Меч и Посох (Трилогия: Старый Мир)

Город-государство Мирград, двадцать девятые сутки месяца цветня, утро, 1313 год.

      Величественный замок гильдии варягов. Постройка, во всей красе являвшая миру силу и искусность охотников на чудищ. На самом деле, немногие, даже весьма уважаемые люди, сумели здесь побывать. Разумеется, богатыри, кудесники и чаровники без проблем шастали по замку, ибо сие место заменяло многим дом. А вот люди, не состоящие в гильдии, могли попасть сюда лишь по особым поводам. К примеру, то мог быть правитель страны, прибывший дабы заключить некое соглашение с главами Мирграда. Однако за последнее время в замке стало слишком много посторонних. Сперва дева, что вынашивала в себе дитя, связанное невообразимой нитью с эссенцией самого мироздания. Потом младая вёльва, напитанная мощью Великого Дуба. А теперича харан-нойровский шаман, ухаживающий за ещё одним ребёнком, тесно связанным с магической силой окружающего мира.       Фламель аэн Самилтен, поправляя смявшуюся старую одёжу, сидел в кабинете вместе с Ильёй из Мэйрома и Соколицей Лекширской. Главы всех трёх ветвей гильдии, как ни странной, редко когда собираются вместе. Разумеется, такое случается при обсуждении воистину важных вопросов касаемо гильдии или города, и ныне настал как раз такой случай. Сие разумели все присутствующие без исключения.       – Нас до сих пор не разнесли при помощи этой девчушки из рода вёльв лишь благодаря стараниям Богов! – причитал Илья, расчёсывая бороду.       – Иначе как везением это не назвать, воистину, – заключил Фламель, – но расслабляться не стоит! Предлагаю не выпускать более её из подземелья. Во всяком случае, до момента пока мы не сумеем разобраться с печатью крови!       – Все мы прекрасно разумеем тот факт, что стены подземелья погасят не всю эссенцию, что вырвется из Зори! – высказалась Соколица. – Как минимум половина замка уйдёт под землю!       – За неимением предложений лучше, придётся прибегнуть именно к этому!       – Фламель прав, Соколица. Мы, итак, рисковали, выпуская её гулять по замку, но тогда мы думали, что сумеем засечь скачок силы заранее, что к этому будут некие предпосылки. Однако как выяснилось, некто может удалённо произнести заклятие и активировать печать на теле девы из рода вёльв. Вырвавшаяся из неё эссенция может разорвать твердь земную и от Мирграда камня на камне не останется!       Спорили варяги уже битый час, ежели не полтора. За всё время сего жаркого обсуждения мелькали даже варианты «вывезти её подальше от города под охраной особенно крепких и верных делу братьев и сестёр по оружию», однако все подобные идеи откидывались крайне скоро.       – Безусловно, есть один способ… – начал Фламель издалека. – Более… скажем так, безопасный. Нужно попросту спустить сию юную барышню на уровень ниже тех мест, где её обучают…       – И привезти прямиком к реликвии, доставшейся нам от основателей? – повысил голос Илья и чуть не стукнул кулаком по столу, но удержался. – О ней ведают лишь те, кто заступает на пост глав ветвей гильдии! Этот порядок установлен с незапамятных времён!       – Раскрыть один секрет города или лишиться этого города, но сохранить секрет?! Думаю, выбор тут очевиден.       – Фламель, конечно, я понимаю, что коли мы сделаем так, то наши шансы повысятся. Однако ж и это не гарантирует успеха!       – И тем не менее шансов поболее, чем ежели просто отвести её вглубь подземелья. К тому же, я могу попробовать управлять нашей реликвией, – поддержала Соколица идею Фламеля, – я ведь уже давно практикуюсь. Ко всему прочему, моя магия одна из немногих совместимых с Оком.       Предложение казалось весьма заманчивым. Пускай даже спустя несколько сотен зим после основания Мирграда, главы варяжской гильдии так и не сумели полностью раскрыть способности реликвии, доставшейся от основателей, всё же некоторые магические особенности данного артефакта всё же были освоены. И одна из этих, так называемых, особенностей есть ничто иное, як поглощение чистой эссенции.       Уже через половину часа, путём голосования, идея с расположением Зори подле реликвии была одобрена. И теперича оставалось лишь немедленно привести её в исполнение!              Старый шаман лишился зрения уже довольно-таки давно. Такова плата всех, в ком присутствует дар провидения. За магию, что позволяет заглядывать в будущее, разгадывать таинства времён грядущих, люди расплачиваются возможностью лицезреть настоящее. Такая же судьба когда-то постигла и Ферналу. Старушка в молодости была зрячей як и все. Глядела на мир своими ярко зелёными очами. Як и многие девы заглядывалась на красивых молодцев, любовалась красотами леса, подле которого провела юность. Вот только кровь вёльвы, что течёт в её жилах, постепенно обесцветила некогда яркие глаза Ферналы, отобрав способность смотреть на мир.       И вот теперича те, кто разделил общее несчастье, встретились. Бантыс, шаман из Харан-нойра и Фернала из рода вёльв. Служители одной Богини, носившей два имени. Оий-гнэ. Макошь. Не важно как её зовут в разных царствах, не важно сколь отличий в подношениях и обрядах поклонения. Суть остаётся неизменной. Богиня, повелевающая кровавыми нитями судьбы, даёт своим последователям щедрые дары, но и плата за это крайне велика.       – Эта ведь ты наблюдала за нами, пака мы были в пути? – с акцентом проговорил Бантыс. – Я чувствовал тваё присутствие в дароге.       – Так ты почухал, хех. – прокряхтела с улыбкой Фернала. – Не удивительно. Дар Макоши есть и в тебе.       – Мы завём её Оий-гнэ.       – А так ли уж важно, как мы её называем? Она же везде остаётся великой, як не крути!       – Штош, тута ты права. – кивнул шаман. – Я так понил, здеся тоже есть дитё, связанное с миром крепчайшей кровавой нитью?       Вёльва глотнула из кружки чайного гриба, нисколько не смущённая вопросом. Должно быть, людей что видят вариации грядущего, мало чем можно удивить.       – Ну а як же иначе? Мир всегда отбирает себе двоих спасителей!       – Вабще-та троих. Вспомнить хотя б аснавателей Мирграда!       – Один из них, кудесник кажется, забыла как его там, не имел столь сильной связи с миром! Это случайность, что он с ними сумел сотворить подобное!       – Случайности не случайны, як гаварил адин мой старый друг.       Бантыс также пригубил немного чайного гриба. Поморщился и отставил кружку в сторону. Нет уж, не для него сие питьё. Ему больше по душе карыйз, грибной чай или, на худой конец, крепкое хмельное пиво. Но никак не это пойло на любителя. Старому шаману вспомнилось, як предыдущим днём ему предложили необычное для него лакомство – холодец. Местные мужики ели его с удовольствием, однако когда сам Бантыс вкусил сие удивительное кушание, то категорически не понял, за что его так любят. Оно и на вид казалось шаману крайне сомнительным, но он решил, что вид не отражает сути. Вот только после того, как первый кусочек холодца коснулся языка, Бантыс сразу понял, что внешность соответствует вкусу. Всё же, странные блюда существуют у различных народов. Хотя, быть может, это лишь его мнение.       – За несколько зим я смогла увидеть кучу вариантов грядущего, – молвила Фернала, попивая чайный гриб с нескрываемым удовольствием. – Будущее постоянно изменяется, однако же…       – Исход всигда адин, – хмыкнул Бантыс.       – Хех, сучок, истину глаголишь! – расхохоталась Фернала. – Оттягивать тёмные времена вечно не выйдет. И наш мир, увы и ах, как никогда близок к своему громкому краху!       – Аднако ж ты всё равно улыбаешься! А ведь судя по последним видениям, нам осталось не больше семи зим!       – А чего ж, плакать что ли?! Всё как обычно, дела як в сказке, как говорится! Ну придёт к концу света, шо теперь, горевать всё время? Ещё чего! Как сгинет мир, так и создастся новый на его обломках. Новое всегда сменяет старое, таков закон жизни. Як дети, становящиеся родителями. Так было, есть, и будет.       – И тута ты права, Фернала. И тута ты права.       Ещё долго они говорили, но в коем-то веке они не затрагивали события ещё не произошедшие, иль те, что нынче творятся в мире. Впервые за долгое время этим двоим удалось обсудить дела давно уже минувших дней. Вспоминали, как росли дети, как приходилось туго во времена их юности, да и много каких совершенно неважных вещах в сравнении с тем, что они привыкли обговаривать с варягами. Наконец-то самый простой человеческий разговор. Честности ради, ни Фернала, ни Бантыс и не предполагали, что так сильно соскучились по глупой болтовне, пока не получили её. Иной раз важно вот так поболтать ни о чём. В конце концов, можно и умом тронутся, ежели думать лишь о глобальных вещах.       

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, подземелье в Ущелье Мрака на границе с Агриланским королевством, двадцать девятые сутки месяца цветня, вечер, 1313 год.

      Лайра отворила глаза и не могла понять, что приключилось. Ей снился очень странный сон, содержание которого она толком не могла вспомнить, но отчего-то на очах девы проступили слёзы. Кажется, в грёзах своих она увидела Эйвара? Но о чём они говорили? Почему она заплакала? На эти вопросы у Лайры ответа не нашлось.       После дневной дремоты, так внезапно оборвавшейся кошмаром и неким грохотом, доносившемся явно за пределами не то что комнаты, но и всего Ущелья Мрака, девушка поднялась с кровати и начала расхаживать по комнате, желая хоть немного размяться. Даже хотела полы помыть, да вот только безвольные служанки сделали сие, пока та спала.       Не привыкла Лайра постоянно сидеть на одном месте. Даже вынашивая Светозара, она постоянно искала себе хоть какое-нибудь занятие, иначе становилось не по себе. Дурная привычка ещё с тех времён, когда она и Эйвар жили в Мирградском приюте после нападения огромной стаи волколаков на их деревню. Тогда приходилось много и усердно работать, дабы отплатить за крышу над головой и тарелку щей на обед. Конечно, вкалывать приходилось и после того, как в Эйваре обнаружились задатки варяги и его вместе с Лайрой забрали из приюта, однако дела стали проще. Удивительно, что тот, кто забрал их из приюта, был тем же самым человеком, что некогда спас их с братом от волколаков. Богатырь Истислав.       Воспоминания об Истиславе невольно заставили Лайру на мгновение улыбнуться. Крепкий варяг, слегка хромой на левую ногу и с культёй вместо правой руки. Увечья, полученные после бойни в деревне Полыновцы теперича оставались с ним на всю жизнь, и даже действительно хорошие целители не могли с этим ничего поделать. Есть вещи, которые простой человек не сумеет преодолеть даже при помощи всякого колдовства.       Лайра безмерно уважала этого бравого варяга, и отнюдь не только за то, что тот дважды спас их с братом. Истислав сам по себе являлся человеком с несгибаемой волей. Даже получив столь опасные для здоровья увечья, он продолжил какое-то время охотиться, а когда тело всё же перестало справляться – стал готовить юных варягов к будущему. Ругал, иной раз порол, но всё же выхаживал и заботился. Эйвара, к слову, розгами часто сёк. Да только не во всю силу и лекарей отправлял к нему сразу же после наказания. Что поделать, брат сам напрашивался. Слишком уж озорной характер у него был в детстве. Да и сейчас, честности ради, он не далеко ушёл. Всё такое же дитё, только повыше и с мечом обращается лучше.       Как бы хотелось Лайре сейчас вновь хоть немного поговорить со своим братом. Увидеть причитающего из-за беспечности выучей Мирградской школы Истислава. Неуклюжую улыбку Халфорда. Халфорд… верный муж и любящий семьянин. Они познакомились ещё в приюте, однако в нём, в отличие от Эйвара, не обнаружилось никаких задатков варяга. Потому он до самого совершеннолетия провёл время именно там. В стражники он тоже не сумел пойти из-за хилого здоровья, однако его талант в торговом деле пришёлся весьма кстати. Сумел собрать монет, да пришёл свататься к Лайре в которую, как оказалось, был влюблён с детства. И Лайра ответила. Халфорд был ей люб. А теперича его нет. Он поплатился жизнью, когда попытался остановить похищение Лайры. А сама девушка не сумела ничего с этим сделать.       – Приветствую, – сказала вошедшая в комнату Нель. – Не отвлекаю?       – Разве же у меня могут быть тут какие-то дела помимо того, чтобы сидеть взаперти? – огрызнулась Лайра, отвернувшись от нежеланной гостьи.       Нель притупила взгляд.       – Я пришла извиниться пред тобою. Скажу честно, я не желала ничего из того, что происходит сейчас. Но такова уж жизнь. Приходится порой делать то, что совсем не хочется.       – То есть ты не хотела убивать моего мужа, похищать меня из родных мест? Благодарю, это очень утешает!       Сарказм лился из Лайры, подобно реке на водопаде.       – Разумею, тебе не по нраву всё это. Ты испытала много боли, в том числе по моей вине. Но просто знай. Скоро всё подойдёт к своему концу. Кощей уже сошёлся в битве с Богом. Осталось всего ничего.       Сперва Лайра не поняла, о чём говорит эта дрянная девчонка, однако грохот вновь донёсся откуда-то издалека и до пленницы постепенно доходило осознание. То, о чём говорил Кощей ещё в первую встречу. Тот самый безумный и ужасный план, который ведьмак так жаждал воплотить в жизнь.       – Значится он и Бальдр уже…       – Верно. И вне зависимости от исхода поединка, для тебя закончатся мучения. Сегодня ночью всё должно разрешиться раз и навсегда!       – Зло неизменно будет в проигрыше! – проговорила Лайра с вызовом. – Вы проиграете!       – Ох, дорогуша, – снисходительно молвила Нель, покачивая головой, – это не глупые книжки, в которых герой извечно оказывается победителем. Это есть ничто иное як жизнь. А в жизни, к несчастью для таких как ты, герои погибают. А злодеи оказываются в выигрыше!       Лайра отказывалась признавать слова Нель. Она хотела ещё возразить, поспорить с тварью, похитившей её из Мирграда, як в друг раздался гул, несравнимый с предыдущими. Земля задрожала так, словно с десяток йотунов пробежала по земле прямо над Ущельем Мрака.       Снаружи случилось нечто, выходящие за рамки человеческого познания и возможностей, сие разумели все. Бой, проходивший неподалёку от темницы Лайры, даже для тех, кто его не видел, казался воистину великим. Исход данного поединка мог определить судьбу материка на долгие годы вперёд, а потому что Нель, что Лайра в одночасье затаили дыхание. Снаружи творилась история, а они были лишь каплями краски на сём огромном холсте мироздания.       

Город-государство Мирград, двадцать девятые сутки месяца цветня, вечер, 1313 год.

      Зоря стояла в изумлении. На сей раз она оказалась в том же подземелье, но на уровень ниже. Она даже не предполагала, что можно спуститься ещё больше вглубь, однако як оказалось, у варягов имелось и такое в запасе. Пред ней была комната, окружённая таким количеством защитных печатей и рун, что аж в глазах зарябило. Витавшая вокруг комнаты эссенция стояла плотной яркой стеной, которую, правда, могла узреть лишь сама Зоря.       Когда младая вёльва оказалась внутри, то её взору предстало нечто неожиданное. В центре, на особой подставке, походившей на обломок колонны, стоял крохотный сундучок. Сдерживающих рун на нём было не меньше, чем на комнате, но и это не могло скрыть мощи той вещи, что в нём хранилась.       – Ч…что там?       – Тёмный секрет гильдии варягов, – ответила Соколица, сопровождавшая её всё это время, – отныне ты будешь сидеть здесь. С тобой будет постоянно находиться одна чаровница, у меня как раз имеются три доверенных. Они будут меняться и докладывать о твоём состоянии. Запомни, тебе не разрешается открывать его, – глава ветви чаровниц кивнула на сундучок, – кроме одного случая.       – Какого же?       – Ежели почувствуешь, что вся твоя эссенция против твоей воли начала вырываться наружу. Во всех остальных случаях лишний раз даже не смотри в его сторону!       – Неужто я теперича отсюда не выйду?       – Нужник мы тебе оборудуем выносной, еду будем доставлять сюда, ежели ты переживаешь. Пойми, сие есть временная мера, пока мы не найдём способ безопасно для нас и тебя самой выпустить твою эссенцию или… – Соколица осеклась.       – Или пока она сама не выплеснется, – докончила Зоря.       Соколица кивнула. Вскоре подошла чаровница, имя которой Катарина. Катарина не обладала какими-то примечательными чертами лица или цветом волос, как, например, та же Соколица. Единственное, что эта женщина, которой явно уже была за тридцать, очевидно потеряла зрение на левый глаз. Дав свои наставления, Соколица ушла прочь, оставив Зорю и Катарину наедине.       Честно говоря, младая вёльва сильно не переживала из-за еды или нужника. Более всего её смущал свет эссенции, от которого скрыться не представлялось возможным. Этот свет, исходивший от тёмной тайны варягов и делал Зоре неприятно.              Свет за окном тускнел. Солнечный диск Духа Хорса уже почти полностью скрылся за горизонтом, оставляя небосвод на попечительство Дивии и мириады звёзд. Добрыня через окно глядел на то, как мрак постепенно опускался на Мирград и отчего-то на душе становилось всё тревожнее и тревожнее. Хильда тоже выглядела весьма озадаченной. Оба помнили слова, которые давеча сказал Бантыс, после первой ночи, проведённой в замке варягов. Старый шаман поведал о том, что его посетило видение. Будто вскоре должно свершиться событие, что определит судьбу мироздания. Укажет направление реки под названием время. Однако какое именно это событие, увы, шаман не поведал. Ибо сам не знал подробностей.       Дивинация, как говорили чародеи Санторнаса, способность крайне своеобразная. Мозг людей, склонных к прорицанию обрабатывает всю информацию о мире через магические нити эссенции, однако творит он сие неосознанно. Сам провидец не ведает всех данных, анализ происходит на подсознательном уровне. От того и расплывчатые образы, которые порой крайне трудно истолковать как надо. К тому же прорицания выдают лишь наиболее вероятный на данный момент исход событий, однако отнюдь не предопределённый. И тем не менее, он, зачастую, один. Ежели их больше, значит нечто в потоке времени способно кардинально изменить итог. Посему, раз уж сейчас провидение шамана разделилось на два возможных варианта, значит и событие, о котором он говорил, имело большой вес для мироздания.       Детский плач разорвал гнетущую тишину. Маленький Светозар, до того мирно сопевший в своей кроватке, то ли проголодался, то ли вымочил пелёнки, то ли всё разом, начал реветь. За ним начала плакать и девчушка, которую всё путешествие нёс Бантыс. К детям сразу же подбежала приставленная нянечка. Всё-таки Светозар попросту проголодался.       Удивительно распорядилась судьба. Оба этих ребёнка родились в один год, один месяц и один день. Только девочка явилась на свет ранним утром, а мальчик – глубоким вечером. И оба имели феноменальную связь с эссенцией мироздания.       Варяги не верили в то, что говорил Фламель. Эти дети Спасители? Когда вырастут, то станут столь же легендарными, як и Василиса со Святогором и Альриком? Какой смех… неужто гильдия, сражавшаяся с различными чудищами уже несколько сотен зим, должна возложить судьбу мира на плечи простых детей? Позволить им расхлёбывать ошибки стариков?! Нет уж. Старшее поколение обязано делать жизнь потомков лучше, а не сваливать на них без конца поток нажитых проблем.       Бантыс рассказал, что то событие, о котором он говаривал, произойдёт буквально в течении нескольких седмиц. В лучшем случае, через семь зим произойдёт Рагнарок, однако гильдия и материк сумеют выстоять, а все изменения будут носить не столь ужасающий характер. Однако в худшем исходе, через эти семь зим гильдия варягов рискует кануть в небытие, а материк в таком случае погрузится во мрак. Настанет час тьмы и раздора. Танец пламени и хлада. Пиршество нечистой силы.       Солнце село, а облака, в конечном счёте, затянуло тёмными тучами и уже через несколько минут заморосил мелкий дождь. Луна, которой повелевала Дух Дивия, так и не показалась на небе и даже звёзды не почтили небосвод своим присутствие. Вокруг была лишь непроглядная тьма. И ничего более.