Возлюбленный бога

Урнес, Норвегия, 21 декабря 2023 года. На свой день рождения Кагуя получила от Локи в подарок одиннадцать ножей. Когда она открыла коробку, то в первый момент даже не поняла, что это такое. Они лежали друг на друге, аккуратно, каждый в собственных ножнах. На дне обнаружился специальный пояс, а также инструменты для заточки и ухода за клинками. Ножи были разные, но все достаточно легкие и миниатюрные – самое крупное лезвие было длиной с предплечье взрослого человека. Девять клинков были стальными, один нож был вытесан из цельного куска камня, напоминавшего обсидиан, и еще один нож был костяным. Абсолютно все они, независимо от материала, ощущались очень острыми и прочными. - Боевой асгардский кинжал, - пояснил Локи, указав на самый длинный клинок. – А это – трехгранный, для пробивания доспехов. Этот – тычковый, с поперечной рукоятью. Его используют в ближнем бою. Он рассказал обо всех по очереди. Назначение некоторых клинков было весьма зловещим (например, того, которым добивали раненых врагов), другие же могли использоваться во вполне мирных целях – они и выглядели как обыкновенные охотничьи ножи, которые Кагуя когда-то видела среди вещей своего покойного деда, Говарда Старка. Каменный и костяной кинжалы предназначались для занятий магией. Как оказалось, их прислала Фригга. Локи завершил свою речь заявлением о том, что будет учить Кагую с ними обращаться. - Тебе уже приходилось бывать на поле боя. Теперь будет и свое оружие. - Кхм. Ей вообще-то всего десять лет, если ты еще не забыл, - недовольно проворчал Тони. - Одиннадцать, папа! С сегодняшнего дня мне одиннадцать. - Не важно, - Старк продолжал сверлить Локи недовольным взглядом. Ему очень хотелось немедленно конфисковать кинжалы и отругать трикстера за такой подарок, но он не стал портить дочери день рождения. Между тем она уже принялась разворачивать подарок от Тони – совсем маленькую коробочку. У Кагуи было предчувствие, что ее содержимое окажется не более подходящим для девочки ее возраста, чем кинжалы Локи. И она не ошиблась: внутри коробочки лежали ключи от машины. - Ой, папа! – только и смогла вымолвить Кагуя. - «Мазерати Джибли», модель прошлого года. Самый экологичный ее вариант – то есть, под капотом теперь стоит дуговой реактор. Ну, и еще кое-какие незначительные изменения, которые мне удалось внести, не испортив дизайн. Вернемся домой, сама все увидишь. Эта крошка ждет хозяйку в гараже на Малибу-пойнт. Твой первый личный автомобиль! - Спасибо! – Кагуя обняла Тони. – Это очень здорово. Правда, я смогу ездить на ней только когда мне исполнится шестнадцать, но все равно спасибо!.. Какого она цвета? - Синего. Да чего это я – ты можешь посмотреть прямо сейчас. Вот, - он вытащил планшет и открыл фотографии. – Это она еще в стадии доработки. А вот и видео. - Спасибо, - повторила Кагуя, оценив красоту автомобиля. - Ничего, - шепнул ей Тони. – Мы и костюм твой вернем, вот увидишь. Несколько месяцев, быть может, год, и все забудут эту историю. Тогда соберу тебе новый. Сможешь летать, как ни в чем не бывало. Девочка вдруг поняла, что отец всеми силами пытается ее утешить – не иначе как из-за той истории с Мэттью. - Да все нормально, пап. Я могу обходиться без костюма столько, сколько понадобится. Хоть до совершеннолетия. Главное, чтобы нас с тобой не разлучили… - Знаешь, - ответил Тони. - Давай я еще раз тебя обниму.

***

В крохотной деревне Урнес делать было особо нечего, но никто из них не жаловался на скуку. Короткие зимние дни проходили быстро. Светлую часть дня мужчины и девочка, как правило, проводили на воздухе, вечерами собираясь в гостиной дома. Локи читал, Тони и Кагуя смотрели телевизор, играли в нарды или шахматы. Днем Старк несколько раз надевал костюм Железного Человека и летал на противоположный берег фьорда – в деревню Солворн за продуктами. Локи ходил на охоту в горы и один раз добыл оленя. По этому поводу Тони сильно разволновался: вдруг асгардец, сам того не ведая, совершил набег на какой-нибудь заповедник? Выяснив, что поблизости таковых не имелось, Старк успокоился, но перестал ворчать лишь когда отведал жаркого, собственноручно приготовленного Локи. Тот оказался довольно неплохим поваром, и на отдыхе это стало настоящим спасением – Тони, когда брался готовить, обычно портил любое, даже самое простое блюдо. Сколько она себя помнила, Кагуя всегда питалась готовой едой из ресторанов или разогретыми в микроволновке полуфабрикатами. Время от времени Пеппер пекла ей овсяное печенье и варила безвкусные, но очень полезные диетические супы из овощей – но это случалось действительно редко, так как большую часть своей жизни женщина пропадала на работе. Локи утверждал, что собирается жить с ними, и девочка затаила надежду, что он будет хоть изредка готовить, хотя бы по праздникам. В Урнесе все было по-другому, не как в Нью-Йорке или в Малибу. И даже не как в Асгарде. По ночам за окнами дома царила оглушительная тишина, казавшаяся необычной Кагуе, привыкшей спать под шум мегаполиса или отдаленный гул допоздна работающих ресторанов и ночных клубов в курортных городках. Да и сам урнесский дом не походил на другие, в которых ей приходилось бывать – он был деревянный, и пах древесиной (не так сильно, как ставкирка на холме, но все же). Половицы забавно поскрипывали под ногами, когда девочка спускалась по лестнице или проходила по коридору. Мебель была простая и дешевая, хотя и вполне удобная, а комнаты казались очень тесными. Спальня Кагуи в коттедже была едва ли не меньше комнаты Мэтта. Но девочке это нравилось – теперь она чувствовала себя ровней ему, хотя бы на время. Ей даже казалось, что она стала лучше его понимать. - Папа, - однажды спросила она Тони, когда тот вечером возился с перчаткой и репульсором очередного Марка. – Ты думаешь, мне стоит сказать Мэтту правду? - Правду?.. - О том, кто я такая. Что я – дочь Локи, который хотел завоевать Землю. Старк отложил отвертку и детали в сторону. - Давай-ка присядем, детка, - и продолжил, когда они оба удобно устроились на диване. – Он спрашивал тебя об этом? - Мэттью? Нет, он не знает. Даже не догадывается. - Давно вы дружите? - С начала ноября. - То есть два неполных месяца. И, если я не ошибаюсь, ему тринадцать лет. А тебе – одиннадцать. Кагуя удивленно посмотрела на него. - К чему ты клонишь, папа?.. Хочешь сказать, мы недостаточно долго знакомы? - Дело даже не в этом. Дружба проверяется временем, но не всегда. Иногда времени слишком мало, - тихо произнес он, вспомнив Хо Инсена. – Но ты успеваешь узнать человека и понять, что он твой настоящий друг. - Мэтт – настоящий друг! Он вступился за меня, как я за него. Я бы, наверно, взяла его с собой в битву. Или в команду супергероев, будь у меня своя собственная. - Рад за тебя. Мне тоже кажется, что он славный парень, этот кузен Харли. Однако, не думаю, что тебе стоит рассказывать ему о Локи. - Почему? Не хочу, чтобы мальчишка причинил тебе боль. - А что это изменит? – вслух спросил Тони. – Отца ему ты этим не вернешь. Скорее всего, твоя откровенность только разбередит его раны. Возможно, вашей дружбе на самом деле придет конец. Но кому от этого станет лучше? Сейчас у него, по крайней мере, есть друг. А так не будет ни отца, ни друга. - То есть ты считаешь, что Мэтт меня прогонит, если узнает правду? – расстроилась Кагуя. - Скорее всего, он все-таки поймет, что ты ни в чем не виновата. Только вот что: если уж тебе так хочется все ему рассказать, сделай это только если он спросит. А если не спросит – тогда расскажи ему через десять лет, если ваша дружба продлится так долго. - Почему через десять лет? - Тогда вы оба будете взрослые. По крайней мере, он – а это самое главное. Девочка крепко задумалась, нахмурив брови. - Взрослый Мэтт не будет сердиться, а теперешний будет?.. Ты это хотел сказать? Тони кивнул. - Взрослые люди смотрят на вещи немного по-другому. - Но ведь ему не станет все равно, как погиб его отец? – спросила Кагуя. – Он не забудет его? - Нет, он будет помнить. Как бы это обьяснить… Повзрослев, он станет меньше в нем нуждаться. - Я – не стану! - вдруг перебила его девочка. – В смысле, я не перестану нуждаться в тебе. И через десять, и через двадцать, и через сто лет. - Да нет, через сотню лет я тебе порядочно надоем, - поддразнил ее Тони. – Вот увидишь! - Нет, не надоешь! - Еще как надоем! – засмеявшись, он наклонился и обнял дочку, а потом пощекотал ее. Кагуя взвизгнула и принялась отбиваться. Некоторое время они в шутку боролись друг с другом, весело хохоча. Потом, когда они оба немного успокоились, Кагуя вдруг без всяких предисловий спросила: - Ты любишь Локи? - Да, - помолчав, ответил Тони. – Думаю, да. - Так же сильно, как маму? Старк кивнул. Пожалуй, он любил Локи сильнее, чем Пеппер – но ему не хотелось говорить об этом вслух, тем более дочери. Также ему не хотелось и лгать ей: Кагуя почувствует неправду. К счастью, девочка не стала выпытывать подробности. - Локи сказал, что собирается жить с нами, - задумчиво произнесла она. - А ты против? - Нет. А ты? - Это я предложил ему переехать к нам. - Локи – он ведь плохой. То есть с нами он хороший. Но со всеми остальными – плохой. - Да, - согласился Тони. – Но по отношению к нам он никогда не поступит плохо. - Я знаю. Но лучше бы он был совсем хороший… Думаешь, он изменится? - Может быть. Сейчас он уже не такой, как раньше. - Стал добрее? - Ага. - А когда вы познакомились, он был совсем плохой? - Скажем так, он был порядочным заср… Ну, ты понимаешь. - Как же ты его полюбил, если он был таким плохим? Тони почесал макушку. - Ну… Даже не знаю. Полюбил и все. На самом деле он знал, но считал, что ребенку рановато об этом рассказывать. Наиболее часто повторяющимся словом в этом рассказе было бы слово «похоть». В самом начале Локи – это просто лицо, которое он увидел на мониторе. Потом были первые стычки. Вечеринка в Малибу. Ночные визиты в башню. Затем Штутгарт и еще одна встреча на «Хеликаррьере». Потом Локи выбросил его из окна, а над Нью-Йорком разверзся ад… Битва, в которой Старк едва не расстался с жизнью, и нелегко давшаяся победа, и расставание. А еще через восемь месяцев (в которые уложились его депрессия, бессонница, панические атаки, тошнота и боли в животе) – ребенок, крохотное зубастое существо, которое ему пришлось кормить собственной кровью. Тони уже в который раз подумал о том, что он или отчаянный храбрец, или безумец. Причем, более вероятно второе. - В сказках никто никогда не влюбляется в злодеев, - услышал он голос дочери. - Тогда, может быть, и хорошо, что мы не в сказке.

***

Нью-Йорк, 23 декабря 2023 года. Примерно в то же самое время Пеппер и Хэппи, обнявшись, лежали на постели в главной спальне сигейтского дома. - Думаешь, он будет в порядке? – спросил Хэппи. Вирджиния как никогда остро почувствовала, что ее жизнь давно не была нормальной и уже, наверно, не будет. Гарольд, ее теперешний муж, с которым она только что занималась любовью, искренне беспокоился о Тони, ее бывшем. - Я почему спрашиваю, - продолжал Хоган. – Тони ведь собирается жить с ним. - Да, - ответила она. – Мы уже говорили на эту тему. Тони вбил себе в голову, что так будет лучше. - Ты пыталась его переубедить? Пеппер вздохнула. - Ну, в конце концов Тони уже большой мальчик и должен понимать, чего хочет. К тому же, Локи – родной отец Кагуи. - Кстати, о Кагуе: получается, она теперь будет жить в однополой семье. Я вообще-то не против таких браков, но воспитание детей… Считай меня старомодным, но я думаю, этим должны заниматься мужчина и женщина. - Я тоже так считаю. Но Кагуя – не обычный ребенок. - Знаю. Правда, я никогда не относился к ней, как… Ну, ты понимаешь. Даже после того, как я увидел ее в том облике. Для меня она всегда будет просто маленькой девочкой. Пеппер ничего не ответила, но ее рука крепче сжала его пальцы. - Скажи мне одну вещь про Тони, Пеп, - попросил Хэппи. – То, как они зачали ребенка… Это ведь не было насилием, правда?.. - Что?.. Высвободившись из обьятий мужа, женщина повернулась к нему лицом. Хоган затаил дыхание в ожидании ответа. - Ты думаешь, что Локи… - Он мог это сделать, разве нет? Он – один из немногих, кто действительно мог навредить Тони Старку. Я работаю у Тони уже почти двадцать пять лет, и знаю, что он крепкий орешек. А я – паршивый телохранитель. Нет-нет, не возражай. Ты и сама это понимаешь. Но я люблю Тони и готов сделать все от меня зависящеее, чтобы он был в безопасности. Если этот тип заколдовал его – промыл ему мозги, или у Тони развился стокгольмский синдром, то всему этому следует положить конец. Он не должен страдать больше, чем ему уже пришлось! - Гарольд, - мягко сказала Пеппер. – Все в порядке. Никто не насиловал Тони, и сейчас он в здравом уме. Хэппи вздохнул с облегчением. - Точно? Ты уверена? - Да. Он рассказал мне про свои отношения с Локи. Далеко не идеальная история любви, но насилия там точно не было. Принуждение – может быть, в самом начале, но не насилие. Не волнуйся: если бы я подозревала, что все настолько плохо, я бы не позволила им забрать ребенка. Пеппер, конечно, понимала, что ни один социальный работник ни за что не отдал бы им девочку. Здравый смысл подсказывал Вирджинии, что Кагуе будет спокойнее расти вдали от Тони и Локи. Но сердце говорило ей, что девочка будет по-настоящему счастлива лишь со своими биологическими родителями. - Ну что ж, я тебе доверяю, - с сомнением произнес ее муж. - Но я готов принять Кагую обратно, если она вдруг решит вернуться. В любой момент – хочу, чтобы ты знала. - Я знаю, Хэппи. Спасибо. Надеюсь, что это не понадобится.

***

Урнес, Норвегия, 23 декабря 2023 года. Поздно вечером, уложив Кагую спать, Тони вернулся в гостиную. В камине ярко пылал огонь, а на полу были разостланы овечьи шкуры. Локи сидел на диване, одетый лишь в махровый халат, с бокалом вина в руке. На журнальном столике рядом с ним стояла початая бутылка. - Напиваешься без меня, а Локи? – шутливо погрозил ему Старк. - Стараюсь немного скрасить вечер, - спокойно ответил трикстер. – Иди ко мне. Тони не заставил себя упрашивать и со смехом уселся на колени к Локи, обвив руками его шею. Они могли сидеть так часами, асгардец почти не чувствовал его веса и не уставал. Локи мог легко поднимать человека, брать его на руки – и хотя Тони обычно начинал громко возмущаться, когда с ним так поступали, в глубине души ему это нравилось. - Возьми, - Локи протянул ему свой бокал, и Тони осушил его до дна. - Не представляю, что подарить тебе на Рождество, - пожаловался Старк после минутного молчания. - Мне нет никакого дела до Рождества, - ответил Локи. – А день зимнего солнцестояния уже миновал. - У вас дарят подарки в этот день? – удивился Тони. – Прости, не знал… - Мне нужен не подарок, - Локи склонился и прошептал ему на ухо. – Мне нужно подношение. - Ты имеешь в виду… - Как в самый первый раз. Я желаю, чтобы ты отдал мне всего себя. Здесь, на шкурах. Хочу чувствовать, что ты принадлежишь мне полностью – хочу быть твоим богом. - Люблю, когда ты так говоришь, - вздохнул Тони. – Но давай не будем. По крайней мере, не здесь. Вдруг ребенок нас застукает? - Кагуя спит, разве нет? - Да, но она может проснуться. - Тогда тебе следует вести себя тихо, чтобы не разбудить ее. При других обстоятельствах Тони согласился бы, не раздумывая. Но сейчас они были в крошечном (по меркам Старка) деревянном домике с тонкими стенами, где все двери, кроме входной, не имели замков. Из-за этого Тони не решался заняться сексом даже в спальне, не только в гостиной. А здесь, у камина… Стоит Кагуе проснуться, выйти на лестницу – и она увидит все. Однажды девочка застала за этим делом его и Пеппер, вбежав без предупреждения в их спальню на вилле в Малибу. Они, голые, нежились в обьятиях друг друга и едва успели скрыться под простыней, когда пятилетняя Кагуя прыгнула к ним в кровать. По мнению Тони, случившееся было не так страшно – в то время девочка уже знала, чем взрослые могут заниматься по ночам и откуда берутся дети. Она не удивилась и не испугалась, даже не забросала их дурацкими вопросами. Тони вежливо объяснил ей, что надо стучать, прежде чем войти. На этом инцидент был исчерпан и больше не повторялся – Кагуя усвоила урок. Но сейчас все было по-другому. Старк не наложил бы вето на секс в коттедже, будь он здесь с женщиной. Любить женщину для мужчины – нормально, в любом обществе и в любом мире (может быть, кроме мира ётунов, где женщин нет совсем). Кагуя, конечно же, знала, как она была зачата и появилась на свет, но Тони категорически не хотел, чтобы она стала свидетельницей даже десятой доли того, что происходило между ее отцами. Они никогда не целовались при ней и даже не держались за руки. Старк хотел, чтобы так и оставалось. - Я не трону тебя, если ты не в настроении, - спокойно произнес трикстер. - Дело не в том, что я не хочу, - ответил Тони. Он объяснил все Локи. Тот тяжело вздохнул и закатил глаза. - Неужели ты думаешь, будто я собираюсь делать это на глазах нашего ребенка?.. Даже если Кагуя проснется, она ничего не увидит. Я создам иллюзию, будто мы просто сидим у камина. Захочет подойти – прикажу ей вернуться в спальню. Не послушает – успеем прикрыться, пока она спускается по лестнице. Но лучше всего ее не будить. Поэтому ты должен воздержаться от криков. - Тебе легко говорить! - проворчал Тони. - Нет. Мне тоже будет трудно не кричать от наслаждения. Старк криво усмехнулся и поднялся на ноги. - Что ж, с тобой трудно спорить. Значит, жертвоприношение… - Тебе нечего бояться, - с усмешкой произнес Локи, заметив, что его партнер нервничает. – Я приму от тебя в дар лишь твое удовольствие. - Звучит неплохо!.. Ты хочешь, чтобы я сделал для тебя что-то особенное? - Нет. Будь самим собой. Вспомни, как это было в первый раз, - улыбка Локи стала шире. - Тогда я пришел в твой дом и взял у тебя то, что мне понравилось – твою невинность. - Я тебя умоляю, - фыркнул Старк. – Когда говорят о жертвоприношении девственниц, обычно имеют в виду юную девушку, а не потрепанного жизнью мужика сорока с лишним лет! А сейчас я стал еще старше и потрепанней! - Возможно, - ответил Локи. – Но это поправимо. - Значит, ты все-таки сварил мне волшебное зелье? - Да. И скоро ты его получишь. Но сейчас я хочу тебя таким, какой ты есть. Он терпеливо дождался, пока Тони снимет одежду, потом приказал ему лечь на спину. Старк удобно устроился посреди вороха шкур. Локи встал и направился к нему, на ходу развязывая пояс халата. Опустившись на четвереньки, он завис над человеком и внимательно вгляделся в его лицо: так и есть – морщины, седина в волосах. Но глаза Тони, которые он так любил, не состарились ни на день: они все так же были полны живого блеска. Бог поцеловал Старка в прикрытые веки. Потом коснулся губами его лба, переносицы и висков – нежно, очень нежно – нашел уголок рта и, наконец, сами губы. Тони тут же ответил на поцелуй, но асгардец быстро отстранился и стал спускаться ниже. Шея и ключицы, ямка между ключиц, грудь – тут он добрался до шрамов и реактора. В этот раз Тони не пытался прикрыться, стесняясь своего увечья. Он просто лежал, закрыв глаза, часто и ровно дыша. Локи покрывал поцелуями изуродованные участки его кожи, проводил языком по шрамам. Старк всегда думал, что трикстер жалеет его, и не мог и представить, что на самом деле Локи испытывает восхищение. То, что бог видел и ощущал, прикасаясь, было свидетельством силы духа его возлюбленного: железная воля в смертном теле, светлый ум и яростная жажда жизни. Для асгардца Тони был олицетворением доброты, отваги и всепрощения - всего того, чего сам Локи был лишен. Он готов был сам поклоняться Старку, хотя ни за что не произнес бы это вслух. Совсем недавно он понял, что смертный всегда будет ждать его, всегда примет его и простит, что бы он ни натворил в девяти мирах и за их пределами. Это была такая вещь, которую трикстер не мог принять как должное, как бы ему ни хотелось. Никто и никогда не прощал его, не делал ради него ничего просто так, без надежды на выгоду – разве что Фригга, которую он считал своей матерью. Теперь Тони Старк тоже был его семьей. Тони и Кагуя. - Люблю тебя, - едва слышно шептал Локи, прокладывая дорожку из поцелуев по телу Тони, зарываясь лицом в жесткие волосы внизу живота. Старк что-то бормотал в ответ, его пальцы перебирали пряди волос Локи. Тот, не слушая его, продолжал свои ласки – щекотал языком ямку пупка, прихватывал губами влажную головку члена, легонько сжимал рукой яйца. Тони громко застонал, и тогда бог стал настойчивее, разом позабыв про нежность. Он вобрал член Тони целиком в рот и принялся сосать – интенсивно, ни останавливаясь ни на секунду. Одновременно с этим Локи раздвинул руками ягодицы Старка и, слегка помассировав отверстие, просунул туда палец – без смазки. Старк дернулся и сдавленно вскрикнул, зажав себе рот рукой. Он попытался отодвинуться, но трикстер положил руку ему на бедро и удержал на месте. - Шш-ш… Потерпи. Скоро станет лучше. И скоро действительно стало лучше, потому что Локи сжалился над ним и все-таки использовал лубрикант – но не раньше, чем закончил его растягивать пальцами и заменил их на свой член, вставив жестко, сразу до предела. - Это и есть твоя концепция жертвоприношения? – задыхаясь, выдавил Тони. - Нет, - ответил Локи и двинул бедрами – раз, другой, третий, безошибочно попадая по простате. И улыбнулся, глядя на лишившегося дара речи Старка: - Вот моя концепция жертвоприношения. - Ну, тогда… Продолжай, что ли, - ответил Тони, переведя дух. - С удовольствием, - и Локи принялся за дело. В ту ночь он сполна взял все, что ему причиталось. Сначала они занимались любовью лицом к лицу – Локи закинул ноги Старка себе на плечи. Потом, когда они оба кончили по первому разу, он приказал Тони встать в коленно-локтевую, расслабиться и каждый раз стараться принимать его член как можно глубже. Затем он уложил Старка на бок и вошел в него сзади. Когда и эта поза наскучила, Локи сам лег на спину и приказал Тони сесть на него сверху. Когда инженер в очередной раз кончил и от усталости готов был задремать прямо на груди у Локи, трикстер переложил его на живот, на шкуры, и еще раз взял его уже совсем сонного. Если честно, Старка раньше пугал такой бешеный темперамент любовника. С Локи всегда было сказочно хорошо, отчасти потому, что он был физически способен на большее, чем обычный человек. Но Тони не мог не понимать, что этот тысячелетний уроженец далеких миров мог запросто увлечься и буквально затрахать его до смерти. Особенно в ту пору, когда считался злодеем. Но теперь этот страх исчез. Старк не знал точно, как и почему – ведь немногое изменилось, Локи по-прежнему злодей, но… Но у Тони было чувство, что тот никогда не причинит ему зла. Даже случайно, даже по неосторожности – потому что Локи всегда был с ним осторожен. Он не запомнил, как асгардец, наконец-то насытившись, подхватил его и понес на руках в спальню, как обтирал его полотенцем и укладывал в постель. Тони спалось хорошо, как всегда после секса, но за пару часов до рассвета он проснулся, насквозь мокрый от пота – несмотря на то, что в доме было сильно натоплено, Локи укрыл его сразу двумя шерстяными одеялами. Сбросив их на пол, Старк повернул голову и увидел бога – тот лежал на животе, совершенно неподвижно, прикрытый до талии ворохом скомканных простыней. Его спина белела в лунном свете. Было неясно, спит он или бодрствует. Тони перекатился поближе к нему, обвил его руками и ногами, крепко прижался к прохладному телу, бледному, твердому и гладкому. Локи вздрогнул (он явно не спал), но не попытался отодвинуться. Так Тони уснул во второй раз. Когда он снова открыл глаза, солнце ярко светило в окно. Старк лежал посередине двуспальной кровати, снова под одеялом. Локи рядом не было, но сквозь приоткрытую дверь со стороны кухни доносился звон посуды, смех и голоса; тянуло ароматом свежесваренного кофе – судя по всему, трикстер и девочка вместе готовили завтрак. Тони очень не хотелось его пропустить, поэтому он заставил себя встать с постели, поспешил принять душ и одеться. Когда он вошел на кухню, Локи и Кагуя дружно пожелали ему доброго утра. На завтрак был омлет с гренками – дело рук Локи.

***

24 декабря 2023 года. - Их ведь надо положить сюда завтра?.. Подарки? – спросил Локи, с беспокойством глядя на стоявшую посреди комнаты ёлку, которую они принесли в дом из леса и нарядили пару дней назад. Елка очень нравилась Тони. Пожалуй, больше, чем все остальные елки, что у него когда-либо были. На первый взгляд, она сильно уступала своим товаркам из Нью-Йорка или Малибу – специально выращенные, чтобы быть срубленными под Рождество и осесть в чьем-нибудь богатом доме, те деревья были очень густы, пушисты и идеально симметричны. Устанавливала их всегда пара специалистов, а наряжал декоратор. Урнесская елка, с незатейливыми украшениями и ниткой электрических гирлянд, была кривоватая, но очень зеленая и сильно пахнувшая хвоей. Тони она казалась простой и милой. Именно из-за того, что не была идеальной. - Сегодня вечером, если быть точным, - ответил Старк. – А утром мы должны открыть их. - Не получится. Мой подарок для Кагуи не высидит всю ночь в закрытой коробке. - Локи!.. Я же просил тебя: только не щенок! – склонившись к нему, яростно зашипел Тони. - Никаких собак! - Ты предпочел бы, чтобы я подарил ей коня? Это можно устроить… - Нет! Ни в коем случае. Ни собак, ни лошадей, ни хомячков!.. Ничего живого! - Но почему? – искренне удивился бог. – Это пойдет ей на пользу. У меня в ее возрасте была целая свора ездовых собак и шестиногий пони. А у Тора было целых три пони… - Мы не в Асгарде. У меня нет дворца и собственной конюшни. Да, я знаю, что мог бы купить конюшню и лошадей, но не хочу. Это не мое. - А собака? Ты не любишь собак? Тони тяжело вздохнул и опустился в кресло. - У меня когда-то была собака, - признался он. – В детстве. Его звали Лео. Славный был пес. Он заболел, когда мне было восемь, и его пришлось усыпить. Локи испытывающе посмотрел на него. - Ты очень сильно переживал, верно? Старк молча кивнул, уставившись на свои колени. - Дело в том, что… Он не договорил. Его взгляд вдруг сделался рассеянным. Он вспомнил, как однажды за обедом его отец вдруг громко выругался, отшвырнув ложку и раздраженно скомкав салфетку. «Перестань!.. Это всего лишь собака! И она умерла уже месяц назад!» И голос матери: «Говард, он же еще ребенок!» «А мне плевать! Это уже переходит всякие границы. Мне надоело видеть его кислую мину. Он ведет себя так, словно лишился родителей, а не какого-то паршивого пса! Это была всего лишь собака, тебе ясно?» И Говард встал и ушел к себе, громко хлопнув дверью. Пока он накачивался виски в своем кабинете, Тони рыдал в обьятиях матери. На следующий день Говард просто сделал вид, что ничего не было и больше не упрекал мальчика, а тот изо всех сил старался выглядеть веселым, невольно вздрагивая всякий раз, когда ловил на себе взгляд отца. - Сволочь, - процедил Локи. Тони удивленно посмотрел на него: губы асгардца сжались в тонкую линию, на впалых щеках играли желваки. Тут Старк осознал, что только что выложил богу всю эту историю. И невольно залился краской. - Нет, ты не подумай, что он… Он, в общем-то, не был жестоким. Не думай, что он бил меня или что-то в этом роде. Мы даже неплохо с ним ладили, просто… Но Локи явно не верил ему. У бога был такой вид, словно он готов был извлечь Говарда Старка с того света – чтобы убить его еще раз. - Он любил меня. По-своему, - вздохнул Тони. Вопрос в том, почему он ни разу не сказал мне об этом, когда я больше всего в этом нуждался? Да, в конце концов я услышал от него эти слова на пленке. Но я хотел бы услышать их в три года, в пять лет, когда мне было восемь, десять, пятнадцать… В сорок с небольшим – это, конечно, замечательно, но уже не то. - Наверно, он просто не знал, как меня утешить, - продолжал Тони. – Поэтому и сорвался. Теперь я его понимаю. Представь себе, если у Кагуи будет собака и когда-нибудь ее придется усыпить, что я скажу дочери? Что сделаю? - В одном я точно уверен, - произнес Локи. – Ты не поступишь так, как он.