Меч и Посох (Трилогия: Старый Мир)

«Поверить не могу, что погиб Бог. Бог умер, да где ж это видано?! Сам Торфин, покровитель торговцев, сгинул… ох, як же теперича тяжко нам придётся, раз подспорья-то не будет. Злой рок настиг нас, не иначе, брат мой. Говорил я тебе, чаще надо подношения делать, а ты?! Жадничал. Дурья твоя башка. Теперича будем сидеть с голой жопой и надеяться, что объявится какой-нибудь новый Бог, который будет помогать нам. А мы уж будем веровать в него всею душою и дарами обделять не станем, ясно тебе, обалдуй?! И это, кончай жёнушке в поездках изменять. Не будет больше монет на твоих любовниц. На самих нас б хватило…»       

Письмо Йоранда из Андрая брату своему Гойдару. 1202 год.

Город-государство Мирград, ночь с двадцать девятого на тридцатое число месяца цветеня, 1313 год.

      Зоря очнулась. И пробуждение оказалось отнюдь не приятным. Жгучая боль поразила в самое сердце с такой силой, что младая вёльва начала тотчас задыхаться. Кажется ей перед этим снился сон. Златовласый мужчина с янтарными очами и дева, бледная як снег. За руку они шли по белой пустоши, неведомо куда и неведомо зачем. А затем наступила боль.       От неожиданности Зоря резко подскочила и тут же рухнула с кровати, что ей обустроили в комнате с артефактом варягов. Охранявшая вёльву чаровница сразу поднялась с табурета и направилась к своей подопечной. В её лице, помимо усталости, читался также тревога. Но через мгновение и она схватилась за сердце. Одна из рун на её наручах засветилась золотистым светом. Кратковременно. Почти сразу же струившийся из руны свет начал угасать.       – Что за хрень во имя Всех Богов?! – прошипела чаровница.       – Без понятия, – ответила Зоря, хотя и понимала, что вопрос был адресован не ей. – Вы тоже это почувствовали? Жгучую боль в недрах сердца?       Чаровница кивнула.       – Да. И ещё… – она прошептала заклинание. Руны на её наручах заискрились, по ним текла магическая эссенция. Сверкали все руны, кроме одной. Той, что ещё пару секунд назад испускала златое свечение. – Мать твою…       – Что такое?       – Руна Бальдра. В ней… в ней больше нет силы…

***

      Как известно, главы трёх ветвей гильдии варягов редко собирались вместе. Хотя в последнее время, такое случалось часто. Даже слишком. И печалило здесь то, что поводы для этого возникали совершенно нехорошие. Вот и в эту ночь все, Илья, Соколица и Фламель сорвались каждый из своих покоев. И у каждого присутствовал в очах страх.       – Да чтоб это всё Альфёдр отодрал во все щели! – взревел Илья одним ударом переломив стол. И ведь это он даже не вливал в удар магию. – Мы ещё из одной задницы не вышли, а тут новая! Более глубокая и, зараза, говёная!       – Дно пробито, тут не поспорить! – вздохнула Соколица, протирая лоб. – Такого не случалось уже сколько, зим эдак сто?       – Сто семь, – поправил Фламель. Сидел глава ветви кудесников неподвижно. – Но тогда это был второсортный Божок, а сейчас…       – Наш, сука, главный покровитель! – никак не мог успокоиться Илья. – Смерть Бога… и именно того, кто оберегал гильдию, да и весь Мирград в целом!       Илья чертыхнулся. И ещё. И ещё. Столько ругательств из его уст Соколица не слышала давно. Последний раз такое случалось, когда они вдвоём, будучи ещё молодыми, нарвались на гнездо куролисков.       – Друг мой, матом делу не поможешь, – констатировал Фламель, перекинув ногу на ногу.       – Зато, едрить его, на душе становится ох как легче!       Спорить с этим никто не стал.       – Что делать-то будем? – задал Илья самый очевидный, но до сего момента так и непроизнесённый вопрос.       – Выражаясь твоим языком, друг мой, муравью хер приделать.       Глава ветви богатырей нервно усмехнулся.       – Хех, да уж. А коль серьёзно?       – Коль серьёзно, то ничего мы здесь не поделаем! – развела руками Соколица. – Бог умер и его вернуть к жизни мы не сумеем. Искусство возрождения есть только в сказках и там оно и останется.       – Это-то ясен хер. Но вопрос, как он помер вообще? Это ж Бог!       – Вряд ли от старости, – пожал плечами Фламель. – Быть может, его убил другой Бог? Хотя маловероятно, на самом деле. Даже Альфёдр, который по легендам и дал силу Бальдру, не мог забрать его вечную жизнь. Другие Боги, даже своими орудиями не смогли бы убить Весеннего Бога.       – А Чернобог? Насколько известно, он и Макошь сильнейшие после Альфёдра и в паре даже равны ему по силе!       – Есть такой момент, – задумалась глава ветви чаровниц. – Да только вот коль не запамятовал ты, Чернобог запечатан и уже очень давно. Зим четыреста с лишним.       – А помимо него разве никого нет?       – В нашем мире? Я таких не знаю, друг мой. Но вряд ли это сотворила Макошь, которую мы все здесь чтим почти также як Бальдра. Она ведь Богиня судеб, ей это незачем.       – Итак, – начала Соколица, – подведём итоги. У нас тут готовящийся непонятный ритуал с девушкой Лайрой, похищение вёльв по всему материку, причём только молодых. И, я так понимаю, с ними со всеми сотворили то же самое, что и с Зорёй. Эта самая Зоря, из которой в любой момент может вырваться эссенция такой мощи, что снесёт большую часть замка, коли будет сдерживаться подземельем. Мутирующие виды чудищ, теперь способные к размножению. Воины в чёрных латах с сердцами огров. Смерть Бога покровителя нашего, и вдобавок беспорядки в Агрилане и приближение материковой войны… кажется Рагнарок уже не кажется таким уж мифом, верно?       – Мягко, сука, сказано. Я уже готов уверовать даже в возможность возрождения!       Огонь лучин, вставленных в держатели на стенах, дрогнул. Главы гильдии молчали. Впервые за всё время своего правления они были столь сильно напуганы. Их привычный уклад рушился с каждым днём всё больше и больше, не оставляя никаких надежд на его сохранение. Главы гильдии Варягов прекрасно понимали, что уже ничего не будет как раньше. Однако им стало боязно представлять, насколько всё испортится в дальнейшем. Насколько сильно пройдёт по мироукладу трещина, что знаменует Рагнарок.

Кодантийское царство, княжество Брайтерес, близ Ущелья Мрака, пещера Ирг-энарси, ночь с двадцать девятого на тридцатое число месяца цветеня, 1313 год.

      Эйвар блювал кровью. Только ему показалось, что он начал поправляться, как вдруг жгучая боль точным уколом пронзила сердце, подобно опытному фехтовальщику. Богатырю стало столь плохо, что он даже и не заметил, что сие поразило всех варягов и отразилось даже на спасшихся волхвах. Чародеи Санторнаса же, однако, не разумели что произошло с их товарищами.       – Эй, вы чего? – вопрошал Этьен, хлестанув Эйвара по щеке. – Что с вами?       – Как будто частичку меня… выжгли… – пролепетал Эйвар. – А теперича… сука… руку убери, а то отрежу, нечем будет… оплеухи раздавать!       Потребовалось немало времени, дабы варяги и волхвы пришли в себя и, в особенности, Эйвар. В его случае так и вовсе потребовалась помощь Иоанны, которая битый час пыхтела над тем, чтоб богатырь, обессиленный ритуалом «Истоков крови», разорванной связью с Духом Луны и следующим неведомым ударом, остался жив.       – И что это, етить это всё в три прогиба, было?       – Хер его знает, но выглядели вы так, будто сейчас отправитесь на прогулку по кисельным берегам.       Эйвар зыркнул на Этьена с долей раздражения и ничего не сказал. Просто продолжил колоть чародея взглядом. Будто ждал, пока от этого у Этьна кровь пойдёт.       – Есть у меня догадка. – Вздохнула Любомила. – Но она вам не понравится.       Чаровница влила эссенцию в жезл и попросила сделать всех чаровниц то же самое. И все влили силу в своё оружие.       – Как я и думала… Руна Бальдра на наших магических вещах не горит. Следовательно, с нашим Богом покровителем случилось то же, что и с Дивией…       – Невозможно! – сплюнул Торольв. – Неужто нечто способно убить Бога? Да ещё и такого сильного!       – Боги умирают, – медленно проговорил Алексей. – Сто с небольшим зим назад уже помер один. Второсортный Бог покровитель торговцев. Тогда тоже произошёл такой переполох, что все на ушах стояли. И вот теперича за сутки помимо Бога, умер и Высший Дух. Чёрт-те что творится!       – Херь какая-то.       – Да срань это безбожная, а не херь, Любомила – выразил общую мысль Алексей.       – Кстати, если немного отвлечься, кто-нибудь понял каким образом нас выследила эта свора Навья? – поинтересовалась Иоанна, продолжая залечивать раны Эйвара. – Я думаю никто не будет спорить с тем, что мы определённо оторвались. А даже ежели бы и нет, нас мгновенно перенесло в место, в котором при помощи обычной магии нас отследить бы не удалось!       – Действительно странно, – задумалась Бьёрга. – Яга, без сомнения, могучая вёльва, но такие способности к отслеживанию…       – Мне кажется всё предельно просто, – отозвалась Любомила. – Во время прошлой стычки эта дрянь многозимняя оставила на ком-то из нас тёмную метку. По ней и выследила нас.       – Вот же погань, – прошипел Мечислав. – И на ком же метка?       – Понятия не имею. Посему сейчас, мальчики и девочки, вы будете раздеваться по очереди, а я буду вас осматривать на предмет подозрительных отметин. Ну, что все покраснели як подростки в борделе? Давайте-давайте, раньше начнём, раньше закончим! Волхвы тоже давайте. Вдруг на ком поставили ещё отметину в Сокрытом лесу! И не смущайтесь, много чего я за свою жизнь повидала и меня, уж простите, ничем не удивить!

Город-государство Мирград, ночь с двадцать девятого по тридцатое число месяца цветеня, утро, 1313 год.

      Фернала сидела неподвижно, точно як и Бантыс. Оба они, служащие одной Богине, что скрывалась под разными именами, печально выдохнули. Полотно из кровавой пряжи возымело чёткий узор. Узор, что предвещал наступление тёмных времён. «Сумерки Богов», иначе Рагнароком именуемые, приближались всё ближе. И теперича уже и не предвиделось почти никаких вариантов, чтоб остановить его.       Им не хотелось даже обговаривать это. Оба и без того всё разумели, потому не говорили пустых слов, ибо от них станет только более тошно. Нет, в данный момент Фернала, да и сам Бантыс подумывали наплевать на позднее время и пойти искать медовухи, а ещё лучше ржаной водки, да наклюкаться в доску. А чего уже терять, коль мир летит в бездну, готовый разбиться о глыбу бесконечного отчаяния и мрака?       Так они и сидели, каждый на своём табурете и глядели в окно. Ставни они отворили, посему открывался вид на город, над которым так ярко светили звёзды. И только луна на небесах выглядела невзрачно, лишившись былой красоты. Воистину, мир потерял за эту ночь слишком много. И тот переполох, прокатившийся по материку, как прекрасно ведали шаман и вёльва, будет эхом греметь ещё очень долго. Семь зим. До решающего сражения сил света и тьмы. До дня наступления Рагнарока.