Меч и Посох (Трилогия: Старый Мир)

      «Мои эксперименты подошли к своему не очень радостному финалу. Верхушка, стоящая у власти в Санторнасе, по всей видимости считает мои опыты со Зверем чем-то схожим с чернокнижием, коим промышляют в основном в Кодантии, Родселенде и Асгнире. Что ж, раз уж им так кажется, то так тому и быть. Мне, в общем-то, всё равно. В этом королевстве меня не держит ровным счётом ничего. Родичи мои все сгинули, любимая отвергла, решив пробиваться к короне… Возьму себе новое имя, создам иной образ, придумаю правдоподобную легенду. На первое время, скорее всего, поселюсь в Асгнире. Некоторые наставники, что ездили туда, говаривали будто это дикий край со своенравными жителями. И мол расположен он на отшибе мира. Как по мне, то что нужно, дабы скрыться и заняться своими делами. А оттуда… лишь Богам ведомо, куда меня занесёт после! Я познаю все таинства этого мира, раскрою все загадки и никакие дворяне, посчитавшие себя вершителями судеб, не сумеют отнять у меня этой цели.»

Заметки из личных записей Адриана из Остандюра.

Кодантийское царство, Драгаринское княжество, лес вокруг Великого Дуба, двадцать шестой день месяца цветня, 1313 год.

      Давным-давно, в стародавние времена, когда Кодантийское царство ещё не сформировалось, а его нынешние княжества либо имели иное название, либо вовсе ещё не начали своё существование, сии места были пусты. Сила, что исходит от Великого Дуба, зачастую привлекает Духов, причём не абы каких! Мощных, опасных, и иной раз злобных. Потому поселений людских в здешних лесах почти не было. Коли отказывать давать подношения – их уничтожали. А ежели осуществлять жертвоприношения, то не факт что от деревни и вовсе что-то останется спустя время.       Теперича, в здешних местах начали селиться люди. Гильдия варягов всего за какие-то несколько сотен зим сумела изгнать в Навь большую часть злобных Духов. Правда вероятность появления очередных тварей не уменьшилась, так что охотники на нечисть здесь частые гости. Чего стоил недавний случай подле городища Яровицного, когда всё селение отравило чудовище, назвавшее себя Йормунганд. Сильная тварь, сумевшая на равных сражаться с одной из трёх лучших варяжских двоек – чаровницей Любомилой и богатырём Алексеем.       Последствия той битвы бросались в глаза сразу же. Обрушившиеся гигантские каменные руки, сотворённые магией стихией земли, выкорчеванные деревья, часть из которых уже растащили по городищу. Воистину, здесь произошла стычка немыслимо сильных противников.       Глядя на всё это, Бальдр слегка приуныл. Сам он являлся Богом Весны, но также имел славу покровителя варягов, а в некоторых царствах его почитали як Бога Войны. И тем не менее, всякого рода битвы не вызывали у него теперича буйства эмоций. Раньше, во времена, когда имя его не исковеркало время, Бальдр относился к войне як к обычному делу. Всё-таки в качестве багатура ему не один раз приходилось убивать ради защиты як княжества, так и конкретно князя. Но сейчас, после стольких зим, война опротивела. Опротивела настолько, что даже малейшая мысль о ней вызвала бы рвоту, но с тех пор, как Бальдр стал Богом, он не блювал. Умеют ли это делать Боги? Вопрос мерзкий, но вполне резонный. Слабость ли это, али наоборот? Бальдр полагал, что изгнать заразу из тела иль души, неважно каким образом – это есть сила. Прав ли он? Возможно. А быть может и нет. Боги, к великому прискорбию и вопреки ожиданиям людским, часто могут ошибаться. И это уже известно точно. Сам Бальдр узнал сие на личном опыте.       Весеннему Богу не пришлось долго идти. Уже совсем скоро попался нужный ему холм, в стародавние времена носивший среди простого люда наименование «Заячий сундук». Бальдр тихонько вздохнул и побрёл внутрь. Туда, где он не был уже четыре сотни зим.

Кодантийское царство, на границе княжеств Престольного и Брайтерес, лес подле холмов, двадцать шестой день месяца цветня, 1313 год.

      Идульф неспешно вышел из царского шатра, чувствуя, что что-то не так. Великий царь возжелал лично проверить обстановку снаружи, но Кодантийский чародей настоятельно просил остаться внутри для безопасности. Долго гадать о причинах беспокойства не пришлось. Подождав где-то с минуту, из леса на отряд вооружённых дружинников рванул некто, внешне напоминавший человека. Однако при этом тело незнакомца имело чешуйчатую кожу миртового цвета. Змеёй он пронёсся меж взмахов мечей и когтистой лапой снёс воинам головы. За спиной у него висел посох из странного металла, что весьма заинтересовало Идульфа.       Змееподобный мужчина рванул к царскому шатру, но мощнейший магический круг отшвырнул его на пару саженей назад. Вокруг тотчас же собрались дружинники, четыре чародея и князя. И все были готовы к смертельному бою!       – Все назад, коли не желаете отправиться в Валгаллу именно сегодня! – молвил Идульф спокойно, но так, чтобы его слышали. – Разве ж не видите, что он вам не по зубам? С ним буду биться я!       Мужчина со змеиной кожей хмыкнул, презрительно оглядев все присутствующих и в особенности Идульфа.       – А тебе, значится, по зубам?! – ехидно спросил он. – Какому-то второсортному магу меня не победить!       – Смелое заявление, для щегла со странными глазами.       Змеиные очи мужчины сузились.       – Я вот не пойму, смелый ты или тупой.       – Это две крайности одной сущности, – пожал плечами Идульф, – но я, пожалуй, просто уверен в себе. Знаешь ли, титул царского чародея просто так не даётся! Так что я могу с уверенностью сказать, что ты… как там тебя? В общем, ты меня даже сильно не потреплешь!       Ненадолго повисла гнетущая тишина, но через несколько секунд змееподобный незнакомец рассмеялся. Да так, что его слышали все, кто находился поблизости. Некоторые про себя начали молиться Старым Богам, иные вспомнили слова обращения к Мириэйде.       – А ты смешной! Что ж, с тебя и начну! Прости мои манеры, обычно я более вежлив к тем, кого буду убивать, но в последнее время как-то совсем уж груб, не обращай внимание. Это после Яровицного так! Моё имя Йормунганд и сейчас тебя постигнет самая жуткая смерть, которую только можно представить!       – Что ж, – Идульф скинул с себя плащ и достал из ножен меч прекрасной работы, выкованный из особого, метала, добываемого на самом севере Асгнира, – я Идульф Снежный. Но в Асгнире мне знавали як Громовержца! Позволь мне познать твою силу!       Их движения оказались столь скорыми, что почти никто не сумел за ними уследить. Жёлтая вспышка и миртовый всполох. Воины столкнулись с такой силой, что твердь земная под ногами их треснула. Йормунганд размахивал своим посохом, метя в голову чародея, однако Идульф без труда уходил от атак, ускоряя своё тело стихией молнии жёлтого цвета.       Отклонив руки Йормунганда, Идульф замахнулся для атаки. Змееподобный было подумал, что противник открылся, як вдруг кисти самого Йормунганда сомкнулись за спиной, словно их связали невидимой нитью! Они притянулись друг к другу по неведомой причине. Кровь оросила землю в тот миг. Разрез, не очень глубокий, но весьма ощутимый, украсил тело Йормунганда, успевшего в последний момент отскочить и тем самым избежать мгновенной гибели.       Порвав связывающие чары на руках, Йормунганд снова бросился в бой. Он выплеснул ядовитую струю во врага, но промахнулся. Идульф жёлтой молнией пронёсся мимо змееподобного и ударил мечом со спины. В пустоту. Йормунганд наклонился и попытался пнуть чародея, но также безуспешно. Конечности чудища в тот же миг украсили свежие порезы, отчего Йормунганд только больше взбесился.       Дружинники, князья и даже чародеи не верили своим глазам. Глядя на битву из-за своих укрытий, они толком ничего не могли разобрать. Бойня проходила столь быстро, что обычный человек попросту не мог воспринимать её. Уследить за движениями воинов было крайне трудно. Казалось, что из всех, кто наблюдал за бойней, спокоен оказался только сам Великий Царь Иван. Его безмятежное выражение лица показывало лишь то, что он полностью уверен в победе своего чародея.       Йормунганд отразился очередной выпад Идульфа, прижал его меч к земле при помощи посоха и попытался порезать врага когтями, однако ничего не вышло. Чародей ударил по Йормунганду мощным заклятием, напоминавшим шаровую молнию, а затем обрушил на него каскад стрел, сотворённых магией.       – Терпеть не могу молнии! – прошипел Йормунганд, выходя из-под массированной атаки.       Змееподобный враг выплюнул несколько ядовитых сгустков в Идульфа, но тут попросту отбежал в сторону, не давая себя задеть. И в этот самый момент Йормунганд атаковал сзади, нанеся размашистый удар сверху вниз. Целился он, разумеется, в голову, но в последний чародей поставил меч в качестве блока. Посох не достиг цели, и Идульф, развернувшись и наотмашь атаковав Йормунганда, увеличил дистанцию меж собой и врагом.       – А ты сильнее чем я думал, – с улыбкой проговорил Идульф, – теперь я ещё больше желаю познать твою силу! Покажи мне всё без остатка!       – Странный ты. А я-то думал, что я такой, – злобно проговорил Йормунганд, – но раз уж ты просишь, то получай!       Тело, и без того напоминавшее змеиное, начало меняться. Йормунганд стал увеличиваться в размерах, его руки начали срастаться с туловищем, а ноги объединялись в единое целое, образуя хвост. Прошло крайне мало времени, а пред Идульфом уже находился змей воистину великанских размеров! Не возникало сомнений, что он за один раз сумеет проглотить корову! Як дракон без крыльев, он навис над чародеем, закрывая гигантской головой солнце.       – Мы, конечно, хотели поохотиться на великана, – прошептал один из дружинников своему товарищу, – но это совсем не то, что я себе представлял!

Кодантийское царство, Драгаринское княжество, лес вокруг Великого Дуба, двадцать шестой день месяца цветня, 1313 год.

      Под «Заячьим сундуком» холма было темно як безлунной беззвёздной ночью. Мрак поглощал всё вокруг, но Бальдр зажёг в руке пламя, пробираясь сквозь чёрную пелену. Вдали показался проход, напоминавший по форме… утку?! Весенний Бог усмехнулся. Раньше это не выглядело столь забавно, однако сейчас это вызывало непонятный приступ смеха. Из-за несуразности происходящего или так проявлялась нервозность?! Вполне возможно, что всё сразу.       Лицо Бальдра обдал хладный ветер и сразу стало ясно, что Бог тут не один. Присутствие могучей древней сущности чувствовалось здесь, но Бог Весны чувствовал, что она не желает ему зла. Он ощущал её печаль, даже не имея возможности лицезреть пред собой ту, кто находилась здесь с ним.       У незримой спутницы Бальдра болела душа, это ему было ведомо. Она не желала, чтобы Весенний Бог шёл дальше по этим глубинам. Брёл вглубь за последней составляющей, способной убить того, кого ныне кличут Кощеем, хотя сам Бальдр знал его ещё Кадием.       Вот уж какая шутка. Чем больше проходит времени, тем хуже различить детали прошлого! Як через стекло, которое с годами становиться всё более и более пыльным и грязным. И вот спустя каких-то смехотворных четыреста зим, уже ничего не разобрать. Относительно чистыми остаются лишь некоторые участки, да и самого «прошлого» можно усмотреть очертания, но его составляющие навсегда теряются, али вовсе приобретают совершенно иной вид в виде былин, сказаний, легенд и мифов.        Пройдя через тоннель, на входя так забавно напоминавший утку, Весенний Бог наконец добрался туда, куда хотел. Просторное пространство с выступавшим по центру камнем, напоминавшим алтарь. На этом самом камне лежало нечто овальной формы, издали напоминавшее яйцо аспида, размером около сажени. В сущности, никаким яйцом это не являлось, а было лишь особой конструкцией из божественного металла, опечатанное специальными знаками. На камне же имелся высеченный рунный круг.       В рунный круг был вписан квадрат, на каждом угле которого имелся символ четырёх стихий, часто называемых природными: огонь, воздух, земля и вода. Внутри квадрата уже находился треугольник, у которого на каждой из сторон находилось уже три стихии, именовали которые небесными: свет, тьма и молния. В самом же центре находился символ великого делания: треугольник вверх ногами с крестом.       – Как только ты откроешь его, назад дороги не будет! – Прошептал голос, спрятанный в гуляющем по пещере ветре. – Буря красного снега сметёт всё и вся, ты ведь знаешь…       – Знаю, – хмыкнул Бальдр, – но я намерен хотя бы попытаться разорвать этот круг бесконечного отчаяния и злобы. И для этого мне придётся убить Кадия.       – Теперича он Кощей.       – Это имя ему явно не идёт, – отшутился Весенний Бог, приближаясь к «яйцу».       – Ты как всегда упрямый до невозможности!       – Разве не этим я тебя привлёк в те стародавние времена?       Ветер, ещё более холодный, просвистел по пещере. Он напоминал плач, издаваемый людьми во время страшнейшего горя в их жизни.       – Этим. Я жаждала стать твоею женой, понести от тебя дитя, жить простой и счастливой жизнью... и мне до сих пор горестно, что у нас ничего не получилось…       – Не хорони наше счастье раньше положенного! – С улыбкой молвил Бальдр. – После сражения мы с тобой увидимся. Так или иначе. Ну а пока, – Весенний Бог положил длань на запечатанное «яйцо», – мне стоит подготовиться к битве с сильнейшим в этом мире!       – Ты неисправим! – печальным гласом сказала собеседница. – Что ж, значит так тому и быть! Да не покинет тебя сияние удачи. Пускай буря красного снега минует тебя!       – Благодарствую, моя дорогая Марфана… или быть может, лучше сказать Морена?       Ответом ему была тишина. И, по правде говоря, на большее он и не рассчитывал.

Кодантийское царство, на границе княжеств Престольного и Брайтерес, лес подле холмов, двадцать шестой день месяца цветня, 1313 год.

      Йормунганд в обличии гигантского змея преследовал Идульфа, удиравшего по лесу. Чудище ликовало! Напыщенный чародеишка наконец узрел, кто из них воистину сильнее, на чьей стороне настоящая мощь!       Стараясь за один укус лишить жизни Идульфа, Йормунганд лишь раздробил своими челюстями множество деревьев на своём пути, однако до царского чародея так и не добрался. Слишком уж быстрым он оказался, ускоренный стихией молнии. Это жутко раздражало змея!       «Этот выродок», – размышлял Йормунганд, когда в очередной раз не сумел поймать Идульфа. – «Этот недоносок! Совсем як тот богатырь, которого я в Яровицном встретил! Ненавижу! Загрызу! Тогда я ослаб, отравляя всю деревню и выкидышами Лешего, что охраняли лес, но сейчас я в полной силе! Сожру, паскуду!»       Когда Йормунганд вновь раскрыл пасть и уже почти сумел-таки задеть Идульфа, тот внезапно сменил направление движения и прыгнул вверх, а сам змей, не успевая остановиться, врезался в валуны у подножия холма. Ярость вскипела внутри чудища як никогда! Он встряхнул головой, пытаясь прийти в себя после сотрясения. А после стал осматриваться вокруг в поисках назойливой мухи в лице царского чародея Кодантии!       – Ты действительно силён! – прозвучало откуда-то сверху. – В нашем мире человеческая мощь и стойкость строится на познании. Именно так род людской выбрался на первое место среди всех видов. Именно благодаря жажде знаний мы, люди, и стали хозяевами мира! Обращая знания обо всём вокруг в силу, мы побеждаем наших врагов. Как сказал один военный полководец: «Ежели ты знаешь и врага, и себя, тебе не следует переживать за результат сражения, ибо победа будет обеспечена. Ежели знаешь себя, но не знаешь врага, то за каждую победу придётся расплачиваться поражением. А ежели не знаешь ни себя, ни врага, то проигрыш будет преследовать тебя вечно!»       Йормунганд обратил свой взор к небу и увидел Идульфа, который парил над землёю. Чародей глядел на своего противника со снисходительной ухмылкой, словно это вовсе не было боем на смерть! От слишком расслабленного вида этого наглеца, у Йормунганда внутри загорелся гнев доселе невиданный ему!       Змей решительно метнулся вверх, дабы поглотить гада, но чародей легко ударил по нему сетью из молний, вновь отправив наземь. Грохот стоял такой, что все соседние деревни явно решили, что где-то вдали впал в неистовство Перун!       Змей сдаваться не собирался, однако заклинание оказалось невероятно мощным, отчего ему пришлось некоторое время приходить в чувство. Что странно, Идульф не предпринимал никаких попыток атаковать Йормунганда. Не ведал як пробить крепкую защиту и потому предпочитал не тратить силы и держаться на расстоянии? Измотать решил? Змея сие позабавило. Не на того напал!       – Хочу поблагодарить тебя! – вновь прокричал чародей сверху вниз, разматывая бинты на правой руке, которые скрывали рукава одёжи. – И не только за чудесную битву! А ещё за то, что стал настолько больше! Видишь ли, заклинание, которое я хочу опробовать, ещё недоработано. Боюсь промахнуться, понимаешь? Оно хоть и массового поражения, но всё же лучше попасть по цели, я так считаю! И ты первый ощутишь его!       Когда бинты с руки спали, Йормунганд, благодаря острому зрению, сумел разглядеть татуировку, в коей было заложено множество всевозможных рун и глифов, а в центре всего этого находился дракон, изрыгающий пламя и лев, поедавший солнце.       – Запомни, Йормунганд – порождение Чернобога. Меж небесами и землёю лишь я один сумею познать без остатка всю мощь мироздания!       Змей, не теряя времени, вновь совершил попытку сожрать царского чародея и на сей раз Идульф не применял стихию молнии. Его рука заискрилась. Всполохи пламени окутали его татуировку, но сам чародей не терял спокойствия.       – Восстань, сила, забранная у древнего… – прошептал Идульф и огонь, появившийся у его руки, приобрёл багровый цвет. – Я окажу тебе честь, произнеся название этого заклятия. Всё-таки, не каждому выпадает такая честь!       Йормунганд был уже в трёх саженях от чародея. Идульф направил длань в сторону змея и усмехнулся.       – «Буйство багряного дракона!» – твёрдо сказал чародей и пламя невиданной мощи обрушилось на Йормунганда.       Смерч багряного огня окутал тело змея, превращая его в угли. Жар стоял такой, словно разверзлась пламенная гора! Деревья, стоявшие неподалёку и не попавшие под хвост и тело змея, вспыхнули, в одночастье став пеплом. Даже валуны, в которые давеча врезалось чудище, растрескались и расплавились! Половину холма, которую окутал огонь, снесло невероятным напором неведомого заклятия!       В одной из древних легенд говорилось, что однажды Бог Весны – Бальдр, сражаясь с морским чудищем, обрушил на противника мощь самого солнца. Сила та оказалась столь велика, что раздробила землю, а ядовитые пары умершего чудища отравили то место. И таким образом мол и образовалось Ущелье Мрака. Никто на самом деле не верил, что подобная мощь когда-то была. Только вот теперича, после заклинания Идульфа, некоторые могли и засомневаться. Да, багряное пламя не способно было расколоть земную твердь, но ведь и сам Идульф являлся чародеем. А что уж говорить о Богах…       Когда огонь наконец стих, пред Идульфом предстала опечаливающая взор картина. Земля в округе была полностью выжжена, деревья напрочь отсутствовали в радиусе версты, часть холма уничтожена, а грозный змей представлял из себя ужатый уголёк, размером не больше двух изб. Спустя секунду, из этого змееподобного уголька выбрался Йормунганд – в своём обличии, напоминавшем человека.       «Сволочь! Дрянь! Откуда у него такая сила?! У меня ведь только молния является слабым местом, остальные стихии столь болезненного урона не наносят, так каким же образом это пламя так меня потрепало?!»       Вооружившись посохом, чудище оглядело небеса, но чародей исчез оттуда! Это нервировало донельзя, а посему Йормунганд был начеку! Он ожидал нападения откуда угодно, как тут сзади раздался до омерзения знакомый теперь голос.       – Моё уважение, ты выжил! – сказал Идульф. – Отлично! Позволь мне ещё немного познать тебя! Познать твою силу!       – Да завали ты хайло, мерзопакостная дрянь!       Схватка продолжилась, однако на сей раз Йормунганду было гораздо сложнее отражать выпады супротивника. Уже спустя несколько секунд появился порез на зеке, рана на ноге. В очередной раз, когда Идульф вознамерился нанести размашистый удар сверху вниз, чудище контратаковало посохом. Меч разлетелся в момент столкновения оружий! Воодушевлённый Йормунганд попытался нанести порез когтями по телу чародея и, ежели удастся, вырвать сердце!       Идульф среагировал молниеносно! Подхватив один из осколков клинка, он воткнул его в глаз чудовища, а затем, уклонившись от когтей, обрубком с рукоятью, всё это время, итак, лежавший в длани чародея, он отсёк Йормунганду обе руки.       «Невероятно!» – размышлял Йормунганд, глядя на то, как Идульф подхватывает посох из отрубленной кисти. – «Я ведал, что на пост царского чародея берут не абы кого, но этот ублюдок через чур силён… чародеи не изучают фехтование, им просто незачем это, а он управляется с клинком не хуже, чем тот варяг из Яровицного, да и быстр так же… а вот магией владеет даже получше той чаровницы со стихией земли… ежели б не Кощей, то именно он был бы сильнейшим из людей!»              Чародей уже вознамерился оборвать жизнь Йормунганда, он внезапно отпрянул назад. Кроваво-красный огонь тотчас же попал в то место, где мгновение назад находился Идульф.       – Крампус! – крикнул змееподобный супостат, когда к нему подошло чудище, в коем имелись черты козла в виде рогов, кота в виде морды и медведя в виде размеров тела. – Ты невероятно вовремя! Стой, а где твоя правая рука?       – Не важно! – проговорил Крампус. – Это он тебя так отделал?       Йормунганд кивнул, глядя на свои отрубленные руки. Крампус же оценивающе осмотрел противника, вооружившегося посохом змея. Около половины минуты продолжалась эта непонятная игра в гляделки, а потом…       – Уходим, – проговорил Крампус, – немедленно!       – Что?! – недоумевал Йормунганд. – Ты серьёзно?! Отступимся пред этими ничтожествами?!       – Нет. Скорее уходим в ничью. Ты ведь и сам раньше так делал, так чего возмущаешься? А ты, – Крампус навёл на Идульфа острие фламберга, – думаю разумеешь, чем может закончиться наша стычка два на одного, верно?!       Царский чародей кивнул.       – Да. Но посох я оставлю! Этот ползучий гад разломал мой меч!       – Да подавись! Я за тобой ещё вернусь! – прыснул Йормунганд напоследок.       Крампус зажёг пламя и ударил по земле. Всё вокруг заволокло пеплом и пылью, отчего Идульф потерял врагов из виду. Не теряя ни секунды, чародей рванул прочь, уходя с поля битвы, в надежде, что враги не передумают. Заклинание «буйство багряного дракона» оказалось весьма сложным и эссенцезатратным. Вести сражение в том же ритме не вышло бы при всём желании, к тому же добавился новый враг. Более сильный, нежели Йормунганд. Более древний. И более опасный. Исход битвы был совсем не очевиден и риск плохого для Идульфа конца оказался крайне высок!

Кодантийское царство, Драгаринское княжество, лес вокруг Великого Дуба, двадцать шестые сутки месяца цветня, вечер, 1313 год.

      Бальдр неспешно вышел из пещеры, находившейся под холмом. На выходе уже ждал старый знакомый. Единственный человек, посвящённый в дела Весеннего Бога. Только в этот раз он выглядел крайне вымотанным. Конечно, создание проходов дело непростое, небыстрое и требует немалых затрат эссенции, но ранее ему удавалось сотворить это заклинание не уставая настолько сильно. Но что-то изменилось.       – Ты в порядке, Идульф? – спросил Бальдр, подходя поближе.       Идульф Снежный тяжко выдохнул и с трудом поднял взгляд на Бога Весны, покровителя варягов.       – Я здесь ненадолго, пока мои товарищи раны зализывают. Денёк выдался насыщенный, – ответил чародей, – к нам явились Йормунганд и Крампус.       Бальдр весьма удивился сказанному. Разумеется ему известно было об этих двоих. А ещё о вёльве Яге, разбойнике Итоне вар Терегроне, Нель – на треть духе, на треть богине и на треть человеку и о вурдалачке Зденке. Но он и подумать не мог, что кто-то из них может заявиться в Кодантию.       – Сильные ребята, ничего не скажешь. Хотя я почти одолел Йормунганда!       – Для чего они явились к вам?       Идульф пожал плечами.       – Убили тройку князей. По моим сведениям, участвовавших в организации третьей стороны в Агриланском конфликте. Честно, я даже их имена толком не помню. Зачем забивать голову лишними знаниями, верно?       Бальдр глянул на небеса. Багряный закат был так прекрасен и в то же время страшен.       – Говоришь, почти одолел Йормунганда и просто устал? – уточнил Весенний Бог.       Царский чародей кивнул, слегка зевнув. И нечто вспомнилось Богу Весны. Он ощутил некую… гордость?! Наверное, так это вполне себе можно описать.       – Знаешь, Идульф. Меж землёй и небесами, лишь ты единственный после меня, у кого есть шанс выжить после битвы с Кощеем. Ежели не брать его в расчёт, учитывая что он, по сути, ходячий мертвец, именно ты сильнейший из людей во всём мире!       Холодный ветер подул, шепча на языке, доступном одним древним. В песне, что сей ветер проносил в себе ощущалась грусть, тревога и отчаяние. Баллада печали и сожалений неслась через много вёрст, так и не находя своего истинного слушателя в лице единственного человека, который четыре сотни зим назад оказался достоин обращения в Бога.