Кошко-принцесса

VII

Мартовская кошко-девушка

      Прохладным мартовским вечером Мона возвращалась домой с работы. Вжимая шею в плечи, девушка пыталась согреться и мечтала о том, как было бы хорошо в один миг оказаться дома.              Мона весь день провела в библиотеке Лизы, скучая над толстыми астрологическими фолиантами, выискивая в них информацию для своей колонки в газету, которую сейчас пишет. Но рабочий день кончился и бремя работы осталось позади. Моне было свойственно качество, которого недостает деловитым людям — умение отвлекаться от работы сразу по её завершению. Поэтому она без лишней мысли устремилась домой. Правда по пути она зашла в кондитерский у купила сладостей: воздушных кексов с начинкой, шоколадного печенья и мармелада. Мона не была сладкоежкой, сладости не были её слабостью, но не нужно забывать, что дома её ждала одна особа с милыми кошачьими ушками.              Сегодня за чашечкой чая Лиза спросила у Моны, не замечает ли она в Фишль чего-нибудь странного. Мона призадумалась, потому что в последнее время состояние Фишль действительно тревожило её. Юная принцесса, казалось, свыклась с шерстью, покрывавшей её тело, но в поведении её появилось что-то странное. Фишль могла посреди ночи вскочить с постели и побежать в ванную, умыться холодной водой и вернуться в постель. На вопросы о своём самочувствии кошко-принцесса настоятельно ничего не говорила. Моне казалось, что внутри Фишль что-то накаляется. Это что-то кошко-принцесса пыталась остудить, но было заметно, что её самоконтроль уже на исходе. Обо всём этом Мона рассказала Лизе. Непосвящённому человеку было бы трудно что-то понять из этого рассказа, но Лиза, не раздумывая вынесла вердикт — со дня на день Фишль настигнет мартовская течка, как одно из осложнений её «кошачьего недуга».              И возвращаясь домой, Мону обуревало чувство тревожного предчувствия. Она забежала в «Кошкин Хвост», вошла в дверь для персонала, которая вывела её на лестничную клетку и поднялась к себе на этаж. Там Мона столкнулась со встревоженной Маргаритой — хозяйкой таверны. Маргарита рассказала, что весь день слышала из квартиры Моны какие-то странные звуки, а ещё все коты сбежались из гостевого зала к её двери и начали сходить с ума, мяукая и прибывая в возбуждении, словно за дверью была кошка которой требовался котик. Мона побледнела и не стала ничего уточнять, а молча отстранила Маргариту, растолкала толпу орущих котов и вошла в квартиру.              Внутри её встретил непроглядный мрак. Девушка-астролог включила свет и увидела все последствия тех странных звуков, о которых говорила Маргарита: мебель была сдвинута со своих мест, на полу валялись бумаги, книги, столовые приборы, одежда, нижнее бельё и ещё много-много того, что было вывернуто из шкафов и комодов. Почти все стулья были опрокинуты, под чайным столиком лежали глиняные осколки, бывшие когда-то чайником, но Фишль нигде не было. Квартира казалась пустой, но чувство чьего-то незримого присутствия не покидало Мону.              Она обыскала уборную — никого; посмотрела в ванной — никого.              — Ну, Эми, не смешно уже! Ты где? Я не буду на тебя ругаться за беспорядок. Покажись! — в отчаянии вскрикнула Мона,              Портьеры на окнах заколыхались, как будто по комнате пробежал сквозняк. Стул возле стола скрипнул, словно его кто-то подвинул.              — Ага! Попалась! — Мона распахнула шторы и заглянула под стол, но никого не увидела. — Да ты издеваешься?!              Пушистые руки неожиданно схватили Мону за плечи и повалили на пол. Девушка закричала от испуга. Астрологическая шляпа съехала с головы ей на лицо, и она ничего не видела, но почувствовала, как кто-то оседлал её.              — Мр-р’я-явр!              Фишль сорвала шляпу с лица Моны и, схватив её за шею, жадно впилась губами в её губы.              Девушка-астролог с трудом прервала этот насильственный поцелуй, отстранив от себя юную принцессу.              — Эми? Что с тобой? — дрожащей рукой Мона погладила девушку по щеке.              Кошачьи гормоны бурлили в груди Фишль безудержным гейзером и удивительно смешались с образом принцессы Нирваны Ночи. Девушка была в сознании, но оно было настолько одурманено похотью, что с нашей стороны было бы неуместно упрекнуть её в безнравственности, в равной степени, как было бы неуместно упрекать пьяницу в том, что его язык заплетается от выпитого алкоголя.              Кошачьи ушки Фишль хищно навострились, а зрачки в глазах по-кошачьи расширились. На девушке совершенно не было одежды — она была полностью голой.              — Нья-ях! Вечным заточением мне показалось то одиночество, что накрыло мою голову своим перстом в твоё отсутствие, астролог Мона! Мур-р! Я так скучала, пока ты была на работе, нья!              «Она меня узнала, значит что-то человечное в ней осталось.»              — Что с тобой? Скажи мне. — Мона не переставала вглядываться в её кошачьи глаза и гладить по щеке,              — Хочу, нья-я…~              — Что хочешь?              — Тебя! Нья-ях!~ — Фишль обняла Мону за шею, приласкавшись,              «Ладно, жрать меня она не собирается…уже неплохо.»              Мона принюхалась и только сейчас уловила нежный сладковатый запах. Этот запах показался ей безумно знакомым, но как Мона ни напрягала обоняние, девушка никак не могла вспомнить откуда она его знает. И только когда Фишль приподнялась над ней, Мона поняла, что это был за запах. Вся промежность юной принцессы обильно намокла и возбудилась. Фишль похотливо скользила двумя пальцами между набухших половых губ и облизывала их.              — А-а, так вот оно что! — Мона вздохнула, подняв брови. — Теперь я всё поняла. Кое у кого началась мартовская течка, не так ли? Лиза предупреждала меня об этом сегодня, так что я ждала подобного.              — Лиза~ у неё большая грудь! — заявила Фишль, облизывая пальцы. — Принцесса Нирваны Ночи с удовольствием облизала бы её грудь! Но покамест удовольствуюсь и твоей, нья!~              «Звучало обидно…» — волнение улетучилось из души Моны, потому что вместо хищной кошки, она увидела обычную Фишль, разве что она была покорена таким развратом, что даже трудно вообразить. Впрочем, это обстоятельство тревожило девушку-астролога в последнюю очередь.              Кошко-принцесса ещё раз попыталась поцеловать Мону, но та, приложив некоторые усилия, отстранила её от своего лица. Фишль заговорила, расправляя плечи:              — Во мраке мира Грёз, что незрим глазу смертных, ты, астролог Мона, явилась мне вожделенной путеводной звездой, нья~ — она игриво провела кошачьим коготком по ключицам любовницы. — Ничему не подвластно омрачить лучи и силу тепла моей любви к тебе, нья~              — Эми… — девушка-астролог пыталась её отстранить и выбраться, но всё было тщетно. — Задушишь сейчас…              — Ты — всё моё счастье, астролог Мона~ — продолжала Фишль поравнялась с лицом девушки, заглядывая ей прямо в глаза. — Если бы нас с тобой заперли в глубокой-глубокой темнице на острове в тысяче и тысяче миль от большой земли… моё счастье не омрачилось бы, нья~ — принцесса говорила всё тише и тише, пока не перешла на шёпот: — Ничего не изменилось бы в моей жизни, потому что ты и есть вся моя жизни, Мона~              — Эми… — девушка-астролог была тронута этой речью,              — Я люблю тебя, нья!~ — с неописуемым чувством произнесла Фишль, готовясь вот-вот сорваться на поцелуй.              Хвост кошко-принцессы с лёгким шелестом распушился в воздухе. Обхватив лицо Моны, Фишль прильнула к её губам в развратном поцелуе. Девушка-астролог не устояла, чтобы не обвить руками шею любовницы и ответить на этот поцелуй. В квартире пахну́ло развратом в чистом его появлении.              — М-м-м-мх~              — Мр-р-рф-фха-а~              Когда поцелуй двух любовниц на долю секунды прерывался, жадные причавкивания и дрожащее дыхание доносилось из их уст. Мона в блаженстве подкатила глаза, чувствуя возрастающее возбуждение. Фишль замурчала прямо в рот Моне. Казалось, будто кошко-принцесса вкладывает в этот поцелуй всю свою душу.              — Ньяха!~ — отрываясь от поцелуя, Фишль жадно облизала губы, обнажив два клычочка во рту. — Я хочу тебя, Мона~              «Ещё немного и это желание станет взаимным, — подумала Мона, прикладывая руку к груди, в которой всё сильнее колотилось сердце. — Что мне ей ответить, если я, когда напиваюсь, такая же?»              Фишль перехватила руку Моны и прижала к своей груди.              — Чувствуешь, как стучит, нья?              — Да…очень сильно~              — В твоих силах подчинить себе бурю страсти, нья, поднявшуюся в моей душе, астролог Мона~ Ты ведь тоже желаешь меня, да? Ответь!~              — Да, но было бы неплохо перебраться с пола на кровать~ Ты так не считаешь?              «Ещё не хватало поясницу застудить…» — мысленно договорила Мона, желая как можно скорее подняться с холодного паркета.              Фишль ещё раз пригнулась к лицу девушки-астролога так, чтобы ощущалось тепло её дрожащего дыхания. На губах кошко-принцессы заиграла кокетливая улыбка куртизанки, заигрывающей со своим клиентом. Фишль игриво провела пальчиком от переносицы Моны по её носу пока не остановилась на её губах. Девушка-астролог не сдержалась и облизнула подушечку пальца.              — Мур-р~ Хор-рошо~ — промурчала Фишль. — Принцесса Нирваны Ночи возляжет на своё царственное ложе, нья~ А ты, — продолжала она, толкнув пальчик в рот Моны, нажав на кончик её языка. — А ты — моя единственная фаворитка и верная наложница, нья~ поэтому имей ввиду, какие обязанности на тебя возлагаются~ У тебя есть не более четверти часа, чтобы подготовится и развлечь меня, нья~              Эх, знала бы Фишль, что через час она заговорит по-другому…              Вынув палец изо рта девушки-астролога, юная принцесса снова слилась с ней в поцелуе, который был не столь продолжительным, как тот, что я описал пять минут назад.              Фишль встала на ноги, когда Мона ещё лежала. Девушка-астролог не могла не признать, что вид снизу на голое тело любовницы и её надменный, немного даже презрительный взгляд чертовски обжог ей душу возбуждением.              С улицы послышались хлопки крыльев. Разметая по комнате перья, в распахнутое окно влетел ворон Оз.              — Я вернулся, ваше Величество и госпожа Мегистус! — с нескрываемой торжественностью произнёс он и приземлился на спинку стула возле Моны. — Я возвратился от госпожи Пурпурной Ведьмы, надеясь застать вас у неё, — сказал ворон девушке, — но к тому времени вы уже ушли. Я рассказал госпоже Пурпурной Ведьме о том, что случилось с миледи. Она выслушала меня, затем написала письмо и попросила передать вам кое-что. Вот.              Озвальдо приподнял лапку и показал Моне привязанное к ней письмо и какой-то продолговатый свёрточек. Девушка-астролог отвязала посылку: внутри свёртка оказалась ампула с какой-то мутной жидкостью и шприц. Чтобы разобраться что к чему, Мона прочитала письмо. Его содержание следующее:              «И снова здравствуй, дорогая Мона.       Озвальдо мне обо всём рассказал. Если честно, я не удивлена, ведь этого следовало ожидать. Итак, главное — не волнуйся! С малышкой Эми всё будет хорошо, уверяю тебя. От тебя требуется всего лишь нежность, забота и умение ублажать. Думаю, ты понимаешь о чём я.       Передаю тебе экстракт из корня травы светяшки. Это лёгкий наркотик, он обладает успокаивающим эффектом и вызывает незначительные галлюцинации, но скорее действует как снотворное, чем как галлюциноген, так что не волнуйся. Этот экстракт нужно уколом ввести в мягкие ткани (желательно в упругую часть спины пониже поясницы), но если Эми будет сильно брыкаться, то уколи хоть куда-то. Действие укола немного её успокоит, и она уснёт, но, когда проснётся, от тебя потребуется всё твоё умение делать приятно.       Желаю приятно провести эту ночь,       С любовью, Лиза <3»              — Ох уж эта Лиза…              — Ну что там, нья? — комкая кончик хвоста, с заметной тревожностью спросила Фишль, когда Мона отложила письмо. Стеклянный шприц в руках девушки-астролога не внушал добрых надежд юной принцессе,              — Ну что ж. — вздохнула Мона, отламывая головку ампулы. — Ложись попой вверх. — девушка-астролог взбрызнула руки дешёвыми спиртовыми духами и всосала содержимое ампулы в шприц,              — Чт-?.. Нет! Нья-я! Только не укол! Не дамся! — шерсть встала дыбом на теле Фишль. — Вот уж что удумали, нья!              — Миледи, это для вашего же блага. — настаивал Озвальдо,              — Ах ты! Ты! — Фишль посмотрела на своего компаньона с невероятной обидной. — Пернатый предатель, нья!              Но как Фишль ни пыталась отпираться, Мону таким не проймёшь. Когда нужно девушка умеет проявить характер, поэтому кошко-принцессе пришлось-таки подставить своё мягкое место под укол. В этот момент Фишль обняла Озвальдо, спрятав личико в его пернатой груди. Ворон стойко принял роль подушки-обнимашки и Мона спокойно сделала укол.              Экстракт из корня светяшки подействовал незамедлительно. Юная принцесса стремительно уснула, как пантера, которую браконьер подстрелил усыпляющим дротиком. Теперь Моне требовалось подготовится к предстоящей ночи, которая предвещает быть насыщенной…