Черепа и ярость

Don’t walk in front of me… I may not follow.

Don’t walk behind me… I may not lead.

Walk beside me… just be my friend.

Albert Camus

***

      1 декабря. «Феникс», Афганистан.       Звонкие металлические щелчки наполняли небольшое помещение оружейной комнаты в арсенальной, отскакивая от бетонных стен глухим эхом. Ирен отточенными до автоматизма движениями собирала составные части снайперской винтовки — добротно смазанные, они без всякого сопротивления и скрежета вставали на место. Завершив сборку прицелом и ручкой для переноски, девушка разместила блестящую чистотой пушку на креплении в оружейном сейфе.       — Девять… — устало посчитала она. И без лишних раздумий сняла для чистки следующую.       — Разрешите спросить, мэм? — подала голос Лидия.       Сегодня рядовая составляла Блэк компанию, и процесс шел веселее. Под незатейливые разговоры о том и о сем время всегда течет быстрее, и даже самая рутинная работа уже не кажется такой утомительной. За долгие месяцы на «Фениксе» они с Лидией успели неплохо поладить. Болтать с ней было приятно. Сбегать время от времени от вездесущих мужчин, непринужденно и искренне делиться той частью жизни, которую их сослуживцам не дано было понять. Их беседы и вовсе напоминали бы разговоры двух давних подружек, если бы рядовая позволяла себе ненадолго забыть о званиях и официозном «мэм», но на попытки Блэк сократить дистанцию девушка лишь добродушно улыбалась. Строгую исполнительность и беспрекословное следование уставу сложно отбросить в сторону, когда приучили, что иначе нельзя. И Лидию за это винить было бы несправедливо.       — Валяй, — отозвалась Ирен, укладывая винтовку на стол.       — Чем вы так провинились?       Девушка едва слышно усмехнулась и с усилием отсоединила ствольную коробку, вновь безжалостно пачкая пальцы налипшей на внутренних стенках смазкой вперемешку с песком. За несколько дней нескончаемой чистки оружия кожа ее ладоней до того почернела, что ни мыло, ни растворитель уже не справлялись. Лидия поначалу настойчиво предлагала перчатки, но Ирен лишь отмахнулась. Грязь — не самое страшное из всего, что довелось повидать ее рукам.       — Спасла своему лейтенанту жизнь, — ответила она. — Вот он меня так благодарит.       Гоуст в своем наказании оказался банален, но безжалостен — за нарушение приказа разжаловал подчиненную в рядовые на неопределенный срок. Само собой, неофициально. И вот уже пятый день, как ее жизнь словно откатилась на десять лет назад: бесконечная уборка, чистка оружия, ремонтные работы вышедшей из строя техники и беготня по прочим мелким поручениям, которые обычно вешали на плечи новичков «Феникса». А лейтенант не был бы собой, если бы не придал процессу увлекательности, заранее предупредив обо всем офицеров базы, так что те с удовольствием принимали участие и гоняли Блэк с утра до ночи. Черт бы побрал Гоуста самого и его находчивость: наказание работало исправно, а ему и пальцем шевелить не приходилось, лишь самодовольно наслаждаться результатом в конце дня, когда подчиненная зачитывала ему длинный список выполненных дел, максимально унизительных для звания сержанта. Воспитатель хренов. Ирен шумно втянула носом воздух, распаляясь от собственных мыслей, но в очередной раз напомнила себе, что обещала не спорить. Так что оставалось лишь втихую материться, но исполнять.       — Все справедливо, — добавила девушка. — Я ослушалась приказа и рискнула жизнью. Теперь отрабатываю.       — Но ведь не просто так ослушались? — осторожно полюбопытствовала Суон, методично полируя разложенные на куске ткани запчасти глока.       — Благородные мотивы от наказаний не спасают. Ты же знаешь.       — Да уж, — рядовая понимающе вздохнула. — И долго вам так?       — Понятия не имею, — буркнула под нос Фьюри. — Пока Гоуст не сменит гнев на милость, а в этом он всегда непредсказуем. Его характер — уже само по себе наказание, причем перманентное.       Лидия не удержалась от короткого смешка и тут же притворно закашлялась в кулак, опомнившись в моменте.       — Ладно, сменим тему, — заулыбалась Ирен. — А то еще услышит, как мы ему тут кости перемываем, и тебя тоже припашет. Будем вдвоем за всю базу работать.       Несколько долгих минут тема не спешила находиться, уступив место безмолвной сосредоточенной работе. Ирен даже успела грешным делом подумать, не распереживалась ли ее застенчивая собеседница, что в очередной раз переступила черту дозволенного в разговоре, как клацанье металла напротив внезапно стихло. Девушка оторвала взгляд от стола и встретилась с крупными зелеными глазами, в которых явное желание задать вопрос смешалось с отчетливой нерешительностью.       — В чем дело? — Блэк заинтересованно посмотрела в ответ.       Лидия тут же стушевалась и поспешно опустила голову, неловкими пальцами хватаясь за очередную деталь:       — Да так, ничего.       Ирен несколько секунд изучала не пойми откуда взявшееся смущение на девичьем лице, так отчетливо порозовевшем в холодном свете ламп, прежде чем осознание, наконец, настигло ее. Губы сами собой растянулись в добродушной ухмылке:       — Про Гари узнать хочешь? — прямо спросила она.       Загорелые веснушчатые щеки Суон зарделись пуще прежнего. Хотя, казалось бы, куда уж больше.       — Я…       — С ним все нормально, — продолжила Ирен лукаво. — Док сказал, ничего критичного, но ране нужен покой и ежедневные перевязки. Так что лежать Роучу на больничной койке еще минимум неделю, раньше док его на волю точно не выпустит.       Лидия неловко поерзала на стуле и заломила тонкие пальцы в грубых перчатках, не зная, куда себя девать. На свою беду она относилась к тем, кто совершенно не владел выражением собственных эмоций, и потому те всегда слишком ярко отражались внешне, будь то неуверенность, обида, гнев или смущение. Ирен давно заметила неоднозначность ее взглядов, которых неизменно удостаивался проходящий мимо сержант. На просто сослуживцев и даже близких друзей так обычно не смотрят.       — Он тебе нравится, — Фьюри рискнула озвучить наблюдение.       И тем самым добила несчастную окончательно. Суон не удержалась и спрятала пылающее лицо за дернувшимися вверх ладонями. И без того малые запасы смелости, похоже, разом покинули ее, оставив место лишь чистой юношеской робости. Ирен заулыбалась, умиляясь ей, будто сама помолодела душой лет на десять. И все же внутри тревожно екнуло от опасения, что Лидию подобные откровения могут резко отпугнуть, а этого Ирен хотелось меньше всего. Она вообще-то и не думала насмехаться, всего лишь привыкла говорить прямо. Да и, признаться честно, сама она давно позабыла весь красочный спектр отчаянных эмоций, которые может вызывать пылкая влюбленность, и потому надеялась, что рядовая простит ей определенную толстокожесть.       — Как вы узнали? — промычала Суон сквозь пальцы.       — Профдеформация. Это моя работа — наблюдать и все про всех знать, — Блэк приподняла собранную винтовку, подвигала затвором и нажала на спусковой крючок, проверяя исправность механизмов. — Не бойся, осуждать не стану. Гари парень симпатичный.       — Дело не в этом… Точнее, не только в этом.       Ирен дернула бровью в молчаливом вопросе, и спустя мгновение рядовая все же выглянула из своего воображаемого укрытия.       — Гари часто заходит, спрашивает, нужна ли помощь. Сначала я подумала, что он так от других дел отлынивает, а потом… — она замялась, теребя краешек ткани перед собой. — Несколько недель назад на «Феникс» прислали группу новичков, вы с лейтенантом как раз были в отъезде. В тот день… я заканчивала поздно — задержалась с отчетами в архиве — и возвращалась уже затемно. Трое рядовых ошивались у казарм и прицепились ко мне, когда я проходила мимо… Пыталась отбиться, но все без толку, — девушка судорожно вздохнула и запнулась на мгновение, подбирая слова. — В общем, Гари вовремя вышел на крыльцо покурить. И поговорил с ними по-своему. С тех пор за километр меня обходят, а Гари, наоборот, только чаще заходить стал.       Ирен сглотнула мерзкий ком в горле и скрежетнула зубами, чувствуя стремительно вскипающий гнев где-то в груди. Зазывая новобранцев на службу, офицеры любят с гордостью рассказывать о братских узах в доблестных солдатских рядах. Львиная доля правды в их словах, конечно же, есть… вот только среди самих мужчин. Стоит в отряде появиться женщине — и солдаты вдруг не такие и доблестные, а отношение к сослуживице совсем уж не братское. Пока не вынудишь его изменить самыми что ни на есть мужскими методами.       Получать обидные ножи в спину от тех, кто должен бы нести только поддержку, Ирен довелось еще в женском отряде. Представить место более ядовитое и враждебное, чем это логово гадюк, ей было сложно… пока она не променяла его на морскую пехоту. Вот уж где торжество насмешек и нескончаемых придирок, злое непринятие и глупая ненависть просто за то, что женщина-солдат существует как факт — ходит по базе и всем своим видом напоминает о том, что служба в армии перестала быть исключительно мужским делом, а слабый пол, как выясняется, не такой уж и слабый. И так до тех пор, пока не заставишь уважать себя силой. Характером, стойкостью и пробивной наглостью. Несмотря на юный возраст, Ирен себя так просто в обиду не давала. На провокации сослуживцев-мужчин отвечала острым языком и кулаками, благо пользоваться и тем, и другим она умела еще с детства. С каждым разбитым девичьей рукой нахальным лицом ее авторитет медленно, но упорно рос, пусть за рукоприкладство и приходилось позже расплачиваться штрафными нарядами. Блэк понимала, что иначе никак. И все же рядовой посоветовать тот же подход у нее язык бы не повернулся.       — Навести его, — предложила девушка, выныривая из невеселых размышлений. — Уверена, Гари будет рад. Даже более чем.       Лидия задумалась на мгновение, а затем отрицательно мотнула головой, словно отгоняя опасные мысли.       — Не стоит. Нам нельзя вот так вот общаться. Не по уставу все это.       — Устав… — протянула Ирен с едва уловимой едкостью в голосе. — Я, в общем-то, не должна такое говорить, так что от меня ты ничего не слышала, — она дождалась утвердительного кивка в ответ и с лукавым прищуром продолжила: — Технически… — упором выделяя главное слово, — технически, вы с Роучем хоть и в разных рангах, но при этом не в одном отряде. И давай будем честны, вряд ли когда-либо будете. Нет прямой субординации — нет нарушения, нет нарушения — нет и проблем.       — Сомневаюсь, что командование посмотрит на ситуацию именно с такой стороны, — подметила Суон с легкой улыбкой.       И была права, вне всяких сомнений. Суровость офицеров к поддавшимся чувствам подчиненным часто разнилась от отряда к отряду. Вот только причиной строгим запретам всяческих любовных дел порой становилось совсем не формальное стремление командиров следовать бумажке с правилами, а самые что ни на есть человечность и забота. Ведь каждый из них когда-то был на том же месте и совершал те же ошибки юности, за которые впоследствии приходилось дорого платить.       — На службе много чего делается не по уставу, — Ирен со вздохом откинулась на спинку стула и перевела задумчивый взгляд на ясное небо за пыльным стеклом высокого окна. — Мы всего лишь люди, и у нас есть слабости. Поверь мне, желание иметь близкого человека рядом — не худшая из них. Только хорошо подумай, прежде чем ввязываться в это, некоторые правила нарушать бывает себе дороже.       Лидия помрачнела:       — Звучит так, будто у вас печальный опыт за плечами.       Девушка отрицательно качнула головой:       — Скорее нет, чем да, — и она много раз приходила к выводу, что шанса избежать его у нее, в общем-то, не было. — Молодой симпатичный морпех, такой же наивный, как я сама в то время. Нам было девятнадцать, и мы верили, что наши чувства навсегда. А потом жизнь сама все по местам расставила.       — Говорят, первая любовь обречена на провал, — задумчиво произнесла рядовая. — Она для того и существует — показать, кто нам на самом деле нужен рядом. И нужен ли вообще.       Какое поразительно тонкое и правдивое замечание, довольно подумала Фьюри. Стоит запомнить.       — Так и есть. Только громким словом «любовь» я бы тот всплеск гормонов называть не стала, — девушка резко посерьезнела. — Наше расставание было к лучшему. Я поняла это только потом, когда увидела, что настоящие чувства делают с людьми на службе.       На третьем году спецназа команду Ирен и небольшой отряд бойцов SAS на целых полгода отправили в Афганистан. В рядах той группы оказалась девушка, имя которой давно уже стерлось из памяти, но Ирен четко помнила ее необычно яркие, полные жизни зеленые глаза и отчетливые ямочки на округлых щеках. Она всегда улыбалась. Потому что служила бок о бок с солдатом, которого любила. Парни говорили, капитан поначалу пытался им запрещать, а потом сдался — узнал, что оба хотят вернуться на гражданку по окончании контракта. Бросить армию, пожениться, зажить нормальной жизнью. Даже присмотрели к покупке крохотный домик прямо на берегу теплого Истборна. Ждать оставалось недолго, ему — полгода, ей — и того меньше. Не дождались.       — Разведка в очередной раз допустила ошибку, и операция пошла по накатанной. Отряд еле ноги унес. Девушку подстрелили при отходе к вертушке — пуля прошила грудь в сантиметре выше броника, бывает же? До базы не дотянула, разорвало легкое, — Ирен запнулась на моменте, что хватил ее за душу больнее всего. — Никогда не забуду, как тот парень выл над ее телом. Никакие слова не опишут эту боль… чистой воды пытка. Командование хотело отстранить его на месяц-другой, пока не отойдет, но спустя всего-то пару недель он уже был в Афганистане. Убедил мозгоправа и офицеров, что пришел в норму, и упросил вернуть его в отряд. Со следующего задания уже не вернулся — подставился под снайпера.       Лидия застыла с поникшим лицом, не находя подходящих слов. Ирен ее не винила: мысль об отношениях на службе многим кажется соблазнительной, пока не осознаешь весь ужас возможных последствий. А ведь стоит сделать выбор, шагнуть в манящую пропасть — и дороги назад уже не будет.       — После того случая я навсегда зареклась к кому-либо так привязываться. Не хочу ни свои страдания преумножать, ни чьи-либо еще, и без того достаточно, — Блэк прикрепила последнюю деталь к винтовке и оценила результат работы, повертев ствол на весу. — Так что буду избегать стрел амура и дальше, пока могу.       Ответом ей была печальная улыбка:       — Вы же знаете, что они бьют не только в тех, кто этого хочет?       — Да, — Ирен задорно ухмыльнулась. — Но вот уже десять лет, как я держусь, и пока полет нормальный. Несмотря на толпу мужиков вокруг.       — Знали бы они, в чем настоящая причина. А то на базе уже поговаривают, что вы… кхм… больше по девушкам. Почти полгода на «Фениксе» — и ноль внимания к противоположному полу.       Фьюри звонко рассмеялась.       — Да знаю я эти разговоры. Согласись, мужики иногда так достают, что хочется задуматься о розовых берегах, — и с притворно серьезным видом добавила: — Ты им не мешай, пусть и дальше болтают…       Мысль резко оборвалась, когда у входа в арсенальную послышались неторопливые шаги, и Ирен без всякого удивления догадалась, чей до безобразия вездесущий силуэт спустя секунду войдет в открытые двери оружейной. Саймон облокотился о проем и звучно кашлянул, возвещая о себе, отчего Лидия подскочила на стуле, как ошпаренная.       — Лейтенант Райли? — пропищала она, крутнувшись на сто восемьдесят.       Блэк закатила глаза и осуждающе зыркнула на мужчину:       — Что за дурацкая привычка внезапно появляться и пугать людей? По-человечески постучать не судьба?       Рядовая судорожно сглотнула, перебрасывая напряженный взгляд с Ирен на офицера, явно опасаясь реакции последнего на шутливый упрек. С лейтенантом вообще редко кто позволял себе открытую непринужденность, в особенности среди бойцов Феникса, и их с Ирен привычные обмены любезностями ожидаемо привлекали внимание.       — Я смотрю, ты вошла во вкус, — проигнорировав замечание, произнес Саймон. — Может тебя насовсем в рядовые вернуть? Раз так увлеклась, что и бдительность потеряла, и про тренировку забыла.       Фьюри вскинула запястье с часами и приглушенно ругнулась — до назначенной встречи оставалось всего десять минут. Она привыкла приходить в зал заранее, чтобы гарантированно не опоздать и успеть как следует разогреться, ведь Гоуст тратить время на раскачку обычно не позволял. Видимо, сегодня придется бросаться сразу в бой. Вот же балда.       Попрощавшись с Лидией коротким «до скорого», Блэк подскочила с места и спешно выскользнула наружу.       — Ну-ка притормози, — послышалось вслед. Девушка недоуменно обернулась, и лейтенант жестом указал на ее лицо: — Это что еще за боевой раскрас?       С полминуты Ирен соображала, о чем вообще речь, пока ее взгляд не упал на единственную мало-мальски отражаемую поверхность — окно арсенальной напротив: на переносице и правой щеке расползлись смазанные черные полосы, должно быть, оставленные неосознанным прикосновением пальцев, когда в очередной раз зачесался нос или выбилась прядь.       — Да чтоб меня, — Ирен в пару шагов приблизилась к стеклу и принялась стирать с кожи грязь куском ткани из кармана куртки.       Ну, хоть форму умудрилась не устряпать, иначе пришлось бы вечером снова стирать, засыпая от усталости над умывальником. С обилием «грязных» дел в последние дни ей и так приходилось заниматься этим до абсурдного часто.       — Отрадно видеть, что ты вся в работе, рядовая Блэк, — хохотнул Гоуст позади. — Причем буквально.       — Заткнись, — шикнула она.       — Не расслышал, повтори? — мужчина притворно приложил ладонь к уху. — Кажется, к твоему воспитательному сроку только что намотало еще неделю.       Блэк лишь невозмутимо хмыкнула в ответ. Неделей больше, неделей меньше — подумаешь. В какой-то момент угрозы лейтенанта неожиданно перестали пугать. Интересно, как давно он наступил.       — О чем вы там болтали с Суон? — вдруг полюбопытствовал Саймон.       — Ты же сам все слышал, разве нет?       — Вот, какого ты обо мне мнения, значит? — мужчина склонил голову набок и почти натурально изобразил огорчение. — Думаешь, я уши грел там за дверью?       Только посмотрите на него — святая невинность.       — Кого ты дуришь, Саймон? — елейно протянула Ирен. — Иначе б не спрашивал.       В ответ послышался гортанный смешок:       — Только с момента про розовые берега, не больше.       Фьюри закончила, наконец, мучить лицо, и с ехидной ухмылкой обернулась:       — Вот и думай теперь, правду про меня болтают или нет.       Саймон неопределенно дернул плечами и беззвучно скривился. Его выдал характерный прищур в прорези балаклавы, и хоть лейтенант быстро совладал с собой, вернув взгляду привычную невозмутимость, секундная слабость не осталась незамеченной со стороны. Раненое в перестрелке плечо явно приносило ему ощутимый дискомфорт, в конце-концов неполная неделя — срок явно недостаточный для выздоровления. В особенности, если пациент сам усложняет процесс.       Ирен скрестила руки на груди и уставилась на напарника, строго и подозрительно:       — Ты когда у дока последний раз был?       О выносливости Гоуста она знала не понаслышке, равно как и о непрошибаемой привычке забивать на пустяковые — по его мнению — обстоятельства для организма. Подумаешь, пулевое, не прикован к койке — и ладно. Стоит ли удивляться, что настоятельная рекомендация доктора Моргана поберечься хотя бы неделю, а лучше две, была благополучно послана на все четыре.       — К чему тебе эти байки подкармливать? — поинтересовался лейтенант, ожидаемо проигнорировав попытку подчиненной перевести стрелки.       — Занятно. Ты прям-таки уверен, что байки?       — Так да или нет?       — Тебе-то зачем эта информация?       — Да так, — произнес Гоуст небрежно. — Думаю, переживать ли за рядовую Суон.       — Может, стоит переживать за меня? — вскинула брови Ирен.       — Вряд ли. Из вас двоих скорее ты удав, а она — невинный, ничего не подозревающий кролик.       Блэк фыркнула и поджала губы. Кто-то сегодня в хорошем настроении, даже слишком — так и сыпет юмором.       — Очень смешно, — буркнула она. — Если тебе так интересно, то притворяться лесбиянкой очень удобно — меньше пристают. Доволен? — девушка красноречиво кивнула на руку в фиксирующей повязке. — Зря стараешься, с вопроса не соскочишь.       Саймон тяжело, почти смиренно вздохнул:       — Позавчера.       Ирен ошеломленно округлила глаза, не веря собственным ушам. Позавчера — то есть еще на базе американцев в Насирии. То есть один чертов раз. И все! Она открыла была рот, чтобы от души высказать лейтенанту пару ласковых, но тот раздраженно ее перебил:       — Бинты поменять я и сам могу. Нечего отвлекать старика по пустякам.       — Отвлекать военврача его же работой? Ты гений, блять!       Девушка злобно втянула носом воздух, закипая благородной яростью. У мужиков что, в заводских настройках заложено врачей избегать? Казалось бы, армия должна выбивать подобные привычки еще в первый год службы, но нет! Трупом лежать будут, а в медчасть не пойдут.       — То есть меня ты, помнится, из-за натруженного запястья чуть ли не в шею в медчасть гнал, а сам с пулевым идти отказываешься? За ручку отвести надо?       Саймон хрипло рассмеялся, по всей видимости, представив ситуацию во всей ее откровенной комичности:       — Можешь попытаться, если очень хочется.       — Как же. Слишком неизящно, — Фьюри коварно ухмыльнулась. — Я лучше дока к тебе приведу, собственной персоной, так ты точно не сбежишь. И слушок по базе пущу, что большой и грозный лейтенант боится больничных палат.       — Шантажировать меня вздумала?       — Именно. Так что иди сам по-хорошему, не рискуй репутацией.       Гоуст прищурился и молчаливо буравил подчиненную взглядом, явно оценивая вероятность, что та все же рискнет перейти от угроз к делу. Сомневался он зря — Ирен с намерениями никогда не шутила, во всяком случае не с теми, что отваживалась озвучить. Да и добросердечный док ее план наверняка без колебаний поддержит: кто еще ему предоставит такую удачную возможность поймать, наконец, нерадивого пациента.       — Вас понял, мэм, — шутливо ответил Саймон, временно принимая капитуляцию. — Хватит болтать, бегом на площадку.       — Кстати об этом. Ты придумал альтернативу спаррингам?       Надолго затягивать перерыв в тренировках лейтенант не собирался, и объявил очередную еще на построении. Очевидно, незначительное обстоятельство в виде нерабочей руки его не смущало. Зато смущало Ирен, но утром времени задавать вопросы у нее не нашлось.       — Я раненых не бью, — заявила она непоколебимо.       Гоуст удивленно вздернул брови, явно приходя в тихое замешательство от подобной самоуверенности.       — Тебе и не придется, — произнес он с почти осязаемым подвохом в голосе. Опасные нотки, не сулящие совершенно ничего хорошего.       Только когда лейтенант озвучил план занятия, до Ирен дошло, почему вместо ставшего привычным тренировочного корпуса он решил переместиться на открытую площадку. Из всех доступных его изобретательной фантазии вариантов Саймон выбрал круговую тренировку на износ и с почти садистским наслаждением нагружал подчиненную нескончаемым набором упражнений с нарастающей сложностью. Излюбленный формат сержантов по строевой подготовке в учебных армейских лагерях, воспоминания о которых каждого солдата не иначе как бросают в холодный пот даже много лет спустя. Блэк ненавидела круговые. Нет, не так — она их на дух не переносила, насколько бы полезными они ни считались для укрепления физической формы.       Первый час ада подходил к концу, но Гоуст и не думал сжалиться. Ирен свалилась без сил на резиновый мат, тяжело дыша, чувствуя, как капли пота ледяными ручейками стекают по телу под сырой футболкой. Радовало в данный момент ее только одно: несмотря на начало декабря, когда в Афганистане столбик термометра едва ли поднимается выше плюс десяти днем и нуля ночью, день вышел на удивление безветренный и теплый — на целых пять градусов выше нормы. Так что хотя бы не пришлось потеть на холодящем нутро ветру.       Бешеный пульс отсчитывал стремительно утекающие секунды короткой передышки. Фьюри разлепила глаза, лишь когда массивный силуэт навис сверху, отбрасывая тень.       — Готова? — лейтенант жестом поманил ее вверх, приказывая подняться. — Даже если не готова, вставай.       — Гоуст, — прохрипела Ирен, сдувая с лица выбившуюся прядь, — остановись… я сейчас сдохну…       — Звучит как не моя проблема. Еще три подхода.       Девушка раздосадованно рыкнула, но на ноги кое-как поднялась. Кем бы ни был тот гений-создатель столь эффективного и притом совершенно легального способа мучить людей, от потока проклятий в голове Блэк несчастный наверняка без остановки вертелся в гробу. Если в спаррингах у нее хотя бы был шанс набить лейтенанту пару-тройку тумаков в ответ и получить при этом моральное удовлетворение, то в данный момент он изводил ее совершенно безнаказанно. Вот и жалей его после такого.       — И… стоп, — объявил Саймон, когда секундомер отсчитал тайминг завершающего упражнения. — Вольно, боец.       Ирен выжала последнее отжимание и с шумным выдохом перевернулась на спину. Ее грудная клетка еще несколько минут часто вздымалась и опускалась, вторя утихомиривающемуся дыханию.       — Не усни тут, — послышалось позади.       Девушка неразборчиво буркнула что-то в ответ, чувствуя, как организм вопреки здравому смыслу неумолимо склоняет ее к соблазнительной перспективе полежать на плацу еще часик-другой. Казалось, добраться до казармы оставшихся сил у нее в данный момент точно не хватит.       — Встань, пока не простыла, — настаивал Гоуст.       «Чтоб ты о себе так переживал», пронеслось недовольное в мыслях. И все же пришлось неторопливо подняться — игнорировать разумное зерно в словах лейтенанта было бы глупо. Только воспаления легких Ирен и не хватало для полного счастья. Она на ватных ногах дошагала до скамьи и подобрала куртку, чтобы с горем пополам натянуть на себя.       — Довольна? — пробасил Гоуст с едва уловимой насмешкой. — Бить раненого не пришлось. Все, как ты хотела.       — Не все, — отозвалась Фьюри, застегивая молнию до самого горла. — Ты еще к доку не сходил.       Мужчина издал обреченный смешок:       — На время посмотри, он наверняка уже отчетную макулатуру заполняет. Завтра схожу, — девушка поджала губы и злобно свела брови на переносице, на что лейтенант сокрушенно вздохнул и добавил: — Обещаю.       — Сделаю вид, что поверила.       Валяние на полу окончательно сбили косу на макушке, и Ирен неловкими от усталости пальцами расплела спутавшиеся пряди. Беспорядок на голове ее раздражал, хотелось вернуть внешнему виду опрятность, даже несмотря на тянущую боль в мышцах рук и общее сопротивление организма любым лишним телодвижениям. Гоуст недолго наблюдал за тем, как она методично стягивает пряди в тугую французскую косу, и покачал головой.       — Что не так, лейтенант?       — Ты как-то сказала, что во всем ценишь практичность, — произнес он задумчиво. — Объясни мне тогда, как в твое понятие практичности укладываются волосы по задницу?       Ирен закатила глаза:       — Во-первых, не по задницу — глазомер перенастрой. Во-вторых, с чего вдруг интерес спустя столько месяцев? По правде говоря, я вообще удивлена, что ты до сих пор не заставил их срезать.       — Повода не было. Пока, — и без всяких шуток добавил: — Заставлю, если в спарринге хоть раз позволишь за них дернуть.       — Нашел, чем пугать. Они вообще-то не всегда были длинными, последние пару лет всего, — девушка задорно улыбнулась. — После зачисления в коммандос я налысо побрилась. Добровольно.       — Надо же, — лейтенант хрипло усмехнулся. — Прям как солдат Джейн.       — Так точно, — кивнула Блэк, припоминая героиню одноименного фильма, впечатлившую ее в девяносто седьмом. — Кумир моей молодости.       Суровое лицо Деми Мур перед премьерой мелькало буквально везде — с многочисленных постеров на улицах Лондона, в прессе и даже по телевизору. Двенадцатилетнюю на тот момент Ирен мысли о службе в армии еще не посещали, но целеустремленная лейтенант О’Нил зацепила с первого взгляда. Женщина-солдат, бросившая вызов миру мужчин, отважная и несгибаемая — настоящая героиня в детских глазах. Ирен напросилась на сеанс с девчонками из старших классов и под конец фильма осталась под бо́льшим впечатлением, чем все они вместе взятые. Кто бы мог подумать, что спустя всего шесть лет картинка с экрана станет ее каждодневной реальностью в рядах морских пехотинцев, а кричащий слоган «без права на поражение» — заученным до зубного скрежета личным девизом. Блэк избавилась от ниспадающей до лопаток копны волос еще до прибытия на базу в Плимут. Потому что уже на вступительных испытаниях каждый офицер избирательной комиссии красноречиво одаривал ее теми самыми брезгливыми взглядами, которые приходилось терпеть О’Нил.       — Встретил бы ты меня в то время, не отличил бы от пацана.       — Худосочного пацана, — прямолинейно уточнил лейтенант.       — Ладно, худосочного пацана, — признала Ирен. — И все же. Я много лет стриглась под мальчишку, пока не забила лет пять назад. С тех пор и отросли.       Девушка провела пальцами по тугому плетению на плече. Французская коса ей нравилась с тех пор, как она научилась правильно ее плести. Изящная и одновременно с этим удобная прическа, только она дольше всего сохраняла опрятность. Волосы Ирен достались мамины — густые и плотные, отливающие золотом на свету. Многие девушки душу бы продали за подобное наследство и с гордостью носили распущенными, но сама она часто думала лишь о том, как сильно же они мешаются, если никак не собрать.       — Вообще-то, я и сейчас не прочь от них избавиться, — теребя кисточку косы, подметила Блэк.       — Что мешает? Ножницы одолжить?       — Они мне еще пригодятся, — Саймон озадаченно дернул бровью, на что девушка лишь пожала плечами и загадочно ухмыльнулась: — Как-нибудь узнаешь, зачем. Если случай по…       Конец фразы утонул в нарастающем гуле синхронных голосов — к площадке подбегала группа рядовых, уже изрядно взмокших и охрипших от нескончаемых выкриков «есть, сэр» в ответ коренастому офицеру во главе. Гоуст поднялся со скамьи, жестом позвав подчиненную за собой:       — Идем. Покажу тебе кое-что, — и неторопливо зашагал в сторону стрельбища.       Днем Ирен видела издалека, как он обучал здесь новобранцев Феникса, оттачивающих стрелковые навыки из снайперских винтовок. Тренировки с кем-либо, кроме сто сорок первой, в его обязанности обычно не входили, но офицеры Феникса очень уж попросили Прайса, а Прайс, в свою очередь, убедительно попросил лейтенанта, так что тому ничего не оставалось, кроме как взять на себя очередных подопечных. А все потому, что репутация наставника с, мягко говоря, нестандартными методами, шагала далеко впереди него самого. К концу тренировки бедняги смотрели на Гоуста с благоговейным страхом и наверняка мысленно благодарили вселенную, что не попали к нему в прямое подчинение. Не то чтобы им стоило об этом переживать в принципе. Желторотые рядовые звезд пока что с неба не хватали, и задачей лейтенанта было ускорить процесс. Ирен даже стало любопытно, сколько недель у него в конечном счете на это уйдет. Поставила бы на две. Если парни выдержат, конечно.       На небольшом столе у стартовых позиций, рядом с заполненным аккуратным почерком отчетом об успехах группы разместился видавший виды ноутбук, данными на котором, по всей видимости, лейтенант и планировал поделиться.       — Я смотрю, ты сложа руки не сидел, — подметила Блэк, усаживаясь на свободный стул и скользнув взглядом по плотному ряду открытых окон на панели задач.       — Я и Прайс, — уточнил Саймон. — Покопались в архивных файлах на предмет зацепок.       Лейтенант отыскал нужную вкладку и развернул слегка смазанное, словно сделанное в поспешном движении фото — мужчина в песочного цвета военной форме с автоматом под рукой возглавлял небольшую группу следовавших за ним солдат. Изрядно подернутая сединой густая щетина и испещренное глубокими морщинами лицо выдавали почтенный возраст, а знаки отличия и медали на груди обозначали его как подполковника Иракской армии.       — Кто это? — спросила Ирен, разглядывая иракца. Что-то в чертах его лица показалось ей смутно знакомым.       — Абу Гази аль-Зафар. Лидер Аль-Касас.       Девушка метнула мужчине удивленный взгляд.       — Если наши догадки верны, конечно, — уточнил Саймон.       — А поподробнее?       Лейтенант подгрузил несколько сводок под грифом «секретно». Ирен узнала заголовки: она уже копалась в них прежде, еще до их с Гоустом разведки в Ираке, вот только в доступных ей на тот момент версиях бо́льшая часть оказалась старательно замазана черным.       — Сепаратисты две тысячи одиннадцатого вышли из иракской армии, — пояснил Саймон. — Аль-Асад был офицером перед тем, как уйти в политическую деятельность, и использовал военные связи, чтобы набрать союзников. На его сторону перешли и несколько влиятельных командиров. С поддержкой Захаева и атомной бомбой в кармане Аль-Асад имел все шансы на успех, так что переманить их оказалось несложно.       Следом за отчетами о событиях переворота на экране появились файлы с личными делами двух офицеров:       — Главные его приспешники — майор Машхур Ямани и подполковник Абу Гази аль-Зафар. Аль-Асад поручил Ямани командование отрядами сепаратистов и захват Басры, в то время как сам вместе с Захаевым и Абу Гази схватил президента и устроил публичную казнь. После смерти Аль-Асада его псы разбежались кто куда: Ямани был перехвачен на границе с Сирией и позже расстрелян, что же до Абу Гази, то его так и не нашли. Считается, что он погиб в Басре во время взрыва.       — Официальная версия, а не факт, — и Блэк в нее верилось слабо, нет тела — нет и гарантий. — Все думали, что и Аль-Асад был в городе, пока отряд Прайса не обнаружил его в Азербайджане.       — Именно, — подтвердил Гоуст. — Уверен, Абу Гази как-то удалось проскользнуть мимо военных на границе и скрыться. И он не сидел сложа руки, а собирал сторонников и подготавливал все к своему возвращению. Есть только одно место, где ему в этом никто не стал бы мешать.       — Иран, — закончила мысль Блэк, и лейтенант согласно кивнул.       — И еще кое-что.       Мужчина показал ей текст речи лидера, которую они оба обнаружили в Насирии. Ключевые слова горели кислотно-желтым на фоне прочего пустого трепа, не представляющего никакой ценности. «Мы продолжим благородное дело, начатое Вечным Львом…». «Вечный Лев».       — Погоди секунду. С арабского Халед Аль-Асад?..       — Вечный Лев. Не может быть совпадения, Аль-Касас — его прямые последователи. Все складывается: и распространенность на юге, где когда-то все началось, и цели, и быстро растущая популярность у местных, — мужчина ткнул пальцем в фото. — Я был уверен, что узнал его еще на видео с фабрики в Багдаде. У Абу Гази характерный шрам на веке, он все время щурится правым глазом, и это его выдало. Уже дважды.       — Думаешь, он все еще в Иране? — Ирен не давал покоя тот факт, что в конечном счете он может оказаться для них недосягаем, пока не пересечет границу.       — Может быть. А может, и нет. В любом случае, пока мы не разберемся с его шестерками, нам до него так и так не добраться.       — Вы с кэпом уже говорили об этом Шепарду и остальным?       — Пока нет, — выдохнул Гоуст и устало откинулся на спинку стула. — Все ведет к Абу Гази, но без лица стопроцентных доказательств у нас нет. Так что повременим с заявлениями.       Фьюри коротко кивнула и замолчала, обдумывая услышанное. Она была неожиданно признательна, что лейтенант решил первым делом поделиться находкой именно с ней. Бесконечный ворох нитей на воображаемой доске из событий, фактов и лиц начал, наконец, понемногу распутываться. Но Саймон был прав — на их пути к лидеру пока еще стояли цели помельче.       — К слову о шестерках, что там с?.. — начала она. И тут же умолкла на полуслове, боковым зрением уловив проворную тень, скользнувшую по столешнице за крышкой ноутбука.       Ирен инстинктивно дернулась к лежащему на соседнем ящике метательному ножу и четким движением всадила острие в тельце темно-коричневого скорпиона, пока тот не успел скрыться из виду. Насекомое дергалось в безуспешных попытках высвободиться, острое жало на массивном хвосте отчаянно вонзалось в лезвие ножа пока, наконец, не замерло. Афганские пески кишели всяческой ползучей живностью, способной в лучшем случае доставить массу болезненных неприятностей, а в худшем — отправить неосторожных бойцов к праотцам. На базе их, конечно, старались травить, но особо стойкие особи все равно каким-то образом выживали.       — Мерзкие твари, — шикнула Блэк и заглянула под стол, дабы убедиться, что следом не вылезут еще. — Повсюду ползают.       Саймон промолчал. Он даже не шевельнулся, лишь прожигал безжизненную тушку острым, немигающим взглядом.       — Гоуст? — девушка слегка наклонилась, стремясь заглянуть в карие глаза.       Ноль реакции. Она медленно выдернула острие из столешницы и скинула скорпиона в песок, наблюдая за тем, как лейтенант словно под гипнозом проследил за движением ее руки.       — Ты чего? — в голосе прозвучала растерянность. Да что с ним такое?       Спустя пару долгих секунд взгляд Саймона дернулся к ней, ставший вдруг привычно спокойным и расслабленным.       — Твои рефлексы улучшились, — подметил он невозмутимо.       Ирен ответила не сразу. Настороженно вглядывалась в скрытое тканью лицо, будто ожидала прочесть на нем ответ. Его странная реакция не укладывалась в ее голове. Мерзкие по натуре своей скорпионы мало у кого вызывали симпатию, их опасались и избегали не без причин. Но едва ли Гоуста можно было испугать подобной ерундой, за годы службы он явно видел вещи и похуже.       — Благодаря тебе, — произнесла девушка наконец.       Саймон сгреб ноутбук с отчетными бумагами и как ни в чем ни бывало поднялся, лишая подчиненную возможности начать допытываться о тараканах в его голове.       — К слову о шестерках, — вернулся он к мысли, на которой их прервал несчастный скорпион, — Ласвелл все еще ищет сбежавшего с завода главаря. Так что ждем новостей.       Сказать что-либо в ответ Фьюри так и не успела — лейтенант коротко попрощался и оставил ее одну. Задумчиво смотреть ему вслед, пока его широкая спина не скрылась за ближайшим поворотом.

***

      Саймон устало потер переносицу, глядя на мерцающий вдалеке свет окон казармы. Стрелки на наручных часах приближались к девяти: парни наверняка уже собрались внутри, закончив порцию дел на сегодня, не хватало только его самого и Ирен. Их занятия обычно заканчивались не позднее шести — оставшегося до отбоя времени как раз хватало на каждодневную бумажную волокиту — но сегодня вышло исключение: отработка стрелковых навыков с группой новичков из братского по базе подразделения изначально обещала стать проблемной и затяжной, так что пришлось назначить тренировку позже обычного. Темнело в это время года рано, и густая ночь уже накрыла базу плотным одеялом черноты.       Спать не хотелось. Мозг бурлил объемами информации из многочисленных источников, изученных за последние дни, и отключаться не собирался, несмотря на острую физическую усталость и поздний вечер. Саймон смирился с неизбежностью факта, что легко он сегодня не уснет, и неторопливо свернул в сторону архива — сдать взятый утром ноут и на пару часов занять себя отчетом об операции в Насирии, который он откладывал уже который день подряд. Внутри его встретил дежурный рядовой. На лице парниши отчетливо читалось уныние и немой вопрос вселенной — где ж он так нагрешил, что сегодня вечером ему посчастливилось нести вахту в самом скучном месте базы. Да еще и без возможности свалить — не когда внутри на неопределенное время решил засесть офицер с мягко говоря скверным характером. Рядовой сдержанно поприветствовал лейтенанта и, стоило тому скрыться за дверью архивной комнаты, закинул ноги на стол, продолжая тоскливо вертеть в руках потертый кубик Рубика.       Отчетная писанина шла медленно и крайне неохотно. Саймон то и дело зависал на очередном предложении, пытаясь выжать из себя сухие вытверженные формулировки. Вдобавок к общему нежеланию мозга сосредоточиться на ненавистной задаче чертово плечо постоянно напоминало о себе, покалывая при малейшем движении. Рана заживала хорошо — Саймон был уверен в этом и без всякого врачебного образования, в конце-концов, не первое пулевое за многолетнюю службу и далеко не самое серьезное. Но болевой синдром никуда не денешь, он нервировал его, докучая своим постоянством и днем, и ночью, вынуждая нервную систему постоянно пребывать в состоянии натянутой струны. Курсор на экране завис на незаконченной фразе «получил в перестрелке огнестрельное ранение». Гоуст вздохнул и откинулся на спинку стула. Дальше описать события будет проблематично, в частности действия одной особо ярой любительницы погеройствовать.       Злость, не на шутку разошедшаяся в нем в тот день, до сих пор тлела отголоском где-то на краю сознания. Злость на чертову разведку, упустившую из виду близкое расположение нескольких десятков боевиков, примчавшихся на завод как по свистку и устроивших засаду. На Ирен за прямое нарушение приказа, настолько безрассудное в сложившихся обстоятельствах, что Саймон готов был буквально за шкирку выкинуть ее в ближайшее окно, подальше от наступающих боевиков. И сделал бы это, не будь вероятность разбиться на смерть с высоты второго этажа куда выше шанса выжить. Но в большей степени злость на самого себя. Ведь если бы не его собственная оплошность, Ирен не пришлось бы рисковать в принципе. Так по-идиотски подставиться на развилке коридоров надо было умудриться, но в конечном счете человеческий фактор рано или поздно дает подножку каждому солдату, и Гоуст не был исключением. Вот только с тех пор, как он, еще будучи зеленым рядовым, впервые усвоил этот безусловный урок, последствия его просчетов качественно изменились. Ошибка командира дорогого стоит, и Саймон не имел на нее никакого права, ведь отныне на кону была не только его собственная жизнь, но и жизни сослуживцев, стоящих у него за плечами. Тем не менее он эту ошибку допустил, и, держа в руках винтовку с опустевшим магазином, в тот злополучный момент думал лишь о том, почему кому-то в очередной раз приходится из-за него умирать. Еще и настолько вопиюще самоотверженно, будто он и правда стоил того, чтобы без колебаний броситься в пекло. Саймон не сомневался — не стоил, и ни единая душа в этом мире не способна была убедить его в обратном.       Сосредоточиться на работе после возвращения с рейда было тяжело. На бесконечном совещании с Фишером и Шепардом, куда Гоуст напросился, несмотря на настойчивые просьбы капитана отлежаться в медчасти. На подготовке и передаче собранных данных разведке, бумажной волоките и прочих мелких делах, которые хотелось закончить как можно быстрее, чтобы в ближайшие сутки вернуться на «Феникс». Ноющая боль в свежей ране и ответная реакция организма в виде подскочившей температуры и разыгравшейся на ее фоне мигрени только подливали масла в огонь, подталкивая найти выход скопившимся эмоциям, что никогда прежде ничем хорошим не заканчивалось. Саймон откладывал разговор с Ирен до самого вечера. Не устроить ей разбор полетов он не мог, но при этом знал, что если столкнется с ней раньше, то наговорит явно больше, чем следует. Что, в общем-то, и случилось.       Если бы Гоуста спросили, какие негативные качества имеются у него за душой, он с легкостью насобирал бы целый список. Среди множества вещей, которые могли в нем не любить окружающие, было как минимум одно, за которое он часто корил себя сам. В споре его язык имел привычку забегать далеко вперед осознанных мыслей, из-за чего с него порой слетали слова, о которых позже приходилось жалеть.       «Я прекрасно справлялся один до того, как ты появилась».       Саймону непреодолимо захотелось врезать себе же за собственные слова. Даже несмотря на то, что лжи в них по сути своей не было, говорить такое Ирен было нельзя. В конце-концов, чего он ожидал? Она ни за что не ушла бы вперед, оставив его или кого-либо из товарищей позади. Не после всего, что ей пришлось пережить, всего, чем она отважилась с ним поделиться. Он отдал Ирен приказ, который она просто не могла выполнить, хотя по всем правилам была обязана. Разве он мог ее за это винить? Черт возьми, нет. Разве он не поступил бы точно так же? Да блять, он уже так сделал в Багдаде, не допустив и мысли бросить ее одну среди ублюдков, и даже не осознавал этого, пока Ирен не ткнула его носом в факт. Его гнев потух, как спичка на ветру. Всего-то от одной метко брошенной фразы.       Гоуста вообще удивляло, что Ирен творит со словами. За месяц разведки он успел насмотреться, как всего лишь с помощью беседы и приветливой улыбки она получает желаемое от собеседника, не прилагая при этом ровным счетом никаких усилий. Как она это делает? Как незаметно, но неотвратимо располагает к себе? Отряд, сослуживцев на «Фениксе», совершенно незнакомых людей, в какой-то степени даже врагов, как бы абсурдно это ни звучало. Если бы он верил, что ведьмы существуют, то наверняка утверждал бы, что с одной знаком лично. Потому что ничем иначе объяснить это сущее колдунство Саймон не мог. Ироничная мысль назойливым волчком крутилась в голове: он и сам не заметил, как попался на тот же крючок. И, что самое страшное, ему даже не хотелось с него соскакивать.       Гоуст ценил негласно принятую между ними за правило ненавязчивость: Ирен не лезла в его душу, а лейтенант зарекся впредь вытаскивать скелеты ее прошлого насильно. Сослуживица начала доверять ему первой, хотя Саймон поначалу ничего не отдавал взамен, добивалась от лейтенанта взаимности поступками и отношением, пока он в конце-концов не сдался. Только вот с каждой открытой ею личной тайной их обоюдное доверие теряло равноценность. Совесть твердила Гоусту, что он был к Ирен несправедлив, но открыть ей собственное прошлое он пока что не мог и буквально час назад лишний раз в этом убедился. Чертов скорпион всего на пару минут вернул воспоминания о Мексике, а с ними и жуткое чувство скованности, темноты, безысходности и ужаса. Он остро помнил тесноту деревянного ящика с единственным отверстием в крышке, шорох скорпионов по дну, скрежет их хитиновых пластин. Даже их запах. Помнил, как через боль выталкивал ползучих тварей наружу онемевшими от бесконечных укусов пальцами. Но самым страшным в изобретательной пытке Робы была даже не боль: галлюцинации от растекающегося по венам яда путали реальность и вымысел, и в какой-то момент Саймон начал сходить с ума, оставшись один на один с собственным воспаленным рассудком. О том, что он увидел в той адовой коробке, Гоуст говорить никому не был готов. Не был раньше и не будет никогда. Некоторых демонов прошлого не стоит выпускать на свободу, иначе они пожрут не только его самого, но и тех, кто ему дорог. А преданность и доверие он мог проявлять и иначе, куда лучшими способами.       Саймон вернулся к отчету и напечатал, наконец, подходящий текст: «Технический тоннель был обрушен вражеским снарядом, отрезая путь сержанту Блэк. Сержант получила приказ вернуться назад и занять оборонительную позицию». Больше подробностей о произошедшем Шепарду знать было не обязательно.

***

      14 декабря. «Феникс», Афганистан.       В тесном помещении переговорной, не оборудованном окном, повисла противная духота. До прихода Браво из комнаты несколько часов к ряду не вылезали офицеры Феникса, пыхтевшие над планированием ресурсов базы на будущий год, и надышали они внутри соответствующе. Брифинги сто сорок первой редко проходили где-либо, кроме кабинета Прайса, но в этот раз вышло исключение: старенький, прежде никогда не сбоивший проектор как назло вышел из строя еще утром, и ко времени совещания его так и не удалось починить. По нелепому стечению обстоятельств техника в переговорной оказалась не намного сговорчивей.       — Черт бы побрал это старье, — сыпал проклятиями Прайс, настойчиво вжимая кнопки настроек на пульте в попытках установить подключение, но синий экран смерти с проекции упрямо не исчезал.       — Помочь может, кэп? — шутливо предложил Соуп, безмятежно заведя руки за голову и качнувшись на стуле. — Кажется, вы зашли в тупик.       — Сам разберусь, — буркнул в ответ капитан.       Ирен словила лукавый взгляд сослуживца и из последних сил удержала серьезность лица. Ласвелл уже пять минут как ждала звонка на другом конце мира, и, судя по повторившемуся звуку упавшего в мессенджер сообщения, в очередной раз напомнила о себе. Когда проектор, наконец, удовлетворенно пикнул и отобразил экран подключенного ноутбука, Прайс приглушенно сматерился и наскоро запустил программу видеоконференции.       — Джон, — коротко поприветствовала Кейт. — Какие-то проблемы?       — Порядок, — мужчина занял свободное место за столом. — Техника дерьмо.       Соуп картинно закашлялся, явно прикрывая слетевший с губ смешок, но под испепеляющим взглядом капитана тут же умолк. Кейт многозначительно дернула бровью, явно размышляя, стоит ли уточнять подробности, и все же благоразумно предпочла не отвлекаться на суету.       — Ладно, давайте к делу, ребята.       Блэк поерзала на стуле, предельно концентрируясь на в кои-то веки начавшемся брифинге. После возвращения из Насирии отряд словно угодил в день сурка, вынужденный несколько недель торчать на базе в томительном ожидании распоряжений. Наконец, разведка готова была порадовать их раздобытой информацией. Во всяком случае, Ирен на это очень рассчитывала.       — Мы проанализировали данные, полученные из компьютера сбежавшего с завода главаря, — начала Ласвелл. — Как мы и предполагали, от вас ускользнул не последний человек в Аль-Касас.       Первыми на экране всплыли фотографии. Снимки прямиком из полей разведки — сделаны вскользь и с приличного расстояния, но благо ЦРУ не обделяло агентов качественной аппаратурой, так что при увеличении достаточное количество важных деталей все же можно было рассмотреть. Человек в центре кадров был достаточно молод. Ирен не дала бы ему больше тридцати пяти, но образ жизни и чрезмерное количество солнца бесспорно сказались на лице, придав коже черствости. Острый взгляд впалых глаз источал настороженность, мышцы свело напряжение — за каким бы делом араба ни застала разведка, он явно спешил поскорее скрыться с улиц, опасаясь недоброжелателей в толпе. Блэк мысленно воспроизвела поэтапную картинку: как мужчина торопливо выходит из припаркованного у тротуара седана и спешит к конечной точке, как озирается по сторонам, несмотря на следующих по обе руки цепных псов с автоматами на плечах. Он странно выделялся в обстановке улицы и общей массе окружавших его людей. Выглядел слишком… ухоженно. Густая смоляная поросль волос была опрятно уложена, жесткая щетина на квадратном подбородке — аккуратно подстрижена. Этот мужчина явно следил за собой. Его внешность выдавала в нем типичного представителя средневосточного региона, если бы не один любопытный нюанс — глаза необычного для коренных жителей Ирака серого цвета, едва различимого в максимальном увеличении.       — Убар аль-Саддам по прозвищу Ханджар, — продолжала тем временем Кейт. — Имя для нас не новое, замешан в крупной контрабанде оружия и наркотиков, в основном через ирако-сирийскую границу. Мы следили за ним последние полгода, чтобы оценить масштаб подпольной сети, но ни он сам, ни его приспешники связей с Аль-Касас прежде не раскрывали.       — Мы предполагаем, что он заведует делами Аль-Касас в центральном и южном регионах, — добавил Прайс. — Это подтверждают переписки, в них нашлись данные по вербовке и вооружению людей в районе Насирии, Эль-Амары и более мелких городов. В том числе и для уже известной нам точки в Багдаде, — капитан перевел взгляд на Ирен и Гоуста. — Во время рейда по вашей наводке главаря фабрики, Махди, удалось захватить, но за несколько недель допросов он так и не выдал командование. Тот еще крепкий орешек, явно свой пост не за просто так занимал. Впрочем, теперь колоть его и не требуется.       — Как вы его вычислили? — поинтересовался Газ.       На языке Блэк крутился тот же вопрос. Судя по потраченному времени, сделать это оказалось непросто, и все же Кейт справилась. Не подводила раньше, не подвела и в этот раз.       — Честно сказать, это везение чистой воды, — устало выдохнула разведчица. — Ноутбук оказался оснащен встроенной взрывчаткой и контроллером, запускающим самоуничтожение по вводу пароля. Когда вы накрыли завод, Ханджар был занят переводом средств за крупную партию оружия и не мог остановить процесс. Он бросился бежать, спасая свою шкуру, и только поэтому вы подобрали компьютер целым.       Взрывчатка в устройстве? Блэк задумчиво поджала губы. Не слишком-то распространенная вещь среди боевиков. Они предпочитают выпускать в технику обойму, если хотят быстро избавиться от улик, — дешево и сердито. Встроенная система — слишком уж тонкая и замороченная страховка.       — Почему он не забрал его с собой? — Соуп задумчиво потер щетинистый подбородок. — Это же тупо, оставлять нам такой ценный источник информации.       Ирен пожала плечами:       — Когда бежишь от толпы оперативников, комп в руках — слабый помощник. Он предпочёл автомат, — и добавила, мысленно придя к ещё одному предположению: — К тому же он натравил на нас свору цепных псов. Наверняка был уверен, что они нас всех перестреляют.       — Eejit.       И это была его фатальная ошибка. Не стоит недооценивать противника даже в том случае, если твои собственные силы, казалось бы, значительно мощней.       — В файлах Ханджара мы обнаружили билеты на перелет из Багдада в Рим с пересадкой в Иордании, — Ирен качнулась на краю стула, стоило разведчице упомянуть знакомую локацию. — Оформлены на некого Ахмеда Сулани, — Кейт представила цифровую копию паспорта. — Позже мы связались с авиакомпанией, и нам сообщили, что пассажир с таким именем так и не сел на борт ни в Багдаде, ни в Аммане.       Блэк переглянулась с сослуживцами и прочла в их глазах тот же вопрос, что промелькнул в ее собственной голове.       — Что Ханджар вообще забыл в Италии? — озвучил за всех Газ.       — Оружие, — пожал плечами Прайс. — В Риме сидит известный торговец и уже много лет хитрыми путями снабжает пушками Восток. Прямо под носом у Папы. На данный момент его товар крутится в трех из четырех крупнейших военных конфликтов мира, причем в некоторых из них — с обеих сторон сразу.       — Судя по всему, Ханджар планировал личную встречу с ним еще в ноябре, — пояснила Ласвелл, — но рейд на убежище ему помешал. И все же в Рим он еще полетит. Наши агенты отслеживали покупки билетов в Ираке и близлежащих странах на случай, если схожий маршрут повторится. И всего неделю назад некий Юсуф аль-Мухаммед забронировал билеты из Бейрута в Ниццу, а оттуда в Рим. Мы пробили его по базе и убедились в том, что имя подставное.       — Должно быть, сделка ему очень важна, — подал голос лейтенант, — раз несмотря на обстоятельства он так настойчиво пытается добраться к торговцу.       — Так и есть, — подтвердил капитан. — Наши действия вынуждают их суетиться — облавы на две крупных точки уже лишили их значительной части снаряжения.       — Есть и другая информация, — Кейт скользнула взглядом по комнате по ту сторону экрана, очевидно проверяя, что ее никто не вознамерился подслушать. — И она должна остаться сугубо между нами.       Разведчица красноречиво замолчала, и все собравшиеся синхронно кивнули в ответ. Не трудно было догадаться, кого она имела в виду прежде всего — генерала, который на сегодняшнем брифинге по неясным причинам отсутствовал. Кейт зря перестраховывалась: Шепарду ни Ирен, ни кто-либо из парней стучать никогда бы не стал.       — Мои агенты прислали данные по оружию в Иране. Как мы и опасались, Аль-Касас успели перевезти значительную партию через границу и по частям разместить на нескольких иранских базах, в том числе и в Сохреварде. Сначала плохая новость: мне жаль, ребята, но мы ничего не можем сделать с этой информацией, кроме как иметь ее в виду. Все тщательно замаскировано под снаряжение иранской армии и находится вне нашей досягаемости, — Газ не удержался от едкого ругательства, и Кейт согласно качнула головой. — Абсолютно солидарна, сержант. Но есть и хорошая новость. Действия сто сорок первой не остались незамеченными иранской разведкой и отпугнули их командование. Так что теперь ввязываться в конфликт, несмотря на договоренности с Аль-Касас, они спешить не станут.       — Именно поэтому Ханджар намерен довести сделку с итальянцем до конца, — предположил капитан. — Аль-Касас должны перестраховаться на случай, если Иран даст заднюю и солидный запас снаряги останется за бортом.       Прайс вытащил из кармана куртки сигару и потянулся за зажигалкой. Трудно было удержать в узде желание курить, которое в нем неизменно будили длительные обсуждения.       — Какой план, кэп? — Джонни сосредоточенно подсобрался. Вникать в планирование операций он всегда готов был с куда большим энтузиазмом, чем в подготовительные данные.       — План — захватить Ханджара, пока он будет на чужой территории и далеко от своей мини-армии, — капитан сделал пару коротких затяжек и выпустил плотный клуб дыма. — Мы полетим следом за ним в Рим и оттуда отправим ублюдка прямиком в апартаменты ЦРУ.       Ирен дернула уголками губ в прозрачной полуулыбке. Вспомнить о до боли знакомом городе было приятно, за два года службы в MI6 он стал ей почти что родным. Кто бы мог подумать, что после перевода в ОТГ ей выпадет шанс вернуться туда так скоро. Она позволила себе поностальгировать совсем немного, пока капитан вновь не заговорил:       — Начнем с главного. Антонио Канаверо — наш торговец смертью, — суфлировал мужчина открытое Ласвелл досье. — Днём — почти добропорядочный гражданин, филантроп. Прикрывает нелегальные доходы популярной во всем мире сетью онлайн казино и ставок на спорт, а также сдачей в аренду элитной недвижимости. Ирен, — Прайс обратил на себя внимание подчиненной, — слышала что-нибудь о нем?       Блэк не раздумывая кивнула:       — Еще бы. В итальянском криминальном мире его имя часто на слуху. Бизнес ведет так, что не подкопаешься.       В гемблинге всегда крутились огромные деньги — игроки по всему миру охотно вкладывают средства в призрак победы. Идеальный бизнес для отмывания преступных доходов. К тому же Канаверо предусмотрительно заручился поддержкой мафии, и теперь они не только регулярно закупали у него пушки, но и бонусом прикрывали перед властями.       На лице Фьюри отразилось нескрываемое презрение, и Соуп полюбопытствовал:       — Что, не успела надрать ему зад до перевода в ОТГ?       — Хотела бы, но не могла, — девушка раздраженно цокнула языком. — Приказ руководства.       Потому что хитрый и умелый торговец оружием — необходимый винтик в большой машине политический игр, который выгоден сразу нескольким сторонам, подумала она с горечью. Но мысль эту предпочла оставить при себе.       — Мы разбираться с ним тоже не будем, — уточнила Кейт, — нас интересует только Ханджар.       — Несколько лет назад Канаверо выкупил в Монти дворец Бранкаччо, — Прайс приблизил спутниковую панораму здания с близлежащими улицами, — и официально сдает его в аренду под всякого рода вечеринки. В действительности — всего несколько залов, а закрытая часть дворца — его личное подпольное казино. Только для своих: семья, друзья, крупные клиенты и проверенные партнеры. Можно сказать, бонус за сотрудничество. И, насколько нам известно, — капитан снова прервался на затяжку, — местным властям велено проверки там не устраивать.       — Да у него там все схвачено, — процедил Газ.       — Ты даже не представляешь, насколько, — хмуро отозвалась Ирен.       С тех пор, как она узнала о масштабах развернувшегося с подачи Канаверо конвейера смертей — в Италии и за ее пределами — закрывать глаза на его существование было нелегко. Пришлось себя заставить. Не только потому, что подчинение руководству буквально сковывало Блэк по рукам и ногам. Имел значение другой, банальный и жестокий факт — перестрелять всех негодяев мира все равно не судьба, на это и жизни не хватит. Крупный и налаженный подпольный бизнес сам собой бы не исчез, даже если бы Ирен отрубила ему голову. Место Канаверо всего-навсего занял бы кто-то другой.       — В рождественскую ночь Антонио устраивает большую вечеринку, — продолжала Ласвелл. — Лучше прикрытия, чем праздничный вечер для светской элиты, и не придумать, да и у властей во всеобщей суете явно будут другие заботы. Реальная же цель Канаверо — расширение сотрудничества. Собираются потенциальные клиенты со всего мира, которых он отбирал несколько месяцев. Строго по именным приглашениям. Среди них, — разведчица вывела на экран копию списка гостей, явно украденную кем-то из агентов, — есть и наш объект.       — Нам нужно пробраться туда, — Прайс обвёл взглядом команду, — выманить и захватить Ханджара. Максимально тихо и аккуратно. Участвуют все присутствующие, — мужчина поочередно указал сигарой на каждого, — и Кейт.       Соуп довольно присвистнул:       — Команда мечты!       — Хоть молодость вспомню, — хмыкнула разведчица в ответ.       Про молодость она, конечно, лукавила. Ирен почти ничего не знала о прошлом Кейт, но неоднократно слышала от парней и капитана, что за ее плечами — десятки лет работы под прикрытием в точках по всему миру. Она успела набраться опыта и на Востоке, и в Европе, и на родине в США, а собственной командой обзавелась не так уж и давно. С тех пор ей удалось преуспеть и в роли командира — надежности ее агентов могли позавидовать многие. Блэк привыкла видеть Кейт через экран или слышать ее спокойный голос в наушнике. Интересно, каково будет поработать с легендой бок о бок?       — Как мы туда просочимся, если приглашены только избранные гости? — Газ внимательно рассматривал снимки здания на проекции. — Закрытая территория с охранной системой. И досмотр на входе.       — Большинство потенциальных покупателей Антонию в глаза не видел, — пыхнул дымом капитан, — их отбирали его помощники, так что проникнуть внутрь — не проблема. Кейт позаботится, чтобы некоторые из реальных гостей не добрались до пункта назначения, и мы спокойно пройдем по их приглашениям. Внутри будет сложнее: в здании четыре основных этажа и один подземный, по периметру патрулирует охрана. Камер и снаружи, и внутри тоже достаточно, так что рисковать нельзя — наше прикрытие должно быть безупречным.       — Что по оружию? — задал вопрос лейтенант. — На входе обыскивать будут каждую дырку.       — Верно, поэтому с собой ничего не берем. В обслуживающем персонале дворца есть человек MI6, его внедрили несколько месяцев назад для сбора данных. Он нам и поможет — протащит пушки в кладовки на этажах.       — Главное помните, — с упором добавила Ласвелл, — они только для страховки. Ханджар нужен нам живым, но если захватить его все-таки не удастся, командование дало разрешение ликвидировать.       — Так, мы проникаем внутрь. А дальше что? — Джонни сосредоточенно свел брови. — Сомневаюсь, что Ханджар пойдет с нами добровольно.       — Мы на это и не рассчитываем, поэтому воспользуемся удобным преимуществом дворца. Агент доложил нам о черном ходе в подвале — он ведет за периметр через подземный тоннель. Очевидно, на случай облавы. Им-то мы и воспользуемся, главное — не привлекая внимание довести Ханджара до комнаты рядом с входом в цокольный этаж. И в этом, — капитан в очередной раз остановил взгляд на Блэк, — нам поможет высококлассный специалист. Уверен, у тебя для этого есть свои методы.       Пять пар глаз синхронно уставились на девушку. Судя по повисшему над столом немому вопросу, уже не все из присутствующих помнили, откуда их сослуживица вообще пришла в ОТГ.       — Что? — Фьюри пожала плечами. — Я была агентом под прикрытием, забыли?       — Точно. И в платье дралась, как миссис Смит? — Газ расплылся в лукавой улыбке. — С пушкой в кобуре под юбкой и все такое?       — Было дело, — оскалилась девушка в ответ.       — Отлично, тогда ждем от тебя подробную консультацию, агент ноль-ноль-семь, — пробормотал Гоуст, и Блэк могла поклясться, что под маской этот засранец ухмылялся от уха до уха.       — Совет номер один, Гоуст, — буркнула она. — Балаклаву — в мусорку.       — Черт… — мужчина то ли наигранно, то ли всерьез растерялся. — Кстати об этом, капитан.       — Не переживай, Саймон. Дресс-код предполагает маски, чтобы никто из гостей не светил лицом. Полная анонимность. Нам, естественно, это обстоятельство только на руку.       — Прекрасно, — почти что с облегчением выдохнул лейтенант. — Минус проблема.       Маскировка, легенда, порядок действий — все это, без сомнений, требовало детальной проработки, чтобы план в конечном счете сработал как часы. Но для начала Ирен не давала покоя главная неизвестная в этом уравнении:       — С чего вы вообще взяли, что он на меня клюнет? Арабов редко привлекают европейки, — она презрительно скривилась. — Если только не эскорт, а это уж точно не по моей части.       — Хороший вопрос, Ирен. Тут начинается интересное, — с ноткой интриги протянула Кейт. — Как я уже говорила, мы следим за ним довольно давно. И как оказалось, Ханджар не особо-то религиозен. Любит развлекаться и ни в чем себя не ограничивает: деньги, выпивка, азартные игры. Женщины, причем те, что и сами не против покутить. Так что азартные иностранки — как раз его типаж. Логично, ведь среди арабок такие редко встречаются.       — Кто бы мог подумать, паршивая овца в семье, — бесстрастно отозвалась Ирен, хотя толика удивления в ее голосе все же проскользнула. Выходит, в Аль-Касас Ханджара ценят за другие качества, раз всем плевать на его кутежи.       — Отсюда вопрос, Ирен. В карты играть умеешь? — поинтересовался Прайс.       Девушка устало провела ладонью по лицу, мысленно перебирая игры, о которых в ее памяти еще хоть что-то осталось:       — Баккара, покер, блэкджек. С большего все.       — Хорошо? — капитан хитро ухмыльнулся.       — Ну, не профи, конечно, но мухлевать умею.       Газ одобрительно присвистнул, и лейтенант не упустил возможность вставить свои пять копеек:       — Актерство, взлом сейфов, мелкое воровство, теперь еще и карточный мухлеж. Я смотрю, список скрытых талантов все не заканчивается.       — И что с того? — парировала она возмущенно. — Пришлось научиться, чтобы сидеть за одним столом с мафиози.       — Блеск, — довольно хохотнул капитан. — Значит, эту часть подготовки можно опустить. Ханджар наверняка захочет расслабиться после сделки и сядет играть — наш шанс его принять. Мы рассчитываем, что Ирен привлечет его внимание за столом, а дальше — дело техники.       Прайс утомленно поднялся из-за стола, тем самым подводя встречу к завершению.       — В ближайшее время каждый из вас получит от Кейт свою легенду. Отнеситесь к подготовке серьезно: обдурить толпу криминальных авторитетов будет нелегко, а права на ошибку у нас нет. Через пару дней обсудим детальный план. Вопросы есть? — в комнате повисла ватная тишина, и капитан удовлетворенно кивнул. — Тогда все свободны.       Прохладный послеобеденный воздух снаружи приятно бодрил. Ирен вдохнула его полной грудью и последовала примеру сослуживцев, оставшихся на короткий перекур у административного корпуса, — не отказала себе в сигарете, чтобы груз информации легче уложился в голове.       — Шикарно, — предвкушающе протянул Соуп и выпустил пару колец дыма. — И дело сделаем, и на вечеринке развлечемся. Хоть раз свезло с заданием в приличном месте.       — И на профессионала в деле поглядим, — поддакнул Газ, поглядывая на Блэк. — Постараюсь не упустить момент с платьем и пушками.       Девушка беззлобно фыркнула и закатила глаза. В таком амплуа сослуживцы ее еще не видели, и перспектива показать им эту часть ее натуры ощущалась сродни открытию ящика Пандоры, не иначе.       — Эх, Роуч, лошара, — хохотнул Джонни весело. — Надо же такое веселье пропустить.       Гари док из лазарета с горем пополам отпустил, но нога его по-прежнему оставалась не в лучшем своем состоянии, вынуждая парня то и дело прихрамывать. Так что капитан из чистой заботы о сержанте наотрез отказался давать тому разрешение возвращаться к участию в операциях.       — Пойдем-ка, обрадуем его, — Газ потушил сигарету и махнул в сторону казарм. — Ирен, Гоуст, вы с нами?        Девушка промямлила что-то слабо утвердительное, глядя на постепенно желтеющий вдалеке горизонт. Поток мыслей не желал замедляться и успел унести ее далеко, пока парни не ушли вперед, оставив ее с лейтенантом еще немного постоять у корпуса.       — О чем думаешь? — поинтересовался мужчина.       Фьюри медленно поднесла тлеющую сигарету к губам.       — О том, что мне никогда не нравилось соблазнять мутных мужиков ради работы, — прошелестела она на выдохе.       Впрочем, как раз это не было причиной внезапно накатившей на нее нервозности. Тревожил масштаб ее личной ответственности в предстоящем деле. Такой щедрый подарок судьбы — заполучить врага на блюдечке, пока он вдали от союзников, да еще и с завидной форой у отряда по ряду сложившихся обстоятельств. Ирен не могла проебаться, не в этот раз. Потому что второй такой исключительно фантастической возможности у них не будет.       — Не нервничай, — заметил все-таки.       — Я не нервничаю.       — Правда? — мужчина испытующе смотрел в упор.       Блэк шумно втянула носом воздух и потушила окурок о крышку мусорного бака у стены.       — Саймон, прекращай, — отмахнулась она. — Нравится или нет, мне не впервой. Я могу за себя постоять.       — Я знаю, — признал лейтенант. — Но переживаешь ты не поэтому.       Ирен словила его взгляд и долго не отпускала, читая призраки эмоций на дне карих омутов. Все ее старания спрятать волнение за невозмутимостью лица пошли прахом. В Багдаде она легкомысленно пошутила, что спустя недели совместной работы они начали, наконец, понимать друг друга без слов. Выходит, шутка — не шутка уже?       — Не припомню, чтоб я пропуск в свою голову тебе выдавала, — сокрушенный вздох означал поражение.       Саймон пожал плечами:       — Может, я случайно нашел?       — Тебя в детстве не учили, что гадость с пола подбирать нельзя? — уголки губ растянулись в ухмылке.       Мужчина негромко посмеялся в ответ и ничего не сказал. Пожалуй, фальшиво храбриться перед ним у Ирен больше не выйдет. И впервые за долгое время почему-то кажется совсем неуместным.       — Ты справишься, — широкая ладонь легла на ее плечо и некрепко сжала.       Тепло.       Почему так тепло?