Глава VI: Понимание - ключ ко всему
20 июня 2025 г., 00:00
«…Хочу также дополнить, что до невозможности важно познать всё в этом мире, месье Виардо. Врага, жаждущего тебя повергнуть, друга, что стремится защитить и себя, особенно себя! Это есть самое важное. Осознание того, кто ты есть даёт ориентир для будущего! Познать себя и услышать свой внутренний голос, являющийся неким гласом рассудка, вот что истинно важно! Это ключ ко всему! Однако, как показывает практика, ключ этот давно утерян людским родом. Но навсегда ли?»
Адриан из Остандюра. Речь на сдаче итоговой работы по выпуску из чародейской академии «Мерлинстром», на юго-западе королевства Санторнаса
Ханство Харан-нойр, главный тракт на границе с Кодантийским царством, шестнадцатое число месяца цветеня, утро, 1313 год.
Добрыня, Хильда и Бантыс с ребёнком на руках начали свой путь спозаранку. Из-за новорождённого чада ехать быстро они не могли, посему решили сэкономить время на сне. Хотя недосып существенно влиял на их состояние, причём, разумеется, совсем не в лучшую сторону. Рождённая почти месяц назад девочка почти не плакала за всё время путешествия. Казалось, что она, подобно взрослым, что окружали её, старалась переносить все тяготы и невзгоды с достоинством. Лишь изредка девчушка капризничала. В основном, когда хотела поесть, али напрудила в пелёнки. В остальном же, эта меднокожая девочка с интересом оглядывала окружающий её мир. Всё вокруг интересовало её, удивляло. Будь то птички, наблюдающие за людьми с высоты небес, али ожившие после долгой зимы мошки. Иной раз девочка даже улыбалась. Искренне. Так, как это умеют делать лишь те, кто ещё не постиг всех жестокостей этого мира. А ведь на самом деле, горе в жизни этой малютки уже свершилось. Только вот осознать она пока этого не могла. Потому, собственно говоря, она и улыбалась. Старец Бантыс, харан-нойровский жрец Богини Оий-гнэ, игрался с малышкой як с родной внучкой. В сущности, роднёй ей этот слепой на оба глаза старик не являлся. И тем не менее, на протяжении всего пути до Мирграда, именно он стал для девочки кем-то вроде дедушки. Пускай, сама она этого и не осознавала ввиду юного возраста, а он в принципе не задумывался об этом. Факт оставался фактом. Бантыс, словно заранее ведая о заскоках ребёнка, успевал её успокоить. То вовремя давал молока, то менял обмоченные пелёнки, то баюкал, готовя ко сну. Хильда, глядя на умения старца, диву давалась. Она, женщина, не могла так хорошо ладить с детьми, а вот этому пожилому шаману сие давалось без видимого труда. – Не ваш ли Дар прорицания позволяет вам так хорошо управляться с этой маленькой негодницей? – спросила однажды Хильда, когда Бантыс в очередной раз среагировал на новую выходку малышки. Шаман, по-доброму посмеявшись, погладил свёрток с ребёнком, едва заметно улыбнувшись. – С детями никакое прорицание не паможит, – молвил он, – детки жи они нипредсказуимы. Кровь маладая, горячая, дажи у таких маленьких. Своенравны, непоседливы. Не-е-е, тут опыт нужон. – У вас, судя по всему, опыта хоть отбавляй! – вклинился Добрыня, потрепав верного коня по гриве. – Должно быть, у вас у самого много детей! – Да, правы вы, дарагой мой. Соседских мальчишек и девчушек воспитывать пришлося в годы юности. Тяжко было, шо уж. Но токмо первое время. Кагда старшие подрасли, то стали помогать по хозяйству, да с младшими сидели. Постепенно, знаете. Як привыкают к хладу реки, стоя в ней по колено. Многа деток было тагда, потому и научился обращать внимание на мелочи. В отношении дитей мелочи порой это самое главное! Внезапно малышка, лежавшая до того смирно, издала какой-то странный звук, скорчила весёлую мордашку, а затем засмеялась. Балтыс не мог видеть, каким сталось лицо девочки, но всё же многое слышал. Он чуть усмехнулся. – Дурачится. Правильно. – Что ж тут правильно? – не понял Добрыня. На его физиономии читалось недоумение. – Она пока несмышлёная совсем, потому и дурачится. Как подрастёт – придётся стать серьёзнее. – Пока есть возможность, пущай подурачится. Коли уж так падумать, то и я тоже не прочь повалять дурака. Но не к лицу уж будет пади. Да и не палучится выкинуть заботы, что уже морочат голову! Так что истинного счастия мне уж не видать! – По-вашему, счастье в дурачестве? – поддержала разговор Хильда. Балтыс отрицательно закивал. Малышка вцепилась в его мизинец, продолжая смеяться. – В беззаботности, деточка. В ней счастие. Но эта беззаботность есть только у маленьких дитей. Знаете, как у нас гаварят? «С дитём обращаться умей правильно! От его раждения и до семи зим относись к нему, как будто он Великий Хан, с семи до пятнадцати, как будто он работает на тебя, а с пятнадцати и до конца дней своих – как к равному себе!» – И к чему это? – всё ещё не понимал Добрыня. Бантыс аккуратно гладил макушку меднокожей девчушки, которая видела в старце целый мир. Она не ведала забот, не познала отчаяния, не ощутила боль сего бренного мира. Эта малышка была чиста от тёмной стороны мира. Пускай и временно. – К тому, что нельзя отбирать у детей беззаботность. Она есть у них лишь в детстве, а ежели её отнять, то в их жизни совсем не найдётся места счастью.Город-государство Мирград, шестнадцатое число месяца цветеня, вечер, 1313 год.
Отворив очи, Зоря сперва не могла понять, где она, что с ней. Что уж там, она даже не сознавала кто она такая. Вот что бывает, когда приляжешь на кровать днём на пару минут, а в итоге проваливаешься в забытие до вечера. Состояние разбитое, як будто телегой проехались. А потом ещё и огр потоптался. До пробуждения из мира грёз, Зоря видела какой-то сон. Видела нечто, казалось бы, очень важное, но не могла вспомнить что именно. Словно бы это что-то выходило за рамки возможностей её сознания, отчего и не отложилось в памяти. Сердце в груди сжалось, ощущая в городе нечто странное. Защитные чары, что нитями пронизывали всё вокруг, словно накачивали дополнительной энергией, усиливая и без того мощные заклятия. Всё же опасения после недавнего инцидента, о котором краем уха слышала Зоря, никуда не делись. Наоборот, страх у руководства Мирграда только процветал, а вместе с ним разрасталась и паранойя. Чего говорить, раз уж простой народ даже стал догадываться о чём-то. Усилился контроль за всеми, кто въезжал и выезжал из города, будь то купец, путешественник или даже какой вельможа. Количество стражников, патрулирующих улицы Мирграда, увеличилось раза так в два. И самое главное – все они ходили трезвые. Практически всё время, за исключением тех моментов, когда у них выдавались выходные дни. С учётом того, что большинство стражников синячили и во время работы, дело принимало серьёзный оборот. Ещё чудищ в округе прибавилось, в особенности инеистых огров. И народ сие замечал. Издревле Мирград считался самым безопасным градом на материке, многие даже в толк не брали, на кой чёрт налоги идут на содержание обычных стражников, но теперича многие начали задумываться. И перешёптываться. Хоть Зоря и не выходила и варяжского замка, она ощущала эти изменения так же чётко, як и изменения в магической защите. Ежовые рукавицы постепенно начали сживаться вокруг Мирграда. В ушах внезапно зазвенело. Зоря закрыла уши, но звук становился всё сильнее. Девица зажмурилась, стараясь как-то справиться с противным звоном, походившим на звук тысячи бренчащих колокольчиков. Через несколько минут звон исчез, так же резко, як и появился. Что это было?! Звучит ли так стремительно меняющаяся эссенция Мирграда, али же всё происки её подросткового организма?! Зоря не ведала, и от того ей было боязно. Стук в дверь несколько озадачил Зорю. Девица не понимала, каким образом работают её силы, которые иной раз дают ей знать, что случится в грядущем, а иногда отключаются по щелчку и теперича становится неясно, что же будет в следующий миг! Дверь тихонько отворилась и комнату вошла Соколица, на сей раз одна. Ни чародейки, ни вёльвы с ней не было. – Здравия в дому, – поприветствовала Соколица, поправив небрежно уложенные зелёные волосы. – И вам здравия желаю, государыня Соколица. – Можно просто Соколица. Как ты после утреннего разговора? – Всё хорошо. Хотя, признаться честно, разговоры о моих видениях пугают. Равно как и сами видения… Соколица понимающе кивнула и села рядом с Зорёй на кровать. – Понимаю тебя, дитя. Сила порой пугает. В особенности, когда над нею нет контроля. И как раз с этим мы сумеем помочь тебе. Зоря сперва не совсем уразумела, о чём говорит Соколица, однако верная мысль посетила разум девицы невероятно скоро. Глаза Зори расширились, а рот раскрылся так широко, словно она готовилась в один присест съесть яблочный пирог. – Собрались обучать меня?! – Верно, – подтвердила Соколица, и улыбка сама собой появилась на её лице. – Я, совместно с Жозеттой и Ферналой. Не бойся, они попытаются при тебе меньше выражать свою… неприязнь друг к другу. В голове Зори сами собой всплыли воспоминания об утренней перепалке, от чего девица сама того не желая, издала лёгкий смешок. – Не переживайте за это. Честно говоря, теперича это смотрится даже забавно! – Тут ты права. И всё же, меру в этом деле надобно знать, – сказала Соколица, положив руку на плечо Зори. – Ну, набирайся сил! К твоему обучению мы приступим уже завтра! Ты сумеешь взять свою мощь под контроль, это я тебе обещаю! Зоря кивнула. Она верила Соколице. Эта женщина со странными зелёными волосами как будто искренне понимала её, молодую девчушку из Серолесья. Создавалось ощущение, что в юности Соколица пережила нечто похоже, только не говорила об этом. Вполне возможно, эта чаровница никогда и не поведает никому свою историю, однако Зоре сие и не требовалось. Её наконец-то кто-то понял. По-настоящему понял. И относился как к равной. И это было важнее всего. От этого груз, тяжёлым булыжником лежавший на душе, становился чуточку легче.Город-государство Мирград, шестнадцатое число месяца цветеня, вечер, 1313 год.
Лаборатория варягов выглядела вполне опрятно. Кудесники, что хозяйничали здесь, содержали отведённое им помещение в чистоте и порядке. Вообще, как говорили сами кудесники, ежели б сие место отдали богатырям, то всё б пропахло медовухой, да самогоном, а ежели б чаровницам, то устроенном ими хаосе ничего не сумели б отыскать! В общем, кудесники считали себя самой аккуратной варяжской ветвью. И совсем этого не скрывали. Учёные мужи и девы, примерившие на себя стезю кудесников, часто занимались магией символов. Составление магических ловушек, эксперименты в создании новых, более мощных знаков, лучше проводящих эссенцию. Помимо этого, данная ветвь варяжской гильдии проводила различные опыты с чудовищами. Вскрытие, извлечение органов, создание на их основе мазей и декоктов. В общем, основная задача кудесников заключалась в познании. Познании чудовищ, для выявления их слабостей, а также извлечения пользы. Познании сути эссенции, для более грамотного её применения. То есть, ежели кратко, кудесники изучали мир вокруг, на благо рода людского. От того и считали свою ветвь несколько важнее остальных двух. Высокомерие ли это? Отчасти да. Но и зерно истины, пускай и совсем крохотное, в этом присутствовало. Кудесники действительно в теоретических знаниях, в исследовательском деле, были лучше, нежели богатыри иль чаровницы. Правда ветвь чаровников превосходила и кудесников, и богатырей, в умении управляться с магической эссенцией, в способности ощущать сию энергию вокруг. А богатырская ветвь, в свою очередь, обращались с оружием на высшем уровне, к тому же их тела имели бо́льшую стойкость. Да, бесспорно, в чём-то кудесники превосходили остальных. Но в чём-то и уступали. Таков закон внутри гильдии. Баланс ветвей. Лучезара с давних пор учили этой простой истине. Помнить о достоинствах своей ветви, но и не забывать об уязвимостях. Только так можно свести недостатки к минимуму, а плюсы возвести в абсолют. То же самое касалось и битвы с врагом. Каждый варяг, вне зависимости от ветви гильдии, хорошо знал фразу наёмного полководца из империи Тхейк по имени Тчан-Цзейн: «Ежели ты знаешь и врага, и себя, тебе не следует переживать за результат сражения, ибо победа будет обеспечена. Ежели знаешь себя, но не знаешь врага, то за каждую победу придётся расплачиваться поражением. А ежели не знаешь ни себя, ни врага, то проигрыш будет преследовать тебя вечно!» Эту простую истину вбивают в варягов с самых ранних годов обучения не только на теоретических занятиях, но и на практических. Как известно, любой урок лучше усваивается именно через боль. Во всяком случае, так считали в Мирграде. И основания для этого, как ни прискорбно, имелись. И вот, стоя пред препарированным трупом мужчины, устроившего резню в городе Моэ́рдрас, Лучезар записывал на бересту последние свои заметки. Оказалось, что тот самый рыцарь в чёрных латах, искажённый при помощи тёмной магии человек. Сердце его, по сути своей, являвшееся сросшимися сердцами человека и инеистого огра, передало часть силы чудовища своему новому носителю. Кровь огра смешалась с человеческой, сделав испытуемого сильнее, выносливее и восприимчивее к магии. В данном случае, к магии пара-стихии льда. Одной из самых редких пара-стихий из существующих. Теперича на очереди было тело второго рыцаря в чёрных латах, которого приволокли Торольв и Бьёрга. Но нечто подсказывало Лучезару, что там примерно схожий принцип. Кудесник прикусил губу, прикидывая варианты. Сотворили ли это с человеком уже после взросления?! Возможно, но в таком случае возникал риск сильного отторжения, а вдобавок и сложность в изменении организма. Предположение, возникшее в мыслях Лучезара пугало его самого. «Те, кто сотворили это с рыцарем, провели некий ритуал пока тот ещё был ребёнком…» Нередко различные чернокнижники проводили обряды для осквернённых Богов, используя в качестве жертв детей. По легендам, первого вурдалака сотворили как раз-таки из ребёнка. Всё дело в том, что детские тела, особенно в начале подросткового возраста, сильно меняются. Организм перестраивается, отчего и внести какие-то правки извне становится крайне просто. Этим и пользовались чернокнижники. Разумеется, тёмные колдуны нередко проводили опыты и на несформировавшихся в чреве матери плодах, однако такому не пересадишь сердце огра, а посему кудесник об этом даже не задумывался. Конечно, Лучезар не был уверен до конца в своём предположении. Вполне возможно, что сердце пересадили и взрослому человеку, а быть может, что пересадили только кусочек, влив при этом кровь огра, а само сердце изменилось вследствие мутации… и ещё множество и множество вариантов, просто про пересадку сердца ребёнка являлось самой первой мыслью. А как известно, зачастую первая мысль и оказывается наиболее вероятной. Но Лучезар был учёным мужем, а потому поспешных выводов предпочитал не делать. Когда кудесник внёс последние заметки, он направился ко второму столу, где лежал принесённый Бьёргой и Торольвом рыцарь огня. – Ну, приступим мой дорогой, – обратился Лучезар к бездыханному телу, – а то мне ещё отчёт начальству давать. Ох, сколь же всего придётся объяснять… Лучезар смотрел на труп с некоторой горестью. Ежели его предположение всё же окажется верным, то это будет значит, что у этих бедолаг забрали единственную радость, доступную людскому роду. Радость быть ребёнком. Кудесник, пусть и не в полной мере, но понимал этих несчастных, ибо подавляющее большинство варягов тоже почти не имели детства и с самых ранних годков познали горечь отчаяния. Кудесник вонзил скальпель в тело мужчины-мутанта. И приступил к вскрытию. На очереди оставался лишь он и труп коня, в коем угадывались черты келпи.
