонками на манжетах. Поверх неё юноша надел лишь на два тона темнее нечто, напоминавшее распахнутый безрукавный камзол. Соломенного цвета волосы его, в отличие ото всех неведомых гостей, имели слегка неопрятный вид. Да и взгляд его был рассеянный.       – Позвольте представить, – начал Илья, поднимаясь со стула. – Досточтимая правительница Санторнаса, укротительница Веллейского зверя, королева Вайолет Защитница!       Правитель Мирграда указал рукой на беловласую женщину. Варяги, вызванные на аудиенцию, тут же поклонились, чуть не припав на колени. Королева Вайолет же подняла правую руку и слегка махнула ей, давая понять, что не стоит падать пред ней ниц.       – Рада приветствовать вас, хотя признаюсь, повод для этого вовсе не предвещает нам радость, – призналась правительница Санторнаса.       – Досточтимая королева Валери, а также её спутники, – Илья указал на трёх незнакомцев, – согласились помочь нам в сей нелёгкий час! Внемлите! Всё, что вы сейчас услышите – тайна государственной важности!       Эйвар мысленно чертыхнулся. И Виенна тоже. Да что уж там, все прибывшие варяги выругались про себя. Нет, разумеется, допуск к неким тайным сведениям – это невероятная честь, но вместе с тем, как они разумели, это огромный геморрой. От которого, к тому же, отделаться так же сложно, как куртизанке от сифилиса.       – Вы шестеро, под предводительством Алексея и Любомилы, должны попасть в Агрилан и отыскать там связного из Кодантии. Этот связной, в обмен на то, что вы вытащите его из окутанного пожаром гражданской войны королевства и доставите невредимым на территорию Кодантийского Царства, даст необходимые данные о местонахождении волхвов «Солнца и Луны».       – Не сочтите за бестактность, – заговорил Мечислав, – но в чём смысл задания? Для чего нам необходимо разыскать этих волхвов?       Илья из Мэйрома, судя по всему, не посчитал вопрос богатыря неучтивым. Напротив, он, будто, был даже доволен тем, что кто-то его задал.       – Они помогут нам отыскать похищенную из нашего города девушку, по имени Лайра.       У Эйвара перехватило дыхание. Грудь сдавило и рыжевласый богатырь схватился за сердце, не веря услышанному. Значится, правду говаривали други его на днях! Есть надежда! И неужели ему позволят принять участие в спасении сестры? С Торольвом, Бьёргой, Добравой и Мечиславом вопросов не возникало, ибо все они являлись весьма сильными варягами. Но почему Эйвар с Виенной тоже входили в эту команду?!..       – У них имеется особый ритуал, именуемый «Истоками крови». Составляющие этого ритуала, особенности и прочее нам неведомы, однако нам ясно следующее. С помощью него можно отыскать любого человека. Какая бы магия его ни окружала, какие бы чародеи ни воздвигали барьеры, мешающие отслеживанию пропавшего, сколь бы раз его ни перемещали с места на место – это не сработает. Ничто не сокроет человека от того, кто пройдёт через сей ритуал. Однако есть нюанс – необходим кровный родственник человека, которого желают отыскать. Именно он и должен пройти через ритуал.       Тут-то Эйвар всё понял. Вот почему его включили в состав группы. Он нужен был для прохождения этого самого ритуала. А Виенна, судя по всему, пошла за компанию, ведь не принято было разделять сформированные варяжские двойки. Но это не столь сильно волновало Эйвара. Главное – он отправится спасать свою сестру, а остальное уже не имеет значения.       – До Агрилана путь не близкий, – проговорил Торольв, поправив очелье. – Ежели выедем незамедлительно – седмицы за две, плюс минус пару дней, доберёмся.       – За это не переживайте, – вклинилась в разговор королева Вайолет, – вашу транспортировку доверьте мне. Я перенесу вас туда в мгновение ока! Лучше соберите всё необходимое. Сегодня вечером вы покинете Мирград. Вместе с двумя моими людьми.       – Да, точно, совсем запамятовал! С вами отправятся чародеи Санторнаса. Милостисдарь Этьен из Кароффена, – Илья указал на юношу, – и милостисдарыня Иоанна из Броддерена! – На сей раз правитель Мирграда указал на женщину с диадемой. – Идите собирайтесь. Все вопросы касаемо задания подождут. Ежели что-то важное – уточняйте у Алексея и Любомилы. Всё. Не задерживаю!       Варяги поклонились и стремительным шагом направились прочь из кабинета главы города. Эйвар шёл быстро. Настолько, что Виенна едва поспевала за ним и изредка просила сбавить скорость, но богатырь её не слушал. Он спешил как можно скорее собрать весь необходимый багаж, которого, в общем-то, имелось немного. Он спешил спасти сестру.      

***

Город-государство Мирград, пятнадцатые сутки месяца цветня, вечер, 1313 год.

      Эйвар сидел возле колыбели, в которой спал его недавно родившийся племянник. В свете горящих лучин малыш казался даже меньше, чем он есть. Тихий. Спокойный. Невинный. И уже безвозвратно потерявший отца. Да и мать его похитили, но он пока сие не разумел. Дитя ведь ещё даже слово молвить не может, разума ещё нет. Потому-то это дитя и может безмятежно спать в своей постели. Оно просто не сознаёт всех проблем жестокого мира. Взрослого мира.       Рыжеволосый богатырь долго глядел на племянника. В чертах лица этого ребёнка он видел свою сестру Лайру. Да, мальчик был невероятно похож на неё. Родство матери и её чада никуда не денется. Она носила его под сердцем девять месяцев, она с тяжестью переносила тяготы беременности. Эта связь крепче всего на свете. Узы меж родителем и дитём.       Положив шарф, связанный когда-то Лайрой, в колыбель к племяннику, Эйвар грузно вздохнул. Мальчик сквозь сон сжал крохотными пальцами синюю пряжу.       – Я верну твою маму домой, – прошептал Эйвар, стараясь не разбудить дитя, – а пока вот тебе напоминание о ней. Дождись нас.              Вся артель, собранная для отбытия в Агрилан, стояла в просторной комнате, расположенной в западной части варяжского замка. В сей комнате не было мебели, окон, да и вообще чего-либо из вещей. Только дверь да люди, которым предстояла ответственная миссия. Помимо команды из десяти человек в помещение также пришли Илья, королева Санторнаса, и Соколица – напарница Ильи и сильнейшая чаровница Мирграда. Эйвар впервые лицезрел её воочию.       Соколица – не особо публичная личность. Поговаривают, будто она в родстве с Лешим, наполовину древесница и много ещё чего. В основном это из-за её волос цвета летних листьев. Весьма необычный цвет для человека, особенно учитывая, что, насколько известно, величайшая чаровница не красила волосы при помощи зелий. Смысла ведь в этом столько же, сколь есть чести в предательстве любимого человека.       – Приступим! – сказала Вайолет, обратившись ко всем присутствующим. – Чем быстрее отправитесь – тем скорее отыщете бедняжку и сорвёте планы нечисти!       – Прошу прощения, ваше величество, – начал Торольв, – но мы не совсем понимаем, почему нас привели сюда, коли нам надобно отправляться немедля. Логичнее было бы расположиться ближе к конюшням.       – Коней вы найдёте после. Уж на них мне сил не хватит, – просто ответила Вайолет, отряхнув фиалковое платье от пыли.       Варяги, за исключением Ильи, Соколицы, Алексея и Любомилы, не разумели что происходит. Не могли уловить смысл действий. Вайолет это видела и, дабы сильно не пугать никого, пустилась в объяснения:       – Я использую особый вид кровной магии. Он позволяет мне оказаться в определённых точках на материке, помеченных мною заранее. Вот только сейчас я буду перемещать в пространстве не себя, а других людей. Вас. А уж на это потребуется уйма сил и концентрации. Сложная магия, но благодаря ей вы окажитесь подле нужных мест буквально за считанные минуты.       У варягов челюсти отвисли. В их картине мира всё перевернулось с ног на голову. Они не могли понять, какая такая магия способна за две минуты переместить людей в место, до которого на конях требуется скакать две седмицы в среднем. Сие выходило за рамки понимая как богатырей, так и чаровниц.       – А как… – начала было Добрава, но Алексей перебил её.       – Не задавайте лишних вопросов, всё равно не уразумеете. Мы с Любомилой сами до сих пор не понимаем как это так, но вот оно есть. Нас переместили сюда при помощи этого способа. И, честно сказать, нам до сих пор ни черта не ясно.       – Факт остаётся фактом – нас за минуту перебросила с одного конца материка на другой. – Дополнила Любомила. – Так что доверьтесь досточтимой королеве. Она ведает, что делает.       Соколица, не произнеся не слова, сложила пальца рук в особые знаки. Внезапно по комнате начали прорастать небольшие деревца, кусты, лианы. Распустились цветки, которые выпустили в воздух странную на вид пыльцу. При прикосновении к ней, Эйвар и остальные ощутили необычайный прилив сил.       «Какая необычная магия. Она усиливает союзников?!» – подумала Виенна. – «Таковая особенно ценна в крупных сражениях.»       Судя по всему, Вайолет тоже это ощутила влияние заклинания Соколицы. Она начала шептать заклинание, а Илья внёс какую-то бочку. Затем ещё одну и ещё. В сумме он затащил в помещение четыре бочки и расставил их по углам. Никто, кроме наверняка Ильи, Соколицы, Любомилы, Алексея и чародеев, понятие не имел, что сокрыто в эти бочках.       – Молю Богов и Духов предков откликнуться на зов, – заканчивала заклятие королева Санторнаса, – явите свою силу! Пространство крови! Багровая вспышка!       Неожиданно бочки, внесённые Ильёй, зашатались, словно из них пытались бесы выскочить. Они ходили ходуном, яки живые, а потом, в какой-то момент, их разорвало изнутри. Кровь, содержавшаяся в них, разлетелась по всей комнате. Эйвар инстинктивно схватился за рукоять меча, равно как и остальные богатыри. Чаровницы готовы были вымолвить защитные чары. Кровавое покрывало вихрем закрутилось вокруг них, то сужаясь, то расходясь, то вовсе топя в себе всех, кто оказался внутри. Так продолжалось с минуту. А после варяги вынырнули из потока в незнакомом лесу. Вдали ухала кукушка. Закрытое тучами вечернее небо выглядело мрачно как никогда. А никто, кроме чародеев и Любомилы с Алексеем, не был спокоен.       – Добро пожаловать в Агрилан, – выдохнул Алексей. Часть варягов стошнило. Среди них была и Виенна. Эйвар едва сумел удержать в себе съеденного в обед цыплёнка. Они на другом конце материка на юго-востоке, хотя ещё с минуту назад стояли в комнате в Мирграде, на северо-западе от этих мест. В двух седмицах пути.       – Да как такое возмож… – начал Эйвар, но поток рвоты всё же оказался сильнее его.

***

Ханство Харан-нойр, главный тракт на границе с Кодантийским царством, пятнадцатая ночь месяца цветня, 1313 год.

      Небольшой отряд путешествовал уже полторы седмицы. Седобородый мужчина, в плечах равный огру. Женщина с очами цвета лазурного неба, на лбу которой красовался страшный ожог. Узкоглазый старец, слепой на оба глаза, носивший на руках небольшой свёрток. Любой проезжающий мимо путник без труда сознавал, что именно в том свёртке, а вернее – кто. Дитя, лишь недавно явившееся на сей свет.       На эту ночь они решили устроить привал на обочине мощенной дороги, ибо до ближайшего населённого пункта скакать требовалось как двое суток. Да и постоялых дворов, по какой-то причине, в округе не водилось. Хотя, казалось бы, главный тракт и таковые должны встречаться через каждые десять вёрст, грубо говоря.       В небольшом котелке сварили уху из рыб, что наловили в небольшом озерце, которое не на всех картах-то отмечено. Пересохло почти, через зим эдак двадцать или тридцать, на месте этого озера останется, в лучшем случае, болото, али и вовсе всё зарастёт кустами. Время неумолимо меняло окружающую местность.       Разлив похлёбку по тарелкам, проголодавшиеся люди приступили к долгожданной трапезе. Весь день в седле и ни разу не сели перекусить. Дитя старец кормил на ходу. Прокипячённое козье молоко, которое старец вёз в бурдюке, давали ребёнку раз в несколько часов, и теперича вновь настало время кормления.       – Кущая, малинькая мая, кущая! – приговаривал дедок с харан-нойровским акцентом. – Дольга нам ищё путь держати?       – Нет, сударь Бантыс. – Молвила женщина, прикрывая чёлкой ожог на лбу. – Полторы седмицы позади. Ещё полторы-две впереди. С ребёнком на руках, конечно, быстро ехать верхом не сумеем, но всяко быстрее, чем ежели бы с обозом тащились. Считайте, до Мирграда рукой подать.       Седобородый муж встал, оставив пустою тарелку подле потрескивающего костерка, и отправился за пределы обережного круга. Старец, пускай уже и не видел давно белого света, прекрасно ведал, что происходит вокруг него. Потому, зная, что богатырь направился за пределы обережного круга, хотел было спросить, для чего он покидает безопасное место, но промолчал. Женщина ответила на так и незаданный вопрос просто, словно отмахивалась от надоедливой мухи.       – Я чувствую поблизости королевского василиска. Не берите в голову, сударь. Для нас уровень такого чудища – пустяк. Поторопись там, Добрыня! – Последняя фраза была адресована как раз-таки мужчине.       – Всё в порядке, Хильда, – сказал Добрыня, переступая за пределы рунного круга. – Всё равно надобно с ним разобраться, а то так и чую, что эта тварь желает сожрать нас.       И Добрыня ушёл. Минут пятнадцать слышались звуки сражения, рычание чудовища. Но потом, после громкого удара, всё разом стихло. А ещё через несколько минут вернулся Добрыня. Ушиб на лице, местами подранная броня, порезы, но серьёзных ранений у богатыря не появилось. В руке он нёс, вернее тащил, голову размером с целого подростка. На лице богатыря не было ни радости, ни злости, ничего. Скорее, оно выражало усталость и уныние. Давно в жизни Добрыни не проходило воистину стоящих сражений. Должно быть, потому его лицо и имело такое выражение. Добрыня просто-напросто скучал от отсутствия сложностей на своей дороге к предназначению, именуемой жизнью.