Возлюбленный бога

Нью-Йорк, 9 ноября 2023 года, позже. Тони терпеть не мог оказываться в подобной ситуации. Он понятия не имел, что должен делать. То есть знал, что должен делать, но это сработало бы только, будь его дочь обычной девочкой. Ну, и если бы он сам был другим, кем-то более авторитетным и властным, вроде его собственного отца. — Кагуя, ты хоть понимаешь, что натворила? — Я случайно. — Нет, не случайно. Я видел запись, так что отпираться нет смысла. Ты вполне осознанно использовала магию, чтобы напугать Соланж. — А если и так, то что с того? — дерзко ответила девочка, впервые подняв на него взгляд. — Как это «что с того»? — возмутился Старк. — Она же ничего тебе не сделала! Это все равно, что ударить безоружного человека. Просто так, потому что он тебе не нравится. — Она мне и вправду не нравится. — Это не повод нападать на нее. — Я не нападала! — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. И как насчет того, что теперь все наши многолетние усилия хранить тайну пошли прахом?.. Ты подумала о последствиях? Уверен, что нет. — Ты на самом деле собираешься на ней жениться? — вдруг спросила Кагуя. — Что? — На Соланж. Она станет моей мачехой? — Черт возьми, конечно нет! С чего ты взяла? — Потому что она думает, что ты собираешься делать ей предложение. — Это она тебе сказала? — Нет, но она ведет себя так, как будто все уже решено! Сует нос не в свои дела, дает мне советы. Спит и видит, как спровадить меня подальше, в какую-нибудь школу-интернат! — Ну, не преувеличивай. — Ничего я не преувеличиваю! Да разве ты сам не видишь? Не понимаешь, чего она добивается? Тони, конечно же, видел. Мисс Дюваль была далеко не первой охотницей за богатством, встретившейся на его пути. Их было много — очень много — все эти начинающие актрисы, фотомодели, танцовщицы и певицы, а то и просто смазливые молодые девочки без определенных занятий. Старку нравилось думать, будто он всегда отдавал предпочтение интеллектуалкам — студенткам, женщинам-ученым, да хотя бы тем же журналисткам. Но, как правило, глупенькую модель было заклеить проще всего. И, что не менее важно, быстрее всего — а у Тони постоянно не хватало времени на ухаживания. Даже на Пеппер. Он вспомнил Вирджинию, и под сердцем ощутимо кольнуло. Вот уж за кого надо было держаться и кого надо было беречь. У меня есть две девочки: горячая, как перчик, и холодная, как мороженое. Люблю обеих! — частенько говорил он, со смехом обнимая Пеппер и Кагую. Да разве он не берег ее, не держался?.. Он сам знал, что недостаточно. Пеппер много с ним натерпелась — один Экстремис чего стоил. И Локи. Последней каплей был Локи. «Прости меня, Тони, — однажды сказала Пеппер, — Так продолжаться не может. Я по-прежнему тебя люблю, и, наверно, буду любить всегда. Но я устала. Устала быть нелюбимой. Нет, не возражай — ты знаешь, что это правда. Я хочу… Я имею право жить с тем, кто любит меня». Кто бы мог подумать, что это окажется именно Хэппи Хоган? Теперь Пеппер и Хэппи обитали в недавно купленном доме в пригороде. Каждый день вместе отправлялись на работу: Хэп по-прежнему был начальником службы безопасности «Старк Индастриз», а теперь еще и охранником и личным шофером собственной жены. Их семейное гнездышко было белоснежной двухэтажной виллой, утопающей в зелени. За высоким забором по саду носился золотистый ретривер, недавно взятый из приюта и стремительно набиравший лишний вес, словно по примеру хозяина. Комнаты в доме были заставлены антикварной мебелью, а диваны и кровати завалены вышитыми подушками — все совсем не так, как у Тони. Пеппер смущенно призналась ему, что ультрасовременный дизайн интерьеров ее больше не привлекает. Возможно, никогда не привлекал. Тони, вечно поглощенный собой, на самом деле никогда не спрашивал ее об этом. Пеппер ушла, уверенная, что не бросает отца и дочь на произвол судьбы. Недавно освобожденный из-под стражи Локи должен был занять место рядом со Старком и стать новой Пеппер. Звучит странно, но такое уж у Тони было свойство: все те, кто по-настоящему любил его, невольно становились ему кем-то вроде нянек. Однако, вопреки ожиданиям, асгардец так и не появился. Обеспокоенный Старк связался с Тором и узнал неприятные вести. Оказывается, Локи исчез в тот же день как Один снял с него запрет покидать Асгард. Но отправился не на Землю к Тони, а в Ванахейм, где встретился с местным правителем и представился ему послом Асгарда. Король ваниров поверил Локи на слово и принял его весьма радушно, о чем пожалел уже через несколько дней. Все время, проведенное в Ванахейме, трикстер занимался тем, что подстрекал к мятежу сразу несколько групп аристократов, недовольных правлением теперешнего короля, в их числе — двух незаконнорожденных принцев. И каждому из них Локи пообещал полную поддержку Асгарда и помощь в уничтожении соперников. К счастью, зоркий глаз Хеймдалля вовремя узрел эти козни. Один тут же отправил к ванам своего старшего сына и его верную свиту, чтобы вывести Локи на чистую воду и предотвратить междоусобицу. Последнее удалось, а вот бог обмана ускользнул в последний момент и на некоторое время пропал из виду. Он снова обьявился в Муспелльхейме, где был уличен в том, что пытался уговорить огненных демонов сражаться под собственным началом против Льесальвхейма. Но сыны огня распознали желание чужака их использовать, поэтому Локи вскоре пришлось уносить ноги — вмешательство Одина и Тора на этот раз не потребовалось. После этого трикстер на несколько месяцев исчез из девяти миров, а когда вернулся — первым делом угнал небольшой звездолет из флота темных эльфов и отправился на нем в Нидавеллир. Тор и Один уже напряглись в ожидании новой заварушки, но Локи повел себя неожиданно мирно. Он всего лишь выменял краденый корабль у гномов на какие-то древние книги и снадобья. Затем повторил тот же самый трюк, но уже с большим количеством кораблей и оружия, в Льесальвхейме. И снова потребовал в качестве платы доступ к сокровенным знаниям. Всеотец немного успокоился, когда ему доложили, что Локи интересовала не боевая магия или смертоносные артефакты, а все то, что было связано с вопросами продления жизни. Один понял, что ищет его приемный сын. Подумав, он решил наблюдать и не вмешиваться. А вот Тони, тот не мог понять, почему его бог к нему не вернулся. Пусть даже Локи занят поисками лекарства от старения, но почему не хочет его видеть? Какой смысл в погоне за вечностью, если дни, недели и месяцы они проводят вдалеке друг от друга? Локи был нужен ему и дочери, и нужен сейчас, а не в далеком будущем. Тони хотел при встрече сказать ему об этом, но встречи так и не состоялось. Когда Пеппер объявила о том, что уходит, Старк почувствовал себя по-настоящему хреново — всеми покинутым. Да, Вирджиния имела право на личное счастье, и он не стал ее удерживать, но… Тони нужен был кто-то рядом, и общение с друзьями не могло заменить потерянную любовь. Тем более, что Мстители в один голос твердили, как сильно он ошибается на счет трикстера. «Горбатого могила исправит, — говорили они. — Такой гнусный тип, как Локи, в одночасье не станет белым и пушистым. Брось, Тони, ты же не так наивен. Подумай, может, так даже и лучше — нам будет спокойнее, если Локи будет держаться подальше от тебя и Кагуи». Брезгливая жалость, скрытая за этими речами, выводила Старка из себя. Не в силах найти понимание близких, Тони в очередной раз нашел утешение в алкоголе и вечеринках. В его пустующей постели снова, как в старые добрые времена, стали просыпаться разные женщины. А потом, очень быстро, там обосновалась Соланж Дюваль. Тони был вынужден себе признаться, что, наверное, стареет. Слишком много сил стало отнимать знакомство и соблазнение каждой новой девушки. К тому же, теперь при нем не было верной секретарши, которая с утра пораньше могла деликатно спровадить ночную гостью, а Джарвис справлялся с этим не так хорошо, как живой человек — женщины почему-то обижались сильнее, если имели дело с искусственным интеллектом. Поэтому Старку пришлось смириться с наличием постоянной любовницы. Вначале он думал, что так лучше и для Кагуи. Все-таки, к одному человеку легче привыкнуть, чем каждое утро натыкаться на незнакомых женщин в гостиной или на кухне. Соланж казалась подходящей для роли временной спутницы. Высокая зеленоглазая блондинка, чем-то неуловимо похожая и на Пеппер, и на Локи, она была спокойной и приветливой, и, по ее собственным словам, хорошо относилась к детям. Тони даже подумал, что они с Кагуей могут подружиться, но очень быстро убедился в обратном. Девочка, которая безропотно сносила присутствие в доме его любовниц на одну ночь, встретила появление Соланж крайне недоброжелательно. Да и сама мисс Дюваль оказалась вовсе не той, какой представлялась вначале. А после того, что случилось сегодня утром, Тони был вынужден разорвать с ней все отношения, раз и навсегда. Хорошо бы еще найти способ заставить Соланж держать язык за зубами. Выписать чек с крупной суммой на ее имя?.. Намекнуть, что будет только хуже, если она кому-нибудь разболтает?.. Пожалуй, то и другое сразу. Как бы сделать, чтобы ей никто не поверил, если она все-таки проговорится? Да кто ей поверит, в самом деле? Ведь у нее нет вещественных доказательств, одни слова. Вслух же он сказал: — Что тебе говорил крестный? Всегда думай о последствиях своих поступков. — Ну ладно, пап. Я облажалась, прости, — Кагуя напустила на себя виноватый вид, но Тони чувствовал, что девочка мало сожалеет о содеянном. Если сожалеет вообще. — Постараюсь больше так не делать. Она отбивается от рук. — Можно мне уже идти? — спросила она, нетерпеливо ерзая на стуле. — Куда-то торопишься? — Мы с Мэттом договорились встретиться на его крыше. Помнишь, это тот мальчик, который одолжил мне куртку? Тони кивнул. — Помню. Но сегодняшнюю встречу придется отменить. Джарвис, будь добр, отключи беспроводной интернет в комнате Кагуи и заблокируй все электронные устройства с настоящего момента и до девяти часов утра завтрашнего дня. А после того, как моя дочь отправится к себе, запри в ее комнате дверь и окна. Кагуя Старк должна оставаться у себя до завтрашнего утра. — Будет исполнено, сэр. — Что? — возмутилась девочка. — Ты запираешь меня на замок? — Именно, — невозмутимо ответил Тони. — А теперь — марш в свою комнату. Ты наказана, и твое наказание — домашний арест. Кагуя выглядела крайне возмущенной. — Но ты никогда меня не наказывал! — Самое время начать. — Это жестоко и несправедливо! — Вовсе нет, — Тони поднялся с кресла, взял Кагую за руку и решительно потянул за собой. — Ты знаешь, что нет. — Куда ты меня тащишь? Отпусти! — Тогда иди сама. — Никуда я не пойду! Я обещала Мэтту, что мы снова увидимся. Будет невежливо, если я не появлюсь! — Джарвис, отправь сообщение на мобильный телефон мистера э-э… Как его там? Того мальчика, с номера которого Кагуя звонила, когда потерялась. Его номер сохранился в нашей базе данных? — Конечно, сэр. — Ну, вот. «Кагуя не сможет сегодня прийти» или что-то в этом роде. Видишь, — обратился он к дочери. — Очень даже вежливо. И перестань упираться, иначе я попрошу Джарвиса добавить «потому что она наказана за плохое поведение». Девочка надулась и ответила ему, что он очень вредный, но тем не менее послушно отправилась к себе в комнату. Там она со страдальческим видом повалилась на кровать и спрятала лицо в подушку. — Займись чем-нибудь полезным, чтобы скоротать время, — посоветовал Тони, остановившись на пороге. — Например, сделай уроки на завтра. — За кого ты меня принимаешь? Я их всегда делаю до того, как иду гулять. — Тогда уберись в комнате, — инженер красноречиво обвел взглядом помещение. — Это уж точно не помешает. — Все лежит на своих местах, — отозвалась Кагуя. — Там, где мне удобно. — Летающий робот, которого ты собираешь для «Старк-экспо», уже вторую неделю висит на люстре — это тоже удобно?.. — Совершенно верно. Тогда Тони прибег к последнему аргументу. — Знаешь, в комнатах у девочек, как правило, царит идеальный порядок, — с этими словами он сделал шаг назад и закрыл дверь. Это было немного жестоко: он знал, что его дочь втайне переживает из-за того, что является на четверть ётуном. У ётунов не бывает особей женского пола, и Кагуя, по всем признакам являвшаяся абсолютно нормальной девочкой со всеми шансами вырасти в здоровую женщину, тем не менее не могла до конца избавиться от иррационального страха — на самом деле она мальчик! Или вообще, не мальчик и не девочка — ни то, ни се. Поэтому, стоило только кому-нибудь отметить в ней недостаток женственности, она начинала лезть вон из кожи, чтобы выглядеть и вести себя как настоящая леди. Именно поэтому она отрастила длинные волосы, хотя уже давно хотела сделать короткую стрижку; по этой же причине, выходя в люди, вместо джинс и футболок надевала платья, туфельки, пальто и шляпки, которые подбирала ей Пеппер, а в Асгарде безропотно позволяла наряжать себя в длинные одеяния из бархата и шелка. Разумеется, когда Тони ушел, Кагуя тут же принялась за уборку — Джарвис сообщил ему об этом. Старк бы обрадовался послушанию дочери, но не мог избавиться от мысли, что поступил весьма скверно, использовав ее комплексы. Хороший родитель так бы не поступил. Например, Пеппер ни за что бы так не сделала. Если с Кагуей возникали проблемы, она всегда быстро находила правильное решение. Все дело в том, приятель, что у Пеппер есть авторитет, а у тебя его нет. Вы близки с дочерью, но общаетесь на равных. Все замечательно, пока она ведет себя хорошо и не требуется ее приструнить. Попробовал бы ты сам в детстве разговаривать так с собственным отцом — живо схлопотал бы ремня. Конечно, будь сейчас жив Говард, я бы не позволил ему наказывать ее физически, да он бы и сам этого не делал. Но, уверен, Кагуя наверняка бы его уважала и слушалась. Хотя старик, скорее всего, не пожелал бы и смотреть на внучку, узнав, каким образом она зачата и рождена. Если честно, Говард Старк перевернулся бы в гробу, сообщи ему кто-нибудь, что его сын имел отношения с мужчиной. Не говоря уже о рождении ребенка от этого самого мужчины. В этом смысле даже и хорошо, что отца давно нет на свете. Как бы я все это ему обьяснил? А Локи? Старк невольно задумался, как бы он вел себя с Кагуей. Смог бы он стать хорошим отцом? Баловал бы девочку так же, как Тони, или, наоборот, был бы излишне строгим или даже жестоким? Какая разница. Он не придет. Кагуя не нужна ему, и ты сам не нужен. Этому сукиному сыну важнее завоевать очередной мир или состроить пакость своей божественной родне. На Локи нечего надеяться. Лучше вообще перестать надеяться на кого-либо: Тони теперь один, и должен к этому привыкнуть. Слишком часто он принимал помощь от других, принимал как само собой разумеющееся. Теперь пришла пора расчитывать только на себя. … Нидавеллир, тот же день Ты — жалкий неудачник, вот ты кто. Ни одно дело не можешь довести до конца. Не смог ничего завоевать, поэтому у твоей дочери до сих пор нет трона, который она может унаследовать. А эликсир, продлевающий жизнь, оказался бесполезным. Локи сидел неподвижно вот уже около часа, уставившись на языки пламени в маленьком закопченом очаге гномьего жилища. Вставать с места и двигаться не хотелось — не хотелось вообще ничего. Внезапно навалившиеся усталость и хандра упорно не желали отступать. Хозяин мастерской, которую по традиции называли «кузница», хотя здесь уже много лет не ковали клинки и хозяйственный инвентарь, а занимались переделкой и ремонтом двигателей и навигационных систем звездолетов, подошел, чтобы подбросить дров в очаг. Пошевелив угли кочергой, старый гном немного постоял в нерешительности, косясь на сидящего в углу асгардца, потом все-таки пододвинул тяжелый резной стул и, кряхтя, уселся рядом. — Ты вернулся. Значит, знания светлых эльфов не помогли, — гном порылся в карманах, достал кисет с табаком и трубку. Локи ничего не ответил, но послушно щелкнул пальцами и зажег в воздухе язычек пламени, когда гном попросил огоньку. — На эльфов надеяться не стоило, — пробормотал тот, раскурив трубку и выпустив первое облачко дыма. — Уж не так могуче их волшебство — одни разговоры. Они лишь пыль в глаза пускать мастера, что темные, что светлые. — Избавь меня от своего гномьего брюзжания, Драупнир, — холодно отозвался Локи. — Мне нет никакого дела до того, что ты и твои сородичи думают об эльфах. Между прочим, у них я добыл больше полезного, чем у вас. — Но, видимо, недостаточно, чтобы составить зелье. — Зелье готово, но… — Не действует? — Оно убьет его. Тело не выдержит. Чтобы пережить подобные изменения, нужно иметь силу и выносливость аса, турса или эльфа. Эликсир безопасен также для гномов и ванов, но мидгардец, да еще в летах — я не рискну. — Мидгардец, — пробормотал Драупнир. — Угораздило же тебя связаться с человеком. Из всех рас именно жителям Мидгарда отведен кратчайший срок. Уж я-то знаю. Был у меня там один приятель восемь столетий назад — Снорри, сын Стурлы. Только мы успели как следует сдружиться, он уж и помер. Правда, не от старости — сородичи зарубили … — Я не допущу гибели Старка. Не отступлюсь. Продолжу поиски и… — Сколько лет твоему человеку? Локи неохотно назвал цифру. Гном вздохнул и покачал головой. — Вот что я тебе советую — ты, конечно, не послушаешь, но все-таки — отдохни здесь денек-другой, успокойся, приведи себя в порядок, а потом отправляйся прямиком в Мидгард, к человеку и вашему ребенку. — Но эликсир… — Забудь об эликсире. Скорее всего, ты не успеешь его изобрести. Время мидгардцев не течет, а несется. Лучшее, что ты можешь сделать — провести с человеком остаток его жизни. — Этого мало. Если я оставлю все как есть, он умрет, и очень скоро! — Знаю, но ничего не поделаешь. По крайней мере, у тебя останется дочь. Полукровки обычно живут долго. Будешь глядеть на нее и вспоминать своего человека. — По-твоему, я смогу утешиться воспоминаниями? Я хочу видеть его живого. Хотя бы тысячу лет, а лучше две. — Какая-то часть его и будет жить тысячелетия, — произнес Драупнир, снова выпустив кольцо дыма. — В вашей дочери, потом в ее детях и внуках. Только таким образом мидгардцы способны пройти сквозь века. Другого не дано.