Кошко-принцесса

      IV

Интимная фотосессия кошко-принцессы

      Квартира Моны была ярко освещена. В руках девушка-астролог держала деревянную коробочку с объективом — фотоаппарат.              Вглядываясь в квадратный глазок, она направляла объектив на смущенную Фишль. Кошко-принцесса стояла возле убранного рабочего стола Моны одетая в воздушное платье горничной и держала на руке серебряный поднос с бокалом вина. Рука её слегка дрожала, от этого бокал норовил скользнуть по разносу и упасть на пол. Несмотря на это, Фишль, робко прижимая ушки к голове, поглядывала в объектив фотоаппарата и уводила взгляд.              Прозвучал звук сделанного снимка.              — Отлично. — кивнула Мона, — А теперь убери разнос и поворотись ко мне спиной. Мгм, вот так. — девушка подошла, сняла с Фишль белый передник, развязала шнуры на корсаже и платье горничной с воздушным шелестом приспустилось, обнажив плечи и спину юной принцессы.              Читатель может задаться логичным вопросом: А что происходит? Отвечаем: — час назад Мона прибежала домой и заявила своей сожительнице, что у них есть отличная возможность заработать. Редактор журнала, в котором она пишет статьи предложил Моне выступить фотомоделью в особо пикантной фотосессии для журнала с особенно пикантным содержанием. Мона хотела отвесить ему пощечину, но воздержалась, потому что только увольнения ей не хватало. Редактор озвучил цену за один эротический снимок в 50 тысяч моры. Тут-то Мона и оживилась, быстро нашла альтернативу в виде Фишль и предложила идею редактору. Глаза его сверкнули под очками, когда он услышал, что девушка, которую ему рекомендует Мона — кошко-девочка. Юные (да и не очень юные) леди с такой внешностью очень ценятся у эротических журналов. Но Мона сказала, что характер у её кошко-девушки скверный, поэтому она может не согласится. Тогда редактор поднял цену до 70 тыс. моры за снимок.              — Ну, что ж, я попробую её уговорить. Но гарантий не даю! — ответила Мона.              На том они разошлись.              Мона прибежала домой и заявила Фишль всё вышеописанное. Кошко-принцесса распушила хвост и начала упираться.              Долгих уговоров Моне сто́ило уговорить Фишль на фотосессию. Юная принцесса оказалась совершенно не падкой на мору — редкое качество среди молодых людей. Но когда Мона достала из рукава последний козырь и пообещала Фишль после фотосессии купить полную коллекцию лёгких романов от Издательского дома Яэ про принцессу Нирваны Ночи и кошко-принцесса согласилась.              И вот так, нарядившись в наряд готической горничной, Фишль позировала перед Моной, прекрасно влившейся в роль фотографа.              Поначалу смущению Фишль не было предела. В позах, которые она принимала не было живости и слишком угадывалась робость и стеснение. Лицо было малиново-красным, глаза смотрели куда-угодно, но не туда, куда нужно… В общем, фотосессия не задавалась.                     Но со временем Фишль увлеклась позированием и в её глазах сверкнула искорка принцессы Нирваны Ночи. Позы юной принцессы с каждым щелчком фотоаппарата становились всё изящнее и откровеннее. Моне даже не пришлось уговаривать Фишль раздеться догола — принцесса сама спустила развалившееся платье и стянула белые чулки со своих красивых ножек. Чувство возбуждения примешалось с нотками позора — не каждый день позируешь обнажённой для фото в журнал, который увидит пол-Тейвата. Но само осознание этого факта подогревало азарт кошко-принцессы.              Пощёлкивая крючками бюстгалтера, Фишль сняла его, оголив грудь. Её соски выпирали от возбуждения.              — Прекрасно! — сказала Мона, настраивая объектив фотоаппарата, — Сядь на колени, обними себя хвостиком. И вот так вот — «Ня!» — Мона показала кулачком лапку.              Фишль всё повторила, а заигрывающее «Ня!» и взмах кулачками-лапками кольнули Мону в самое сердечко.              Девушке-астрологу не пришлось просить Фишль снять трусики для следующего снимка: она сама это сделала. С шёлковым шелестом кошко-принцесса стянула кружевные трусики и запустила их куда-то в сторону. Они повисли на оконной ручке. Кошко-принцесса легла на грудь, слегка выгнулась, чтобы её ягодицы выглядели как можно более заманчиво и стрельнула через плечо горящим взглядом. Пушистый хвостик порхнул в воздухе, как веер.              Мона не заметила, как сама начала возбуждаться. При виде игривой и кокетливой Фишль, у девушки-астролога что-то стиснулось тягостным камнем в груди.              — Так-с!.. Что мы имеем? — дрожащей девушка-астролог разложила на столе готовые фотографии.              — Нья! Я тоже хочу посмотреть! — Фишль навострила ушки, заглядывая через плечо Моны.              Увидев себя на глянцевых фотокарточках, кошко-принцесса покраснела и устыдилась той похотливой кошко-горничной, запечатлённой на них, которой была она сама.              — Просто отлично! — в глазах Моны сверкнула золотая мора, которую она получит за эти фотографии, — Но давай ещё чуть-чуть.              — Нья?

Чуть позже…

      Настроение в квартире разительно переменилось. Спустя десять минут Фишль уже было не узнать. Её руки были крепко связаны за спиной, а всё её тело приобрело влажный блеск от интимного масла, которым Мона её намазала. Бедняжка выгибала спинку под ударами кожаной плети, беспощадно бившей её по ягодицам. Мона, сдерживая в груди похотливые вздохи, взмахивала рукой и обрушивала на юную принцессу хлёсткие удары плетью, оставляя на её упругостях розовые следы.              — Нья! Ахах! Нья! Нья-я! Пощади! Мо-она! Аха! Нья-яха! Хватит, пожалуйста!              Рука Моны застыла в воздухе перед самым ударом. Выдержав паузу, девушка-астролог особенно сильно хлестнула бедную кошко-девушку. Фишль, как будто молнией поразило.              — Нья-яхах! Оа-ах! А-а-ах! А-а! — бедняжка вся выгнулась, заёрзала и задрожала от боли.              — Прекрасно! — Мона вскочила с постели и взяла фотоаппарат, — Замри!              — М-м-мха-а-а-а! Нья-я!              Выбрав подходящий ракурс, девушка-астролог сделала снимок связанной кошко-горничной, вся спина и попа которой были кем-то (мы-то знаем кем) безжалостно исполосованы плетью. Следы от ударов выделялись на снимке благодаря блеску интимного масла, но всё равно получилось смазано.              Как только прозвучал щелчок фотоаппарата, Фишль снова застонала и начала болезненно кататься по простыне.              — Я не могу-у, нья! Мона, хватит!              — Терпи! — безжалостно ответила Мона, рассматривая неудачную фотографию, — Э, нет! Это никуда не годится. Всё смазалось! Ты могла не ёрзать?              — Но мне же больно, нья-я! — слёзно мяукнула Фишль, — Ты такая жестокая…              — Ну потому что в самом-то деле! Перефотографируем!              — Ну Мо-она, нья! — Фишль болезненно выгнулась, задирая попу,              — Следы ударов начинают сходить. Нужно обновить. — Мона снова взяла плеть,              — Чт-? Нет, нья!! Пожалуйста, остановись!              — А-ну-ка цыц!              Девушка-астролог встала ногой на кровать и, взмахнув плетью, снова лязгнула кошко-принцессу по ягодицам. Глаза Фишль намокли от слёз, она резко задёргала хвостом, но при этом старалась изворачиваться, чтобы по нему случайно не прилетело.              На каждую ягодицу приходилось по два звонких удара. Попа Фишль стала ярко-малиновая, а промежность (вопреки её жалостным воплям) возбуждённо набухла.              Слишком громогласно было бы сказать, что Фишль нравились эти избиения. Её крики и мольбы были искренними. Но! Каждый удар плетью пронимал её до костей и сразу после сильной боли она испытывала греющее душу чувство. Она и не сразу поняла, что это за чувство, но мы-то знаем, что это было возбуждение.              — А теперь замри! — Мона схватилась за фотоаппарат, отбросив плеть.              Превозмогая дрожь и боль по всему телу, Фишль застыла, как восковая кукла.              Щелчок. Получился просто прекрасный снимок! Это уже была не эротика, а откровенная порнография, но Мона вошла в кураж и её было уже не остановить.              На вспотевшей шее Фишль Мона защёлкнула кожаный ошейник.              — Мамочка, пожалуйста, прекратите! — стоном произнесла кошко-принцесса, когда девушка-астролог развязывала ей руки,              — Ты называешь меня мамочкой? — удивилась Мона. — Так мило.              Высшим блаженством для Фишль было лечь избитой спиной и попой в гору прохладных подушек. Принцесса не удержалась и, разведя ноги, начала жадно мастурбировать. Как и ожидалось, её вагинальные губки намокли и набухли от перевозбуждения. Влагалище Фишль влажно чавкало, когда она запускала в него два пальца во время своего приступа похоти. И именно в этот момент прозвучал ещё один щелчок. Мона без предупреждения сделала прекрасный снимок.              — Ты!.. Ньяхах! Ты-ы!.. — бедняжка протянула руку к своей госпоже-фотографу и попыталась закрыть объектив ладонью,              — Поздно. Фото готово.              Мона взмахнула в воздухе ещё теплой фотокарточкой, чтобы снимок на ней ярче прорисовался. Девушка с нескрываемым удовольствием посмотрела на это фото и отложила его в сторону от других, как бы выделяя его как особенно удавшееся. После этого в руках Моны оказался чёрный кляп-шарик и Фишль сразу поняла, что её интимным пыткам ещё далеко не конец.              Белые зубки Фишль клацнули, закусив кляп с дырочками, который ей вставила у рот Мона и защёлкнула на затылке. Девушка-астролог снова связала руки своей фотомодели и оставила сидеть с раздвинутыми ногами. Затем выдвинула из-под кровати увесистый чемодан и с усилием бахнула его на стол. Мона на глазах у Фишль извлекла из него целую коллекцию секс-игрушек. Так же она достала оттуда баночку из темного стекла, похожую на те, в которых продают крем для рук. В нашем же случае это была смазка на основе слизи гидро-слайма.              Из горы секс-игрушек Мона извлекла внушительных размеров фаллоимитатор — чёрный, с красными прожилками, сделанный из рога митачурла. Шерсть на хвосте Фишль встала дыбом при виде этой дурынды в руках Моны: даже если бы её госпожа-любовница извлекла оттуда настоящий член митачурла, отвращение Фишль было бы не меньше.              Девушка-астролог отложила фаллоимитатор в сторону, взяла верёвку, связала Фишль руки, затем снова взяла лакированный член, смазала его и с лёгким усилием толкнула во влагалище кошко-принцессы. Кляп засвистел во рту Фишль. Бедняжка дёрнула ногами и обхватила ими Мону. Её промежность быстро, но с болью приняла в себя этот большой агрегат.              — Отлично! Замри! — сказала Мона.              Фишль могла только отчаянно свистеть кляпом в ответ.              Но фаллоимитатор выскользнул из влагалища кошко-принцессы. Сквозь кляп вышел расслабленный свист.              Тотчас же к ней подлетела Мона и оставила на её щеке пощечину, после чего снова ввела член в промежность, закрепив его клейкой лентой, крепившейся краями к внутренней стороне бёдер.              Мона отдавала себе отчёт в том, что слишком перегибает с жестокостью по отношению к Фишль, но ради искреннего испуга и слёз на её глазах, которые она могла запечатлеть на фото, девушка-астролог не становилась мягче. Хоть ей и было стыдно, и она уже представляла, как приласкает к себе Фишль и расцелует её с ног до головы, бесконечно извиняясь и без особых проблем получит прощение.              Девушка-астролог прищипнула соски кошко-принцессы прищепками для сосков, соединёнными один с другой сверкающей цепочкой, и схватила фотоаппарат.              Щелчок! Готово!              Неистово напрягаясь, Фишль опять вытолкнула фаллоимитатор из себя, даже несмотря на клейкую ленту. Но снимок был готов, поэтому второй пощёчины она не получила.              Фотосессия закончилась и в руках Моны оказалась толстая стопка фотоснимков. Бо́льшую их часть отсеют, но за самые жемчужины она получит много-много моры, которой справедливо поделится со своей фотомоделью и, как обещала, купит ей полную коллекцию лёгких романов от издательского дома Яэ.              Мона посмотрела на измученную Фишль, которая болезненно потирала запястья, на которых остались следы от шнура, и избитые ягодицы, исполосованные плетью. Неожиданно кошко-принцесса залилась рыданиями, сжавшись в комочек на кровати, как настоящая кошка.              Тут-то и пришёл час раскаяния.              — Эми?.. — непреодолимое чувство стыда подкосило Мону. Прикусив губу, она ещё раз глянула на стопку снимков и бросила их на стол.              Девушка-астролог посмотрела на вздрагивающее от рыданий тело Фишль. Чувство стыда придавило любую мысль о том, что она когда-то получит прощение, но она всё равно протянула к кошко-принцессе руку, чтобы погладить её. Мона была готова к любым унижениям, только бы выпросить прощение у той, которую она так обидела…