Меч и Посох (Трилогия: Старый Мир)

Город-государство Мирград, двадцать восьмые сутки месяца цветня, вечер, 1313 год.

      Истислав зашёл в свою неприбранную комнату и тяжело вздохнул. Беспорядок, устроенный им же прошлым днём, напоминал о неудачной попойке, которую богатырь в отставке совершил прошлым вечером с несколькими давними друзьями. Настолько давними, что он с ними учился в варяжской школе. Таковых, правда, осталось всего двое. Хельга, старушенция, которой ещё порядка двадцати зим назад лешачиха оттяпала левую ногу и оставила уродливый шрам от щеки до уха. Сама она не унывала, говорила, что даже так её красоту не извести. И Владлен, которому весьма крупный василиск прыснул ядом в глаза зим двенадцать назад. Бедолага с тех пор видел лишь темень, словно ему навечно завязали очи.       Вот они и посидели вчера, повспоминали былое. Як наставников своих доводили, а те их розгами пороли так, что они потом дня три даже встать не могли, да и лежали только на животе. Як сбегали в местную корчму, брали самой дешёвой сивухи и пили аж до самого утра. В общем, занимались тем же, чем занималась вся молодёжь из поколения в поколение.       Грусть отразилась на лице Истислава горькой ухмылкой. Давно же всё это было. Когда-то из него, из его давних друзей, так и сочилась сила юности. Все они блистали, словно маленькие звёзды, жаждали прожить жизнь счастливо и достойно, но судьба распорядилась иначе. Многие сгинули, а те немногие, кто выжил, настолько искалечены и телом, и душой, что нормальная жизнь им не светила.       Рука, которой бывший богатырь лишился в селе Полыновцы почти шестнадцать зим, иной раз заставляла Истислава подниматься посреди ночи. Место, где когда-то давно присутствовала конечность, болело так, словно в неё вновь впились клыки волколака.       Бывалый богатырь ни перед кем не показывал, что испытывает столь сильную боль. Однако двум детишкам разглядеть сие всё же удалось. Рыжему мальчугану и его младшей сестрёнке, которых Истислав подобрал в том самом селе Полыновцы после бойни. И мальчика, и его сестру тогда пришлось отдать в Мирградский приют и разобраться со своей жизнью, як быть дальше. Когда же ему сказали, что он более не может сражаться с чудищами, он послал руководство куда подальше и всё же пошёл на охоту. Богатыря хватило на год. За это время его раз двенадцать пришлось вытаскивать из той задницы, в которую он попадал.       Сперва лешачиха оставила огромный шрам на теле, затем кикимора чуть не потопила, следом его чуть не растерзал берендей. И далее-далее-далее. Отсутствие руки серьёзно сказывалось на его боеспособности и привыкнуть к этому Истислав никак не мог. Потому спустя год он вернулся, отказался от затеи быть действующим варягом и подался в наставники в варяжскую школу.       В той школе он и узнал, что Эйвар – мальчишка, которого он спас весной девяносто седьмого года, имеет склонность к магии воды. И в тот же вечер он забрал мальца, да ещё и его сестру в придачу. Отказывался он без неё куда-либо уходить, а Истислав и не возражал. Негоже детей разлучать. Они ведь и без того лишились всей родни, так зачем же отбирать у них последнее?       Так и воспитывал их Истислав своими силами. Конечно, они жили так же, як и все выучи, в строго отведённых им комнатах, однако у Лайры – девочки, которую он забрал вместе с Эйваром, дара к магии нет никакого. Посему она выучем не стала, жила с Истиславом, а Эйвар, когда выделялась свободная минутка, приходил сестру навещать. И частенько оставался у Истислава, который, в принципе, даже рад был иной раз повозиться с этими сорванцами. Ох, сколько же крови они из него попили, хуже любого упыря!       И вот однажды, когда Истислав прильнул к бутылке беленькой, Эйвар подошёл к нему, посмотрел прямо в глаза и обнял. Тогда пареньку стукнуло всего тринадцать, седмицу назад на уроке Истислав у вовсе велел выпороть мальчика за отвратительное поведение. И тем не менее, злости Эйвар не питал. Он с минуту смотрел в заплывшие хмелем очи наставника, а затем обнял его. Странно было это. Эйвар любил языком чесать без устали, за что ему частенько прилетало от наставников, но в тот самый момент он не проронил ни единого слова. И Лайра, так походившая во всём на брата, сделала то же самое. И в тот самый вечер, Истислав расплакался. Слёзы текли ручьём, а он всё никак не мог их остановить.       Они никогда не говорили об этом, не вспоминали, словно бы этого и не было вовсе. Будто сие приснилось бывалому богатырю. И тем не менее, с того дня он стал всё реже и реже прикасаться к бутылке, ко всем выучам, не только к Эйвару, стал относиться куда мягче. И что самое главное, стал чаще улыбаться.       Причудливо всё-таки устроено Божественное полотно, связанное из кровавой пряжи судьбы. Люди, не связанные кровными узами, становятся семьёй. Друзья, коих знавал с детства, навсегда уходят из твоей жизни, но им на замену приходят новые, которых ты будешь ценить не меньше. И огонь в душе, потухший много зим назад от холода мирской жизни, вновь воспылает из искры, принесённой из ещё не выгоревших душ. Душ, за которыми стоит будущее. Душ, чьё полотно ещё предстоит написать Макоши – правительнице судеб.