Меч и Посох (Трилогия: Старый Мир)

«На душе до сих пор кошки скребутся. Вайолет, я не могу поверить, что Адриан занялся чернокнижием! Нет! Клевета всё, обман! Не мог мой лучший друг этого сотворить! Да ты и сама подумай, он же вместе с нами сражался с Веллейским Зверем, пострадал от оной бестии, когда свалился в то ущелье близ Краннского леса. Он положил жизнь на исследования во блага королевства! Не позволю я вам просто заковать его в кандалы и увести на эшафот. Он мой лучший друг. Мы прошли огонь и воду, он не раз спасал меня. И тебя тоже. Я ведь знаю, что было меж вами, какая любовь… куда ж это всё подевалось? Как только замаячила впереди корона? Друзья истинные могут быть в ссоре, но это не может разрушить их дружбу. Даже после такого можно примириться, я уверен. Обдумай мои слова, подруга. Обдумай хорошенько.»       

Письмо Горнайла Вильского своей подруге Вайолет из Эрленда. 1298 год.

Вольное княжество Старобережное, Даргород, четвёртый день месяца цветеня, 870 год.

      Богдан наблюдал за тренировками юных выучей единственным уцелевшим глазом. Давеча он и его отряд наткнулся на детёныша дракона, который оказался весьма буйным для своих годков. Конечно, будь это взрослый представитель вида, про весь отряд можно было бы слагать поминальные баллады, восхваляя их отвагу и смелость. Однако багатурам крайне повезло, что на их пути оказался дракон, которому только-только перевалило за семь зим. В два раза больше медведя, он выглядел свирепым и крайне сильным, хоть и недостаточно. Багатуры убили его, потеряв всего одного бойца, и с жертвой в виде правого глаза Богдана.       Несмотря на утрату ока, Богдан не собирался уходить в отставку. Где ж такое видано, чтоб из-за такого уже вешали клинок на стену?! Нет уж, иные бравые мужи даже после потери рук и ног оставались на службе, делая себе деревянные замены оных, а он чего, хуже, что ли?! Повязку нацепил и дело с концом! И всё же сейчас ему требовался небольшой отдых и практика, в связи обретённым увечьем.       Внезапно внимание Богдана привлёк юнец, расправлявшийся со всеми своими противниками. Всяк, кто оказывался с ним в паре, уже через минуту лежал на земле с синяками от деревянного меча. Воистину, сей юнец обладал талантом, развитым не по годам!       – Шо за малец? – спросил он у Краха сына Ньёрда, являвшегося здешним учителем.       – Балдур. Силён, парнишка, но нрав горячий. Думаю вот, охладить его при помощи новичка. Тоже смышлёного, но с хладным рассудком. То, что надо, гляди вот. Кадий! А ну, подь-ка сюды!       К Краху неспешно подошёл парнишка тех же зим, что и Балдур. Каштановые волосы и безразличный взгляд. Их Богдан запомнил очень надолго.       – Встаёшь в пару вот с ним. Эй, Балдур! Вот твой новый соперник!

***

      Балдур встал в стойку. Представший пред ним парень, которого наставник Крах назвал Кадием, также принял стойку, но уже оборонительную. Ещё один противник, которого вскоре повалят на лопатки. И когда уже до наставника дойдёт, что ему, Балдру, связанному кровью с родом Кейров, пусть и всего наполовину, надобно давать супротивников постарше да посильнее! Чего эти полумеры?! Он ведь ничему не научится, ежели все тренировочные бои так и будут проходить со слабаками!       Прозвенел звон небольшого колокольчика. И бой начался. Стук деревянных мечей пронёсся по округе и все, даже иные бывалые багатуры, решили понаблюдать за исходом этого тренировочного сражения. Сражения, которое впервые у Балдура продлилось дольше минуты.

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, заброшенный град Даргород, близ Ущелья Мрака, ночь с двадцать девятого на тридцатое число месяца цветеня, 1313 год.

      Отворив очи, Бальдр увидел лишь тёмные тучи и пепел, некогда являвшийся чёрными от скверной магии избами. Ничего вокруг, что напоминало бы о некогда величественном городе, не осталось. Ни добротных изб, ни базара, ничего. Пламя Бальдра сожгло всё без остатка, не оставив и тени былого Даргорода. Выжженная земля. Вот чем теперича являлось сие место.       Бог Весны протёр глаза. Пока он пребывал без сознания, ему снилось что-то, что давно уже не вспоминалось. Кажется, то было первое знакомство с Кадием… вернее, Кощеем. Да уж, чего только не вспомнишь в такие моменты. Горькая улыбка пробежалась по лицу Бальдра. Теперича они уже не дети. И мечи у них не деревянные.       Меч… Бальдр осмотрелся вокруг, но поблизости оружия не оказалось. Разрушилось в процессе битвы заклятиями?! Вряд ли. Клинок из Божественного металла не мог так просто сломаться! Значится, его попросту отбросило куда-то, только и всего. Бальдр попытался встать. Магия Кощея всё же не прошла бесследно. Движения Бога Весны стали куда медленнее и давались тяжелее. Будто мириады крохотных ледяных игл впились в мышцы по всему телу, сковывая и причиняя боль.       – А я ведь даже мог помереть от этого, сволочь ты эдакая! – послышался до боли знакомый голос саженях в десяти от Бальдра. – Но тебе немного не хватило сил!       – Когда ж ты уже сдохнешь?! – процедил Бог Весны глядя на то, как средь падающего пепла появляется Кощей. Обугленный, уставший, но живой. Насколько это конечно возможно для ходячего трупа.       – Только после вас!       В отличие от Бальдра, при Кощее клинок всё же имелся. Это обстоятельство, как можно легко понять, играло против Бога Весны. Вот только, судя по всему, сам ведьмак пребывал в состоянии более худшем, нежели его противник. Восстановление при помощи ледяной магии проходило крайне медленно, что означало лишь то, что пламя оказалось вполне себе добротный эффект.       Не имея времени, дабы больше продумать дальнейшие действия, а также ввиду порою вспыльчивого характера, Бальдр принял, как ему казалось, единственно верное решение. Он рванул к Кощею и, первым же ударом, выбил меч из рук врага. Бальдр вознамерился не только обезоружить противника, но и нанести тому так много увечий, чтоб восстановительная сила попросту не успевала залечивать раны Кощеевы! И к тому моменту, когда ведьмак станет просто куском побитого мяса, Бог Весны подберёт свой клинок и исполосует врага! Благо понемногу Бальдр начинал чувствовать местонахождение оружия, а посему победа будет за ним!       Он ударил Кощея пылающим кулаком прямо в челюсть, превратив оную в кроваво-костные ошмётки. Ведьмак в долгу не остался, покрыв ногу ледяной коркой с острыми шипами каждый размером в волколачий клык, с размаху зарядил Богу Весны в висок, тем самым ненадолго его оглушив. Бальдр же, оправившись, начал нещадно избивать Кощея, а тот, в свою очередь, ушёл в глухую оборону, изредка нанося контратаки. Битва продолжалась и с каждым новым ударом, отбрасывающим ведьмака хотя бы на сажень, они становились ближе к месту, куда упал Бальдров клинок. Смерть Кощеева.

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, близ заброшенного града Даргорода, ночь с двадцать девятого на тридцатое число месяца цветеня, 1313 год.

      Крампус и Йормунганд наконец добрались до назначенного места, однако не сразу признали его. Там, где раньше стоял Даргород, теперича находилось огромное пепелище, подле которого лежали глыбы льда. Очевидно, самый разгар боя они пропустили. Зато теперь стало ясно, что это был за столп света, который они давеча видели. Видимо Бог Весны обрушил на их соратника свою сильнейшую атаку.       Руки Йормунганда за время пути успели отрасти, и всё же полностью свои силы змееподобный муж не восстановил. В его нынешнем состоянии его мог бы один на один одолеть и тот богатырь Алексей. Тучи, непроглядной скатертью расположившиеся на небесах, не пропускали свет луны, который, по каким-то неведомым ни Крампусу, ни Йормунганду причинам, стал гораздо тусклее, пока они добирались сюда.       – До сих пор в толк взять не могу, зачем Кощей пошёл на такие ухищрения! – причитал Йормунганд, усаживаясь н землю. – Он ведь вполне себе мог использовать то заклятие, над которым так долго корпел! Как бишь его там… Йотунхейм… или как-то так. Закончил бы битву ещё раньше, даже без этого дешёвого представления с Даргородом.       – Даргород – это место, где всё началось для него и Бальдра, – молвил Крампус. Его левая рука заново не отрастала, однако само ранение затянулось. – Здесь наш ведьмак и решил всё закончить. К тому же Йотунхейм предназначен не для Бальдра. Слишком сильное заклятие, к тому же одноразовое. Оно для птицы более высокого полёта. Не факт, что пригодится. Но на всякий случай, лучше иметь такую силу. Для собственной же безопасности.

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, заброшенный град Даргород, близ Ущелья Мрака, ночь с двадцать девятого на тридцатое число месяца цветеня, 1313 год.

      Очередной ударом выбил правый глаз Кощея, превратив оный в бесформенную бело-багряную массу. Ведьмак в стороне не остался, покрыв кулак шипастой ледяной коркой, он врезал Бальдру по челюсти, а затем, вновь облачив ногу в ледяной покров с острыми отростками, вмазал с размаху по виску. Бог Весны же, в свою очередь, провёл серию атак, каждая из которых отбрасывала Кощея на пару саженей. Вскоре по ведьмаку прошлось пламя, сотворённое из остатков эссенции. В ответ тот пустил в Бальдра ледяные колья, пронзившие Бога Весны насквозь.       До меча осталось всего ничего. Вот, буквально саженей пять и Бальдр подберёт заветный клинок, способный убить Кощея. И раз и навсегда покончить с этой историей. Божественное полотно продолжало менять свой узор. Узор, что определит судьбу не только материка, но всего мира. И всех, кто в этом мире проживает.

Вольное княжество Старобережное, Даргород, четвёртый день месяца цветеня, 870 год.

      Кадий отражал и уклонялся ото всех ударов Балдура. Периодически контратаковал, да так умело, что Балдур едва успевал отвести деревянный меч противника в сторону. Никогда ещё тренировочные бои не затягивались настолько долго. Никогда ещё противник не вызывал такого желания победить. Неужели, вот оно?       Балдур широко улыбнулся, сделал пируэт и, рассекая воздух деревянным мечом, нанёс удар снизу вверх, который Кадий с трудом сумел блокировать, чуть не повалившись наземь. Неужто этот парнишка сможет-таки понять его? Сравняться с ним? И быть может, стать другом…

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, заброшенный град Даргород, близ Ущелья Мрака, ночь с двадцать девятого на тридцатое число месяца цветеня, 1313 год.

      Меч оказался в руках хозяина. Бальдр замахнулся, готовый располовинить Кощея. Однако воинское чутьё не подвело Бога Весны. Почуяв крохи эссенции сзади, он развернулся. Мертвец, буквально состоящий в основном из костей и крох гнилого мяса, бежал на Бальдра с Кощеевым мечом наготове. Восставший хотел пронзить Бога и уже был близок к этому, но Бальдр, развернувшись, выпустил огненный шар по марионетке ведьмака. Каким образом он остался цел после «Царствия весеннего пламени»? Неужто Кощей, помимо себя, льдом сберёг и мертвеца для неожиданной атаки?       Огонь испепелил ходячий труп, однако тот успел метнуть клинок в Бальдра. Тот увернулся, и в этот самый момент оружие оказалось в руках Кощеевых. Заскрежетала сталь. Бальдр отступил назад, крутанулся и нанёс удар снизу вверх по ведьмаку. Кровь оросила землю, и рука с мечом пала на пепелище. Кощей не вскликнул, лишь злобно сжал зубы, закрывая рану оставшейся при нём левой рукой.       Бальдр перехватил меч двумя руками, готовясь сверху вниз рубануть и закончить дело! Раз и навсегда!

Вольное княжество Старобережное, Даргород, четвёртый день месяца цветеня, 870 год.

      Деревянные мечи одновременно достигли шей оппонентов. Крах, сын Ньёрда, поражённый этим, объявил ничью. Впервые за столько времени Балдур не одолел своего соперника. Да, он, конечно, и не проиграл, и тем не менее. Нашёлся-таки одногодка, сумевший выйти с ним на один уровень.       – Ты славно дрался, – признал Балдур с улыбкой.       – Да и ты не промах! – хмыкнул Кадий.       – Давай как-нибудь ещё сразимся!       – Я не против. Однако там уже победа будет за мной!       – Мечтать не вредно, друже!       – То же могу сказать и тебе.       И парнишки заржали самым глупым смехом, на какой вообще были способны. С тех пор их судьбы переплелись. Пряжа Божественного полотна начала преображаться в особый узор. Узор всё выводился, пока Колесо Времени совершало новый, роковой оборот.

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, заброшенный град Даргород, близ Ущелья Мрака, ночь с двадцать девятого на тридцатое число месяца цветеня, 1313 год.

      Не всегда всё идёт так, как мы того хотим. Порой даже самое незначительное происшествие, самое маленькое решение, что принимаем даже не мы, а другие люди, рушит все планы. Как известно, даже самые крупные стихийные бедствия начинаются с малого. Таким образом становится ясно, что любая катастрофа, равно как и перебранка меж мужем и женой, начинаются с события крохотного, но, вследствие обстоятельств увеличившегося до невообразимых масштабов. Так и произошло в битве, что определяла будущее материка и мира в целом.       Из последних сил ведьмак создал ледяную руку, прорастающую прямо из земли. Подхватив меч, она с неистовой скоростью взметнулась вверх, и вот уже меньше, чем через мгновение клинок Кощеев пронзил сердце Бога Весны. Покровителя гильдии Варягов.       Бальдр закашлялся и изо рта его вырвался кровавый поток. Весенний Бог пал на колени, выронив своё драгоценное оружие. Хриплое дыхание его становилось всё тише и тише, равно как и боль от удара постепенно уменьшалась. Всё мирское оставляло его, а это означало лишь одно.

Граница подсознания и Нави, разум Бальдра, вне времени.

      – Я ведь предупреждала тебя, – донёсся хорошо знакомый голос до ушей Бальдра, – Буря красного снега покрыла тебя с головой.       Теперича Бальдр видел её. Прекрасную, як в те времена, когда она ещё ходила среди живых. Только волосы её стали белее снега, а кожа приобрела синеватый оттенок. И всё же она казалась прекраснее всех женщин мира. Во всяком случае, в его глазах.       – Знаешь, чтобы тебя увидеть, стоило и умереть, – с улыбкой проговорил он и понял, что боли нет. Дух покинул тело.       – Дурак ты. Дураком был, им и остался. Упрям до невозможности!       – Уж какой есть! За то ведь и полюбила меня больше четырёхсот зим назад! – горькая улыбка не сходила с его лица. – Знаешь, а ведь Кадий и правда стал силён. Даже ежели б мы бились не в Даргороде, далеко не факт, что я бы победил…       – О чём это ты?       – Ну, весь бой у меня сохранялось ощущение, что он не применяет всё, что у него есть. Как-будто приберёг что-то на совсем уж крайний случай.       – К чему уж все эти размышления? Пойдём. Нам пора бы и в путь-дорогу. Через мост, что проходит над молочными реками и ведёт на кисельные берега.       – Что ж, пошли, дорогая. Но перед этим…       Дух Бальдра подошёл к Морене и тихо обнял её.       – Я ведь обещал…       – Верно. Спасибо, упрямец мой… спасибо… – своими губами она прильнула к губам Бальдра, чего почивший Бог Весны никак не ожидал. – Ты всегда был слишком уж робким для могучего воина. Совсем не под стать временам, в которых мы росли.       – Что ж, – с некоторым смущением ответил он, – думаю ты права, хах. Иногда мне не хватало смелости на то, что действительно важно.       – Есть такой момент. А теперича, пошли. Нас уже заждались там, на той стороне.       – Подожди. Давай немного постоим. Наконец-то за четыреста зим я не слышу ни молитв, ни людских криков… просто постоим. Только вдвоём.       Морена слегка улыбнулась. Как тогда, давным-давно в стародавние времена.       – Да. Совсем немного можем и постоять.

Кодантийское царство, княжество Благодворское, деревня Мирида, ночь с двадцать девятого на тридцатое число месяца цветеня, 1313 год.

      Горислава сидела подле небольшой статуи Бога Весны, в небольшом деревянном храме Бальдра, что находился в деревне Мирида. Деревушка сия названа в честь, как гласили легенды, сбежавшей дочки ярла из далёких Асгнирских земель, когда земли эти ещё не сформировались в единое государство. Исходя из сказаний, Мирида бежала, не желая выходить за Олафа IV, сына ярла соседнего удела. И ведь не зря сбежала тогда Мирида. За свою жестокость Олаф впоследствии обрёл прозвище «Безрассудный». Обеих своих жён он довёл до такой степени, что и первая, и вторая наложили на себя руки. А Мирида, тем временем, как жёсткая северная женщина основала деревню. И всё в ней было пропитано духом северного народа, даже избы сложили именно так, как то делали в Асгнире. Такой вид у деревушки сохранялся и по сей день.       После разрушения одного из крупнейших храмов Бальдра в месяце просинеце, Горислава, как единственная выжившая жрица того храма, переехала в деревушку неподалёку. Храм Бога Весны здесь был куда меньше, чем тот, в котором она вела службу, и всё же это не сильно волновало жрицу. Молитвы и подношения должны нести в себе искренность просящего, и не так уж и важно, большое или малое святилище.       Когда Горислава уже заканчивала вечернюю молитву и готовилась подняться на ноги, сердце её пронзила жгучая боль, настолько сильная, что жрица на несколько секунд лишилась зрения. Подняв очи к статуе, когда зрение понемногу восстановилось, Горислава увидела, как руна Бальдра, вычерченная на поясе статуи, ярко засветилась и стала угасать.       – Нет…       Жрица уразумела, что произошло. Нечто, перевернувшее чашу весов мироздания. Бог, которому она молилась всю жизнь, Бог, чей храм уничтожил при ней некий ведьмак в начале года, Бог, даровавший ей сил пережить тот ужас… погиб. И в тот момент узор на Божественном Полотне Богини Макоши наконец обрёл постоянную форму.

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, заброшенный град Даргород, близ Ущелья Мрака, ночь с двадцать девятого на тридцатое число месяца цветеня, 1313 год.

      Кощей с трудом мог отдышаться. Ранения оказались весьма серьёзными. Рука, отсечённая Бальдром, спустя всего пару секунд обратилась в прах. Кровь не прекращала идти из раны, посему ведьмаку пришлось закрыть её ледяным слоем. Голова кружилось, состояние было хуже некуда. Давно уже его так не могли отделать.       – Эта была славная битва! Лучшая, за все годы моей недожизни! Спасибо, Балдур, – улыбаясь молвил Кощей, приложив левою руку к трупу Бога Весны, – Спасибо, мой единственный в этом треклятом мире друг!       Заклинание Фимбулвинтера окутало тело Бальдра. Сжав всю мощь заклятия, ведьмак покрыл уплотнённым слоем льда труп и теперича некогда могущественный Бог словно лежал в хрустальном гробу, неспособный отныне ни выбраться из него, ни хотя бы проснуться. Бой кончился. И род людской потерял главного защитника. Колесо Времён сделало очередной оборот, приближая Рагнарок.