Меч и Посох (Трилогия: Старый Мир)

Город-государство Мирград, двадцать шестые сутки месяца цветня, утро, 1313 год.

      Утро. Как уже говорилось, сие время суток мало кто любит. В основном из-за кучи дел, которая наваливается с началом нового дня, даже не давая толком очнуться и прийти в себя. Зоря полагала, что раз уж ей никуда выходить нельзя, то и дел станет меньше, отчего она сумеет-таки начать высыпаться. Но, разумеется, не тут-то было! Все мечты о сладких грёзах в царстве Морфея разбились вдребезги о суровую реальность жизни.       Дабы обучить юную вёльву всем тонкостям пользования эссенцией, спозаранку её поднимали, давали время чтоб умыться и привести себя в порядок, а затем отводили в подземелье, в зал обучения. В сущности, конечно, залом обучения это не являлось, но временно именно им сие помещение и стало.       Обучение проходило туго. Зоря вкладывала все силы, дабы знания, которые ей давали, действительно усваивались, а не рассеивались як пепел по ветру. И тем не менее, пока что выходило не очень. Параллельно младую ведьму учили грамоте и, на удивление, сие давалось ей в разы проще! Можно сказать, что в этом у Зори имелся какой-никакой талант!       Однако следом за грамотой всегда шла теория магии, а это уже не так хорошо устраивалось в голове вёльвы. Нет, Жозетта вовсе нескучно преподавала. Напротив, зачастую шутила, показывала на примере и подбирала довольно понятные метафоры и примеры. Проблема заключалась скорее в отсутствии истинного. Да, имелась внутренняя сила и задатки, однако искреннего желания постичь это дело попросту не возникало. Таким образом все скрытые умения оказывались заперты в клетке нежелания, что, в свою очередь, весьма удручало Соколицу. Глава ветви чаровниц никак не могла придумать способ по-настоящему заинтересовать Зорю магией, не прибегая к аргументу «коли не постигнешь таинства магии и не научишься управлять мощью, сокрытой в тебе, то тебя разорвёт бесчисленное множество кусков и весь город вместе с тобою». Нет, нужно было действовать по-другому. Однако как именно, не ведала ни Соколица, ни Жозетта.       Ещё до полудня пришла Фернала. Жозетта явно не ожидала появления ворчливой вёльвы, но ничего против не сказала. Только ухмыльнулась, когда та проходила мимо. Фернала явно желала высказаться, но промолчала, когда увидела мольбу во взгляде Соколицы. Что ж, не сегодня она закатит скандал. Не сегодня.       С Соколицей Фернала обмолвилась парочкой простых фраз, ну а Жозетту, конечно же, она не удостоила никаким другим звуком кроме фырканья. Чародейка, впрочем, не расстроилась. На кой трепать нервы?! Всё равно что обижаться на новорождённого, из-за того, что он не ведает як работать в поле. Глупо и бессмысленно!       – Чего взгрустнула, мелочь? – прокряхтела старушка, подсаживаясь к Зоре. – Як успехи?       – Ощущаю себя последней дурой, – призналась Зоря, – ничего не выходит.       – Ты слишком строга к себе. – Постаралась успокоить её Жозетта. – Ни у кого ничего идеального не выходит с первого раза. Даже истинные гении много стараются, дабы освоить ремесло. Знавала я одного чародея, Адриана из Остандюра. Гений, каких свет не видывал несколько веков! Сама королева Вайолет считает по сей день, что он был куда сообразительнее её в изучении эссенции и применении разных заклятий. И даже он проходил тернистый путь проб и ошибок. Одна из них, в своё время, стоила ему не только репутации, но и жизни…       – Благодарствую за воодушевляющую речь, – молвила Фернала, стряхивая с шали песчинки мусора, – а теперича дай нам поговорить с мелочью нормально. Як вёльве с вёльвой!       Жозетта смерила престарелую ведьму высокомерным взглядом, а затем отошла ближе к Соколице. Должно быть, у них имелось достаточно тем для разговора, во всяком случае Зоря считала так. Девчушка надеялась, что её наставница не сильно расстроится на грубоватый тон Ферналы.       – Пф, лезет, когда не надобно. И всё ж стоит признать, эта курва права. Даже одарённые талантом не могут применить его сразу. Он, талант в смысле, як добротное полено. Да, на нём можно и без того удобно сидеть, но ежели его с умением обработать, вложить душу и грамотно обтесать, получится непревзойдённый табурет.       – Выходит, я, по-вашему, кусок дерева?       – Не цепляйся к словам! К тому же это эта. Как её там… митафера! Или Метофола… не суть, ты разумеешь к чему я клоню! В тебе столько силы, но лишь время и упорство дадут тебе ею воспользоваться!       – Красиво сказано. Только не митафера, а «метафора», – поправила издали Жозетта, ехидно усмехнувшись.       – Помолчи, потаскушка! – беззлобно отмахнулась старая вёльва. – Ну шо, мелочь, поняла шо я имею в виду? – обратилась она уже к Зоре.       – Вполне, – сдерживая улыбку произнесла девчушка. – Честно, я и так разумела это. Просто тяжко смириться с тем, что первые плоды от упорного труда я получу ещё не скоро…       – Терпение и труд всё перетрут! – хмыкнула Соколица, направляясь вместе с Жозеттой к вёльвам. – Только про отдых не надо забывать, а то перетрут они не невзгоды, а здоровье и душу! Так что давайте-ка устроим перерыв! Только сперва, Зоря, мы с тобой сходим к Фламелю. Он хотел кое-что проверить. Не пугайся, вскрывать тебя не будут! Дело быстрое, даже лучина прогореть не успеет!

Кодантийское царство, княжество Ирдерес, близ Йотуновых гор, двадцать шестой день месяца цветня, 1313 год.

      Богатырь Добрыня, чаровница Хильда и старый шаман Бантыс с грудным ребёнком на руках, двигались меж горных склонов. По тракту, официально, иль как любят говаривать в Санторнасе, de jure, принадлежавшей Кодантийскому царству, но de facto являвшийся ничейным. Зачастую этим трактом пользовались торгаши, да иной раз высокопоставленные люди из знати Кодантии, Ваннара иль Асгнира. Однако чаще всех вышеописанных по данному тракту держали путь-дорогу именно варяги. А всё, потому что именно сей тракт и всё в город варяжский. Мирград.       Небольшая артель приближалась к нему на лошадях неспешно. До града оставалось ещё прилично, однако величественные стены, окутанные невероятной рунной защитой, гордо выделялись среди гор, ничуть не уступая им в высоте.       Родные стены. Знакомые холодные пейзажи. Всё это пробуждало тёплые воспоминания что у Добрыни, что у Хильды. Многое произошло в этом древнем городе. Первая любовь меж выучами, скрываемая ото всех учителей дабы не получить розгами по спине. Добрыня тогда, в свои совсем юные годы, ухаживал за девочкой, которую определили в ветвь кудесников. Целых семь месяцев они скрывали свои чувства друг к другу от наставников, целовались за амбарами, обменивались посланиями на бересте. Почему у них ничего не сложилось? Добрыня уже и не помнил. Нашла она себе другого или наставники всё же узнали и выпороли их? Столько зим прошло, уже и не упомнить…       Тогда же, когда Хильде и Добрыне стукнуло аж по четырнадцать зим, они впервые попробовали крепкий алкоголь. Кажется, то был самогон тогдашнего хозяина корчмы «Лисий Хвост» – Дримунда. Ох, и ядрёный тогда был самогон! Добрыня уснул тогда на пороге замка варяжского и ему сказочно повезло, что никто из строгих наставников его в таком состоянии не лицезрел тогда, а то розгами б юнец не отделался. Да и Хильда хороша. Вместе с Соколицей, которая запивала самогон чайным грибом, они горланили матерные частушки и убегали от стражников. Хильда на следующее утро сама диву давалась, что так хорошо знает слова частушек.       Да уж, было время. Хильда и Добрыня очень давно не возвращались в родные края, а посему даже вид таких знакомых стен уже навевал ностальгию. Словно слетели замки, отворяя темницу воспоминаний. Печать забытия разбилась вдребезги, и теперича с лиц варягов не сходила маленькая, едва заметная улыбка. Простая и чистая, як рассвет.       Подъехав поближе к Мирграду, варяги заметили, что ворота, которые стояли ещё с их рождения, а может и больше, заменили. Теперича стояли совсем новые, более крепкие и красивые. До Хильды и Добрыни доходили вести от Ильи и Соколицы, а посему их не удивила данная перемена настолько сильно, як могла бы. Однако всё же необычно было лицезреть сие воочию. Что ж, должно быть, всё в этой жизни меняется, даже то, что знакомо всем с незапамятных времён. И даже Богам неведомо, после какого оборота Колеса Года вновь всё сменится.       

Город-государство Мирград, двадцать шестой день месяца цветня, 1313 год.

      Фламель осматривал Зорю уже около двух часов, что девчушке явно не нравилось. Нет, глава ветви кудесников не делал ничего похабного, грубого или чего-то непотребного. Просто весь осмотр проходил крайне неспешно и долго, что совсем не стыковалось со словами Соколицы. Которая, к слову, теперича отводила взгляд, будто бы говоря «я тут ни при чём».       Глава кудесников же, в свою очередь, часто многозначительно кивал, делал записи, проводил какие-то вычисления и бубнил себе под нос странные и заумные термины, от которых голова шла кругом. В общем, делал множество непонятных, но очевидно нужных вещей. По крайней мере, так Зоре казалось.       В какой-то момент Фламель замер, уставившись в свои каракули, в которых бес ногу сломит! Сидел он так минут десять, явно обдумывая все свои наблюдения. И чем дольше это затягивалось, тем больше нарастала какая-то неведомая тревога внутри младой вёльвы. По неведомой причине весьма развитое воображение девчушки начало выдумывать различные небылицы. От несерьёзных, будто что-то не так с её здоровьем, до совсем уж печальных, словно ей сейчас скажут о скорой кончине. Хотя, учитывая запечатанную внутри неё эссенцию, которая может стереть с лица матушки-земли целый город-государство… в общем, все эти ужасные фантазии взялись не с пустого места.        В конце концов, когда Фламель, видимо, решил для себя что-то, то позвал Соколицу, которая тоже неслабо так нервничала. Вообще, нервными там были абсолютно все, кроме, разве что Ферналы, которой просто на всё чхать. Судя по всему, у неё имелась позиция: «всё равно помирать скоро, так какая разница от старости иль от выплеска эссенции?»       – Нужно позвать Вайолет! – серьёзно сказал Фламель, почёсывая затылок. – И побыстрее!       – По-твоему я могу вот так просто вызвать королеву целого королевства?! – раздражённо и в то же время нервно пробормотала глава ветви чаровников. – Неужто нечто серьёзное?       Фламель кивнул.       – Думается мне, что на девочке «Печать крови». Но тонкости этой древней магии может рассказать лишь Вайолет иль кто-то из волхвов «Солнца и Луны». Сама понимаешь, вторых мы вообще вызвать не сумеем.

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, подземелье в Ущелье Мрака на границе с Агриланским королевством, двадцать шестой день месяца цветня, 1313 год.

      Увешанные гобеленами покои наполнились теплом. Ещё с того дня, як Кощей повелел, дабы тут не было столь холодно, неведомым образом мороз покинул сие место, уступив место теплу. И всё же несмотря на это Лайру трясло изо дня в день. Попытка убить ужасного ведьмака не увенчалась успехом, а следовательно, он продолжит пытаться осуществить свой воистину чудовищный план. И вся задумка, которую он поведал, выходила за рамки простого высвобождения Чернобога. Лайра ведала это и потому искала способ помешать Кощею, но на ум ничего не приходило. Кроме одной весьма радикальной идеи.       Даже мысль о таком была греховна сама по себе и тем не менее Лайра не видела иного выхода. Сбежать она не могла, отыскать её вряд ли сумеют, да и убить исполнителей плана не выйдет. Как ещё можно разрушить столь отвратительную задумку? Разумеется, лишить Кощея одной из важнейших деталей. Себя.       Проблема заключалась в том, что за ней постоянно наблюдали немые служанки. И как выяснилось, они постоянно находились подле Лайры как раз-таки на тот случай, ежели она решит прервать свою жизнь назло ведьмаку.       Когда на третий день пребывания Лайра провела лезвием ножа по горлу, немые служанки тут же вызвали лекаря, который прибыл меньше чем за минуту. После того случая остался шрам, но жизни более ничего не угрожало. Нож после этого забрали. На пятый день Лайра, что хватило сил, несколько раз ударилась виском об угол прикроватной тумбы. На сей раз исцелили её даже быстрее. Теперича девушка-лекарь, тоже входившая в стан чернокнижников, постоянно дежурила у Лайры. Её каждые несколько часов сменяли другие лекарши. Даже ночью от неё не отходили ни на шаг.       От собственного бессилия Лайра иногда рыдала в подушку. Тихо, совсем бесшумно, словно стараясь скрыть жгучие слёзы, хотя скрывать их было ровным счётом не от кого. Служанки и лекарши плевать на это всё хотели, а вот Эйвар… Эйвар сейчас находился далеко-далеко. Знал ли вообще её дорогой брат о том, что её похитили? Ведал ли, что сестра в беде? Отчего-то Лайре думалось, что да.       Иной раз девушке снились странные сны. В одном из них её брат бился с каким-то непонятным парнишкой со странным мечом и в дорогой одёже. Две земляные руки разняли их, завершив тем самым бой. Смех, да и только, и кому только такая несусветица в голову может прийти?!       Лайре хотелось верить, что Эйвар сейчас в безопасности, однако она отлично знала своего брата-оболтуса. Как только он узнает, что её похитили, то сперва напьётся от безысходности, а после пойдёт её вызволять. Даже ежели сами главы гильдии наложат запрет на сие. Ему будет побоку. В одно ухо влетит, а в другое вылетит! От этого девушке становилось не по себе. Ведь ежели у брата выйдет, и он каким-то неведомым чудом и с Божественной помощью всё же доберётся до этого места… его тут же убьют. И Лайра не сможет этому помешать, як не сумела порушить планы Кощеевы. Печать безысходности, наложенная на неё, не давала её собственным задумкам сбыться. Все надежды рушились, словно хрупкие Санторнасские зеркала о стены темницы отчаяния.       Отчаяние присутствовало в каждом уголке, движении, луче восковых свечей, в очах немых служанок, а теперича и в её собственных очах. И от этого никуда нельзя было деться. Ведь всё вокруг – темница, а она в ней отчаявшийся узник.

Город-государство Мирград, двадцать шестой день месяца цветня, 1313 год.

      Вайолет явилась лишь к моменту, когда солнце начало заходить за горизонт. Никто не винил её, как-никак она королева. Под её крылом находится Санторнас. Любой правитель из покон веков был крайне занятым человеком. Редко, когда хватало времени хоть на что-то, и зачастую они много чем жертвовали. В особенности времяпрепровождением с семьёй.       Во многих царствах и королевствах, конечно, короли и королевы уединялись, дабы на свет появился наследник, что в будущем взойдёт на престол вместо своих родителей. Однако Санторнас был местом отличным от других. Здесь престолонаследия як такового не существовало. Вместо кровного наследия в чародейском королевстве правителем становился сильнейший и мудрейший из кандидатов. Такового избирал особый совет из знатных родов. Предвзятый к безродным кандидатам, само собой, и всё же зачастую ставящий выгоду выше родовой важности. Так и произошло, когда на престол взошла Вайолет. Не связанная ни с одной из известнейших семей Санторнаса она заняла пост королевы. А всё из-за магии волхвов «Солнца и Луны», которой она обладала.       Изначально одним из основных кандидатов был такой же безродный Адриан из Остандюра. Невероятно талантливый чародей. Про него говаривали, мол он гений, рождающийся раз в несколько столетий. Однако, после некоторых весьма печальных событий, он очернил себя и бесславно погиб от своих же экспериментов.       Однако сложилось як сложилось. И как же всё-таки непредсказуема жизнь. Именно чародейка, не повязанная кровью ни с одним древним родом Санторнаса, обладала крайне сложной и могучей магией крови. И даже мужа из знатной семьи у нынешней Королевы пока не было, и никто не ведал по какой причине.       Осмотрев юную вёльву, переговорив с Фламелем и заглянув в его исследования, Вайолет помрачнела. Нет, конечно, она и без того не выглядела улыбчиво, её лицо в привычном состоянии скорее кричало всем вокруг об усталости, нежелании что-либо делать и печали, однако сейчас она стала не просто мрачнее тучи. Мрачнее Ущелья Мрака, а это уже не шутки.       – Это действительно «Печать крови». – Наконец оповестила всех королева Санторнаса. – Вернее, жалкая попытка её воссоздать. К тому же с немного иным назначением.       – Это каким же? – вопрошала Соколица, положив руку на плечо Зори. Девчушке стало гораздо спокойнее, когда чаровница выполнила сие простое, но такое необходимое движение.       – Обычно «Печать крови» создана, чтобы сдерживать нечто внутри человека или предмета. Таким образом можно заточить даже Высшего Духа внутри мага, главное, чтоб сосуд был достаточно крепок. Здесь же вся энергия сдерживается до поры, до времени. По щелчку пальцев вся та эссенция, что содержится внутри выплеснется наружу. Ну, или по крайней мере, бо́льшая её часть.       Всем присутствующим стало не по себе. Каждый из них помнил, чем именно могло обернуться одномоментное высвобождение всей той силы, таящейся внутри крохотного тельца младой вёльвы. Разрушение всего Мирграда.       – Советую держать её глубоко под землёй. Процесс высвобождения запускается, як я могу судить из рунной формулы, при помощи особого ключа-заклятия. Для таких не важно расстояние от предмета, помеченного печатью. Следовательно, когда скажут заветные слова – всё здесь может превратиться в руины.       – Сколько же от меня хлопот, – нервно посмеялась Зоря, поникнув.       – Не говори глупостей, – без тени страха сказала Соколица, – это не так. – Глава чаровниц взглянула на Вайолет. – Но почему заклятие до сих пор не произнесли?       – Сложный вопрос. Вполне возможно, этих печатей много и для всех них единое заклятие и другие несчастные сейчас подле них. Или попросту это всё должно произойти в определённый момент, гораздо позже. А может человек, знающий ключ-заклятие умер и не передал его никому. Я не провидица, поведать не могу. Реальная провидица тут есть, спросите у неё!       И все взоры обратились на Ферналу, которая уже бурчала себе под нос, проклиная каждого, кто на неё посмотрел.       – Ишь чаво удумали, – прокашляла старушка, – ладно, гляну я по камушкам, что к чему. Но не сегодня! Макошь не подаст мне видений, я чувствую это!       – А точно ничего не поделать? – слегка пренебрежительно молвила Жозетта. – Помолиться там, иль ещё чего?       – Как ни тыкай, не ворочай, хер манды всегда короче!       – Неожиданный ответ, но вам весьма подходит. – Посмеялась Жозетта.       – Ну дык, а как же! Ворожба это тебе не под мужиков ложиться! Тут особые тонкости нужны, а не просто сиськами светить!       – Во-первых, я, зачастую, сверху. Ну, а во-вторых, говоря вашим языком, манда не гиря, но вес имеет. Хотя с вашей «гири» песок уж давно сыплется. И да, на «ты» мы всё ещё не переходили.       Зоря понятия не имела, смеяться ей али плакать. Фернала и Жозетта ссорились так, словно угроза того, что Мирград будет порушен из-за выплеска эссенции, разом исчезла. Младая вёльва заметила, як Соколица прикрыла глаза рукой, лишь бы не видеть словесную перебранку, однако уши её всё ещё были открыты, а потому глава ветви чаровников слышала каждое оскорбление. Отчего, собственно, Соколица нет-нет, да улыбалась. Это давало Зоре слабое ощущение, что всё будет хорошо. Что всё образумится и весь кошмар, начавшийся с момента прихода разбойников в Серолесье, закончится в скором времени, принеся с собой мир. Новый мир.