Меч и Посох (Трилогия: Старый Мир)

      

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, подземелье в Ущелье Мрака на границе с Агриланским королевством, шестнадцатые сутки месяца цветня, вечер, 1313 год.

      Лайра никак не могла привыкнуть к месту, в котором оказалась. Комната, увешанная прекрасными гобеленами, оказалась невероятно холодной. Девушку порой даже трясло от хлада, царившего здесь. Даже шерстяные одеяла, коими приходилось укрываться, не давали должного результата. Печи здесь не водилось, равно как и камина, а посему мороз вовсе не удивлял. Однако от осознания причины легче не становилось. Даже грелки с полуистлевшими углями, которые каждый вечер клали в постель Лайре местные служанки, не сильно исправляли ситуацию.       Лайра чувствовала себя пленницей, и это, собственно, являлось чистой правдой, хоть и со своими нюансами. К примеру, питание. Обычно пленников кормят какой-нибудь едва съедобной похлёбкой, лишь бы не помер. Девушке же представлялось четырёхразовое питание из самых разнообразных, а главное невероятно вкусных блюд. Сперва Лайра предположила, будто ей могут подмешать что-то в еду, но эта мысль быстро ушла из головы. Ежели б её желали отравить, то зачем приносить сюда аж из самого Мирграда?! Нет. Толку в этом столь же мало, сколь монет у бедняка. О чём говорить, ежели даже они не заметили, как она выкрала нож после одной из трапез.       Ко всему прочему, за Лайрой ухаживало, по меньшей мере, пять служанок. Эти женщины разных возрастов, с зашитыми ртами и пустыми глазами, набирали пленнице относительно тёплую бадью для умывания, приносили чистые наряды. Одёжа, к слову, выглядела превосходно!       Так и тянулось время в этом странном месте, пока к ней не заглянул тот, кого смело можно было назвать тюремщиком.       – Добрый день, досточтимая Лайра. – Поприветствовал её седовласый мужчина в заиндевелом доспехе, имитировавшем очертания скелета. – Я известен нынче под именем Кощей. И думается, мне необходимо с тобой объясниться.       Кощей. Имя это Лайра ведала из сказок и былин. И всегда оно упоминалось совсем не в положительном ключе. Жестокий ведьмак, крадущий принцесс, графинь и княжеских дочерей. Посланник Нави, которого невозможно свести в могилу. Вот что она слышала о Кощее. И теперича тот, кого воспринимали как страшилку для детей, стоял подле, общался крайне вежливо, но при этом в голосе звучала сталь. От него так и веяло убийственной аурой, которой стоило опасаться.       – Потеряли дар речи?       – Не каждый день говоришь с тем, про кого ведает весь материк. С тем, кто считается злобным и ужасным ведьмаком.       – Многое преувеличено, я не такой ужасный, як гласит молва. Не бойтесь вам ничего не грозит. Даю вам своё слово.       – Звучит неубедительно. Это ведь вы повелели той суке схватить меня в Мирграде? – прошипела Лайра, но её зубы предательски простучали друг об друга. То ли из-за хлада, то ли из-за страха, то ли по обеим причинам сразу.       Кощей слегка усмехнулся, проведя взглядом по комнате.       – Грубовато, но справедливо. Всё верно, Нель сотворила это по моему приказу.       – Зачем всё это?       – Не торопитесь, досточтимая Лайра. Мы до этого дойдём. Сперва скажите, как вам условия проживания? Я, признаться, старался сделать всё таким образом, чтоб вы, как гостья, чувствовали себя як дома.       Лайра скривила лицо. Будто она хотела засмеяться, но в моменте настрой сбился чем-то мерзким.       – Гостья? Это даже не смешно! Я – пленница, в этой красиво обставленной, но холодной як чертоги Нави, комнате!       – Так значит, здесь холодно, – задумался Кощей. – Прошу извинить меня. Я не ощущаю хлада уже четыреста с лишним зим. Такова моя особенность. Да и моим служанкам мороз не ведом уже давно. Я прикажу наложить особые чары, дабы сотворить здесь приемлемую для вас температуру.       Разговор шёл крайне странно, отчего Лайре только больше становилось не по себе. Диссонанс того, как к ней обращаются сейчас и того, что она по факту лишена свободы, не давал ей покоя. Вопросы роем кружились в голове, но с какого ей начать она не представляла.       – Так что вы желали узнать, досточтимая Лайра?       Девушка сглотнула. Поправила рыжие локоны. Нож, украденный давеча, лежал подле неё, под одеялом, но она даже не решилась потянуться за ним.       – Зачем я вам нужна?       Вопрос Кощей явно ожидал.       – Всё дело в вашей родословной, – начал ведьмак, усаживаясь край широкой кровати. – вернее, в Роде, из которого происходил ваш отец.       – Не разумею вас.       – Ничего удивительного, ведь отец ваш, искусный чаровник Яромир – был одним из немногих оставшихся в живых выходцев из семейства, берущего своё начало от Василисы Серебряной – одной из основательниц вашего дражайшего Мирграда.       Ежели б Лайра сейчас что-то ела, то несомненно бы поперхнулась.       – Легендарная Василиса?! Которая вместе с богатырём Святогором и кудесником Альриком запечатали Чернобога?! Ты что ж это, етить тебя через коромысло, белены объелся?!       От этих слов даже Кощей опешил. Замешательство на его лице продержалось целых пару мгновений, прежде чем ведьмак взял себя в руки.       – Боюсь, всё так. В ваших жилах течёт кровь, так называемой, героини, которую почитают практически на всём материке. У неё и правда имелась сила, сравнимая с мощью некоторых низших богов. Запас эссенции выходил за рамки возможного, контроль магии был отточен почти до совершенства, а боевые чары превосходили всё, что чем обладают нынешние варяги. Она, равно как и, – Кощей слегка помедлил, – её брат-двойняшка, почитались в те времена как «спасители».       – Двойняшка?! – оторопела Лайра.       – Верно. Вот вам, досточтимая, краткий исторический экскурс. Малость нудноватый, но крайне важный. Святогор Златой – первый варяжский богатырь, есть никто иной как единоутробный брат Василисы. Его запас эссенции был уже не так велик, як у сестры, но вот физические данные, особенно в сочетании со специальными чарами ближнего боя, укрепляющими и ускоряющими тело, делали его крайне опасным бойцом. Его владение мечом, скажу я честно, поражало даже Бальдра.       – Бога Бальдра?! – с трепетом прошептала Лайра.       – В те стародавние времена он был простым смертным. И думается мне, что при определённых обстоятельствах, ему всё ещё можно пустить кровь.       Кощей кивнул одной из служанок, на вид которой было зим шестьдесят. Та, сию секунду, кивнула и направилась к тяжёлой железной двери. Казалось, будто эту старушку несёт ветер и она, казалось, даже не задействует ноги. Настолько плавными выглядели её движения.       – Прошу прощения, мне кажется надо бы сразу попросить подданных сделать здесь воздух чуть теплее. Больно мне смотреть, как вы мёрзнете.       – Так может, просто отпустите меня? И забудем об этом недоразумении.       – Увы, не получится, досточтимая Лайра. Я ведь уже сказал, вы нам нужны из-за вашей крови.       – Но для чего именно не обмолвились, – заметила девушка, сильнее укутываясь в одеяло.       Ведьмак грузно вздохнул и Лайра готова была покляться, что увидела в очах Кощеевых ничто иное, как грусть.       

Южные горы материка, близ границы Королевства Каэлир, гора Муспель, шестнадцатые сутки месяца цветня, вечер, 1313 год.

      Бальдр рыскал по недрам горы уже битый час, но пока что не находил то, что искал. Вернее, того кого искал. Весенний Бог, покровитель варягов, ощущал присутствие той силы, что заточили здесь много веков назад, ещё до того, как он, Бальдр, вообще появился на этот свет. Эссенция этого существа ощущалась, як огонь из самых глубоких недр пламенных гор, нынче именуемых вулканами. Необузданная мощь, внушавшая страх и трепет в далёком прошлом.       Наконец, спустя ещё час скитаний по узким пещерным тоннелям, в которых густой пеленой стоял серый пепел, Бог весны добрался до цели. Выйдя из прохода на широкую местность, Бальдр сразу уразумел, что это за подземелье. Он потушил златистое пламя в руке, что освещало ему путь, ибо здесь повсюду пылал кроваво-красный огонь. И его источник сидел в самом центре подземелья. Гигантский дракон с багряной чешуёй. Одна его глава имела размер порядочной избы, клыки его, длинной с человеческий рост, выпирали из пасти. По-змеиному вытянутая шея была закована в ошейник, равно как здоровенные лапы. Крылья же его, пробитые чёрными крюками, припали к каменному полу.       Дракон не сразу заметил явившегося к нему Бога. Он вообще последние лет двести особо ничего не замечал. Заточение оказалось слишком долгим и губительным для него. Бог весны не прятался, не испытывал страх. Он пришёл сюда с конкретной целью, которую и собирался выполнить во что бы то ни стало.       – Приветствую тебя, Нидхёгг, – молвил Бальдр на древнем языке, и лишь после этого дракон обратил на него свой взор.       – От тебя воняет так же, как и от Асов. – Ответил Нидхёгг с презрением. – Мало вам было страданий моего народа? Решили поглумиться лично?       Бальдр неспеша направлялся к дракону, который, в свою очередь, стал медленно подниматься. Ярость в очах Нидхёгга горела ярче любого пламени. Весенний Бог ведал, что в древности всех Богов величали Асами, что означало «небесные».       – Твой народ веками уничтожал як людей, так и Асов. Вы пожирали всех на матушке-земле снова и снова.       Дракон зарычал. Рык этот можно было принять за рёв земли, при извержении вулкана. Любой бы первым делом побежал бы прочь, а потом уже начал думать в какую именно сторону удирать, но Бальдр продолжал идти навстречу дракону.       – Мы убивали ради питания и для защиты. – Проговорил дракон, топнув лапой. Гора под ногами задрожала, як при землетрясении. – Многие люди поклонялись моим братьям и сёстрам, приносили жертвы в виде скота и соплеменников, а почитаемые драконы, в свою очередь, оберегали их от иных чудовищ. Ни кикиморы, ни баюны, ни другая мелочь не лезла к поселениям. Скажи мне, справились ли с этой задачей Асы, после нашего изничтожения?! Помнится, один из ваших напротив, только создавал новых чудищ на потеху!       Бальдр достал меч-бастард из ножен. Клинок сверкал, руны сияли подобно золотому пламени солнца. Через мгновение меч уже полностью горел, превратившись в огненный клинок Бога.       – Признаться ты прав, Асы облажались. Помощи от них крайне мало, но на то есть причины, как ни крути. Но знаешь, люди научились справляться даже с минимальной помощью. Теперича они властители на земле!       – Как же скудно всё теперича там, наверху, ежели эти никчёмные создания встали во главе всего?!       – О, тут ты не прав, – хмыкнул Бальдр, встав в стойку. – Там самое настоящее разнообразие видов!       Нидхёгг расхохотался. Подобно грому, смех его прокатился по подземелью.       – Тебе не одолеть меня. В тебе нет и крохи силы, як в Асе по имени Род! А ведь лишь ему было под силу убить меня! Альфёдр, ваш нынешний жалкий покровитель, сумел лишь нацепить на меня вечные оковы!       – Быть может, ты прав. Но Мне, собственно, это и не нужно. Однако ведомо ли тебе, что в прошлом мне довелось встретить дракона?! – ухмыльнулся Бальдр. – Разумеется, сил у него было значительно меньше, чем у тебя, да и я не в одиночку с ним бился. Но при всё этом, я являлся на тот момент человеком. И тем не менее, одолеть его удалось. Так что опыт битвы с твоим видом у меня есть!       Багряное пламя вырвалось из пасти Нидхёгга так стремительно, насколько вообще могло. Бальдр не стал уклоняться иль возводить защиту. И меньше, чем через мгновение огонь окутал его целиком. Камень под ногами его раскалился до предела, а затем начал плавиться, становясь жидким як вода.       Дракон сжигал Весеннего Бога на протяжении нескольких минут, прежде чем прекратил изрыгать пламя. Но Бальдр не умер. И даже не упал. Он стоял, як и прежде, не выпуская из рук меч. Доспех его выдержал натиск огня, хотя местами и он выглядел неважно. Сам же Бог весны пострадал больше. Златые локоны исчезли, а обугленная кожа, казалось, вот-вот слезет. Мерзкие волдыри лопались на его облысевшей голове. Однако таким Бальдр пробыл недолго. Раны начали затягиваться уже спустя секунду после прекращения огня. И вот не прошло и десяти секунд, как Бог стал выглядеть так, як прежде.       Нидхёгга явно удивило сие зрелище. Зрачки его расширились, а из ноздрей ударил дым.       – Что ты такое?! – прорычал дракон в гневе. – Ничто не способно выжить после моего пламени! Ни люди, ни Асы, ни даже иные драконы!       – Верю. Но, видишь ли, я не такой как все Асы. Пускай я слабее многих из них, вот только даже Альфёдр не сумеет убить меня. В этом заключается мой Дар. Вечная жизнь!       Бальдр сорвался с места. Подобравшись к Нидхёггу максимально близко, он с размаху ударил по нему клинком. Янтарно-жёлтое пламя смогло отшатнуть голову дракона в сторону, что явно удивило последнего.       – Пожру тебя, выродка!       – А я тебя изнутри разорву, дрянная ящерица!             

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, подземелье в Ущелье Мрака на границе с Агриланским королевством, шестнадцатые сутки месяца цветня, вечер, 1313 год.

      Лайра не верила, или не желала верить в то, что ей говорят. Но Кощей, судя по всему, не лгал. Он размеренно рассказал Лайре о её роли в плане, кого они желают освободить, и какие ещё составляющие надобно осуществить для воплощения задуманного в реальность. И самое главное – он поведал мотив. Свой, по крайней мере. Мотивацию своих сообщников он не разглашал, ибо это уже не его дело.       – Это ужасно… – только и смогла сказать девушка, хватаясь за рыжие волосы, словно стараясь вырвать их с корнем. – Я понимаю, правда, но то, что вы хотите сделать… это ведь погубит всех! Всех в этом мире! Она бы этого не…       – Не смейте говорить, чего бы она хотела, а чего – нет. – Оборвал Кощей Лайру на полуслове. – Мне нет пути назад. И у вас, досточтимая Лайра, увы, нет выбора. Этому миру было плевать на меня, так почему же мне не должно быть плевать на него?! Месть – это блюдо, которое подаётся холодным, так ведь? А я, как вам ведомо, повелеваю хладом!       С ответом Лайра не нашлась. Она устремила свой взгляд на пол, отказываясь принимать сказанное ведьмаком.       – Вы – чудовище! – наконец вымолвила Лайра, так и не посмотрев в глаза Кощея. Рука её всё же нащупала столовый нож под одеялом.       – Согласен с вами. Но разве люди в целом так уж сильно отличаются от чудовищ?       Лайра только тогда подняла очи на собеседника. Недоумение на её лице угадывалось без труда.       – Люди гораздо лучше и менее свирепые! – твёрдо заявила девушка.       – Разве? – хмыкнул Кощей. – Как по мне, всё совсем наоборот. В сущности, люди есть не что иное как те же твари по типу кикимор, волколаков, да упырей. Отличается лишь масштаб желаний. Видите ли, досточтимая, чудища, в основе своей, убивают ради еды или территории проживания. И при угрозе жизни, конечно. Люди занимаются тем же самым, только спектр желаний шире. К примеру, там, где чудовищам необходима лишь еда, люди желают ресурсов. Это могут быть як плодородные поля для выращивания пшеницы, як и залежи руды, угля, драгоценных камней. Там, где чудища жаждут получить небольшой клочок земли для обитания, человеческие особи отнимают у всех, даже себе подобных невероятное количество лесов, степей, для постройки городов и деревень… и ежели чудовища проявляют жестокость, то люди проявляют её в тысячу раз сильнее.       – То есть, по-вашему, человек хуже якой-нибудь твари из леса?       – Нет, что вы! Думаю, вас ввели в заблуждение некоторые мои слова. – Молвил Кощей. – Раньше люди таковыми не были. Понимаете ли, во времена правления драконов, человечество пресмыкалось пред ними. Королевств, да даже небольших графств и княжеств в те годы не водилось. Тогда главными чудищами матушки-земли являлись те крылатые твари, и именно они истребляли другие виды, показывая свою власть. Люди были угнетёнными, но времена изменились. Теперича люди сами являются угнетателями. Только вот скажите, что изменилось?       – Исчезли драконы…       – Верно! Война богов и драконов закончилась победой первых. А раз боги на земле жить не могли, то некто должен был занять место самого сильного вида. И люди тут явно преуспели.       Ведьмак обвёл взглядом своих служанок. Те, как всегда, смотрели своими стеклянными очами куда-то в пустоту, не говоря ни слова.       – Всё изменилось, когда человечество почувствовало свою силу. Сила меняет всех, даёт ощущение вседозволенности. Слабые же, стараясь умилостивить властителя – отдают тому взамен самое ценное, в надежде на спокойную жизнь. Давным-давно так решили правители тогда существовавших графств, княжеств и герцогств. Не сумев одолеть ведьмака, который, в сущности, ничего им и не делал, они решили ублажить его. Зная о его горе, пусть и лишь отдалённо, они отправляли к нему своих дочерей. И бесспорно, такие девушки ему были нужны. В жилах знатных родов, в тех или иных пропорциях, присутствует кровь расы, что ныне давно канула в лету.       Лайра не совсем понимала, о чём он, пока осознание медленно не накатывало на неё, яко снежный ком.       – В горе своём этот ведьмак захлёбывался и сумел узреть в тех девах спасательный круг. Именно тогда начались первые опыты. И все они обернулись, – Кощей указал на служанок, – крахом! Бедняжки, сгубленные отчаянием как своих отцов, так и горем ведьмака, больше не были прежними. Они лишились самого ценного, что у них имелось. Души. Вернее, она сгорела, яко же валежник в пылком костре. И теперича, увы, они только безвольные куклы. Способны обучаться, процессы жизнедеятельности у них не прекращаются, однако свободно мыслить, творить… им уже не суждено. Даже речь им более не подвластна, хотя приказы они разумеют. И вот, они доживают свой век здесь, оказывая свою последнюю услугу. От этого невероятно тошно!       – Во имя всех Богов и Духов… – дрожащим гласом начала говорить Лайра. – Вы самое ужасное чудовище из всех на материке!       – Вовсе нет. Разве лучше меня те нерадивые правители, сославшие дочерей ко мне в руки?! Лучше ли те, кто лишил меня всего самого ценного?! Лучше ли меня люди, поддержавшие кровопролитие в Агрилане?! Нет. Но у всех них имелось кое-что общее. Сила. Сила, давшая им власть над другими и чувство, словно они стоят выше остальных! Знаете, досточтимая, как по мне, сила – есть самый большой грех этого мира. И я намерен избавиться от него раз и навсегда!       Резко вскинув одеяло пред лицом ведьмака, Лайра, что было сил, вогнала ножик прям в голову Кощея. Так глубоко, насколько это вообще представлялось возможным. А затем отпустила рукоять своего импровизированного оружия. Кровь медленным ручейком начала стекать с виска ведьмака, но это, казалось, совершенно его не заботило.       – Разве ж вы запамятовали, что гласят сказания обо мне? Сами ведь говорили в начале разговора. – усмехнулся он. – Я бессмертный. В этом моё проклятье.       Он непринуждённо вытащил нож, после чего встал и вручил его обратно Лайре. Та не могла поверить увиденному. Рана Кощея покрылась инеем, а затем затянулась в мгновение ока!       – Ежели с этой игрушкой вам будет спокойнее – оставьте себе. Я не против.       Кощей ушёл так же неожиданно, як и появился. Лайра долго отходила от увиденного. Так и сидела несколько часов подряд, вцепившись в маленький окровавленный нож, как будто только с помощью этого несуразного оружия она могла оставаться спокойной. Невольно вспомнилось нечто почти забытое. Момент, когда ещё маленький Эйвар стоял пред волколаком, также державший кухонный нож как единственное средство защиты.       

Южные горы материка, близ границы Королевства Каэлир, гора Муспель, семнадцатый день месяца цветня, 1313 год.

      Битва затянулась почти на сутки. За это время Бальдра успели сжечь порядка тридцати трёх раз, около шестнадцати раз его пронзило когтями дракона, а ещё семь раз Бога разорвали пополам. И каждый раз тело восстанавливалось. Какие бы повреждения ни нанёс бы ему Нидхёгг, всё залечивалось за доли секунды. И это крайне раздражало дракона, ведь ранения, нанесённые Весенним Богом, заживать не торопились. Пробитая тут и там чешуя обильно кровоточила, два вырванных когтя лежали поодаль от огнедышащего дракона, а заплывший от удара ноги глаз не открывался.       Казалось бы, Дар вечной жизни Бальдра нивелирует мощь Нидхёгга, но это было совсем не так. И Бог, и дракон изрядно вымотались и уже не могли продолжать битву. Теперича вместо сражения они восседали на скальном полу, переводя дух.       В какой-то момент Бальдр, як ни в чём небывало, поднялся ноги, отряхивая свой доспех. Нидхёгг, почуяв неладное, приготовился к новому раунду, однако Бог весны поднял вверх правую руку, призывая дракона остановиться.       – Думаю, на сегодня хватит. – Молвил Бальдр, подбирая с земли вырванный ранее драконий коготь. – Быть может, я загляну к тебе позже, когда всё уляжется.       Нидхёгг опешил.       – Ас, ты чего удумал? – прорычал он, готовый вновь окотить пламенем обнаглевшего Бога. – Ты явился ко мне, затеял битву, а теперича вот так просто уходишь?!       – Именно так, – заявил Бальдр, направляясь к выходу, – ибо я уже заполучил то, зачем пришёл. К тому же потренировался. Давно у меня не было в жизни стоящей битвы. Зим эдак четыреста уже.       Разрываясь от ярости, Нидхёгг собрал оставшуюся эссенцию в груди, а затем выдохнул её в виде багряного пламени. Но впервые за битву, Весенний Бог увернулся от такой атаки. Причём, без особого труда. Дракона это весьма озадачило, и пока он приходил в себя, бессмертный Ас взглянул на противника с лёгким раздражением.       – Неужто ты и правда думал, что я не в состоянии уклониться от твоего огонька? Не льсти себе. Ты силён, чудовищно силён, но этого недостаточно. Я не сумею увернуться, разве что, от молний Перуна. Нет уж, почти все твои попадания дыханием пламени были мне необходимы.       После этих слов Бальдр достал из поясной сумы камень. Чёрный янтарь, однако теперича его название не имело ничего общего с действительностью. Цвет камня был рубиново-багровым, словно его раскалили до предела. И лишь тогда Нидхёгг уразумел, почему ему удавалось каждый раз сжигать Бога до тла.       – Ты напитывал камень эссенцией моего пламени…       Бог весны кивнул, убирая чёрный янтарь внутрь.       – Хоть я и сам управляю огнём – он не столь могуч, як твой, имеющий силу первородную, древнюю як сам этот мир. Пламя королевского дракона… воистину, один из редчайших ингредиентов для моего замысла. Ну, доброго тебе пребывания здесь, дражайший Нидхёгг!       Дракон взревел. Даже в близлежащих к горам селениях был слышен драконий рык, отчего простолюдины даже попрятались по хатам, встревоженные «яростью гор», как они это называли. На очередной залп огнём не хватало эссенции, а потому Нидхёгг лишь злостно рычал, глядя на удаляющегося с когтем дракона Бальдра.       – Проклятый Ас! Я вырвусь и уничтожу всё на своём пути и тебя в том числе!       Дракон лютовал. Самого же Бальдра не сильно-то волновало это. Не было ему дела до этого, когда уже второй из четырёх составляющих для сотворения особого предмета уже имелись на руках.       Путь обратно занял у Бога весьма больше времени, чем когда он спускался в драконье подземелье. Несмотря на феноменальную выносливость, он потратил слишком много магической эссенции. Когда же наконец Весенний Бог почти добрался до выхода, на его пути встал тот единственный человек, кто ведал о том, что обитатель мира Прави сейчас расхаживает по миру Яви.       – Долго же вы, досточтимый Бальдр, – молвил из тени мужчина в плаще-полусолнце. – И гляжу, с даром за мою вам помощь! Весьма мило с вашей стороны! Что ж, хоть когда-то восторжествовала справедливость и теперича хотя бы один Бог принёс подношение человеку!       – Ты слишком дерзок для человека, которому выдалась возможность помогать Богу.       Мужчина отмахнулся. Казалось, его совершенно не заботил тот факт, что пред ним стоит самое что ни на есть настоящее Божество!       – Раньше вы были человеком, ежели верить мифам. К тому же, у нас взаимовыгодное партнёрство! Ох, кому расскажу, не поверят!       – Ты всегда ребячишься?       – Вовсе нет. Обычно я веду себя крайне серьёзно, – строгим голосом молвил мужчина. – Должность обязывает.       – Хватит разговоров. Перенеси нас в Игг-Драсиль сейчас же и забирай свой поганый коготь.       Мужчина кивнул. Сотворил особые знаки руками и спешно прочитал заклятие. Пред Бальдром тут же возник некий проход, который искрил молниями, будто бы в этом самом проходе бушевал самый настоящий шторм.       – Да уж, сколь же много пепла в этой дрянной пещере, – фыркнул мужчина, первым заходя в проход. – Проклятье!       

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, подземелье в Ущелье Мрака на границе с Агриланским королевством, шестнадцатые сутки месяца цветня, вечер, 1313 год.

      Комната без окон, с единственной дверью, вмещала в себе порядка девяти фигур. Шестеро чернокнижников, осуществлявших последние штрихи подготовки к обряду, вурдалачка, что являлась объектом, над которым сей обряд и проводили, а также двое существ совершенно иного порядка. Мохнатое рогатое чудище с козлино-кошачьей мордой, одетый в красную шубу и седовласый ведьмак, облачившийся в заиндевелый доспех.       Саму комнату также оформили, в соответствии с условиями обряда. Имелись глифы и руны, высеченные на стенах и потолке, особый магический круг на полу, начерченный кровью волколака и стыги. Помимо этого, на стенах, привязанные конопляной верёвкой, смоченной в настое из корня мандрагоры со спиртом, висели светящиеся склянки. Случайный наблюдатель мог бы решить, будто некто наловил светлячков и подвесил здесь для освещения, однако разумеется, лившийся по комнате серебристо-златой свет являлся, скорее, второстепенным плюсом.       Давным-давно, примерно триста восемьдесят шесть зим тому назад, когда Кощей лишь постигал свои возможности, он наткнулся на озеро Нимуэ, находившееся в ту пору на землях, ныне принадлежавших Родселенду. Тогда-то ведьмак и столкнулся с ними. Неизвестными существами, что несли невообразимый запас весьма странной эссенции в своих телах. Кощей диву давался, лишь только завидев сих существ издали.       Обычно, во всём сущем находится магическая эссенция стихий, поглощаемых из окружающей среды. Эссенцию воды, огня, земли, воздуха, молнии, тьмы и света. Все стихии находятся внутри всего вокруг в определённом балансе, причём у каждого баланс свой, ибо какая-то стихия всё же будет преобладать и для её «сдерживания» доля усиливающих элементов будет крайне низкой, а противоборствующих стихий наоборот – относительно равным общему количеству первых двух. В основном, одна или же две стихии особенно выделяются в том или ином существе. Например, у одного человека тело лучше усваивает эссенцию пламени, а посему беспрепятственно он сумеет применять как раз-таки магию огня, а в это время остальные стихии в сумме стараются уравновесить огонь. То же самое и с остальными элементами. С чудовищами примерно так же.       И казалось бы, вот оно нерушимое правило. Только вот на деле, як и всегда, из любого правила имелись исключения. Таковым исключением и стали те существе, обнаруженные Кощеем. В тех краях их знали как «фей», али же «фейри». Их эссенция обладала абсолютно нулевой привязкой к стихиям. Чистая, первородная магическая энергия, способная трансформироваться во что угодно! Податливая, яко же разогретая глина и мощная, подобно извергающемуся вулкану! Даже лёд ведьмака не сразу сумел заточить хотя бы одну такую фею.       Всего Кощей смог заполучить с дюжину фей. Озеро Нимуэ полностью пересохло в тысяча двести первом году, после чего все феи оттуда пропали. Стоит сказать, что отбивались эти светящиеся крылатые создания яростно. Иной раз даже Кощей, по сути, бессмертный, отступал, предпочитая временно прекратить попытки заполучить ещё заложников.       О феях он, за почти четыреста зим узнал весьма много. Но главное, что ему стало известно – их можно использовать как мощный источник питания. Признаться, Кощей даже думал наловить фей побольше, и использовать як запасной план, ежели основной полетит к Нави. Вот только проблема заключалась в том, что требовалось ещё порядка двадцати одной феи, дабы их эссенции хватило, и это минимум. Посему, эти светящиеся создания использовались ведьмаком для питания совершенно иного обряда.       – Мы готовы, милостисдарь Кощей, – молвил один из чернокнижников, учтиво кланяясь.       Ведьмак удовлетворённо кивнул.       – Ты готова, Зденка?       Вурдалачка решительно кивнула. У них был уговор с Кощеем. Ежели снятие ограничителей сработает на ней, тогда той же процедуре подвергнуться и её дети. Но покуда она не сдюжит, то ещё чада никто не тронет и не принудит к повторной попытке проведения обряда, но уже с их участием.       – Приступить к обряду снятия ограничителей! Верните ей её истинную мощь!       Чернокнижники приступили к чтению текста заклинания. Свет из склянок стал в разы ярче и, можно было поклясться, что из баночек доносился сдавленный женский крик боли. Спустя короткий миг комната наполнилась уже рыком самой Зденки. Она рычала, металась из стороны в сторону, вот только круг из крови волколака и стрыги не позволял ей покинуть своего места.       – Орёт як резаная, – проговорил рогатый. – Сдюжит?       – Уверен, что да, Крампус, – ответил Кощей, бросая что-то собеседнику. – Переплавь это в тонкую спицу. Так, чтобы я мог вставить её, – Кощей указал на отверстие в рукояти, – сюда. Так эта спица единится с лезвием и позволит мне сделать доселе невиданное!       Поймав брошенный ведьмаком «дар», Крампус первым делом взглянул на него. То был кулон, с выгравированной на нём омелой и вкраплёнными изумрудами. Неподалёку вскликнула Зденка, но на сей раз сильнее прежнего. Символы, начертанные на полу, перебрались на её тело, а после начали впитываться под кожу.       – Сделаю, коли просишь. А это точно сработает?       Кощей кивнул.       – Ещё несколько ингредиентов, и да. Но они не такие проблемные, яким был этот, уверяю!       – Поверю на слово. Надеюсь, у тебя получится. Мало кто из людского рода бросал вызов Богам…       – Я брошу вызов одному конкретному, – ответил Кощей, всё ещё глядя на муки Зденки, – а с остальными пущай разберётся Он.       – Я всё ещё надеюсь, что он не забыл про ваш уговор на крови.       – Такое даже люди не забывают, а уж такие как Он и подавно.       – Что ж, ладно, ты сразишься один на один только против одного Бога, но ведь он явно тоже готовится к сражению. Вдруг он отыскал якой-нибудь способ отправить тебя в Навь?       – Ты его не знаешь. Думается мне, он уже отыскал и тоже ведёт все приготовления!       Крампус посмотрел на Кощея с нотками недоумения и интереса.       – И ты не боишься умереть?       Ведьмак улыбнулся кончиками губ.       – Я мёртв уже сотни зим. Мне нечего бояться. Так что я предпочту довериться тому, каким образом сплетётся кровавая пряжа Макоши!       Услышав это, Крампус искренне расхохотался, будто бы услышал невероятно смешную шутку в местном трактире.       – Законченный ты пессимист, Кощей. – Сказал Крампус, не убирая жуткую ухмылку со своего лица. – Именно это мне в тебе и нравится. Быть пессимистом, ждать худшего и идти с мечом на любого, кто хотя бы как-то переходит дорогу. Это самая честная реакция на всю ту дрянь, в которую закован сей бренный мир.