Узы, которые крепче кровных

      Эл не имеет отношения к тому, что дружба между Уиллом и Майком заканчивается.              Уилл думает об этом до того, как становится близок с Эл и, тем более, думает об этом после. Эл по-прежнему влюблена. Расстояние, утрата сил и смерть Хоппера делают эту любовь единственным светлым пятном в новой картине её реальности. Уилл понимает. Уилл не заставляет себя следовать просьбе матери и поддерживает Эл хотя бы потому, что Эл нужна поддержка.              Уиллу, оказывается, нужна Эл.              Она ласковая, открытая и очень, очень наивная. Проведенное в лабораториях детство не делает её замкнутой психопаткой, хотя могло бы. Каждого нового человека Эл воспринимает с подозрением, но, стоит ему проявить дружелюбие, как Эл готова убить и умереть за него.              Уроки в новой школе учат её стойкости слишком медленно. Уилл часто ждет её у женских туалетов, зная, что, пока она не успокоится сама, не выйдет к нему. Уилл хочет её спасти, но не представляет, как. Его в новой школе игнорируют, и это – уже больше того, на что он, привыкший быть мальчиком-зомби, мог рассчитывать.              Эл делится с ним всем, чем может, что считает важным. Уилл любуется ею в эти моменты и часто рисует. Теперь Уилл видит её глазами Майка, понимая, что Эл действительно красива, что в неё можно и нужно влюбиться. Уилл и влюбляется, по-своему, как в очень важного и очень дорогого человека. В человека, которому Майк отдал сердце.              Иногда Уилл думает, что проще ненавидеть Эл. Ну, то есть она – причина исчезновения Майка из его жизни задолго до переезда в Ленор. Она – причина съедающей изнутри ревности, темной и липкой, которую невозможно смыть, которая отравляет каждый новый день. Это то, к чему Уилл привык, наблюдая за ними двумя украдкой, то, о чем думал, оставаясь с Майком в темноте кинотеатров – лучшие моменты страшных летних каникул, которые хоть как-то позволяли держаться на плаву. Но потом умер Хоппер, Эл лишилась сил, переехала в дом Байерсов, много плакала, мало ела и часто закрывалась в комнате с Майком.              Уилл хотел её ненавидеть. Но Эл… Эл дважды спасала его – маленькая, беззащитная в своей сути девочка, вставшая между страшным монстром и его друзьями, вернувшаяся к жуткому разлому, рисковавшая жизнью, готовая на самопожертвование…              Эл снились кошмары. Особенно первое время. Уилл, переехавший на время в гостиную, иногда просыпался раньше матери от её тихих вскриков и долго стоял перед дверью, не решаясь зайти. У него отлично получалось варить какао, чтобы успокоить её. Эл смотрела огромными тёмными глазами со следами не полностью стертых слёз, аккуратно брала чашку двумя руками, греясь и грея Уилла бесконечной благодарностью.              Когда кошмары снились Уиллу, Эл тоже просыпалась первой. И тоже варила какао, когда недостаточно было держать Уилла за руку или обнимать. После первой попытки они больше времени потратили, чтобы убрать плиту, разбудили и маму, и Джонатана, но потом, уставшие и совершенно невыспавшиеся, долго сидели на кухне все вместе, посмеиваясь и раздумывая, стоит ли ложиться спать на оставшиеся до звонка будильника полчаса.              Уилл хотел бы ненавидеть Эл.              Но Эл – это Эл.              Уилл понимает, почему Майк в неё влюблен.              Уилл и сам хотел бы влюбиться в девочку, похожую на Эл, которой приходится объяснять общеизвестные факты о мировой культуре, правила популярных игр, знаменитые имена, помогать по истории и литературе, пояснять значение тех или иных взглядов и жестов, успокаивать, когда её не понимают остальные.              Но Уилл влюблен в её парня, в собственного лучшего друга.              Он не сразу это понял, как будто сам был девочкой, воспитанной в лабораториях и нуждался в объяснении собственных чувств.              Сейчас он знает о Майке немного больше, чем хотел бы. Эл не сдерживает восторгов после получения нового письма и зачитывает его вслух по несколько раз, особенно выделяя некоторые моменты. Её расстраивает, как Майк подписывается, и Уилл успокаивает, говоря, что Майк не умеет выражать чувства, как бы сильны они ни были. Эл верит. Эл сияет. Эл обнимает его с удовольствием, целует в щеку, называет братом.              Эл убивает его наивностью, доверием и открытостью.              Эл – как пламя. С Эл тепло. С Эл не одиноко. Но, если подойти слишком близко…              А ещё они во многом похожи, особенно теперь, когда у Эл нет сил, а часть души съедена утратой Хоппера.              Теперь Уилл, не Эл, может быть сильнее, может поддержать её — и немного погреться о её взаимную влюбленность в Майка, которая похожа на наркотик. Уилл не находит в себе сил отказаться от болезненного удовольствия знать о Майке немного больше. Как он? О чем думает? Чего хочет? О чем мечтает? Как любит свою девушку, как он открыт перед нею, как ему невозможно жить вдалеке от неё.              Каждое новое письмо убивает Уилла так же, как и каждый телефонный звонок, которого не раздалось.              Всё просто: Майк влюблен в Эл. А Уилл – всего лишь его друг.              Майк не спрашивает о нём даже в письмах. Он хорошо чувствует себя на разделяющем их расстроянии, всё равно что в разных мирах.              Зато Эл рядом. Открытая, искренняя, настоящая.              Уиллу нравится, когда она, счастливая, кружит по новой гостиной или дурачится с мамой, или спорит с Джонатаном по поводу просмотренного фильма или прочитанной книги. Уиллу нравится проводить с ней время, помогать по учебе, слушать прямолинейные и не всегда тактичные высказывания.              Уилл влюблен в её парня. Но Уилл любит и её тоже.              Уилл ей нужен.              Когда Майк приезжает, это… это разбивает Уиллу сердце. Не только из-за отстраненности Майка к нему — боже, это дружеские объятия, одна мысль о которых будила Уилла среди ночи смутным предвкушением! — но и потому, что Майк и Эл не так идеальны, как он мог себе представить. Не так идеальны, чтобы Уилл смирился со своим разбитым сердцем. Эл лжет по поводу друзей, Майк… Майк просто ведет себя странно.              Когда Эл просыпается от очередного кошмара ночью, и Уилл заходит в комнату, чтобы побыть рядом, Эл плачет тихо, отчаянно, называет себя монстром. Эл убивала. Эл причиняла боль. Эл… виновата и перед ним, перед Уиллом, за то, что открыла портал, за то, что сломала его недельными скитаниями в аду… Уилл слышит признания, удивленный, как долго она их скрывала, и не чувствует ничего, что хоть немного походило бы на ненависть.              Ненависть оправдана и понятна.              Ненависть предпочтительна.              Но Уилл живет не в чëрно-белом мире, в котором ему хотелось бы жить. Уилл любит Майка, который ведет себя как придурок последние несколько лет, но Уилл любит и Эл, девочку, которой с детства пришлось пройти через безумные эксперименты, обладание паранормальными силами и смерть человека, ставшего ей отцом. Которая сейчас спасает его каждый день, нуждаясь в нём.              Уилл отказывается её ненавидеть. В конце концов, Уилл и сам монстр. Из-за него погибло много людей в лаборатории. И Боб. Он говорит об этом Эл и та, несколько минут назад умиравшая от ненависти к себе, начинает его, Уилла, защищать. Он был под властью монстра, но и тогда не сдался, рассказав, как того победить. Он спасал их, предупреждая о новой опасности, он…              У Эл много аргументов, и каждый новый, высказанный с ещё большей уверенностью, заставляет его сильнее стискивать её руку в благодарности.              Они оба немного монстры. Они оба немного странные. Они оба считают себя ошибкой. И влюблены в одного человека – самого лучшего человека на свете. И, когда они вместе, поддерживают друг друга, цепляются друг за друга, врастают друг в друга шрамами и травмами, они не кажутся такими уж неправильными.              Кто-то из них должен быть счастлив. Уилл намеренно обманывает себя: он сможет стать немножко счастливее, если у них всё наладится.              Он любит их обоих.              Своего лучшего друга.              Свою названную сестру.              Каждого по-своему.              Любит.              Только это и должно иметь значение.              А сердце… он привыкнет к боли. Он научится улыбаться. Ему есть, ради кого.