Меч и Посох (Трилогия: Старый Мир)

      

Королевство Агрилан, разорённый город Гайрут, шестнадцатая ночь месяца цветня, 1313 год.

      Костёр не гас ни на мгновение. Валежник, собранный варягами, лежал поодаль и заступавшие на ночное дежурство подкидывали в пламенную пасть новые и новые порции «еды». Людей компания варягов и чародеев не боялась, ибо ведали они, что весь люд отсюда ушёл, а тех, кто остался – убили солдаты, либо же загрызли пришедшие на запах крови и тухлой плоти трупоеды. Гражданская война уже успела оставить свой след на некогда прекрасных землях этого маленького королевства.       Заступившие на дежурство Эйвар и Виенна неспеша подкидывали в костёр очередные куски сухих веток, периодически поглядывая по сторонам. Да, солдат они могли не опасаться, но вот всевозможных чудовищ здесь было пруд пруди. Гули, жердяи, волколаки. Всякая разная дрянь скрывалась в тени покошенных изб. А как иначе? Война несёт за собой бесчисленное множество смертей, а оставшиеся трупы, разлагаясь, привлекают трупоедов. К тому же гнев и отчаяние неупокоенных духов привлекает внимание Навьих тварей, по типу полуночниц.       Виенна, от скуки, приступила к практике использования заклинаний стихии огня. У неё всё ещё имелись проблемы с контролем пламени, однако малый прогресс всё же был. Ожогов оставалось всё меньше, да и сами чары она могла поддерживать значительно дольше. Правда, на действительно сложные заклятия чаровница пока даже не заглядывала. В таком деле ведь главное не спешить.       Эйвар же погрузился в раздумья. В его голове всё ещё не укладывалось то, что всего сутки с небольшим назад он вместе с остальными находился в Мирграде – в седмицах трёх пути от того места, где сидел сейчас! Магия крови королевы Санторнаса воистину поражала воображение. Конечно, по словам Любомилы, такой тип магии кровавого призыва, расходовал гигантское количество эссенции, плюс невероятно труден в использовании. Точный контроль за выпуском эссенции, манипуляция с формулой чар… Эйвар пока слушал, чуть сознание не потерял от описания Любомилы, а ведь она, по её же собственным словам, и половины не уразумела в тонкостях сей магии. Одно они с Алексеем ведали наверняка: после того, как Вайолет перенесла себя, чародеев и Алексея с Любомилой в Мирград, то не меньше суток приходила в себя, почти обессиленная. Именно посему ей и потребовалась помощь Соколицы.       Вдали послышалось знакомое рычание. Облачённые в стёганки воины, испустившие дух в своём последнем сражении, бродили вокруг обережного круга, защищавшего компанию варягов и чародеев. Полусгнившие лица павших воинов исказила гримаса гнева, в руках у мертвецов были топоры, мечи, кинжалы. У иных оружие торчало из голов, спин иль ног. Драугры собственной персоной. Куда ж без них на поле брани?! Эти трупы, которые восстали из-за ярости и ужаса пережитого в бою, имели лишь желание убивать. Жестоко и беспощадно. Но нечисть есть нечисть, к тому же низшая. Через круг из обережных рун таким тварям вовек не перебраться. К тому же, на этот раз к защитным чарам приложили руку чародеи Санторнаса, отчего круг стал более устойчив к разного рода тварям.       Один из драугров, – самый храбрый, али тот, у кого мозг окончательно вытек сквозь зияющую дыру в черепушке, – постоянно пытался пробиться сквозь защиту. Эйвар прекрасно сознавал, что даже ежели все эти двадцать с лишним драугров накинуться на рунный круг, то вряд ли смогут хотя бы немного повредить его.       Огненный шар пролетел мимо бодрствовавшего богатыря, прямиком в изуродованное смертью лицо драугра. Не прошло и мгновения, как весь мертвец вспыхнул, издавая при этом тихий утробный рык, чуть схожий с предсмертным стоном.       Виенна довольно улыбнулась. Заклятие не оставило на ней никаких ожогов. На сей раз лишь кожа на руке, творившей чары, покраснела, но не пострадала.       – Разбудишь всех, – пробурчал Эйвар, едва сдерживаясь, чтобы не зевнуть. – Он ж всё равно б не прорвался, а вот заорать как резаный вполне мог.       – Не бурчи. Мне практика нужна! Чувствую, успехи имеются.       – Тут не поспоришь. Терпение и труд всё перетрут, как говорится.       – Ага! Может, мне и готовить снова начать пробовать? Мало ли, выйдет что?!       В свете костра чаровница заметила, как Эйвар слегка позеленел.       – Не стоит. Убивать при помощи стряпни ты уже умеешь, так что лучше учись пользоваться пламенем.       – Ещё слово, и я спалю твои сальные рыжие волосы!       – Спокойнее, етить тебя через коромысло! И вообще, не сальные они. Завтра мимо реки будем проходить, вымоемся все хорошенько! Но давай готовить лучше буду я, добро?       Виенна показала язык и повернулась к другу спиной. Она продолжала творить огненные чары, надув при этом щёки от обиды. Эйвару, по правде, было даже слегка стыдно из-за своих шуток. Но факт оставался фактом: Виенна готовила отвратительно. Каждый раз после того, как его напарница варила хотя бы простенький супец – минимум три дня Эйвару приходилось провести в кустах, изрыгая из всех отверстий неописуемое количество гадких выделений.       Благо богатырь разбирался мало-мальски в целебных травах, да и вообще его здоровье было як у быка, посему ему было не так уж и худо. Один раз, правда, готовку Виенны попробовали Торольв с Бьёргой… тогда они на седмицу остались у знахарки, дабы поправить здоровье.       – Пора будить чародеев. Их очередь заступать.       Виенна кивнула. Эйвар подошёл к напарнице сзади и, без задней мысли, слегка потрепал её по волосам, отчего та подняла вверх брови в знак удивления. Богатырь на это ничего не ответил. Погружённый в собственные мысли он даже не осознал, что произошло. Он просто шёл будить Этьена и Иоанну. Только и всего.

Кодантийское царство, княжество Престольное, город Грайденгард, семнадцатые сутки месяца цветня, утро, 1313 год.

      Большую залу готовили к вечернему пиршеству в честь наследника престола. Слуги суетились, разносили украшения, расставляли столы, а приглашённые князья делали примерно то же, что и малые дети на семейном празднестве – смотрели на всё оценивающим взглядом и иногда подворовывали еду со стола. Большего от них, конечно, и не требовалось. Как-никак, важнейшие личности Кодантии.       Владимир, князь Иворбрадский, лишь мельком оценил подготовительные потуги царской прислуги. Взял с кухни пару горстей семечек подсолнуховых, да начал щелкать их на пару с Житеславом. Князь на пару с чародеем обсуждали дела своего княжества, вскользь упоминая недавно рождённого царевича и вообще даже не заикаясь о гражданской войне в Агрилане. Лишнее внимание привлекать не хотелось бы, да и зачем это делать сейчас?! Так или иначе всё равно разговоры об этом пойдут. Надобно лишь обождать, да и только.       Новые лица немного смущали Владимира, но он быстро свыкся. Дело в том, что с момента последнего княжеского сбора (тогда, к слову, Владимир только-только взошёл на княжение), руководили некоторыми Кодантийскими княжествами совсем иные люди. Должно быть, те старые князья так же думали про него, Владимира, ведь и он для них являлся в то время «новым лицом».       Обо всех новых личностях Житеслав доложил ещё прошлым днём, посему вопросов возникало не столь много, как могло бы. К примеру, встретив на лестнице мужа тридцати зимнего возраста с ожогом на левой стороне лица и выбитым же левым глазом, Владимир сразу уразумел, что это есть никто иной как Ярополк Огнеликий – правитель княжества Драгаринского. Прозвище он своё получил две седмицы назад, когда вместе с дружиной отца наткнулся на логово пепельных огров. Тогда же Ярополк, помимо прозвища, получил и престол княжества, ибо в тот день огр одним точным ударом дубины превратил голову его отца в мешанину из мозгов. Тот огр, как выражался в своём докладе Житеслав прошлым днём, обезглавил не только человека, но и целое княжество. Второе, правда, ненадолго, а вот первое – навсегда.       Осмотревшись во дворце, Владимир с Житеславом вышли на задним двор, совершить утренний променад. Столичный воздух неуловимо отличался от айверосского. Будто был чуть тяжелее и грязнее. Но приезжие скоро привыкли, а посему совсем не замечали этого при прогулке.       На заднем дворе пред взором князя Иворбрадского и его верного чародея предстал прелестно оформленный сад. Конечно, природа только начала расцветать и не все цветы ожили здесь, однако то, что уже было – удивило гостей. В основном диву давались из-за белых лилий. Житеслав думал, что сие привередливое растение попросту не может обитать здесь, к тому же так выглядеть в такое время, но потом чародей уловил исходящую от них ауру и осознание накатило как вылитый на тело ковш ледяной воды. Весь сад здесь был пропитан магией. Эссенция, весьма неестественная, пронизывала каждое растение здесь.       – Знавал я чародеев, управляющих растениями. Но это ж весьма редкий дар…       – Так здешние красоты только лишь из-за магии? – осведомился Владимир. – Печально. А я уж думал, что это всё труды местного садовода.       – В целом, так и есть, досточтимый князь, – донёсся голос из-за дальнего ряда неизвестных князю жёлтых цветов. – Эссенция, что здесь находится, лишь немного укрепляет растения.       Голос принадлежал царскому чародею, что встречал Владимира с его дружиной, когда тот прибыл в Грайденгард. Идульфу Снежному.       – Вы правы, магия растений, иначе говоря пара-стихия древа, весьма редкая и сложная в освоении. По мне так, она на втором месте после пара-стихии льда! И я, к прискорбию, не владею столь уникальными типами магии. Однако! – Идульф коснулся земли подле цветов и, немного погодя, влил в неё свою эссенцию, попутно шепча заклинание.       Житеслав громко сглотнул. Формула заклятия оказалась витиеватой и запутанной настолько, что чародей Иворбрадского княжества сразу уяснил, что ему такое не подвластно.       – Я могу при помощи особых чар связать эссенцию всех растений в этом саду друг с другом. Таким образом, те деревья, – Идульф указал на стоявшие в дальних углах сада берёзы, – способны, скажем так, делиться собственным несгибаемым здоровьем с этими ослабшими после зимы цветами. Пусть деревья и дают совсем крохи своей стойкости, но даже этого хватает некоторым цветкам.       – Невероятные у вас познания! – искренне восхитился Житеслав. – Право сказать, совсем немногие чародеи тратят время на темы, которые не касаются их сферы деятельности.       – Такое в наших кругах имеется, не спорю. Однако я предпочитаю порой подкармливать одну из самых сильных человеческих черт.       – Какую же, позвольте узнать? – спросил Владимир.       – Любопытство! – улыбнувшись уголками губ ответил Идульф. – Благодаря любопытству наши с вами пращуры научились пользоваться магией, основатели гильдии варягов решили препарировать чудовищ и узнали об этих тварях много нового! Стремление вызнать всё об этом мире – вот что действительно всегда живёт в душе человека! Посему я жажду познать всё в этом мире без остатка! Всё ради удовлетворения любопытства!       В сад вбежал мальчишка, на вид не больше пятнадцати зим от роду. Он подбежал к Идульфу, попутно кланяясь сперва князю Владимиру, потом чародеям. Малец шепнул что-то на ухо Идульфу и поспешно удалился. Лицо царского в этот момент не дрогнуло, однако князь Иворбрадский ощутил некую перемену в настроении царского чародея. Но, по правде, в лучшую или в худшую сторону переменился настрой Идульфа сказать было невозможно.       – Прошу извинить меня, – сказал царский чародей, кланяясь, – но дела ждут! Сами понимаете, чародей при дворе человек занятой!       – И то верно! Добра вам, Идульф! – молвил Владимир, кланяясь в ответ. – Это вы на нас зла уж не держите, что заговорили вас!       Когда с обменом любезностями было покончено и Идульф, наконец, скрылся во дворце, Владимир направился к одной из берёз. Третьей от левой стены, ограждавшей сад. Как бы ненавязчиво прогуливаясь, князь достал меж веток деревца аккуратно сложенный лист пергамента, зачарованный таким образом, чтобы только князь и мог прочесть его содержимое. Особый лист, на вес золота, да и достать можно лишь на чёрном рынке.       Владимир, дабы не привлекать к себе лишнего внимания, убрал пергамент в рукав, направившись во дворец. Новости обещали быть крайне занятными, учитывая, кто их прислал.            

Королевство Агрилан, лес за разорённым городом Гайрут, королевский тракт, семнадцатые сутки месяца цветня, утро, 1313 год.

      Оставив позади Гайрут, варяжско-чародейская артель двинулась дальше к своей цели, а именно – к столице Агрилана, дабы найти кодантийского связного, который за защиту отведёт компанию к волхвам. Дело продвигалось медленно, по причине того, что лошадей переместить королеве Санторнаса в Агрилан не удалось. Потому путь продвигался крайне медленно, и варяги с чародеями сейчас отдали бы всё хотя бы за пять добротных кобыл, способных уместить на своих спинах по двух всадников, но увы и ах, целых постоялых дворов на пути не встречалось.       Всё что видели путники – разрушенные и преданные огню трактиры и избы. Часто попадались компании на глаза деревья с повешенными на их ветвях людьми. На одних вешали тех, кто выступал за одну из сторон в гражданской войне, на иных деревьях висели их противники. Одни трупы на ветвях уже успели разложиться, вторые были, так сказать, свежими. Мужчины и женщины, старики и дети – все без исключения попадали на виселицу раздора. И этот нескончаемый круговорот чудовищных картин до предела усиливал отвращение Эйвара и его спутников ко всему происходящему.       Наконец к середине дня показался приличный посёлок, на первый взгляд, не заброшенный. Во всяком случае, люд там жил, хотя и выглядели местные простолюдины неважно. Хуже чем обычно. На указателе, расположенном совсем рядом, некто выцарапал название. Полшенско.       Как только варяжско-чародейская артель вошла на территорию селения, крестьяне тут же начали косо глядеть на них. Разумеется, варяги без лошадей, такой большой группой, да к тому же в сопровождении персон явно не из их окружения. Выглядело сие конечно странно. Нет, разумеется, эти двое могли нанять столь большое число варягов для защиты, однако же мало у кого хватит на подобное монет. А ежели и хватает, так для чего вести путь без лошадей? Неужто все кобылы разом у всех сгинули?! В общем, странностей в этой ситуации было хоть отбавляй.       – Да сберегут ваш дом души предков, – поздоровался Алексей с войтом селения.       – И да сберегут они вас на вашем пути, – ответил войт. – Для чего пожаловали, други?       – Мы тут всех своих коней давеча лишились, – сказал Алексей, указывая мужику на всю команду, – хотели бы прикупить хотя бы лошади две, коли здесь таковые водятся.       Войт, на вид который был не старше самого Алексея, прищурился, оглядел варягов и чародеев, стоявших поодаль, и призадумался. Выглядел он скверно, несмотря на своё положение. Мятая изношенная одёжа, висевшая на нём мешком, дурно пахла. Под глазами мужика находились столь большие мешки, что туда могли засыпать мешка по два зерна. Кожа, бледная донельзя, казалось, вот-вот начнёт просвечивать и все увидят кости главы деревни. Впрочем, примерно так выглядели все местные жители.       – Две старые клячи мы готовы вам дать… – начал войт, не переставая гладить свою козью бородку. – Однако же вам придётся оказать услугу. Как раз по вашей специальности.       – Дайте угадаю, у вас тут чудище завелось какое?       Войт кивнул.       – Ещё какое, млорд! И не одно! Четверть нашего посёлка сгинула всего за десять дней из-за пакостей всяких! Сперва оно одно было, извело нас! А потом ещё двое пришли…       – Мы согласны на ваше предложение! – Без раздумий молвил Алексей. Как никак, восемь варягов, да ещё и таких рангов явно сумеют справиться с любыми тварями. – Опишите их нам! И немедля составим грамоту. Не поймите неправильно, но надо бы документально заверить нашу, так сказать, сделку.       – Всё разумею, млорд, разумею! – закивал войт пуще прежнего. – Так вот. Тварей несколько, вроде б трое, но… мы толком и не видели их, признаться…       – Как же так? – удивилась Любомила.       – Они якие-то необыкновенные. Все, кто их видел, сгинули тут же! Но то, что это есть чудища мы уверены!       – Что ж, ладно. – Вздохнула Любомила. – Оформляем грамоту и тотчас идём на охоту, дражайший войт!       – Да благословят вас Боги!       Алексей с Любомилой пошли в хату старосты, а все остальные ждали на улице. Не хотелось тесниться в столь небольшой избе. Краем глаза Эйвар увидел детей, игравших неподалёку. Сперва ему показалось, что эти испачканные в грязи и навозе чада чуть слегка полноваты, что даже вселило надежду в богатыря, будто бы не всё так плохо. Однако приглядевшись он уразумел, что у бедняг просто вздулись животы от голода и сердце Эйвара сжалось.       Спустя половину часа Любомила и Алексей вышли их хаты старосты. Лица их не выражали ни радости, ни печали.       – Отправляемся немедля, – проговорила Любомила, проходя мимо Эйвара и Торольва, – ночлег они нам предоставить не сумеют, да нам и не нужно. Предположительно, тут стая лихо завелась. Порубим их и дело с концом. Господа чародеи, вам придётся пойти с нами. Сами разумеете, ситуация сложная.       – Не беспокойтесь! – успокоил чаровницу Этьен. – Мы сами вызвались на это задание. К тому же весьма интересно поглядеть, как именно варяги расправляются с монстрами. Уловить различие меж нашими и вашими методами, коль представилась возможность!       – Радует, что вы находите сие познавательным. – Вставил свои три медяка Эйвар.       – Просто стараюсь искать положительные моменты во всём. А-то ведь в этом, – Этьен обвёл взглядом деревню, – королевстве отчаяния можно и помереть от окружающей безысходности.       

Кодантийское царство, княжество Престольное, город Грайденгард, семнадцатые сутки месяца цветня, вечер, 1313 год.

      Гуляние проходило в лучших традициях кодантийских правителей. Как известно, царский род Кодантии берёт своё начало от одного из уважаемых ярлов Асгнира, а там хорошее пиршество без мордобоя не проходит. Даже поговорка там имеется: «Ежели все рожи целы – значит гуляние прошло зря». Собственно говоря, царская семья Кодантии свято чтит память пращуров, а посему уже через час после начала торжества, двое бояр разворотили друг другу носы, из-за спора о том, чья жена краше. Жёны их, к слову, так болели за своих благоверных, что чуть не устроили вторую потасовку. И ведь спустя всего минут десять те самые разодравшиеся бояре уже сидели в обнимку, нахваливая друг друга по поводу и без. Воистину, странные мужики создания. Будь они хоть простыми крестьянами, хоть знатными вельможами. Всё едино.       Владимир и Житеслав расхаживали по великолепно украшенной зале, не выпуская из рук кубки с дорогими винами из Эфириса. Они пили, вели беседы с боярами о влиянии протекционистской политики Ваннара, о налаживании отношений с Харан-нойром, о торговом прорыве с соседом Эфириса – Риордой. Темы восстаний в Агрилане Владимир старательно избегал, во всяком случае в общении со здешними боярами. Они без труда могли выдать царю всё, что услышат на пиршестве, да ещё и сильно приукрасят факты, доведя всё до абсурда. Нет, в разговорах необходимо было следить за языком и лишний раз держать его за зубами.       Боярыни сватали своих незамужних дочерей холостым князьям, давеча принявшим свои посты. Разумеется, решаться всё будет на официальных смотринах, причём основной голос будет не за князем, а за его свитой, однако заявить о кандидатуре лучше заранее, дабы вообще попасть в список.       – Скучаете на пиру? – сказал увиденный недавно Владимиром Ярополк. Князь Драгаринский, в сопровождении своей златовласой чародейки, подошёл прямиком к Владимиру с Житеславом.       – После того славного мордобоя скучать не приходится! – уверенно ответил Владимир, пригубив немного вина. – А вы, сдаётся мне, прямо-таки светитесь от счастья! Позвольте узнать, всему виной ваша очаровательная спутница? Простите, не ведаю её имени…       – Это Сиф, – представил свою чародейку Ярополк. Имя её Владимир и без того знал. Ведомо было и Ярополку о том, что Владимиру известно, как зовут чародейку. Однако этикет, так сказать, требовал подобного спектакля. – И вы правы, моя чародейка действительно является источником моего доброго расположения духа. Всему виной её воистину смешные анекдоты!       – Позволю себе вопрос: приличные анекдоты?       – Приличный анекдот всё равно что недоваренная каша. Есть можно, но удовольствия никакого.       Владимир вежливо улыбнулся, бросил мимолётный взгляд на Житеслава и чуть было не поперхнулся вином. Чародей Иворбрадского княжества раскраснелся как мальчишка при виде красавицы Сиф. Владимир всерьёз задумался, что пора бы уже чародею стать мужчиной. А-то ведь так и будет стесняться находится рядом с женщинами.       – Это мой придворный чародей. Житеславом звать. – Молвил Владимир. – Отличный целитель, скажу я вам!       – Вот это да! Целительский дар очень ценится! Вы молодец, что овладели искусством врачевания! – говорил Ярополк так, словно не выведал про Житеслава всё что только можно ещё седмицу назад. – Ваш учитель, должно быть, тоже искусный врачеватель?       Житеслав, стараясь унять лёгкое волнение, ответил:       – Вы верно подметили! Мой наставник, чародей Вергилий из Бьёрейна, ранее славился своими невероятными умениями! К сожалению, ни я, ни вторая его ученица, не достигли его уровня. Для нас он так и останется недостижимым идеалом. Истинным гением, коих в нашем бренном мире прискорбно мало!       – Вергилий из Бьёрейна?! – воскликнула Сиф, отчего Житеслав ещё больше засмущался. – Право слово, сей чародей ныне является чуть ли не мифическим героем, посланником Богов! Кажется, он умер около шестнадцати зим назад?       – В-всё верно, – подтвердил Житеслав. – Ужасная потеря не только для меня, но и для всего чародейского общества в целом.       – Согласна с вами, сударь! И право, не ведала, что у такого таинственного чародея имелись ученики. Причём сразу двое!       – Так сложились звёзды, по-другому и не объяснить!       – А быть может, всему виной пресловутое предназначение, сплетённое из кровавой пряжи Макоши? – хмыкнул Ярополк, хватая со стола кувшин с вином, дабы наполнить бокалы себе и собеседникам.       Стоявший неподалёку слуга робко предложил свои услуги, ведь его работа на этом пиру и заключалась в том, чтобы наполнять кубки гостей, да приносить яства. Ярополк, однако, весьма вежливо и без грубости, присущей обычно знатным особам, отказался от помощи слуги.       – Мне, честности ради, претит мысль, будто некая сущность решает за нас всё, – ответил Владимир, преподнося наполненный кубок к губам. – Из-за этого создаётся ощущение, словно мы заперты в клетке, вынужденные подчиняться командам хозяина. К тому же, это означает, что всё зло в этом мире, все войны, даже братоубийственные, изначально кем-то спланированы. И для чего? Высшей цели? И в чём же она, позвольте узнать, заключается?       Ярополк сделал пару больших глотков, затем протёр губы рукавом и с серьёзным видом посмотрел в очи Владимира. Владимир же ответил на взгляд, не отводя взор.       – Думается мне, вы не совсем понимаете, в чём заключается сплетение судеб Макошью, или же, ежели мы говорим о другом веровании на территории нашего царства – всеведении Святой Мириэйды. – Ярополк говорил неспешно, тщательно подбирая слова. – Макошь в учениях наших предков, единая и многоликая Мириэйда у тех же «Правоборцев», знают, что произойдёт в будущем. Вернее, разные варианты будущего им открыты. И они не заставляют его творить, а лишь позволяют ему случаться.       – А разве этот подход не делает их соучастницами сих бедствий?       – Позвольте узнать, останавливаете ли вы волка, который гонится за кроликом всякий раз, когда видите подобную картину? Или быть может, вы тотчас рушите планы паука, изловившего в свои липкие сети муху? Разве же вы не становитесь соучастником зла против мухи и кролика? Думается, соучастниками здесь можно стать только в том случае, ежели мы сами подстраиваем всё это. Стреляем из лука в ногу овце и выпускаем волка, али отрываем крылья мухе, бросая её в паутину.       Владимир опешил от такого сравнения.       – Для Богов и Духов мы, люди, всё равно что мухи. Они могут понаблюдать за нами от скуки, но вовсе не обязаны что-либо делать. Хотя, в учениях «Правоборцев», обидчиков, несомненно, ждёт Священный суд. Хотя бы небольшое утешение. Думаю, обидчиков должна ждать суровая кара. За воровство, убийство, или развязывание гражданской войны.       Князь Иворбрадский с уважением кивнул. Разговор ему понравился. Он выдался весьма… познавательным. И позволял понять некоторые детали, касательно Ярополка. По зале прокатился звон. Личный слуга царя позвонил в небольшой колокольчик, который всегда был при нём. Таким образом он обращал внимание к персоне правителя. Все тут же замолкли.       – Други мои! – начал царь Иван, разведя руки в стороны, словно собираясь разом обнять всех присутствующих. Красные щёки его свидетельствовали о том, что вина и мёда он выпил неприлично много. – Я рад приветствовать вас всех по такому славному поводу! Счастье, наполняющее моё сердце, так и просится наружу, дабы я делился им со всеми! Продолжение царского рода – есть ничто иное, как радость для всего нашего царства! И сегодня, я возжелал объявить о том, что через седмицу мы проведём Царскую Охоту!       Владимир и Ярополк переглянулись. Царская Охота – древняя традиция, зародившаяся ещё в те тёмные времена, когда гильдия Варягов ещё не появилась и даже не маячила на горизонте. Тогда с чудовищами приходилось справляться своими силами. Тварей было много, к тому же некоторые имели невообразимые силы, отчего их попросту избегали, не вступая в открытые столкновения. Но бывали и исключения в виде этой самой Царской Охоты, в те времена носившей название «Княжья резня».       Суть заключалась в том, что правитель территории, вместе с подданными и верной дружиной, шли на опасное чудище, которое порядком ухудшало жизнь простолюдинов. Этот своеобразный ритуал помогал доказать правителю то, что он достоин своего титула, восхвалить его подвиг и, ко всему прочему, стабилизировать житие людей в пределах своих владений. Нынче же, действительно опасных чудищ было не так уж и много, а ежели такие и водились, то на них незамедлительно вызывали лучших варягов, не жалея платы.       Князья ведали историю этой традиции, но не могли и вообразить, что спустя столько времени им представится возможность стать частью этого самого обряда.       Краем глаза Владимир посмотрел на царского чародея Идульфа, стоявшего поодаль от радостного царя Ивана. Нечто в облике чародея показалось князю странным, и он долго не мог понять, что именно. Всё та же причёска, всё тот же усталый взгляд, всё та же одёжа, пускай и слегка испачканная какой-то серой пылью. Ничего сильно не поменялось, однако князь Иворбрадский всё равно чувствовал, что что-то не так. Угадывалось некое волнение в очах Идульфа, однако, чем оно вызвано ведал лишь сам чародей.