Черепа и ярость

There are so many men, all endlessly attempting to sweep me off my feet.

And there is one of you, trying just the opposite.

Making sure my feet are firm beneath me, lest I fall.

Patrick Rothfuss, «The Wise Man's Fear»

***

      23 ноября. Эль-Амара, Ирак.       — Да чего ты до меня докопалась?! Я вообще дел не знаю!       Ирен утомленно вздохнула и присела на капот авто, фарами ослеплявшего невысокого мужчину лет тридцати у глухой стены напротив. Он щурился и недовольно кривился, приподнятой ладонью стремясь укрыться от яркого света, глаза-угли под густыми смоляными бровями нервно бегали от приведенного в боевую готовность пистолета в руке девушки к ее лицу. Очередной день разведки подходил к концу — очередная крыса успешно загнана в угол.       Несмотря на прямую и весьма недвусмысленную угрозу, араб не торопился идти на контакт, и Блэк такой расклад начинал напрягать. Солнце давно уже село за горизонт, погрузив мир в густой мрак, приближалась полночь — не самое удачное время для того, чтобы в одиночку разъезжать по улицам совсем не безобидной Эль-Амары. С Гоустом пришлось разделиться: по удачному или не очень стечению обстоятельств сразу две их перспективные цели решили выбрать один и тот же вечер, чтобы оказаться в удобных для перехвата местах, так что лейтенант был занят делом на противоположном конце города. И хоть Ирен не без оснований считала, что его защита ей не требуется, враждебность улиц, на которые даже местные не выходили ночью без веской причины, будила в сознании гадкое чувство тревоги.       — Я следила за тобой неделю, умник, — девушка снисходительно склонила голову вбок. — Знаю, где и с кем ты живешь, в котором часу и куда ездишь, с кем пересекаешься и даже как часто трахаешься с любовницей в паре кварталов отсюда. Так что давай без прелюдий.       Глаза мужчины изумленно расширились и тут же подозрительно сузились. По лицу прокатилась знакомая цепочка эмоций — немое удивление уступило место осознанию, а оно, в свое очередь, — смеси злости и страха.       — Makhluq! — араб гневно сплюнул в песок. — Кто ты такая? Очередная американская подстилка? Тогда вот тебе мой ответ — нихера ты не получишь, мне честь дороже жизни!       Губы Ирен тронула едва уловимая, неоднозначная улыбка. В ней не было ни привычной едкой насмешки, ни триумфа над побежденным врагом. Подкрепленная мрачным взглядом голубых глаз, она выражала лишь сухую горечь.       — А еще я знаю, — продолжила девушка невозмутимо, проигнорировав реакцию мужчины, — что у тебя есть дочь. Совсем малышка, всего-то восемь лет. На жену-затворницу тебе плевать, а вот дочь любишь по-настоящему. Ты навещаешь ее в частной больнице в Дижла каждый день без исключений, — Блэк намеренно выдержала паузу, позволяя себе удостовериться, что слова оказывают на араба должный эффект, — потому что каждый визит может стать последним.       Мужчина напряженно замер, на дрожащих губах застыло погасшее на полуслове ругательство. Он медленно опустил руку, напрочь позабыв о свете фар, и оторопело уставился на Фьюри полным отчаянной паники взглядом.       — Прогрессирующая сердечная недостаточность, — уточнила она. — Насколько мне известно, с таким долго не живут. Если, конечно, не провести своевременную операцию… на которую тебе не хватает денег.       — Тронешь ее хоть пальцем… — сквозь стиснутые зубы проскрежетал араб, — видит Аллах, я!..       — За кого ты меня принимаешь? — резко перебила его Ирен и раздраженно поморщилась. — Твоя дочь не виновата, что ее отец — пособник террористов. Родителей не выбирают. Я предлагаю тебе сделку, Ахмед.       Девушка подтянула ближе заранее оставленную на капоте дорожную сумку и выудила пухлую пачку динаров. Провела большим пальцем по торцу, неторопливо перелистывая плотно спрессованные купюры.       — Я тебе — недостающую сумму, а ты мне — информацию.       Ахмед судорожно сглотнул и неловко переступил с ноги на ногу. Заявления о чести и непоколебимости всегда звучат громко, пока не находится достаточно весомый аргумент, способный их заглушить. Мужчина не сумел скрыть промелькнувшее в глазах сомнение, всего на долю секунды, но Ирен и этого было достаточно. Рыбка на крючке.       — Здесь достаточно, чтобы оплатить операцию и услуги врачей на первое время в стационаре, — добавила Фьюри. — Ей предстоит долгая реабилитация, но угроза жизни точно останется позади.       Араб крепко зажмурился и замотал головой, лицо скривилось в мучительном сопротивлении. Блэк не гнушалась импровизировать в способах получения информации, аккуратно выбирая подходящие исходя из того, с кем имела дело. Иногда для обретения желаемого достаточно лишь найти нужную болевую точку, хорошенько на нее надавить и тут же пообещать спасительную пилюлю, способную унять возникшую боль. Стоило Ирен выяснить о больном ребенке, как план легко сложился сам собой. И хоть в разведке всегда было принято заявлять, что с террористами переговоры никто не ведет, на практике старый добрый подкуп случался гораздо чаще, чем спецслужбы когда-либо признавались. Гоуст против идеи возражать не стал, и Блэк тут же связалась с Ласвелл с просьбой выделить немного средств на добропорядочную сделку. Для бюджета ЦРУ — капля в море, а для простых солдат — ценная возможность решить вопрос тихо и мирно, без лишнего насилия. Оставалось надеяться, что слепой страх Ахмеда перед командирами уступит отчаянному желанию спасти собственную дочь. Но несмотря на то, что тяготение к последнему ему скрывать удавалось плохо, мужчина все продолжал упорствовать.       — Вы, западные подонки, вечно думаете, что можете купить любого, — огрызнулся он, брызжа слюной. — Только мне твои подачки не нужны! Лечение уже идет, скоро Амиру прооперируют и она пойдет на поправку.       — Неужели? — девушка вздернула бровь в искреннем недоумении. — Я видела ее медицинскую карту. Ребенок поступил почти месяц назад, и до сих пор никто пальцем о палец не ударил. Ты платишь минимум за стационар и лекарства, но операцию никто не назначает, почему? Судя по всему, Аль-Касас не торопится переводить деньги на счет, не так ли, Ахмед?       Араб натянулся струной и дернулся назад, но здание позади помешало ему отойти далеко. Осознание безвыходности ситуации словно разом упало на его плечи тяжким грузом, он вмиг поник, скрыл лицо за мелко дрожащими ладонями и медленно съехал по стене на землю. Сгорбленный и загнанный, силуэт мужчины мог бы даже вызвать у Ирен жалость, если бы ей не было известно о его темных делах.       — Пожалуйста, не надо… — проскулил он. — Меня же убьют… и Амиру тоже, если узнают, откуда деньги.       Блэк не сдержала едкого смешка.       — Брось. Ты подписал смертный приговор и себе, и семье в тот день, когда вступил в Аль-Касас. Они держат тебя на коротком поводке, лишь вопрос времени, когда тебя на нем подвесят. Я же даю тебе шанс не дожидаться неизбежного, — девушка пожала плечами. — Решать тебе, Ахмед, — честь или жизнь и здоровье дочери. Дважды предлагать не стану.       Вдалеке послышался шум приближающихся машин и нарастающая музыка, и вскоре по соседней улице прокатился конвой из трех внедорожников с темными фигурами в салонах. Ирен вскользь заметила, как один за другим они мелькнули в проеме между домами, скрывающими ее и информатора от посторонних глаз. С каждым часом патрульные местных группировок все чаще выезжали на улицы. Блэк начала терять терпение. Пора завершать благотворительную акцию, она и так дала мужчине непозволительно много времени на размышления.       Ахмед приоткрыл было рот, чтобы, наконец, заговорить, но девушка жестом приказала ему молчать. Их уединенную беседу прервал третий голос, отчетливо прозвучавший в наушнике:       — Фьюри, прием.       Ирен зажала кнопку передатчика:       — Гоуст. Ты слегка не вовремя.       — Информатор с тобой?       — Так точно. Давай позже.       — Прайс вызывает нас в Насирию, — продолжал лейтенант. — Срочно.       Фьюри недоуменно нахмурилась:       — Что? Зачем?       — Теракт, взрыв на крупной площади в центре города. Скорее всего, без Аль-Касас не обошлось, так что Шепард отдал приказ помочь с расследованием, детали на месте. Сворачивайся там.       — Поняла. Отбой, — Блэк отключила связь и вновь обратилась к информатору: — Доступное мне время только что резко сократилось. У тебя пять секунд, время пошло.       Ирен демонстративно приподняла руку и вгляделась в циферблат часов, наблюдая, как секундная стрелка методично отсчитывает пять делений. Когда же отведенное Ахмеду время прошло, но от него так и не прозвучало ни единого слова, она мрачно вздохнула и соскользнула с капота:       — Ну, как знаешь.       Сгребла сумку и намеревалась вернуться в машину, как позади по песку торопливо шаркнули ботинки:       — Стой! — выкрикнул Ахмед вслед. — Погоди…       Попался. Девушка подавила победную ухмылку и развернулась к мужчине, скрестив руки на груди и облокотившись о кузов авто.       — Я слушаю, — спокойно произнесла она.       — Не знаю, чего ты от меня ждешь, — взволнованно затараторил араб. — Я всего лишь мелкая сошка, бегаю по точкам, куда посылают.       — Ты информатор — промежуточное звено между Аль-Касас и властями, через тебя проходит тонна информации. Я хочу знать, кто покрывает деятельность группировки в южных регионах. И в Багдаде.       — Я ничего не знаю про столицу! Там свои люди, в каждом городе свои. Нас в глобальные планы никто не посвящает, да и про локальные я мало что могу сказать — каждое сообщение зашифровано, чтобы никто не смог перехватить. И с конечными адресатами я не контактирую, только с посредниками.       — То есть, другими словами, ты мне бесполезен, — констатировала Ирен.       — Нет! — отчаянно выкрикнул Ахмед. — Ты хочешь знать, кто их покрывает. Я скажу.       — И?       — На юге уже давно неспокойно. Люди недовольны, проклятые американцы должны были вывести остатки войск несколько лет назад, но они все еще здесь — сидят на базах и всюду суют свой нос. Есть те, кто может себе позволить говорить открыто за всех…       — Я не буду играть с тобой в угадайку, Ахмед, — нетерпеливо прервала его Блэк. — Назови организацию.       Мужчина замялся, все еще не слишком уверенный, что готов рискнуть и выдать секрет. Он крепко зажмурился, сглотнул ком в горле и на выдохе произнес:       — Дари. Иракский Южный Альянс.       Девушка задумчиво провела пальцами по подбородку. Оба названия звучали очень знакомо, они не раз встречались ей в многочисленных статьях о политической ситуации в стране, изученных за прошедший месяц. С начала двухтысячных без Дари и вовсе не обходилась ни единая государственная сводка — военное крыло Альянса набрало обороты в кровопролитном иракском конфликте и с тех пор имело недюжинное влияние в южных мухафазах. Цепочка важных причинно-следственных связей получила, наконец, недостающий элемент и сложилась.       — Так вот оно что… — протянула Ирен. — Это же крупнейшие противники американцев. Да еще и с устойчивой позицией в парламенте.       Ахмед лихорадочно закивал.       — На войне все средства хороши, да? — хмыкнула девушка. — Антизападная партия жаждет избавиться от стороннего влияния и заполучить контроль над страной. Плевать, каким образом, плевать, что погибнут сотни невинных. Сгодится и союз с террористами, и гражданская война, лишь бы цели достигнуть.       — Кто бы рассуждал о средствах, — зло и пренебрежительно выплюнул мужчина. — Нам приходится создавать добро из зла, потому что здесь его больше не из чего сделать. Всему виной чужаки вроде тебя, вы паразитируете на нашей земле, словно опухоль!       — Отрицать не стану, — горько отозвалась Фьюри.       На стянутом напряжением лице Ахмеда проступило искреннее удивление. Похоже, подобной реакции в ответ на прямое обвинение ему прежде встречать не доводилось.       — Но преступления одной стороны не оправдывают беззаконие другой.       — Твои слова значения не имеют. Местные поддерживают Аль-Касас, — добавил араб непоколебимо, — верят, что они могут спасти нашу страну.       — Пока что они не торопятся спасать даже твою дочь, — вздохнула Блэк.       Она сунула пистолет в кобуру под курткой и бросила к ногам араба обещанную пачку купюр.       — Хочешь жить — забирай семью и уезжай из страны. На обертке — адрес больницы в Израиле, там прекрасные кардиохирурги. Твоей дочери помогут, и там вас вряд ли станут искать.       Девушка открыла дверь авто и добавила напоследок, прежде чем забраться на водительское сиденье:       — Сделай все правильно, Ахмед.

***

      Блэкхок неспешно летел, рассекая лопастями просторы сумрачного неба. Ирен выглянула в окно: внизу распростерлась мерцающая паутина уличных огней Насирии; с высоты птичьего полета погруженный в ночь город казался мирным, спящим, даже на широких извилистых лентах шоссе огоньки машин мелькали совсем редко. Вертолет направлялся в южный пригород — на крупную американскую базу, куда Прайс с отрядом прибыл еще с вечера и теперь ожидал прилета еще двоих своих бойцов.       Девушка с наслаждением потянулась в сиденьи и размяла изголодавшуюся по движению спину, подушечками пальцев помассировала покрасневшие и саднящие от недосыпа глаза. Ночь выдалась короткой — оставшегося до раннего вылета времени хватило лишь на пару часов беспокойного сна. Накануне, по возвращении в убежище им с Гоустом пришлось экстренно собирать немногочисленные пожитки, поместившиеся всего-то в паре рюкзаков и плотно набитой походной сумке, на которую Ирен закинула ноги в попытках добавить удобства сидячей на жесткой сидушке позе. Шум рассекающих воздух лопастей и гул мотора гнали прочь навязчивую сонливость, и Блэк за всю дорогу так и не сомкнула глаз. А вот Саймону, похоже, задремать удалось: мужчина натянул капюшон куртки и спустя минут двадцать полета расслабленно обмяк, а еще через пять голова его уже непроизвольно клонилась в сторону и слегка покачивалась при тряске.       Завидев вдалеке приближающиеся огни базы, Ирен коснулась плеча лейтенанта, и он в ту же секунду открыл глаза, будто только притворялся спящим.       — Почти на месте, — сообщила она и кивнула на пейзаж за окном.       Блэкхок тем временем шел на посадку, рассыпавшиеся по внушительной территории базы постройки стремительно вырастали, мелькающие тут и там черные точки постепенно обретали человеческие черты. Один из таких одиноко застыл неподалеку от посадочной площадки и, стоило вертолету зависнуть в воздухе и начать снижение, энергично замахал руками. Ирен расплылась в широкой улыбке.       — Угадай, кто первый прибежал нас встречать, — обернулась она к Гоусту.       Лейтенант издал гортанный смешок:       — Даже не сомневался.       За открывшейся дверью Блэкхока, в ярком свете освещающего площадку прожектора заблестела довольная улыбка Джона МакТавиша.       — Какие люди! — парень приветственно распростер руки. — Наконец-то, мы уж думали, вы в песках потерялись!       Сержант охотно пожал Гоусту руку и даже позволил себе по-дружески похлопать командира по плечу, а Блэк заключил в такие удушающе-крепкие братские объятия, что не на шутку захрустели кости.       — Я тоже… кхе… рада тебя видеть, Джонни, — просипела девушка, добродушно посмеиваясь.       Соуп отскочил на пару шагов назад и окинул прибывших сослуживцев пристальным взглядом. Его жизнерадостное лицо тут же скисло.       — Mo Chreach! Из какого пекла вы такие помятые вылезли?       — Как точно сказано, Джонни, — Саймон звучал не менее утомленно, чем выглядел, но видеть товарища вне всяких сомнений был рад. — Надо было тебя с собой брать, что-то ты сильно жизнью довольный.       — Я однозначно скрасил бы вашу компанию, — парень расплылся в лукавой ухмылке. — Признайся, лейтенант, тебе меня не хватало.       — Не переживай, я не скучал, — мужчина хрипло усмехнулся и многозначительно покосился в сторону Ирен. — У твоей неуемной задницы появился мощный конкурент.       Блэк смешливо фыркнула и закатила глаза. Очень хотелось парировать чем-то вроде «зато всегда в тонусе, лейтенант», но слова вовремя застыли на прикушенном кончике языка — перспектива платить за шутку внеочередным нарядом ее совершенно не прельщала.       — Приятно осознавать, что теперь не только я источник ваших мигреней, сэр, — с наигранно серьезным лицом подметил Соуп.       — Кстати, а где остальные? — Ирен осмотрелась по сторонам, но больше никого из Браво в округе не заметила. — Что-то их не видно. Не соскучились?       — Парни тоже порывались вас встретить, но Прайс нагрузил сборами перед выездом в город, так что позже пересечемся. Сам он сейчас подойдет, хочет первым делом познакомить вас с капитаном янки.       — Что за капитан? — подал голос Саймон.       Джон цокнул языком и состроил неопределенную мину, словно хотел бы дать честный ответ, только не был уверен, что стоит произносить его вслух при лейтенанте.       — Дай угадаю, — хмыкнула Фьюри, — нас ждет интересное и плодотворное сотрудничество?       — Нисколько в этом не сомневаюсь, а что, может быть иначе? — парень изобразил святую невинность и пожал плечами. — Не буду портить первое впечатление, скоро все сами и узнаете.       Девушка тихо усмехнулась, припомнив, что Соуп никогда не питал особой симпатии к американским офицерам. О Шепарде и его временами сомнительных с моральной точки зрения приказах сержант также был нелестного мнения, и хоть он редко позволял себе сболтнуть о полковнике лишнего открыто, от Ирен не ускользали истинные эмоции сослуживца, невольно отражавшиеся на его лице. Впрочем, его за это никто не винил, даже больше — начиная с Прайса, каждый в отряде в свое время нахватался опыта службы с американскими подразделениями, а потому имел основания на определенную предвзятость к их командованию.       Задумавшись о былых временах, Ирен прикрыла глаза и подставила лицо легкому дуновению ветра. Пока солнце не показалось из-за горизонта, воздух оставался свежим и приятным. Она наслаждалась им несколько долгих минут, пока широкая ладонь не легла на плечо, вынудив встрепенуться и наскоро проморгаться.       — Не спать, сержант, — пробасил Гоуст. — Отец идет.       Со стороны ближайшего к посадочной площадке корпуса стремительно приближались две фигуры, то заходя в кружки света уличных фонарей, то вновь пропадая в полутьме. Вскоре Ирен смогла разглядеть их отчетливей: как всегда хмурый поутру капитан с ноутбуком под мышкой и сопровождаемый его незнакомый офицер в военной форме США. Девушка сладко зевнула напоследок и тряхнула головой в попытке, наконец, взбодриться и собраться.       — В чем проблема была лишний час в вертушке поспать? — поинтересовался лейтенант.       — Шумно, хрен уснешь, — недовольно пробубнила Блэк.       — Странно, — протянул мужчина почти насмешливо. — Храп парней в казарме, значит, тебе спать не мешал, а тут — проблема.       — Под твой заснуть — тоже тот еще квест, знаешь ли. Не забыть бы в следующий раз у дока беруши выпросить.       Это было лукавство чистой воды. Саймон всегда спал тихо и почти не шевелился во сне, часто со стороны его кровати не доносилось даже сопения. Пару раз, проснувшись посреди ночи и не услышав ничего, кроме давящей на уши абсолютной тишины вокруг, Блэк всерьез испытала навязчивое желание кинуть в лейтенанта подушкой, дабы убедиться, что он все еще жив.       — Ну, справлялась же месяц без них, — сощурился Райли. — Обязательно отмечу это достижение в отчете.       Ирен приоткрыла было рот, чтобы незамедлительно ввернуть очередной остроязычный комментарий, но в ту же секунду запнулась, краем глаза заметив внимательно наблюдавшего за их диалогом МакТавиша.       — Чего? — с подозрением посмотрела она в ответ.       Губы Джона растянулись в донельзя ехидной усмешке.       — Да странные вы какие-то, — подметил он. — Подкалываете друг друга, как старые супруги. Такого раньше не было. Разведка сближает?       Блэк застыла с каменным лицом. Соуп языком порой чесал очень неосмотрительно и за это неоднократно получал по шапке что от Прайса, что от Гоуста. Похоже, настали времена Джону за своеволие в разговорах получать и от сослуживицы, а то не хватало еще, чтобы этим самым языком он байки всякие начал рассказывать. Ни Саймон, ни Ирен ответить на шутливое замечание сержанта не успели — Джонни быстро ретировался, оставляя их в компании подошедших капитанов и бросив напоследок краткое «увидимся в столовке».       — Мои бравые разведчики, — добродушно хохотнул Прайс, приветствуя подчиненных. — С возвращением. Капитан Чад Фишер, — представил он офицера.       — Добро пожаловать в Насирию, — коренастый мужчина уверенно пожал им руки. — Лейтенант Райли, сержант Блэк.       Американец оценивающе взглянул на обоих поверх темных стекол приспущенных на широком носу авиаторов и перекатил языком зажатую меж губ зубочистку. Ирен никогда не понимала манеру носить солнцезащитные очки без привязки к времени суток и погодным условиям, на автомате объясняя подобную привычку банальным стремлением выделиться. Фишер не отличался высоким ростом и светло-русой короткостриженной макушкой едва дотянул бы до МакТавиша, но это не мешало ему держаться прямо и важно, со слегка приподнятым подбородком, массивным и жестким. В его внешнем виде читалось нечто типично офицерское, причем не в лучшем смысле этого слова: вальяжная фигура и снисходительный взгляд источали явное самодовольство.       — Наслышан о вас от капитана, — американец жестом пригласил следовать за ним. — Когда Шепард обещал подмогу, я и не рассчитывал, что мне пришлют сто сорок первую. Да еще и в полном составе.       — Аль-Касас — наша прямая забота. Куда они, туда и мы, — ответил Прайс. — Что там с доступом к расследованию, есть новости?       — Будет, — Фишер кивнул. — Со своей стороны я обо всем распорядился, ждем подтверждения от иракской полиции. Думаю, выедем не раньше, чем через пару часов, так что у лейтенанта с сержантом есть время отдохнуть с дороги и подзаправиться. Идемте, провожу вас до казармы.       В по-спартански пустом, сером трехэтажном здании, где отряду отвели отдельное помещение, было шумно и оживленно: по коридорам вовсю сновали солдаты, собираясь перед утренним построением, отдавали честь своему капитану и с любопытством оглядывались на новоприбывших британцев. Небольшая комната в дальнем конце первого этажа, оборудованная тремя двухъярусными кроватями и парой тумбочек в промежутках, выглядела чисто и вполне уютно.       — Не курортный отель, конечно, но я смотрю, места всем хватает, — мужчина глянул на Ирен, и его губы растянулись в неприятной кривоватой ухмылке. — Для дамы отдельной комнаты не предусмотрели, извиняюсь. Хотя… могу подыскать свободную койку в женском крыле. Бьюсь об заклад, после дня под иракским солнцем здесь будет, как в газовой камере.       Блэк подавила желание раздраженно цокнуть языком. Закинула рюкзак на верхнюю из двух свободных коек и как ни в чем ни бывало повернулась к офицеру:       — Не потеют только трупы, сэр, — сухо парировала она. — Так что спасибо за предложение, но мне прекрасно с моей командой.       — Как угодно, — Фишер пожал плечами. — Располагайтесь. Как только получим зеленый свет на выезд, я дам знать.       Он бросил последний, чересчур пристальный взгляд на девушку, хмыкнул себе под нос и удалился. Блэк поджала губы, глазами прожигая закрытую за американцем дверь.       — Остынь, Ирен, — Прайс по-отечески похлопал подчиненную по спине. — Будешь хмуриться на каждую рожу, что кирпича просит, рано состаришься.       Фьюри в ответ лишь неопределенно махнула рукой, предлагая сменить тему.       — Рад вас видеть, ребята, — Джон коротко улыбнулся и тут же посерьезнел, опустившись на койку напротив. — Хотелось бы не при таких обстоятельствах, но покой нам только снится. Так что сразу к делу — расскажите мне, что нового выяснили о ситуации на юге.       Ирен переглянулась с лейтенантом. Они дежурно отчитывались Кейт и Прайсу раз в неделю, если, конечно, не возникало новостей, которые не терпели отлагательств. Из всех данных, раздобытых за прошедшие дни, сведения от информатора представляли, пожалуй, наибольшую ценность, но из-за срочного вызова сообщить о них пока возможности не представилось.       — Без Фишера? — уточнил Саймон, оглянувшись на дверь.       Прайс отрицательно мотнул головой.       — По приказу Шепарда Фишер должен предоставить нам все данные, какие потребуем, об обратном уговора не было. Так что я еще решу, что ему стоит знать, а что нет. И вы особо не распространяйтесь.       Гоуст кивнул, выудил из рюкзака планшет и открыл цифровую карту.       — У Аль-Касас на юге явно концентрация сил больше, чем в центральном регионе и на севере, — начал он, — как и свободы действий. Провинция Майсан вызывает больше всего подозрений: периодические набеги на населенные пункты, где живут семьи иностранных военных и иммигрантов, один из них — Рааш, — лейтенант указал на точку на карте. — Совсем рядом военная база. Скорее всего, боевики полезли туда выведывать данные и решили грабануть деревню на обратном пути.       — Майсан граничит с Ираном, — задумчиво произнес Прайс, почесывая подбородок. — Удобно. Шесть лет назад контрабандисты возили иранские пушки через Эль-Амару.       — Аль-Касас ничто не мешает пользоваться налаженными путями и теперь. Они здесь как в шоколаде, — подметила Ирен.       — Ты о чем? — капитан напряженно свел брови.       — Их покрывает Южный Альянс. Я допросила информатора перед тем, как мы отчалили из Эль-Амары. Партия лидирует на юге по количеству сторонников, у них значительные связи в правительстве, а их военное крыло — Дари — уже много лет как формирует костяк МВД. Они прикрывают Аль-Касас задницу по всем направлениям, не удивительно, что тем так легко удается скрывать свои действия прямо под носом у американцев и официальных властей.       Джон приглушенно ругнулся:       — Вот тебе и объяснение связям с Ираном. Сторонники Альянса давно известны своей проиранской ориентацией, черт бы их побрал.       — На юге все очень непросто, — Блэк горестно покачала головой. — Рядом с Эль-Амарой — две действующих базы США и несколько мелких форпостов. Американцы вмешиваются в дела администрации, их солдаты часто наведываются в город. Местным это не нравится, растет недовольство.       — Еще бы. Людям не ясно, почему янки все еще греют задницы под иракским солнцем, когда война давно кончилась.       — Жители все больше говорят о «теневой армии» против Запада, — добавил лейтенант, — поддерживают их, хоть пока и не все открыто.       — И все это — под боком у Басры. Чертов треугольник, — Прайс с досадой цокнул языком. — Вопрос времени, когда всем окончательно станет ясно, что в президентском кресле сидит очередная марионетка США, и тогда откроется блядский ящик Пандоры. Альянс использует недовольство как топливо для гражданской войны, а Аль-Касас получат идеальную возможность действовать открыто. У них есть поддержка людей, связь с влиятельной партией и оружие в Иране, которое ждет своего часа.       Лейтенант многозначительно переглянулся с капитаном:       — Вам это ничего не напоминает, сэр?       — Напоминает, — признал он. — Тем хуже для нас, если догадка оправдается, но спешить с выводами не будем. Для начала нужно разобраться с терактом, — капитан с толикой отцовского сочувствия взглянул на подчиненных. — Знаю, вы вымотались. Хотел бы дать вам передышку, но долг зовет.       — На том свете отоспимся, кэп, — хмыкнул Саймон. — Какие детали?       Прайс открыл ноутбук и передал его в руки лейтенанту:       — Вчера в центре города прогремел взрыв: площадь Аль-Хабоби, пять вечера, час пик. Подорвался нашпигованный взрывчаткой БТР, разнесло дорожное кольцо и зацепило соседние здания.       Ирен заглянула в экран и гневно сжала челюсти при виде фото с места происшествия. В южной части площади зияла воронка, разрушившая кольцевую дорогу вокруг площадки для отдыха с заваленными обломками клумбами и рухнувшим на бок памятником неизвестному ей человеку. Многочисленные автомобили рассыпались вокруг — перевернутые, покореженные, объятые огнем. Ближайшие к точке взрыва невысокие здания чудом не рухнули целиком, отделавшись лишь выбитыми разрушительной волной стеклами окон и местами осыпавшимися фасадами. Не вязалось с общей картиной лишь количество тел — наверняка к моменту взятия снимков спасательные службы уже растащили большую часть погибших и эвакуировали пострадавших.       — Судя по обломкам, БТР принадлежал американским военным, — добавил Прайс. — Все подстроено.       — Дерьмо… — выругалась Блэк, не сводя глаз с экрана. — Никто ведь не взял на себя ответственность, так?       Капитан хмуро покачал головой:       — И не возьмет. Если замешаны Аль-Касас — а я в этом не сомневаюсь — и твой информатор не солгал, они не назовутся, чтобы не подставить своих влиятельных друзей.       Саймон наскоро пролистал открытые окна с данными и остановился на вкладке браузера, транслирующей запись совершенного теракта.       — Они и видео в сеть выложили, — мужчина промотал запись в ускоренном режиме.       Площадь, снятая крупным планом с приличной высоты неизвестного здания, бурлила жизнью и горела фарами десятков машин за секунды до взрыва. А затем — яркая вспышка, на доли секунды осветившая все вокруг, ударная волна, выросший высоко в небо алый столб огня и дыма. И несколько минут полнейшего хаоса, криков и суматохи, охвативших место происшествия.       — Пост в твиттере с подставного аккаунта, разошелся буквально за пару часов. Запись анонимная, никаких указаний на организаторов, — предвосхищая возможный вопрос от Ирен, Прайс уточнил: — Аккаунт уже заблокирован, ЦРУ работает, чтобы получить к нему доступ.       Если бы только это принесло хоть малую пользу, подумала про себя Фьюри. В ходе разведки им с Гоустом пришлось вдоль и поперек обшарить соцсети и даркнет. Вербовщиков в сети как грязи, всемирная паутина — их естественная среда обитания. Только вот цифровые следы за собой оставляют разве что дилетанты, профессионалы же поступают хитрее и пользуются вполне легальными и доступными мессенджерами, политика конфиденциальности которых запрещает без веской причины выдавать переписки пользователей даже спецслужбам. Пока ЦРУ выбьет разрешение, хакеры террористов вычистят данные на корню.       — Это бесполезно, — вслух резюмировала девушка. — Выложить мог кто угодно, с левого устройства и аккаунта, которые нас ни к чему не приведут. Нужно отыскать место, с которого вели запись.       — Знаю. Поэтому мы туда и едем, ощупаем все лично.       — Откуда у них взялся американский транспортер? — Райли нахмурился, возвращая ноутбук капитану. — Остатки роскоши с иракской войны?       — Нет, техники уже подтвердили, что это новая модель.       — Значит, угнали?       — Понятия не имею. Фишер темнит, делает вид, что не в курсе, — Прайс недовольно поморщился. — Еще одна причина не доверять ему больше, чем нужно.       — Есть новости по Ирану? — внезапно вспомнил лейтенант.       — Немного. Кейт нашла способ отправить туда людей в обход командования, но вестей от них пока нет. Выходить на связь слишком рискованно, так что остается только ждать.       Капитан поднялся, и Ирен с Саймоном вторили ему.       — Пока это все, что у нас есть, — вздохнул мужчина, выуживая из кармана куртки сигару. — Выдвигаемся, как только получим отмашку. Передохните, пока есть возможность.       Покой, вне всяких сомнений, ждал их еще совсем нескоро. На выходе из корпуса Фьюри глубоко вздохнула, переваривая информацию, и прохладными пальцами помассировала налившиеся тяжестью виски.       — Я люблю свою работу, — словно мантру отчеканила она вполголоса, — я люблю свою работу, я люблю свою работу…       — Самовнушение? — хмыкнул лейтенант. — И как, действует?       Блэк запрокинула голову и уставилась в небо, чернильное и звездное, словно где-то там, в необъятной тьме мог отыскаться внезапный источник сил для грядущего дня.       — Нет, — спустя пару секунд обреченно выдала она. — Жизнь по-прежнему дерьмо.       — Да что ты. Куда делся твой патологический оптимизм?       — Откинулся где-то на просторах Ирака.       — Я думал, он неубиваем.       — Ничто не вечно, — девушка пожала плечами и мыслями вновь вернулась к разговору с капитаном. — Слушай… вся эта заварушка, что именно она тебе напоминает?       Саймон провел ладонью по затылку и шее, словно его голова после беседы с командиром стала на порядок тяжелее.       — Переворот Аль-Асада в Басре. Ты читала отчеты.       Фьюри кивнула. Всколыхнувшая Ирак революция сепаратистов поставила на уши весь мир. Американцы как всегда взяли на себя основную роль в подавлении конфликта, но британцы тогда засуетились не меньше. Это был ее последний год в коммандос, отряд только-только вернулся из Афганистана и отсиживался на базе в Плимуте, ожидая новых распоряжений командования. Все были уверены, что лучшие подразделения морпехов со дня на день пошлют на подмогу союзникам, и Ирен знала, что ее команда гарантированно окажется в их числе. Но американцы с запросом помощи медлили, не без основания полагая, что пятидесяти тысяч бойцов окажется более чем достаточно, чтобы в сжатые сроки потушить очаг переворота. Генералы коммандос держали солдат в боевой готовности и на низком старте, пока на третьи сутки не было получено шокирующее сообщение: ядерную угрозу предотвратить не удалось, Басра уничтожена.       Спровоцированный, как тогда все решили, Халед аль-Асадом взрыв буквально сравнял город с землей, унеся жизни сотен тысяч гражданских, не менее половины находившихся там американских солдат и основной части сил противника. Не осталось ни победителей, ни проигравших — выступать на подмогу было некому. Когда капитан сообщил отряду о произошедшем, Ирен не ощутила внутри ничего, кроме леденящего душу безразличия. Она по-прежнему боролась с ненавистью к городу, в котором потеряла часть себя во время плена. И хоть разумом она всегда понимала, что ни сам город, ни его жители не были виновны в ее судьбе, болезненные ассоциации — вещь упрямая и трудноискоренимая. В тот день Блэк лишь иронично подумала, что смерть в очередной раз промахнулась: прикажи командование выдвигаться днем ранее, для отряда и ее самой это был бы билет в один конец. И, спустя всего два года после чудом пережитого плена, она, в конечном счете, отдала бы жизнь чужой и враждебной земле.       «Два ноль в мою пользу, костлявая».       Пару месяцев назад Фьюри довелось узнать о событиях тех дней намного больше, из отчетов в архиве на «Фениксе». Они не имели прямого отношения к сто сорок первой, ведь подразделения тогда не существовало в принципе, но Гоуст все равно заставил ее досконально изучить и запомнить все подробности.       — Аль-Асад был пешкой, — задумчиво произнесла девушка, припоминая данные сводок. — Переворот спонсировал Захаев, чтобы отвлечь внимание от революции ультранационалистов в России.       — Перевороты всегда кто-то спонсирует, Ирен, разница только в заинтересованных сторонах. Важно, что любого бандита с большой дороги снаряжать никто бы не стал, значит, у Аль-Касас сильный и влиятельный лидер, который делает все правильно. Подготовка боеприпасов и оружия, вербовка сторонников, поддержка оппозиции и быстрое распространение — все, как тогда. Аль-Асад начал с Басры, но в планах метил на весь Ирак и победил бы, если б янки не отправили сюда пятьдесят тысяч морпехов.       — Каковы шансы, что русские замешаны и в этот раз?       — Небольшие, в последнее время у них своих забот хватает. В Москве до сих пор не установилась постоянная власть. К тому же повторяться — не в их стиле, они не станут снова использовать Восток для отвода глаз, чтобы развязать очередной конфликт.       Блэк нахмурилась, размышляя об услышанном:       — Думаешь, кто-то решил продолжить дело Аль-Асада? — предположила она.       — Понятия не имею, — признал лейтенант. — Но командир в том видео с фабрики звучал подозрительно знакомо. Нужно поднять данные в архиве, когда вернемся.       И разузнать, что ЦРУ удалось вытащить из украденных Блэк файлов. От Ласвелл с тех пор не было вестей, значит, разведка либо все еще корпела над анализом, либо данных оказалось недостаточно, чтобы делать какие-то выводы. Сбор информации по крупицам выматывал, особенно когда цельная картинка все никак не желала складываться.       — Поищем столовку? — внезапно предложила Ирен, приободрившись. — Умираю с голоду.       Перегруз информации в ее голове достиг апогея и начал ощутимо давить на стенки черепа, вызывая острую необходимость отвлечься на что-нибудь простое и житейское. Саймон понимающе хмыкнул:       — Само собой, ты же отказалась есть до отлета.       — Мы съели все нормальные пайки, кроме мексиканских наборов, — пробубнила девушка. — Там даже намазка на хлеб и та с перцем халапеньо, мой желудок ни за что не переварил бы такое с утра.       — Не осуждаю, — мужчина пожал плечами. — Сам убил бы за нормальную еду.       Словно в подтверждение сказанного, желудок лейтенанта звучно и недовольно возвестил о себе, протяжно заурчав о нехватке еды в организме.       — О-о, это опасно, — хохотнула Блэк. — Идем, не будем доводить тебя до греха. Нам туда, кажется, — и жестом указала на горящее светом здание вдалеке.       Несмотря на то, что двери столовой уже открыли для всех желающих, внутри оказалось не так уж и много солдат — большинству еще минимум час предстояло с голодным желудком выжимать пот на утренней тренировке под бодрящие команды не менее голодных офицеров. Среди немногочисленных посетителей знакомые силуэты сослуживцев, облаченные в отличную от американских военных форму, выделялись особенно хорошо: троица радостно замахала руками, стоило прибывшим товарищам переступить порог. Газ и Роуч поприветствовали их не менее тепло, чем Соуп, но, на счастье Ирен, эти двое с ее грудной клеткой обошлись деликатнее МакТавиша, иначе пришлось бы беспокоиться за сохранность ребер и легких.       Набрав полные подносы еды, Браво расселись по обе стороны длинного металлического стола.       — Вы как из голодного края, — насмешливо подметил Джон, подивившись рвению, с каким Ирен накинулась на свою порцию, и уж тем более тому, что лейтенант от нее не отставал. — Судя по блаженству на ваших лицах, у нас на завтрак фламбе из фуа-гра с грушами, а не яичница и тосты.       — Что-то на богатом сейчас прозвучало, — усмехнулся Роуч. — Ты откуда слова-то такие знаешь?       — Может, я гурман? — наигранно возмутился Соуп. — Или богач? На увольнительных только в ресторанах и ем!       Сандерсон прыснул, разрезая тост с маслом:       — Как же! У нас с тобой одна и та же зарплата, дружище, так что знаю я, какой из тебя богач.       — Мы месяц питались пайками, Джонни, — пояснила Блэк, быстро управившись с содержимым тарелки и потянувшись за яблоком. — После такого любая еда не из пакетов — пища богов, — девушка надкусила фрукт и с наслаждением захрустела сочной мякотью. — Ммм…       — Как мало человеку для счастья надо, — улыбнулся Газ.       — Простые радости жизни, Кайл, — отозвался лейтенант. На сытый желудок и в знакомой компании его голос зазвучал куда довольнее и расслабленнее, чем обычно. — Иногда, чтобы их заметить, нужно на время потерять.       — К слову о радостях, — внезапно подал голос Роуч, меняя тему разговора. — Не знаю, как эти двое, — парень лениво махнул вилкой в сторону Соупа и Газа, — а я вот рад, что вы вернулись и Гоуст снова возьмется за наши тренировки. А то я с кэпом и его воспитательными нагрузками помру скоро, честное слово.       — Что ты уже натворил? — с усмешкой поинтересовалась Фьюри.       — А что сразу я-то и натворил? — Сандерсон состроил обиженную мину — самая что ни на есть святая невинность.       — Брось, Гари, я тебя знаю. Сказал «а» — говори «б».       Роуч заметно стушевался, явно пожалев о том, что вообще обратил на себя внимание.       — Да фигня, — парень старательно делал вид, что увлекся ковырянием кусочка яичницы на тарелке, но под испытующими взглядами сослуживцев все-таки сдался. — Ну, подумаешь, пару ящиков с магазинами на складе с полки упустил. С кем не бывает! Их там не так много-то и было…       Соуп разразился громогласным хохотом, сотрясая стены почти пустого холла столовой и тем самым вынудив несколько солдат с любопытством обернуться на компанию разговорившихся британцев.       — Ага, немного! Весь склад ими усыпал, до ночи потом выпавшие патроны по углам искал.       — Но я ж все собрал! — картинно возмутился Роуч. — А кэп меня до сих пор силовыми больше других нагружает, чтоб ящики не ронял больше.       — Конечно собрал, не один ведь разгребал последствия, — МакТавиш заговорщически подпихнул Ирен в бок. — Вместе с Лидией. Добрая душа, не смогла оставить парня в беде.       — Я в шоке, — девушка с неподдельным удивлением повернулась к Гари. — Как она не вздернула тебя на месте за такой беспорядок?       — Рядовая Суон? — с толикой пренебрежения переспросил Гоуст. — Она же мухи не обидит. Поэтому на складе и торчит.       Кто бы сомневался — Саймон наверняка задавался вопросом, что Лидия вообще забыла на «Фениксе», с ее-то на первый взгляд мягким, неконфликтным характером. Фьюри же хорошо помнила, как несколько месяцев назад маялась от безделья с больной рукой и приходила помогать рядовой с делами. Тогда же ей довелось собственными глазами лицезреть, как Лидия пылко отчитала нерадивых сослуживцев, устроивших беспредел в одном из складских помещений. Парни поначалу не восприняли ее всерьез, и Ирен собралась было вступиться на правах старшей по званию, как вдруг Лидия резко проснулась и выдала такую пламенную речь, что рядовые быстро заткнулись и ретировались наводить порядок. А Суон до самого вечера метала молнии во всех, кто подворачивался под руку, и все жаловалась Блэк на окружающих ее упертых мужланов.       — Это ты зря, Гоуст, — хмыкнула девушка. — В тихом омуте, как говорится.       — Да ну? — лейтенант скептически вздернул бровь. — Почему я смелости за ней не замечал?       — А за другими рядовыми замечал? Они и пикнуть в твоем присутствии не смеют.       — Справедливо, — Саймон дожевал остаток тоста и опустил край балаклавы, вновь скрывая лицо. — Так и должно быть.       — Вот мне интересно, — Роуч поспешил вернуть беседу в изначальное русло, пока товарищи не продолжили его подначивать, — кэп когда-нибудь остынет вообще?       — Ага, остынет, — фыркнул Соуп, — когда у него запах сигар из бороды выветрится.       Не успел Джон закончить фразу, как в дверях столовой показался высокий и строгий силуэт капитана. Прайс быстрым взглядом окинул помещение и почти мгновенно отыскал среди присутствующих собственный отряд.       — Легок на помине, — Гари опасливо поглядывал на командира, пока тот уверенно шагал в их сторону.       Не дойдя пару метров до стола, капитан окликнул лейтенанта:       — Саймон, — мужчина махнул рукой, призывая следовать за ним. — На пару слов.       Ирен задумчиво смотрела вслед удаляющимся офицерам, пока оба не скрылись за входным проемом. Стоило начальству исчезнуть из поля зрения, как слева скрипнули о пол ножки придвигаемого ближе к ней стула:       — Так, подруга, — МакТавиш испытующе взглянул на девушку, — давай, рассказывай.       Блэк недоуменно вздернула бровь, сходу не сообразив, о чем речь:       — Что рассказывать-то?       — Ты первая — не считая капитана, конечно, — кто с Гоустом один на один на миссии был, да еще и целый месяц. Колись, как оно? — в глазах сержанта заплясали искорки веселого любопытства. — Жаждем подробностей!       Гари и Кайл тут же сосредоточили внимание на разговоре, напрочь позабыв про еду и остывающие напитки, даже ближе наклонились к сослуживцам через стол. Ирен окинула троицу озадаченным взглядом: их лица светились крайней степенью заинтересованности, дающей понять, что они все утро только и ждали возможности ее допросить. Вот же ж сплетники, с усмешкой подумала Блэк, только дай повод уши погреть.       — Ничего особенного, — отмахнулась она непринужденно, — разведка как разведка. Долго, изнурительно и по большей части скучно. И Гоуст как Гоуст — упрямый, неразговорчивый, брюзжит по утрам. Да и в остальное время не лучше.       — Да ладно, — елейно протянул Роуч. — Неужели за целый месяц ты к тайнам его души совсем не приблизилась?       Девушка закатила глаза. По правде говоря, однозначного ответа на этот вопрос у нее не нашлось, даже если бы она хотела его дать. Несмотря на длительную миссию, о Саймоне ей по-прежнему было известно совсем немного. Чуточку больше, чем месяц назад, но все еще почти ничего. И тем не менее она не стала бы отрицать, что в отношении друг к другу они явно сдвинулись с мертвой точки. Свое дело сделал внезапный разговор по душам, там, на берегу пруда в пустыне, когда они оба пережидали ночь у костра после рискованной вылазки, вполне способной закончиться смертью обоих. Разговор, которого Ирен совсем не хотела и откровенно боялась, но который в конечном счете послужил мощным толчком к выстраиванию важного и недостающего им обоим доверия. Настолько мощным, что оба удивили друг друга в тот вечер: Саймон — тем, что показал лицо, а Ирен — тем, что рискнула назвать его по имени.       К Гоусту окружающие всегда обращались по званию, позывному и изредка по фамилии, исключением был разве что капитан, предпочитавший имя всему остальному. И хоть ни о каком явном запрете речи никогда не шло, Блэк поняла и приняла негласное правило с первых дней в отряде, списывая на издержки субординации. Но в тот вечер имя само вырвалось из ее уст, как будто без маски Саймона правильно было звать именно Саймоном, словно вместе с ней у костра сидел не суровый офицер, каким он привык быть для окружающих, а просто человек, настоящий, без внешней жесткой оболочки. В последующие дни Ирен отважилась повторить свой маленький подвиг еще несколько раз и, не получив никакого сопротивления или же явного недовольства в ответ, сделала вывод, что Гоуст, похоже, не против. Только вот хвастаться парням о таких вещах Блэк все равно не собиралась — с шеи ведь не слезут со своими расспросами.       — Вы все с ним служите намного дольше моего и до сих пор не преуспели, а я должна была за месяц справиться? — отбилась Фьюри вопросом на вопрос, намеренно уходя от ответа.       — Может, у тебя шансов как раз-таки больше, — лукаво предположил Соуп. — Может, лейтенанту вовсе не компания черствых мужиков нужна, а мягкое женское внимание…       На лицах сержантов растянулись синхронные ухмылки. Ирен откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и непоколебимо вздернула нос.       — Жду не дождусь спаррингов, Джонни. Чтобы показать тебе, насколько «мягким» может быть мое внимание.       — Зря ты это начал, брат, — предупредил друга Кайл, посмеиваясь. — Ирен теперь с Гоустом тренируется, так что тебе зад и подавно в два счета надерет.       — А я, между прочим, прав! — не сдавался Джон. — Отнекивайся сколько хочешь, а наш лейтенант стал разговорчивее — прогресс налицо. Что б ты там с ним ни делала, продолжай в том же духе, ему это только на пользу.       Девушка обреченно покачала головой и улыбнулась. Она скучала по ним. По непринужденным разговорам и шуточкам, по беззлобным подколам, их не угасающему оптимизму и бурлящей энергии. Ирен привязывалась к людям, порой даже больше, чем можно считать разумным при специфике ее работы и жизненных принципах. Ведь чем меньше привязанность, тем легче идти в бой — меньше страх потерять кого-то из братьев по оружию, с кем стоишь плечом к плечу перед лицом опасности. Это если рассуждать логически, отстраненно, вот только в сущности каждый из них — всего лишь человек с живым сердцем, которое болит, чувствует, переживает. Моменты воссоединения пробуждали в Блэк осознание, насколько ее привязанность становилась велика. И это осознание ее болезненно тревожило.       Они задержались за столом еще ненадолго, болтая о самых разных вещах, пока по громкой связи не зазвучал голос Фишера:       — Говорит капитан Фишер. Отряд Браво, сбор у арсенальной, корпус Е-6. Повторяю…       — Похоже, придется прервать наши поболтушки, парни, — Ирен поднялась из-за стола и сгребла опустевший поднос. — Пора за работу.

***

      Конвой бронетранспортеров петлял по оживленным несмотря на ранний час дорогам Насирии. Щуплый на вид солдат за рулем то и дело переговаривался по рации с водителями машин позади, на ходу выстраивая траекторию пути по данным навигатора: из-за взрыва площадь в центре пришлось перекрыть, что значительно сказалось на трафике в близлежащих районах. Но даже несмотря на удлиненный объездами маршрут, конвой добрался до нужной точки меньше, чем за час, — база американцев развернулась всего в десяти минутах езды от границы города, по соседству с местным штабом иракской армии.       Ирен застегнула молнию ветровки до самого горла, скрывая тяжелеющий на груди бронежилет и уместившийся в кобуре под мышкой глок. На месте происшествия наверняка придется пообщаться с жителями, и вид военной амуниции едва ли расположит их к дружественной беседе. Но выпустить отряд с базы без защитной экипировки Фишер не мог — игнорировать растущую в городе неприязнь к иностранным военным было бы катастрофически опрометчиво.       На подъезде голос капитана бодро зазвучал в рации:       — Так, господа британцы, напоминаю — я получил от офицеров полиции разрешение на ваше перемещение по периметру, но обо всех ваших действиях вы должны сообщать мне. Мои парни со вчерашнего вечера помогают разгребать завалы, понадобится помощь или информация — дайте знать.       Конвой плавно въехал через оцепление и остановился рядом с припаркованными у пропускного пункта машинами.       — Принято, — сухо ответил Прайс, выбираясь из салона.       В лучах постепенно выползавшего из-за горизонта солнца масштаб разрушений на площади выглядел куда внушительнее, чем под покровом ночи. Ирен тихо выругалась: воронка, оставленная взрывом, приковывала внимание в первую очередь и на поверку оказалась значительно крупнее, чем на исказивших размер снимках; группы военных, полиции и медиков сновали между кузовами поврежденных машин и руинами придорожной инфраструктуры. Сломанные палатки уличных торговцев бесполезным мусором сгрудились на примыкающих к кольцевой дороге тротуарах, клумбы у подножия домов завалило обломками разрушенных фасадов и осколками выбитых окон. На застланном толстым слоем пыли асфальте меж брошенных автомобилей и вдоль пешеходной улицы красноречиво темнели багровые пятна. Блэк отвела взгляд, к горлу подступила мерзкая горечь.       У самой воронки, под натянутым над временным командным центром тентом средних лет офицер в полицейской форме выслушивал отчет судмедэксперта. Он обернулся на голоса прибывшего подкрепления и жестом прервал собеседника.       — Капитан Фишер, — хмуро поприветствовал он американца и выжидающе уставился на скучковавшийся позади отряд.       — Старший лейтенант Имад аль-Фалих, — представил офицера капитан. — Имад, привез вам группу спецназа, как договаривались. Они займутся расследованием.       Полицейский поджал губы и коротко кивнул. Когда он дежурно пожал руку каждому, включая Ирен, в его рукопожатии девушка отчетливо почувствовала скованность, а во взгляде — настороженность и даже в какой-то степени враждебность. Подобную реакцию можно было бы списать на скептицизм к ней лично — женщина-солдат, да еще и спецназовец, явно выбивалась из привычной ему картины мира — если бы офицер не проявил того же по отношению ко всем остальным. Аль-Фалих явно не испытывал восторга от очередной партии чужаков на своей территории — профессиональное эго задето или же причина куда серьезнее? Если информатор из Эль-Амары не соврал, доблестные правоохранительные органы в Насирии уже давно не такие уж доблестные. Окажись Имад пешкой Аль-Касас, он не упустит возможности наставить отряду палок в колеса: в лучшем случае не окажет особого содействия, в худшем — будет незамедлительно сообщать своим командирам о каждом чихе незваных гостей.       — Браво, — Прайс подозвал бойцов ближе. — Значит так, план следующий: Соуп, Роуч — вы осматриваете место взрыва. Я хочу знать каждую деталь: устройство детонатора, мощность взрывчатки, ее количество и варианты, где Аль-Касас могли ее достать. Запросите у солдат и копов все, что они уже успели нарыть. Дальше: я и Газ идем обыскивать здания в округе и опрашивать местных, — Джон перевел взгляд на Фишера. — Ваши парни присоединятся, капитан?       — Разумеется. Часть очевидцев уже дали показания, данные я передам.       — Отлично. Ирен, Гоуст — вы ищете здание, с которого велась запись. Как найдете — обшарьте там все и выясните, кто входил и выходил из него до и после взрыва.       — Рядовой Грегори вас подбросит, куда надо, — Фишер щелкнул пальцами одному из парней у транспорта. Тот быстро потушил только что зажженную сигарету и нервно подскочил к командиру, ожидая распоряжений.       Имад вполголоса пробубнил что-то на арабском и отрицательно покачал головой:       — Нет, пусть их отвезут мои люди, так безопаснее. При всем уважении, капитан, ваши транспортеры жителей пугают и злят. После случившегося никто не захочет видеть американскую технику у своего дома.       Фишер постарался скрыть раздражение за натянутой равнодушной улыбкой, но вышло не слишком удачно. Офицеры явно невзлюбили друг друга заочно, на то Ирен привела бы массу причин, начиная с национальности, заканчивая вынужденной необходимостью сосуществовать на одной территории.       — Как скажете, лейтенант, — сухо бросил Фишер в ответ.       — Задачи ясны? — игнорируя офицеров, обратился Прайс к команде. Получив утвердительный ответ от каждого, мужчина довольно кивнул. — Тогда за дело.       Соуп предвкушающе потер ладони:       — Ну-с, посмотрим, чем эти камикадзе здесь шарахнули.       И бок о бок с Гари полез прямиком в воронку. Блэк добродушно усмехнулась, глядя им вслед. По многочисленным историям о службе Соупа в SAS и ОТГ, которых девушка успела наслушаться за прошедшие месяцы, было совершенно ясно, что снайпером-подрывником он стал неспроста. МакТавиш питал особую слабость ко всему, что именовалось взрывчаткой, от профессиональных снарядов до адских самоделок из всего, что только под руку попадалось. Время от времени Прайсу даже приходилось проводить с ним профилактические беседы о важности тихо и незаметно пробираться к противнику, а не устраивать диверсии при любой удобной и неудобной возможности. Джонни с пеной у рта уверял Ирен, что это все враки, до тех пор, пока капитан самолично его не спалил.       Когда остальные разбрелись по оговоренным позициям, Блэк сложила ладонь козырьком и осмотрелась. Большинство зданий в поле ее зрения были всего-то в пару-тройку этажей — слишком уж низкие. Запись теракта целиком захватывала площадь, подобное требовало достаточной высоты и хорошего обзора, не перекрываемого близлежащими постройками.       — Судя по ракурсу, снимали с северо-востока, — Гоуст прокрутил видео на планшете и вгляделся в нужном направлении.       — Смотри, — девушка указала на подходящую по критериям точку, — здание на час.       Саймон согласно кивнул.       — Да, оно, — лейтенант открыл карту и приблизил участок жилой застройки, примыкающий к площади. — В паре километров отсюда. Поехали, проверим.       Двое полицейских уже ожидали их в служебном авто на пропускном пункте. Иракец за рулем времени зря не терял и включил сирену еще на выезде, чтобы хоть как-то ускорить поездку по донельзя загруженным дорогам. Толку от нее оказалось немного — обстановка за утро только ухудшилась, и автомобилям просто некуда было деться, чтобы создать коридор оперативникам. Маршрут до нужной точки, при лучших обстоятельствах занявший бы от силы минут пять, в конечном счете растянулся на долгие двадцать.       — Будьте осторожны снаружи, — предупредил полицейский на пассажирском сиденье, прежде чем выбраться из салона. — Лишнего не говорите и не делайте. Здесь у вас друзей нет, кроме нас.       Ирен многозначительно переглянулась с Гоустом и хмуро ответила:       — Скажите нам что-то, чего мы не знаем, офицер.       Ловить настороженные взгляды и в общем чувствовать себя небезопасно на иракских улицах — дело привычное для них обоих. Именно поэтому Ирен предпочитала лишний раз не появляться в многолюдных местах без подходящей маскировки, к тому же так местные легче шли на контакт, подкупаемые внешностью и неформальностью беседы. Официальное разрешение властей и сопровождение полицией давало им карт-бланш на обыск и опрос, но никак не помогало завоевать людское доверие.       — Что это за здание? — спросила Фьюри, рассматривая вход без явных опознавательных знаков.       — Жилой дом, — старший из иракцев повел группу внутрь. — Район здесь бедный, здания тоже. Должны попасть на крышу без проблем.       Внутри дом выглядел обветшало и убого. Сгруженный в коридорах хлам давал понять, что квартиры здесь были небольшие и тесные, и их обитателям попросту не хватало места, чтобы хранить все вещи внутри. Громкие голоса и детский плач отчетливо звучали сквозь тонкие стенки, на лестничной площадке повисло душное облако из запахов еды и смешавшейся с ними вони отходов от мусорных баков внизу. Металлическая дверь на крышу оказалась распахнута настежь, замок выдран напрочь — видимо, чтобы никто не запирал. Жильцы наверх явно захаживали часто: слабый ветер покачивал висящее на веревках белье, у стены под тентом из местами дырявой, но плотной и темной пленки расположился старый пластмассовый стол и пара стульев; горка окурков переполняла ржавую пепельницу, на столе и под ним валялись обертки и пустые бутылки. Все в этом доме говорило о том, что никто из его обитателей даже не заметил бы пришедшего из ниоткуда чужака, а если бы и заметил, едва ли озаботился бы сообщить полиции.       Ирен вместе с офицерами обошла периметр, осматривая каждый угол на предмет возможных улик, пока Гоуст сравнивал открывающийся вид с кадром из видео.       — Наш ракурс. Они точно снимали отсюда, — констатировал он спустя пару минут.       Блэк провела ладонью по вспотевшей на жаре шее. Казалось бы, специфических следов боевик за собой не оставил, во всяком случае, не тех, что можно обнаружить невооруженным глазом. Он мог приходить сюда не раз, заранее планируя съемку, и пополнить пепельницу парой-тройкой своих окурков, а мог и наследить отпечатками в самых разных местах — например, на двери, перилах или обертках от еды. Не будь на крышу хода всем, кому не лень, подряд судмедэкспертов Имада мог бы найти много полезного и установить личность, вот только в текущих обстоятельствах анализ ДНК займет непозволительно много времени. Которого у них нет.       — Нужно опросить местных, — Блэк подошла к краю крыши и глянула вниз, на ведущую к подъезду дорожку. — Может, кто-то его все-таки видел.       — Никто вам ничего не расскажет, — твердо заявил один из иракцев. — Ополченцы здесь как борцы за свободу, люди их поддерживают и выдавать не станут.       — Он прав, — нехотя согласился Саймон. — Жильцы привыкли тут бывать, значит, после взрыва они первым делом побежали на крышу посмотреть, что происходит. Они видели боевика и до сих пор не доложили. Так что нам тем более не сдадут.       Девушка метнула гневный взгляд полицейским:       — Десятки убитых и раненых ради блядской показухи. Что же, по их мнению так выглядит борьба за свободу?       — Они видят то, чего Аль-Касас и добивались, Ирен, — спокойно пояснил лейтенант. — Для американцев это сигнал — «мы здесь и начали действовать». А для обычных людей во всем виноваты янки на своих БТР, которых в городе вообще быть не должно. Они верят, что ополченцы никогда не метят в гражданских и воюют только против военных. А пострадавшим просто не свезло оказаться рядом.       — Так и есть, — мрачно подтвердил старший из иракцев. — Этот капитан, как его… Фишер. Он так и не сказал, что солдаты забыли в городе вчера.       — Не делайте поспешных выводов, офицер, — задумчиво отозвалась Ирен. — Сначала нужно опознать останки из БТР. Там могут оказаться не американцы вовсе.       Блэк вновь подошла к столу. Одна любопытная деталь привлекла ее внимание — пепельница не полностью касалась дном стола, словно ее слегка покорежило или же что-то мелкое лежало под ней и мешало ровно стоять на поверхности. Девушка приподняла пепельницу и с удивлением обнаружила крохотную флешку, почти незаметно прятавшуюся под жестяным кругляшом.       — Гоуст, иди-ка сюда, — когда мужчина подошел ближе, Фьюри протянула ему находку. — Смотри.       Саймон повертел накопитель между пальцами и подозрительно сощурился.       — Она здесь не случайно, — озвучила девушка его мысли.       — Однозначно.       Лейтенант тут же подключил флешку к планшету и снизил громкость звука до минимума, предусмотрительно не рискуя посвящать стоящих поодаль офицеров. На первоначальном кадре единственного видео-файла девушка мгновенно узнала суровые глаза в обрамлении скрывающей лицо арафатки и черно-красную эмблему на фоне. Лидер Аль-Касас собственной персоной.       — Assalamu Alaikum, — начал мужчина спокойным голосом. — Я прекрасно знаю, кто нашел эту запись и сейчас смотрит на меня сквозь экран. Я также уверен, что к этому моменту вы уже знаете, кто я, — араб выдержал небольшую паузу и невозмутимо продолжил: — Если бы я мог описать наш народ и страну одним словом, то назвал бы их… непоколебимыми. Мы противостоим стремлению мира подавить нашу волю, переживаем худшие условия из возможных и при этом не гибнем. Подобно пустынной розе, жесткой и крепкой, неумолимо цветущей вопреки смертельной засухе, — мужчина склонился ближе к камере, и взгляд его ожесточился. — Сейчас наша страна страдает, пораженная иноземной чумой, истекает кровью и гниет. Наша задача — принести ей исцеление. Мы продолжим благородное дело, начатое Вечным Львом и его последователями, приведем народ к желанной свободе и жестоко отомстим за погибших. Кровь за кровь, жизнь за жизнь, — лидер развел ладони в стороны. — Посмотрите на площадь Аль-Хабоби и увидите творение рук своих. Думали, сможете заползти в наш дом и исподтишка уничтожить нас изнутри? Что ж, пока вы радуетесь мелким победам, мы остаемся сильны, сплоченные, как никогда прежде. Засыпая сегодня ночью, думайте о каждом погибшем на площади мирном жителе и знайте — это лишь начало. Каждый ваш шаг против нас обернется грузом вины и сожалением, что вы вмешались в эту войну. Alqisas min alsharq qadim, 'iin sha' Allah.       Ирен застыла, не веря собственным ушам. Выходит, взрыв был спланирован специально для них. Показательное выступление, демонстрация силы, чертово шоу. Стоило ожидать, что Аль-Касас рано или поздно обратят внимание на действия сто сорок первой, в конце-концов, они наступали боевикам на пятки еще с Мекарадеба. Но за тринадцать лет службы Фьюри не помнила ни единого случая, чтобы лидер организации лично записывал обращение непосредственно к своим врагам — не на весь мир, не объединенным вооруженным силам, а конкретному отряду. Чертов ублюдок организовал теракт, не гнушаясь смертей ни в чем не повинных людей, лишь для того, чтобы флешка с записью попала в нужные руки. Их целенаправленно заманили куда требуется, значит, лидер Аль-Касас уже знал об отряде достаточно. И явно воспринимал их всерьез.       — Блять, Гоуст… — на выдохе прошелестела Блэк.       — Возвращаемся, — отрывисто бросил лейтенант и подхватил со стола планшет. — Нужно поговорить с кэпом.

***

      — Вам не кажется, что пора бы объясниться, капитан? — голос Прайса звучал угрожающе настойчиво.       В центре зала небольшого кафе, вынужденно покинутого владельцем на время оцепления площади, шесть столиков были составлены вместе. Аль-Фалих организовал внутри временный штаб, чтобы не пришлось вести обсуждения посреди улицы, в окружении лишних глаз и ушей. Все присутствующие выжидающе уставились на капитанов, ни один из которых так и не присел к остальным. Лицо Фишера с каждой минутой багровело все заметнее, отражая бурлящее внутри недовольство. Блэк могла видеть, как под козырьком его кепки вздулась и пульсировала венка на лбу.       — Как вы там сказали, чей-то залетный патруль напоролся на врага? — Прайс обогнул стол и приблизился к офицеру. — Вот только о пропавших солдатах ни с одной базы не докладывали, иначе вы тут же сообщили бы об этом всем причастным.       — Ситуации бывают разные, капитан, — едко отозвался американец. — С сообщением могли и запоздать.       — Запоздать? По какой причине? — Джон вздернул брови в наигранном удивлении. — Может, со связью проблемы?       Ирен больно прикусила щеку, подавляя усмешку. Играть с Прайсом в притворство — дело заведомо гиблое. Капитан отличался дьявольской проницательностью и не менее дьявольским умом, составить конкуренцию которым удавалось лишь немногим. Фишер в этот список явно не входил.       — Минимум трое очевидцев утверждают, что видели в салоне двух иракцев, — продолжил Прайс. — Так что заключения судмедэкспертов можем не ждать, это не несчастный случай на работе. Ну же, капитан. Самое время рассказать нам всем, откуда у Аль-Касас взялся ваш БТР.       Американец шумно втянул носом воздух и скрестил руки на груди. Исчерпав отведенную ему на размышление паузу, он все же нехотя заговорил, не имея возможности увиливать и дальше:       — На прошлой неделе конвой из грузовика и двух транспортеров перевозил запчасти с нашей базы на более мелкую, на северо-востоке Мутанны. Для починки неполадок с водоснабжением, — Фишер подхватил со стола скруток карты и в развернутом виде бросил обратно. — По пути на них напала вооруженная группа. Здесь, — мужчина ткнул пальцем в точку, — у Абу Гхара. Мутанна кишит мародерами, они могли подстеречь конвой еще на съезде с шоссе и следовать за ними до удобной для перехвата местности. Парни едва отбили атаку и продолжили маршрут, но один БТР пришлось бросить.       Прайс почесал щетинистый подбородок и резюмировал:       — Выходит, это были не мародеры, — мужчина одарил офицера суровым взглядом. — Вам стоит снаряжать конвои лучше, капитан, чтобы не приходилось бросать ценную военную технику по дороге. Гоуст, что полезного нашли на месте съемки?       Блэк беспокойно поерзала на стуле. Саймон первым делом собирался предоставить запись капитану, прежде чем доверять ее остальным, но выловить его для уединенного разговора не вышло — Имад опередил их с общим собранием, и выбора не осталось. Ирен не могла не разделить опасений лейтенанта: мнение американцев волновало их в последнюю очередь, а вот в разумности показывать видео Аль-Фалиху и его людям оба откровенно сомневались. Не из-за личного отношения полицейских к сто сорок первой — по завершении дел в Насирии отряд покинет город и с офицерами едва ли когда-либо пересечется. Куда больше тревожило, насколько высоко они эту запись могли передать. С самого начала охоты на Аль-Касас командование без особых проблем получало добро на операции отряда в Ираке, но останется ли ситуация прежней, когда власти прознают, что теракт в Насирии — кровавый ответ боевиков на действия Браво? Едва ли. Шепарду и Кейт придется буквально выбивать разрешения с боем.       — Сообщение от Аль-Касас, сэр, — Саймон передал флешку командиру.       — Что еще за сообщение? — насторожился Джон.       — Приветственная речь. С нами решили познакомиться.       Прайс бросил лейтенанту недоуменный взгляд и несколько секунд медлил с запуском видео. Лейтенант нехотя кивнул, тем самым давая знак, что лучше капитану увидеть все самому. Несколько долгих минут беспрерывной речи сопровождались безмолвными, хмурыми переглядываниями сидящих за столом. Ирен наблюдала за тем, как меняются их лица, в особенности у Соупа, Кайла, Гари — как сухая горечь и тихая злоба наполняют их изнутри. Ирен потупила взгляд и уставилась на переплетенные на коленях пальцы. Нести ответственность за действия боевиков никто из них, конечно же, не был обязан, но почему тогда червь вины так назойливо ее точил?       — Твою, блять, мать, — процедил Прайс, сжимая кулаки до скрипа перчаток.       Фишер издал ироничный смешок:       — Выходит, этой трагедией мы обязаны вашему отряду, Прайс, — мужчина снисходительно склонил голову. — Как замечательно, что вы здесь, помогаете нам разгрести дерьмо последствий вашей профессиональной работы.       Повисшая над столом тишина вмиг отяжелела до предела. Фишер едва ли знал о капитане достаточно, чтобы осознать все безрассудство брошенной им фразы, иначе реакция Прайса заставила бы его остудиться. Ирен искоса глянула на сидящего рядом Саймона и могла поклясться, что даже он ощутимо напрягся. За все время службы под началом Прайса, ей еще ни разу не приходилось видеть его настолько разгневанным. Внешне капитан сохранял холодную невозмутимость, не дернулся ни один мускул на окаменевшем лице, но пристальный взгляд из-под панамы не на шутку устрашал — на дне призрачно-голубых омутов плескалась жгучая ярость.       — Именно, капитан, — произнес мужчина зловеще низким, гортанным голосом. — Тем от вас и отличаемся — мы разгребаем последствия своих действий, а не прячем задницы за трусливыми байками.       Фишер не нашел, что сказать. Лишь немо хватал ртом воздух, не в силах придумать достаточно остроумный ответ, чтобы оставить за собой право поставить точку в споре. Как рыба без воды, прыгнувшая за неуловимой добычей и по собственной глупости угодившая на берег.       — Соуп, — Прайс резко переключился на сержанта, — что там по взрывчатке?       Джонни выпрямился на стуле и моментально включился:       — Судя по воронке и радиусу взрывной волны, здесь бахнуло не меньше десяти кило С-4, — отрапортовал он. — Может, больше.       — Детонатор нашли?       — Само собой, — парень протянул Прайсу покореженную, наскоро очищенную от грязи металлическую гильзу. — Капсюль-детонатор военного образца, американский.       — Устаревшая модель, — небрежно бросил Фишер. — Такие использовали лет десять назад.       — Тогда же их и наворовали, — Прайс повертел гильзу в ладони. — Вам это о чем-то говорит, капитан?       — К вашему счастью, да. Буквально перед случившемся мы накрыли контрабандистов на границе с Майсаном. Они переправляли партию взрывчатки и деталей для самоделок, в том числе и детонаторы вроде этого.       — Куда везли?       — Заброшенный завод беспилотников к востоку отсюда, недалеко от Радхи. Официально не используется с две тысячи восьмого. Отправили туда разведку вынюхать детали об объекте и последить за перемещениями боевиков, но отчета пока не получали. Слишком мало времени прошло.       — Придется их поторопить, — безапелляционно заявил Джон. — Зацепка наверняка выгорит, но я не пошлю туда своих ребят, пока не узнаю об объекте все до последнего неровно лежащего камня. Имад, — обратился он к лейтенанту, — пока ждем, мы можем еще чем-то вам помочь?       Аль-Фалих отрицательно покачал головой:       — Боюсь, все, что могли, вы уже сделали, — произнес мужчина хмуро. — Во всех смыслах.       Прайс не стал ни возражать, ни оправдываться, да и смысла в этом не было решительно никакого. Мужчина двинулся в сторону выхода, и весь отряд синхронно поднялся следом.       — И да, капитан, — офицер обернулся на по-прежнему стоявшего у стола Фишера, — есть еще что-то, что нам важно знать, но вы нечаянно забыли упомянуть?       Американец лишь раздраженно стиснул челюсти и угрюмо промолчал.       — Прекрасно, — отозвался Прайс, когда ответа так и не последовало. — Возвращаемся на базу, ребята.

***

      25 ноября. Насирия, Ирак.       — Слышал, вчера пришли новые разведданные по нашему объекту, — произнес Газ в перерыве между энергичными атаками Роуча, вот уже минут десять упорно пытавшегося завалить товарища на маты. — От капитана никаких новостей?       Последние пару дней тянулись в томительном ожидании распоряжений. Разведке требовалось время, чтобы предоставить командованию достаточно информации о здании, окрестностях и количестве ополченцев, чтобы бойцам не пришлось соваться на территорию врага вслепую. Прайс с дотошностью к деталям никогда не шутил и без всего необходимого планировать операцию даже не собирался.       — Кэпа с самого построения не видно, — пропыхтел Соуп под весом штанги. — И Гоуста тоже.       — Я пытала его на тренировке вечером, — отозвалась Ирен, вниз головой свесившись с перекладины турника. — Молчит.       Пресс горел адовым пламенем, выдержав несколько десятков подтягиваний, капли пота дорожками стекали по разгоряченному лицу. Ставшая обыденной боль в натруженных мышцах неплохо отвлекала от пустых размышлений, именно поэтому из доступных им мест базы сержанты чаще всего убивали время в качалке или на тренировочном плацу под открытым небом. Блэк была рада, что, несмотря на подготовку к операции, у лейтенанта хватало времени на тренировки с ней — хотя бы несколько часов в день удавалось провести с пользой. Попытки расспросить его о рейде между делом ожидаемо успехом не увенчались, к тому же с Гоустом в спарринге особо не поболтаешь — все мысли лишь о том, чтобы подольше продержаться на ногах.       — Ха, не на того напала, Ирен, — Джонни с лязгом опустил штангу на крепления и с усталым, но удовлетворенным стоном выполз из-под грифа. — Лейтенант — тот еще кремень, ни в жизнь лишнего не сболтнет.       Девушка хмыкнула и снова подтянулась, шумно выдыхая:       — Твоя правда.       — Не нравится мне все это, — цокнул языком Роуч, увиливая от захвата Кайла. — Когда начальство до последнего отмалчивается, это всегда не к добру.       — Зуб даю, вечером приказ поступит… да твою ж! — Газу все-таки удалось повалить Гари подсечкой, но тот и сам был не промах — успел схватиться за руку соперника, и оба сержанта звучно повалились на маты.       Блэк перекрутилась на перекладине и ловко спрыгнула на пол, перевязала растрепавшийся хвост и опустилась на скамью у матов, посмеиваясь с активной, но безрезультатной для обоих парней борьбы. Не сумев привычными методами управиться с навалившимся сверху Газом, Роуч решился на отчаянный шаг — издал воинственный клич и впился зубами сослуживцу в предплечье. Кайл гортанно рыкнул от боли и в ответ замахнулся локтем негодяю в челюсть под синхронный хохот Ирен и Соупа.       — Гляньте, какой читер! — давясь смешками, подметила Блэк. — Сейчас тебе Газ за это зубы-то пересчитает.       — А ты не зубная фея, дружище, запасных на полке не валяется, — поддакнул весело МакТавиш.       — Я смотрю, вы не скучаете.       Низкий голос лейтенанта вынудил всех четверых застыть и обернуться к входу в тренировочный зал. Гоуст оперся о дверной косяк и, скрестив руки, пристально поглядывал на подчиненных. Как всегда внезапный и вездесущий.       — Продуктивно проводим время, лейтенант, — отозвался Джонни и стянул со скамьи полотенце, чтобы промокнуть взмокшую шею. — Присоединишься?       — В другой раз, — ответил Саймон. — Прайс собирает всех на инструктаж перед операцией, выезжаем утром в шесть. Так что закругляйтесь тут, сбор в кабинете Фишера через полчаса.       Блаженная беззаботность, временно охватившая сержантов, казалось, покинула зал вслед за Гоустом, уступив место неспокойной реальности.       — Что я говорил, — пробубнил под нос Кайл, потирая укушенное место.       — Ну, не прохлаждаться же нам вечно, — Соуп пожал плечами. — Ладно, погнали в душ, а то нам до вечера там торчать.       В кабинете капитана, на порог которого все четверо заявились ровно в назначенное время, уже собрался отряд Фишера в полном составе. Судя по плотному облаку сигаретного дыма, лениво выползающему в приоткрытое окно, офицеры просидели внутри с самого утра, скрупулезно подготавливая все необходимое. Проектор выводил на белую стену набор окон с данными разведки, картой местности и подробными снимками объекта с высоты птичьего полета.       — Скажу сразу — нас ждет то еще пекло, — начал Прайс, когда все присутствующие разместились на местах и сосредоточились на экране. — Так что всем собраться.       — Объект — заброшенный завод беспилотников, — Фишер прошелся вдоль проекции на стене и ткнул указкой в фото, — примерно в десяти километрах от Радхи. Архитектура стандартная для такого типа: два идентичных корпуса соединены техническим переходом, всего три этажа — два наземных, один цокольный. В каждом здании помимо основного входа есть также по аварийному в западном крыле, ими мы и воспользуемся. Завод окружен глухим ограждением, основные ворота с юга и технические с севера, для подвоза ресурсов. Наша главная сложность — большинство окон заколочены, поэтому мы не знаем обстановку внутри.       — Периметр хорошо охраняется: круглосуточный патруль на внутренней территории, по паре снайперов в обоих корпусах, еще по двое в вышках на пропускных пунктах и минимум четверо часовых у каждых ворот. Последние снаряжены РПГ, — добавил Прайс. — Разведка сообщает, что ополченцы увеличили количество охраны двое суток назад. Наверняка переполошились после того, как их барыг поймали по пути на завод. Теперь они в полной боевой готовности и на взводе.       Ирен напряженно нахмурилась, изучая снимки с дрона. Фабрика в Багдаде выглядела куда проще и по назначению совсем не подходила под развернувшуюся внутри нелегальную деятельность, но это не помешало Аль-Касас обустроить на ее территории филиал ада на земле. Завод же сулил куда большие проблемы. Излюбленная схема боевиков — цеплять взрывчатку на дроны и использовать их для удаленных атак и диверсий. Однажды в Афганистане Блэк едва не зацепило одной из таких взорвавшихся поделок, повезло отбежать на достаточное расстояние и отделаться осколком в бедро, который, к счастью, ничего важного не повредил. Если оборудование завода сохранило свою целостность, Аль-Касас наверняка уже прибрали его к рукам. И кто знает, сколько смертоносных беспилотников они уже успели наштамповать.       — Два отряда работают вместе и делятся на четыре группы по три человека, — Фишер открыл на ноутбуке расстановку позиций бойцов. — Я руковожу группой Альфа-1, лейтенант Рид — Альфа-2. Капитан Прайс ведет группу Браво-1 и лейтенант Райли — Браво-2.       Блэк пробежалась по схеме на экране и вместе с Соупом ожидаемо обнаружила себя в группе Гоуста.       — Отряды Браво заходят с южных ворот и берут на себя западный корпус, Альфа пробираются с тыла и идут в восточный. Действуем синхронно до проникновения внутрь зданий, затем разделяемся на группы и рассредотачиваемся, — Прайс облокотился о стол и обвел взглядом присутствующих. — Высока вероятность, что на заводе засела важная шишка, раз ополченцы так засуетились. И это значит, что внутри будет жарко. Наша главная цель — найти и захватить потенциального командира ополченцев, второстепенная — вытащить максимум данных. Все как всегда. Помните, командир нужен нам живым, но в случае побега даю разрешение устранить. Вопросы есть?       В кабинете воцарилась гнетущая тишина.       — Хорошо, — кивнул Джон. — Теперь подробнее о тактике.       Когда капитаны завершили инструктаж, и обоим отрядам была дана команда «вольно», стрелки часов перевалили за шесть вечера. Оставалось лишь ждать утра, стараясь при этом максимально настроиться на успех и поменьше думать о последствиях, если налет пойдет не по плану. Горький нюанс заключался в том, что операции не по плану шли гораздо чаще, чем командование позволяло себе признать. Ирен кожей чувствовала напряжение сослуживцев, эфемерно пронизывающее воздух словно электричество перед грозой. Каждый из них понимал — рейд легко не пройдет, численность врага большая, а информации о нем мало. Ополченцы будут защищать командира яростно и фанатично, безоговорочная готовность умереть в бою всегда отличала их от солдат не в пользу последних. Сложно противостоять тем, для кого погибнуть с оружием в руках — лучшая из всех возможных смертей, подобные противники страшны своим безумством и стремлением пойти на крайние меры в последние минуты своей жизни. Страх перед вероятностью, что завтра с рейда могут вернуться не все, завязался внутри тугим ноющим узлом, и глупо было закрывать на него глаза.       — Ты ничего не забыла? — напомнил о себе лейтенант, когда Ирен, погруженная в невеселые мысли, на автомате поплелась за сослуживцами к казарме.       Девушка развернулась на пятках:       — Рейд рейдом, а тренировка по расписанию? — озвучила она устало.       — Так точно, — категорично заявил Саймон. — Жду тебя в зале через десять минут.       — Есть, сэр, — Блэк картинно отсалютовала и направилась прямиком в тренировочный корпус, чтобы не терять время попусту.       О том, что Гоуст не пожалел ее даже в вечер перед вылазкой, Ирен поворчала совсем недолго. Как бы отчаянно ее тело ни требовало расслабиться, мозг упорно не желал того же, и лейтенант успешно помог его занять — за всю тренировку не дал подчиненной и пары свободных минут, чтобы лишний раз грузить сознание пустым волнением перед предстоящей операцией. Два часа беспрерывного оттачивания навыков выжали Блэк до последней капли, остатков и без того немногочисленной к концу дня энергии хватило лишь на то, чтобы доползти до казармы, превозмогая лень, затащить уставшее тело в душевую, а после свалиться без сил на кровать и почти мгновенно уснуть. Пожалуй, лучшее снотворное из возможных.

***

      Извечно суровое, жесткое и обветренное лицо капитана Моррисона разгладилось, обдуваемое прохладным вечерним бризом. Волны в заливе Хейбрук, обычно пенистые и бурные, сегодня были на удивление спокойны, изумрудная рябь ласкала скалистое побережье, задорно поблескивая в свете уходящего за горизонт огненного солнца.       — Разрешите присоединиться, сэр? — Ирен несмело приблизилась к командиру, намереваясь присесть рядом.       Мужчина пробасил короткое «садись» и похлопал широкой ладонью по россыпи мелких гладких камней, застилавших кромку берега у самой воды. Девушка бросила под ноги смятую кофту и опустилась сверху, обняв руками колени. Позади слышалось мерное потрескивание костра, позвякивание посуды и отдаленные голоса ее сослуживцев. Сегодня их ждал настоящий рыбный пир — погода оказалась как нельзя кстати, и улов вышел отличный.       — Здесь очень красиво, — негромко подметила Блэк, устремив взгляд на горизонт, где водная гладь встречалась с небосводом, окрасившимся причудливыми разводами желтого, оранжевого и алого.       Моррисон согласно кивнул.       — Никогда не понимал, что рыбники нашли в своей рыбалке, — мужчина издал хриплый смешок. — Пока Итан не уломал меня привезти сюда отряд на увольнительных.       Тягучие воспоминания поглотили капитана, и он замолчал. В окнах белых домиков, расположившихся у подножия зеленеющего сочной травой холма, уже зажглись вечерние огни, когда он, наконец, заговорил вновь:       — Вот уже лет пять как сюда приезжаем, — мужчина потянулся за металлической кружкой и залпом осушил остатки виски. — Точнее, приезжали. Как дальше будет, уже не знаю.       Блэк скорбно опустила глаза. Итан Райт — жизнерадостный, пышущий энергией сержант, которого без преувеличения уважал и любил весь отряд, включая капитана. Парень обладал удивительным даром располагать к себе с первой минуты, никого не оставляя равнодушным к своей персоне. Душа компании, опытный солдат, подающий большие надежды прирожденный лидер. Капитан всегда говорил, что заводить любимчиков — не в его правилах, только вот все вокруг знали, что на деле командир лукавил. Лейтенант Росс знал Моррисона достаточно близко и как-то в баре под влиянием спиртного ненароком сболтнул, что капитан нашел в Итане сына, которого у него никогда не было.       А вчера они его похоронили.       Операция в Судане две недели назад обещала быть не сложнее, чем воскресная поездка в супермаркет. Исчерпывающие данные разведки, четкий проработанный план, ничем не примечательный противник. Слетать в Хартум, вытащить важную шишку из лап местной группировки, тихо свалить и вернуться назад. Но даже у закаленных опытом, вымуштрованных отрядов миссии порой идут совсем не по плану. Тихо уйти не вышло, началась перестрелка. И Итан поймал пулю в живот.       Ему чудом удалось вынести перелет и дотянуть до госпиталя, несмотря на потерю крови и агоническую боль. На расспросы Моррисона о шансах сержанта пережить операцию врачи не скрывая отвечали, что их почти нет, но Итан не был бы Итаном, если бы не умудрился обдурить смерть, даже находясь на полшага в аду. Хирурги сделали все возможное, чтобы устранить критические повреждения, и дело оставалось за способностью молодого организма к восстановлению под действием антибиотиков и поддерживающих препаратов. Весь отряд, включая капитана, с облегчением выдохнул, предполагая, что худшее позади. Упорно игнорируя правило мироздания, которое каждый из них подсознательно слишком хорошо знал: если смерть выбрала себе жертву, она ее уже не отпустит. С каждым днем Итану становилось все хуже, органы не выдерживали патологической нагрузки, рана плохо заживала, а убойные дозы препаратов не справлялись с разыгравшейся инфекцией. На второй неделе Моррисону поступил звонок — Итан в реанимации, состояние критическое — и капитан тут же сорвался с места, несмотря на глубокую ночь. Вернулся он только утром, неся скорбную весть на лице и сжимая в кулаке потускневшие жетоны.       Ирен бросила взгляд на поросший мягким мхом выступ за спиной командира — цепочка с металлическими пластинами свисала с края и тихо позвякивала, колыхаясь на ветру. Итан любил смотреть на море именно с этого места, мог просидеть неподвижно больше часа, размышляя о своем. Девушка улыбнулась краешками губ — какой поразительно сентиментальный жест. В особенности от внешне толстокожего капитана.       — Мы будем помнить его, приезжая сюда, — произнесла Ирен мягко. — Оставьте эту традицию, кэп. Он бы этого хотел.       Моррисон усмехнулся и сокрушенно покачал головой:       — Этот парень всегда умел разбираться в людях. Ты ему нравилась, такая же сердобольная.       Блэк хмыкнула в ответ:       — Так он поэтому мне вечно больше всех нарядов выдавал?       — Именно поэтому, — внезапно сильно переменившимся голосом подтвердил капитан. — Безболезненный урок не имеет смысла. Тот, кто не знает тяжесть потери, не сумеет ничего достичь.       Девушка подняла на командира недоуменный взгляд, не понимая, к чему вообще он произнес эти слова, и напряженно застыла. Происходило нечто странное — лицо мужчины постепенно теряло четкость, становясь размытым, словно подернутым дымкой.       — Ты так молода, Ирен, — продолжал звучать его голос, но доносился он уже глухо и отдаленно, будто сквозь слои ваты. — Тебе этот урок еще предстоит усвоить…       — Что?.. О чем вы?..       Ласкавший кожу мягкий бриз внезапно усилился, превращаясь в резкие порывы ветра, разыгравшиеся холодные волны накрыли берег и коснулись ступней. От неожиданности Блэк подскочила на ноги и вгляделась в водную даль, всего минуту назад баюкающую своим спокойствием, а сейчас — бушующую и ревущую. Девушка оглянулась по сторонам, но не увидела ни костра, ни парней из отряда, ни прежде сидящего по правую руку капитана. Что, черт возьми, происходит? Острое, болезненное предчувствие тянуло ее к воде. Морская пена клочьями обдавала берег, то уползая назад, то накатывая вновь, пряча в белых сгустках что-то темное и большое. Ирен рассматривала их издалека, пока леденящее осознание не пронзило ее, выбив воздух из легких: у берега плескалось пять тел. Грудную клетку сковал страх, голова налилась свинцом, в ушах зашумело. Девушка шаткой поступью шагнула в воду.       — Нет… — отчаянно прохрипела она, падая на колени перед чьей-то широкой спиной.       Она боялась перевернуть труп и узнать в нем Брайана… или Криса, или Джейсона… Казалось, ей не хватит мужества поднять взгляд на посиневшее лицо, кому бы оно ни принадлежало. Тело ощущалось подозрительно большим и тяжелым, Блэк не могла припомнить никого с таким ростом у себя в отряде, но мелькнувшая на долю секунды разумная мысль затерялась в поглотившем сознание ужасе. Она со всей силы потянула тело за плечо, пока, наконец, не сумела опрокинуть его на спину. Сквозь пелену накатывающих волн на нее смотрели широко распахнутые, остекленевшие карие глаза лейтенанта…       Ирен резко села в постели, озираясь и хватая ртом воздух. Образ из сна яркой картинкой стоял перед глазами, вынудив девушку испуганно дернуться в сторону и едва не полететь на пол, не рассчитав размер матраца и угодив рукой в воздух. Сердце колотилось о ребра, отдавалось в барабанных перепонках, болезненно резонируя с разыгравшейся от напряжения мигренью. Тело била крупная дрожь, выбившиеся спутанные пряди волос липли к покрытому холодной испариной лбу. Вдох — выдох, еще один шумный, глубокий вдох и тяжелый, судорожный выдох. Сновидение постепенно растворялось в спокойной реальности, вокруг царила тишина, разбиваемая лишь размеренным дыханием мирно спящих сослуживцев. Ирен с трудом сглотнула тугой узел в глотке, во рту пересохло. Да что за пиздец творится в ее голове…       Она почти не думая стянула с изголовья кровати брюки и нащупала в кармане пачку сигарет, бесшумно откинула одеяло. Стараясь издавать минимум звуков, свесила сперва одну ногу, затем вторую и мягко ступила босыми ступнями на холодный бетон. Гоуст лежал тихо и неподвижно, позволяя девушке понадеяться, что своим резким пробуждением она чудом умудрилась его не разбудить. Неловко натянула байку — иракские ночи в декабре прохладные, не хватало еще простыть на ровном месте — и кое-как обула берцы, мысленно проклиная подрагивающие, непослушные пальцы.       В холле жилого корпуса было пусто, не считая дремавшего на посту дежурного, в глаза бил яркий белый свет ламп. Ирен спряталась от него за поспешно натянутым на голову капюшоном, словно вампир, избегающий губительных лучей. Рядом с вахтой монотонно гудели автоматы с разношерстным фастфудом и дешевыми горячими напитками. Девушка нажала комбинацию кнопок, не особо заботясь о том, что выбирает, — какое бы разнообразие ни предлагал автомат, наливал-то он все равно одинаковую жижу. Стаканчик звонко выскочил в держатель, аппарат звучно затарахтел, и горячая жидкость струйками полилась в емкость — обычный американо без сахара, по вкусу смахивающий на вытяжку из пережаренной трухи, но Блэк было плевать. Сгодится, чтобы смочить пересохшую глотку.       Одинокая скамейка в подрагивающем свечении уличного фонаря будто бы так и ждала, когда на нее присядет кто-нибудь из обитателей базы, чтобы под чистым бескрайним небом поразмыслить о тяготах жизни. Ирен грузно опустилась на сиденье и запустила пальцы в спутанные на макушке волосы. Блядские картинки в голове поедали разум… Когда она уже привыкнет? В прошлом Блэк по наивности верила, что со временем ее сердце неизбежно очерствеет под бременем службы, закалится и похолодеет в достаточной степени, чтобы забыть о понятии «страх». И вот шел тринадцатый год, а его все так же сильно хватала тревога, вызванная ночными лихорадочными видениями. Суть кошмаров не менялась никогда, менялись лишь люди, их лица, голоса. Этому не было и не будет конца.       Кофе в тонком стаканчике быстро остыл и больше не обжигал сухие, мозолистые пальцы. Ирен зубами вытащила из мятой пачки сигарету и на пару секунд зависла, соображая, куда дела зажигалку.       — Черт, — приглушенно выругалась девушка, осознав, что та осталась в брюках.       Плохо дело, мозги совсем набекрень. Никотиновый всплеск адреналина помог бы вставить их на место, но вернуться в комнату означало бы рискнуть растормошить кого-нибудь из отряда, например, лейтенанта на соседней койке, а этого Блэк сейчас хотелось меньше всего. Оставалось довольствоваться слабым ароматом табака под носом. И назойливым запахом дешевого кофе.       Когда позади послышался отдаленный скрип открывающейся двери и знакомая неспешная поступь по шелестящему песком асфальту, Ирен обреченно вздохнула.       — Травишь легкие с утра пораньше? — низкий голос зазвучал где-то за спиной спустя минуту.       Девушка приподняла стаканчик с кофе и поболтала содержимым.       — Только желудок. Легкие уберегла моя дырявая память.       Гоуст присел на свободную сторону скамьи, и Ирен не удержалась от ироничного смешка. Зная лейтенанта, наивно было полагать, что удастся сбежать втихаря.       — А я-то надеялась проскользнуть незаметно, — прошелестела она, не оборачиваясь.       — Почти получилось.       — Почти — не в счет, — девушка дернула плечами. — Не хотела будить, извини.       Саймон облокотился о колени и искоса взглянул на напарницу. Явно вышел не просто свежим воздухом подышать, но заговаривать не спешил, а Ирен не торопила. Он долго и внимательно изучал часть ее лица, не скрытую капюшоном и торчащими из-под краев светлыми прядями, очевидно, гадая, безопасно ли начинать беседу.       — Кошмары? — наконец произнес мужчина негромко.       Блэк коротко кивнула, поджимая губы.       — Хочешь поговорить?       Из уст Саймона подобное предложение прозвучало слишком неожиданно, почти интимно. Ирен искренне подивилась бы его внезапной сердечности, если бы не отвратное состояние, в котором она находилась сейчас. Девушка отрывисто мотнула головой и залпом осушила остывший кофе.       — Не особо, — ответила она, перекатывая меж губ сигарету. — Но мы уже разговариваем.       Лейтенант понимающе кивнул. Диалог неловко подвис, и Фьюри успела было подумать, что на этой ноте ночь откровений можно считать оконченной. Наверное, зря она так. Стало бы легче, позволь она себе поделиться? Возможно. Но как-то слишком уж часто в последнее время они с лейтенантом болтали по душам. Второй такой случай за неполные три недели — уже статистика. Знать бы, хорошо это или нет.       — Не позволяй этому дерьму захватить твою голову, Ирен, — все же продолжил Гоуст.       Блэк устало провела ладонью по лицу. Не думай, не загоняйся, не принимай близко к сердцу. Проще сказать, чем сделать.       — Скажи, — спросила она, отрешенно уставившись вдаль, — как ты справляешься с этим?       Ответа не последовало, и девушка пояснила:       — С собственными кошмарами.       — Я знаю, что проснусь, — спокойно ответил Саймон. — Думай о том, что реально. Сны — всего лишь выдумка, они имеют ровно столько значения, сколько ты сама им придаешь.       — Ммм, сложно не придать значения окоченевшим трупам собственных товарищей.       В частности, твоему, подумала Ирен, но вслух предпочла не уточнять.       — Ты никак не можешь на это повлиять, кошмары — это страхи, а страхи никуда не денутся. Остается только игнорировать их ночью, а днем затыкать подальше и делать все возможное, чтобы сны не стали реальностью. Мы уже говорили об этом.       Гоусту не требовалось напоминать. Ирен четко помнила его пламенную речь по возвращении из Аль-Нухайбы, когда она изводила себя сомнениями, что выпущенная ей пуля могла не успеть спасти Газу жизнь. Любопытно, что тогда тон лейтенанта звучал качественно иначе.       — Иногда… — девушка запнулась и до боли прикусила губу, — иногда я боюсь, что моих сил недостаточно. Сколько бы я ни тренировалась, насколько сильнее бы ни стала, ничего не изменится. Каждый такой сон — как чертово напоминание об этом.       Лейтенант ничего не ответил, позволяя давящей на уши тишине вновь повиснуть в воздухе. Расценив молчание Гоуста как знак, что пора перестать жевать сопли и жаловаться на несуществующие проблемы, тем самым подрывая его доверие к ней как способному солдату, Ирен усилием воли вернула осанке твердость и стерла с лица разыгравшиеся эмоции.       — Прошу прощения, сэр, — поднялась она, намереваясь вернуться в корпус. — Не лучшее время загоняться по всякой херне.       — Прекрати извиняться без причины, — осадил ее лейтенант, ухватив за руку и вынуждая сесть обратно. Когда он продолжил, тон его снова непривычно смягчился: — Ты заблуждаешься, если думаешь, что одна такая.       Блэк не стала спорить. Она всегда считала, что накручивает себя больше сослуживцев-мужчин, и всячески старалась скрыть это досадное обстоятельство, чтобы не дать им лишнего повода воспринимать ее чересчур эмоциональной девчонкой, непригодной для службы. Чертовы стереотипы преследовали ее с первых дней в армии, и она научилась прятать истинные эмоции от окружающих, приоткрывалась медленно и тяжело, доверяясь считанным единицам.       — Гоуст…       — Вчера перед сном Газ два часа начищал снарягу, — перебил ее Саймон и облокотился о колени, задумчиво глядя в бескрайнюю темноту впереди. — Так он приводит голову в порядок перед рискованными операциями. Роуч вернулся только после отбоя, знаешь, почему? Засел в качалке и допоздна выпускал пар на боксерской груше. Прайс курит одну сигару за другой, пока легкие не захрипят, а Джонни… у него и по лицу все видно.       Девушка подняла тревожный взгляд на скрытый маской профиль лейтенанта.       — А ты плохо спишь, — констатировала она. — Выходит, я тебя не разбудила. Ты всю ночь глаз не сомкнул.       Саймон коротко кивнул. Жесткие тени, отбрасываемые холодным светом фонаря у них над головами, скрывали залегшие под глазами мужчины мешки, но девушка присмотрелась и только сейчас поняла, до какой степени уставшим и напряженным он выглядел.       — Так что не думай, что ты одна тут на нервах, — резюмировал Гоуст. — И не держи в себе. От этого только паршивей.       Блэк слабо усмехнулась.       — Дельный совет, лейтенант. Чтоб ты сам еще ему следовал, — подметила она негромко.       Саймон, судя по всему, оценил справедливо брошенный в его огород камень. По небольшим морщинкам в уголках глаз и едва дернувшейся у губ ткани балаклавы Ирен могла угадать, что он улыбается.       — На меня не равняйся, — пробасил он. — Тяжелый случай.       Фьюри ответила прозрачной улыбкой, вновь пряча лицо за выскользнувшими из-под капюшона прядями. Ни она, ни лейтенант не торопились возвращаться в казарму, позволив моменту продлиться еще немного, словно их беседа нуждалась в нем, как любой разговор — в логической точке. Тугой узел тревоги внутри медленно расслаблялся, образы из кошмара бледнели, растворялись в памяти, уступая место комфортной пустоте. Казалось, под куполом ночного неба, на безлюдной в столь ранний час базе время замедлило ход, позволяя мыслям постепенно прийти в порядок. Когда Гоуст все же пошевелился, возвращая их обоих в реальность, Ирен даже слегка огорчилась.       — У нас чуть больше часа, — констатировал он, сверяясь с часами, и указал на светящееся вдалеке кольцо беговой дорожки. — Пошли, разомнемся.       Девушка бросила в урну пустой стаканчик с так и не выкуренной сигаретой.       — Больше не против моей компании на беговой дорожке? — полюбопытствовала она, наскоро собирая волосы в хвост.       — Будем приводить твою голову в порядок, — мужчина поднялся и промял занемевшие плечи. — Мне нужно, чтобы сегодня ты была собрана. Догоняй, — и трусцой побежал вперед.       Ирен довольно улыбнулась и побежала следом, быстро сокращая дистанцию. Спустя всего-то час пробежки и короткой, но интенсивной зарядки по особому рецепту лейтенанта она чувствовала себя вполне бодрой и свежей, так что смотреть на собственное отражение в запотевшем зеркале душевой было не так уж и страшно — здоровый румянец на загорелых щеках компенсировал покрасневшие белки глаз и темные круги под глазами. В голове — штиль, разговор по душам сделал свое дело. Но пользоваться готовностью лейтенанта слушать и слышать все же стоит осторожнее.       Гоуст и Прайс ушли раньше всех, оставив отряд неторопливо готовиться к вылету и подготавливать амуницию, которой их щедро снабдили в местной арсенальной. Блэк быстрее всех упаковалась в форму, поудобнее затянула ремни разгрузок и несколько раз перепроверила снаряжение. Оставалось немного времени перед выходом к вертолетной площадке, где их должен был ждать отряд Фишера, — последний шанс провести пару минут наедине с собой и поймать нужную волну. Девушка облокотилась о перила на выходе из здания и прикрыла веки, ощущая свежее, прохладное дуновение ветра на коже.       — Медитируешь? — послышался сбоку голос капитана.       Ирен распахнула глаза и встретилась взглядом с Прайсом, неторопливо шагающим к ней со стороны административного корпуса. Не успело солнце взойти из-за горизонта, а капитан уже вовсю дымил сигарой — утренняя привычка или же способ заглушить беспокойство, о котором ночью ей рассказал лейтенант?       — Настраиваюсь на победу, — отозвала Блэк, дернув уголками губ в легкой улыбке.       — Похвально, — Прайс поднялся на ступеньки и остановился рядом.       Девушка искоса поглядывала на командира, гадая, с какой целью он к ней подошел. Между ними прежде не случалось разговоров с глазу на глаз, и Ирен откровенно не знала, чего ждать.       — Наблюдал за вашей с Гоустом тренировкой позавчера, — начал мужчина издалека. — Твои навыки заметно улучшились.       — Спасибо, сэр, — поблагодарила Фьюри.       — Как-нибудь проверю тебя лично.       Ирен не удержалась от нервной усмешки.       — Что такое? — мужчина вопросительно вздернул брови. — Трусишь?       — Никак нет, сэр. Это будет интересно.       — Не сомневаюсь в этом. Но подкалывать тебя по ходу дела, как это делает Саймон, не обещаю.       — Я не расстроюсь, поверьте, — вполне искренне ответила девушка.       — А я уж думал, что словесные перепалки — важная часть процесса.       — Ну… вроде того. Конфликт бодрит.       Прайс лишь хмыкнул в ответ, затянулся сигарой и медленно выпустил облако сизого дыма. У административного корпуса показался силуэт лейтенанта, о чем-то переговаривавшийся с парой солдат из отряда Фишера, и Блэк внезапно вспомнила о терзавшем ее ум вопросе, который она по случаю внезапного разговора с капитаном все-таки решилась задать:       — Скажите, — начала она не слишком уверенно, — вы знали, что случилось со мной в Басре?       Прайс перевел на подчиненную задумчивый взгляд и утвердительно кивнул.       — Но ему не рассказали, — констатировала Ирен.       — Не то чтобы я могу эту информацию свободно разглашать, — ответил мужчина, но недоверчивый взгляд девушки все же вынудил его признаться. — Технически. Но дело не в этом. Не хотел решать за тебя, кому знать об этом, а кому нет.       И за это Фьюри была ему невероятно признательна. Право собственного выбора — блажь, которая солдатам давалась нечасто.       — Так у вас случился разговор? — поинтересовался Прайс.       Ирен кивнула.       — И как?       — Можно сказать, откровения пошли нам на пользу.       — Я заметил, — мужчина усмехнулся. — Саймон к тебе потеплел. Хотя поначалу к перспективе работать с тобой в паре отнесся… скептически.       — Скептически? — с иронией в голосе переспросила Блэк. — Да бросьте, кэп, он был в бешенстве. Мне хватило одного взгляда, чтобы это понять, когда жала ему руку в первый день на «Фениксе».       Прайс хрипло рассмеялся.       — В этом весь Саймон, он всегда отличался тяжелым характером, — офицер похлопал подчиненную по плечу. — И все-таки вы с ним поладили.       Ирен хотелось бы верить, что это действительно так. Во всяком случае, они над этим работали.       — Вы давно его знаете? — полюбопытствовала девушка, склонив голову набок.       — Достаточно. Еще с тех времен, когда он только получил сержанта. Один из лучших бойцов, каких я когда-либо знал.       Прайс замолчал, давая подчиненной понять, что на длинный и подробный рассказ ей рассчитывать не стоит. Не то чтобы она особо надеялась, что капитан ни с того, ни с сего пустится в воспоминания, но попытаться стоило.       — Ты приглядывай за ним, Ирен, — внезапно задумчиво произнес мужчина. — Саймон привык быть один и помощи ни у тебя, ни у других никогда не попросит. Но это не значит, что она ему не нужна.       Ирен вновь бросила взгляд на лейтенанта вдалеке. Гоуст одиноко курил в стороне, не спеша присоединяться к отряду. Похоже, ему, как и ей, не хватало пары минут наедине с самим собой этим утром.       — Вас поняла, сэр.

***

      Пустынные просторы степи, окрашенные призрачно-зеленым свечением оптики ночного видения, растянулись на километры вокруг. Пучки сухой травы слабо колыхались на ветру, скрывая протянувшийся меж ними ствол снайперской винтовки. Ирен поерзала на позиции и поудобнее разместила приклад на плече, всмотрелась в прицел и отыскала притаившуюся в заколоченном окне завода цель. Снайпер хитро прятался за досками, и только торчащее из щели дуло выдавало его положение — вполне достаточно, чтобы понять, где голова.       — Фьюри, видишь цель? — уточнил лейтенант по рации.       Прайс доверил им выдвинуться первыми и устранить вражеских снайперов, чтобы отряд мог подобраться ближе к территории завода. Гоуст разместился дальше, с противоположной стороны западного крыла и наверняка уже держал на мушке второго из четырех ничего не подозревавших стрелков.       — Так точно, — подтвердила Блэк, не сводя глаз с окна. — Жду сигнала.       — Стреляй на счет три.       Девушка задержала дыхание, палец замер на спусковом крючке.       — Раз… — глухой стук сердца раздался в ушах, — два… — и еще один, — три!       Ирен нажала на курок. Звук выстрела, ослабленный глушителем, утонул в предрассветной тишине, в щелях между досок мелькнула едва заметная тень рухнувшего замертво тела. Отсчет шагов пошел. Когда она отсчитает пять, очередная миссия кончится и все вернется на круги своя.       Раз.       — Убит, — отрапортовала девушка, подскакивая на ноги.       — Отлично, двигайся к следующей позиции, — приказал Саймон.       Легкая часть операции кончилась. Двое снайперов на вышках у пропускного пункта убрать так просто не выйдет — слишком близко к дозорным, несущим вахту у ворот. Придется устранить всех ополченцев одновременно, не допуская промедлений, иначе выжившие успеют предупредить патруль. Сегодня никаких ошибок, только максимальная слаженность отряда и четкий временной расчет.       Блэк тихой, но быстрой поступью добралась до оговоренного места. Гоуст не заставил себя долго ждать и спустя всего минуту расположился с винтовкой по соседству.       — Я беру левого, ты правого, — скомандовал он. — Целься.       Девушка вновь приникла с прицелу, наводя винтовку на стрелка. На сей раз обзор беспрепятственный, никаких сложностей.       — Готова, — подтвердила она.       — Браво 1-6, — лейтенант вызвал Прайса по рации, — мы на месте. Ждем отмашки.       — Понял, — прохрипел в ответ капитан. — Альфа 1-6, мы готовы. Что у вас?       — На позиции, — подтвердил Фишер. — По моей команде снимаем снайперов в вышках и часовых у ворот. Готовьсь… — Блэк сосредоточенно замерла, — огонь!       Пуля вылетела четко по сигналу и поразила противника точным попаданием в череп. Ирен сместила прицел ниже, к воротам — ни один дозорный больше не стоял на ногах.       — Альфа, продвигаемся к заводу. Браво, сбор у правой вышки, марш! — отдал приказ Прайс.       Блэк закинула снайперку за спину и подхватила висящий на плече ACR — дальше им стрелять будет куда сподручнее. Темные силуэты бойцов стройной вереницей приближались к ограждению завода, Соуп и Роуч прикрывали тыл. Проверять ворота смысла не было — выжидающие в боевой готовности боевики ни за что не стали бы держать их открытыми — оставалось подняться по стене вышки. Выпущенный Прайсом из линемета трос прочно зацепился крюком за выступ, и мужчина жестом приказал Гоусту и Газу подняться первыми, чтобы разведать обстановку и высмотреть патруль, прежде чем остальной отряд взберется следом. Ирен напряженно выжидала, пока кто-нибудь из них подаст сигнал, и облегченно выдохнула, стоило Кайлу глянуть вниз и сообщить, что все чисто.       Внутренний периметр выглядел подозрительно тихо и безлюдно, не считая лежащих замертво патрульных, но завод не спал — яркий свет проникал сквозь щели в заколоченных окнах обоих этажей, давая понять, что большая часть сил противника сосредоточилась внутри. Дело дрянь — придется вламываться внутрь, не зная обстановки, но к этому они были готовы. Отряд следом за капитаном обогнул здание, подобрался к аварийному входу и занял позиции у стены по обе стороны от не слишком прочной на вид двери. Хватит и небольшого заряда установленной Соупом взрывчатки, чтобы разобраться с замком.       — Альфа 1-6, мы у входа в здание. Доложите обстановку, — запросил Прайс.       — Браво 1-6, готовы к штурму. По вашему сигналу.       Блэк крепко сжала рукоять винтовки, готовая в любой момент ворваться внутрь и встретиться лицом к лицу с врагом. Впрыск адреналина в кровь будоражил организм, биение сердца ускорялось с каждой секундой напряженного ожидания. Капитан переглянулся с подчиненными и предупредил:       — Смотрите, куда стреляете, не попадите по взрывчатке, — бойцы синхронно кивнули, и капитан дал команду: — Вперед!       Два.       МакТавиш активировал взрывчатку — короткий, но мощный взрыв мгновенно уничтожил замок, дверь дернулась на петлях и приоткрылась. Гоуст первым сорвался с места и с винтовкой наготове шагнул внутрь. Враг встретил их моментально: в стенах здания зазвучали взбудораженные голоса и суетливая возня, по этажам загремел топот нескольких десятков ног, сбегавшихся к аварийному выходу. Началась перестрелка. Ирен четкими, выверенными движениями следовала за лейтенантом, прикрываемая Соупом с тыла. Они стремительно продвигались вперед, вынося любого, кто рискнул сунуться в лабиринт коридоров, открывая двери попадающихся по пути помещений и устраняя ополченцев внутри. Технические каморки, заваленные хламом кабинеты и несколько просторных цехов с оборудованием — почти в каждом выжидал противник.       Фьюри не успевала ужаснуться масштабам развернувшейся внутри деятельности, до предела сосредоточилась на первостепенной задаче, на простом и незыблемом законе — убей первым или умрешь сам. Каждое движение стало бездушным, машинальным, когда рука с винтовкой взлетает в сторону цели быстрее, чем мысль пролетает в голове. Завод явно не прерывался на ночь: станки гудели, за ними ночная смена ополченцев изготавливала и собирала дроны и здесь же, за соседними столами крепила к готовым беспилотникам С-4. Первое, что Блэк заметила сразу — среди них не было ни единого гражданского. Очевидно, сборку тонких устройств и работу с большим количеством взрывчатки Аль-Касас не пожелали доверять дилетантам. Минус одна проблема с плеч — не придется никого вытаскивать.       Группы уверенно продвигались в обоих направлениях, зачищая первый этаж. И все бы хорошо, но гадкое предчувствие заставляло волосы вставать дыбом. Что-то явно было не так. С самого начала численность противника оставалась неизвестной переменной в уравнении, все готовились лишь к тому, что завод окажется напичкан ополченцами до верха. На поверку же боевиков оказалось куда меньше, чем Ирен ожидала. Все шло слишком легко, слишком быстро. Когда стрелки часов отсчитали шестую минуту, первый этаж был полностью пуст.       — Гоуст, разделяемся, — сообщил капитан. — Веду группу в подвал, берете на себя второй этаж.       — Принято, — лейтенант первым подобрался к лестнице и убедился, что у ее подножия не ждала засада. — Фьюри, Соуп — за мной. Смотрите в оба.       Разобраться с оставшимся противником наверху оказалось еще проще — большинство боевиков сбежались вниз на подмогу принявшим на себя первый удар товарищам и вместе с ними же полегли. Ряд однотипных кабинетов оборудовали для жилья — кроватями, столами и предметами утвари; в просторном техническом помещении по соседству Ирен обнаружила стулья и камеру — наверняка подобие допросной из фабрики, в которой девушке довелось провести один из самых напряженных часов в своей жизни. Шансы обнаружить наверху укрывшегося командира таяли с каждой распахнутой дверью, но в конце дальнего коридора группу, казалось, ждала удача — последний из кабинетов стойко охраняли двое боевиков, не сдвинувшиеся с места, несмотря на переполох на заводе. Гоуст успел ослепить их светошумовой гранатой, а Ирен и Соуп — синхронно поразить обоих меткими выстрелами, прежде чем хоть кто-то из них успел что-либо предпринять.       — Не палите без разбора, объект может быть внутри, — предупредил лейтенант перед входом.       Три.       Саймон подал знак, и Соуп резким движением распахнул дверь, врываясь внутрь. Несмотря на охрану у входа, кабинет оказался совершенно пуст, но Ирен сразу поняла, что предназначался он кому-то особенному. В отличие от большинства помещений, здесь окна не были забиты досками; на массивном столе валялись пачки динар и несколько пушек с подходящими им магазинами, позади — стул с висящей на спинке песочного цвета военной курткой. Джон подошел к составленным у стены деревянным ящикам и осмотрел содержимое:       — Детонаторы, — доложил он, достав одну из гильз — аналогичную найденной в воронке на площади. — И микросхемы для дронов.       — Фьюри, проверь выход на лестницу, — скомандовал девушке Гоуст, одновременно с этим переворачивая содержимое стола.       Ирен осторожно толкнула дверь пожарного выхода, и та легко поддалась. Первым делом пришлось проверить лестничный пролет и территорию у подножия здания — убедиться, что никто из боевиков не выбрался наружу и не выпустит в спину Блэк пулю, стоит ей показаться в поле зрения. Девушка быстрым шагом поднялась на крышу и осмотрела периметр, но площадка наверху оказалась совершенно пуста.       — Чисто, — отрапортовала она, вернувшись в кабинет.       — Он сбежал, — заключил лейтенант, приподняв висящую на стуле куртку. — Здесь отчеты о поставках, документы. И нет компа.       — Mhac Na Galla! — выругался МакТавиш и выглянул в окно в надежде, что цель каким-то чудом удастся разглядеть на горизонте.       Саймон зажал кнопку передатчика:       — Альфа 1-6, сообщите статус.       — У нас все чисто, — пару секунд спустя отозвался Фишер. — Никаких следов командира. Нашли что-нибудь у себя?       — Ничего хорошего. Браво 1-6, что у вас? — лейтенант ждал почти полминуты, но ответа все не было, и мужчина напрягся. — Браво 1-6, прием, — снова тишина. — Прайс?       Ирен судорожно сглотнула. Наконец, в рации послышался шум и звук выстрелов:       — Момент, — пробасил капитан недовольно и спустя непродолжительную паузу звучно ругнулся: — Да твою ж мать!..       Нервы натянулись до предела. Что-то пошло не так. Блэк не сводила глаз с лейтенанта, ожидая его распоряжений.       — Всем постам — мы в норме, все целы, — сообщил Прайс, и из уст девушки вырвался облегченный вздох. Офицер с досадой добавил: — Мы его упустили. Ублюдок прятался в своем подвальном схроне и свалил через запасной выход наружу.       — Уверены? — переспросил Саймон.       — Так точно. Не хватает внедорожника у пропускного пункта, и южные ворота нараспашку.       Настала очередь лейтенанта грязно ругнуться, комментируя ситуацию.       — Мы еще можем его перехватить, капитан, — предложил Фишер, — если пошевелим задницами…       Четыре…       — Гоуст! — резко выкрикнул Соуп, по-прежнему следя за обстановкой снаружи. — У нас проблемы!       Ирен в пару шагов сократила дистанцию до соседнего окна и тут же пригнулась, едва избежав пулеметной очереди. Осколки разбитого стекла острым градом посыпались сверху. Она лишь краем глаза заметила груженые ополченцами пикапы в воротах, кажется, их было два… или больше? Черт возьми, откуда они только взялись! Как сумели подобраться незаметно?       — Их там три десятка, не меньше! — заорал МакТавиш, перекрикивая не стихающие выстрелы.       — Прайс, у нас засада! — доложил лейтенант. — Точное число не скажу, но не меньше тридцати!       — Блять! Этот хер все просчитал и вызвал подкрепление!       — Не суйтесь назад, идите через запасной выход к Альфе! Мы пойдем по верху через переход.       — Понял! Газ, Роуч, собрались и бегом!       — Браво, прием! У нас тут жарко! — прозвучал взбудораженный голос Фишера на фоне суматохи. — Отходим к северным воротам и отвлечем на себя противника, чтобы освободить путь Браво-2. Как доберетесь до восточного крыла, атакуйте врага с тыла!       Гоуст выждал время, пока обойма пулемета не сойдет на нет, и использовал минутную заминку с перезарядкой в свою пользу, обдав боевиков, выгружающихся из кузовов авто, ответной очередью.       — Марш к переходу! — рявкнул он сержантам, и те резко сорвались с места.       Двое ополченцев, чьи головы показались на лестничном пролете, словили меткие пули Джона и кубарем покатились вниз, сбивая с ног боевиков на подходе. Небольшая, но ценная задержка, подарившая лейтенанту возможность выбраться из кабинета и замкнуть строй. Девушка добежала до ближайшей развилки и следом за Соупом свернула направо — прямиком в коридор, уводивший к переходу между корпусами завода.       — Бегом, бегом! — подгонял ее в спину Гоуст, а сам задержался на повороте и нацелился на лестницу.       Ирен влетела через двери и дернулась вниз, избегая свистящих над головой пуль: в не застекленных, широких окнах перехода любой проходящий просматривался идеально, и ополченцы тут же открыли по ним огонь. Она не успела пробежать и половины пути, когда позади раздался приглушенный гортанный рык.       — Гоуст! — укрывшись за стенкой, позвала она в рацию. — Гоуст, прием, ты цел?       Несколько мучительных секунд Саймон молчал. Ирен мысленно проклинала блядские двери, перекрывшие ей обзор на позицию лейтенанта.       — Цел, — прохрипел мужчина в передатчик, и Блэк сразу поняла, что он безбожно врет. — Продвигайтесь дальше и спускайтесь вниз, к Альфа. Я прикрою отход.       — Но!.. — собралась возразить Фьюри.       — Это приказ, сержант, — жестко перебил ее Гоуст, — ноги в руки — и вперед!       Ирен стиснула зубы и зажмурилась, отчаянно сжимая в руках винтовку. Картинки из сна заплясали под веками жутким хороводом, пришлось с силой стукнуть затылком в шлеме по бетону, чтобы выгнать их из головы. Она слишком хорошо понимала, что задумал Саймон. И, черт возьми, не могла этого допустить! Только не снова!       Соуп, успевший добраться до конца перехода, внезапно резко дернулся к двери:       — РПГ! — заорал он во всю глотку. — Ложись!       Блэк хватило секунды, чтобы выглянуть в окно и увидеть направленное в ее сторону оружие. Еще одной, чтобы принять решение: девушка ринулась обратно, сквозь пелену бешено стучащего сердца слыша, как Соуп кричит ее имя вслед. Взрыв залетевшего внутрь снаряда обдал жаром спину. Ирен ввалилась через двери в последний момент перед тем, как критически поврежденная конструкция перехода, и без того находившегося в аварийном состоянии, посыпалась и оглушительно рухнула вниз. Путь отрезан.       — Какого хера ты здесь забыла?! — взревел Гоуст, пригнувшись у стены на развилке коридоров и не прекращая отстреливаться от наступающих с лестничного пролета ополченцев.       Ирен спешно поднялась на ноги, подскочила к лейтенанту и наскоро осмотрела оставшиеся у него боеприпасы — большая часть уже пошла в расход.       — Задницу твою спасаю, что, блять, еще?! — девушка вытащила из разгрузки и передала мужчине пару магазинов. — Ты ранен?       Саймон болезненно сгорбился, левая рука ослабела — он неловко поддерживал ей винтовку, большую часть веса удерживая правой. Блэк приглушенно выругалась, зацепив взглядом кровоточащее ранение в плечо. Багровые пятна расползались по ткани куртки с обеих сторон — пуля прошла навылет и на первый взгляд угодила в не худшее место из возможных. Можно сказать, легко отделался. Только бы пережить атаку и выбраться с завода живыми, а дырку хирург на базе быстро подлатает.       — Я отдал приказ валить отсюда! — не унимался лейтенант.       — Плевать я хотела на твои приказы, Гоуст! — выпалила яростно Ирен, параллельно находя на разгрузке осколочную гранату. — Ты серьезно думал, я так просто тебя здесь оставлю?       — Блять, Ирен, да!       — Выберемся отсюда — накажешь, как хочешь, хоть отстраняй! — девушка сорвала с крепления гранату и запустила прямиком во врага. — А сейчас, лейтенант, не смейте мне тут нахрен подохнуть!       Ответить Саймону не дал внезапный взрыв — ответный заряд гранатомета угодил в стену напротив, обдав обоих взрывной волной и россыпью колотого бетона.       Все, что происходило дальше, Ирен помнила, как в тумане. Капитан быстро перегруппировался с отрядом Фишера и без промедлений выдвинулся на подмогу, но атаковавшие восточное крыло боевики их знатно задержали. Оставалось только отбиваться и ждать. Ждать и надеяться, что хватит патронов и что очередной меткий вражеский снаряд не найдет в их телах свое последнее пристанище. Блэк не знала, сколько им пришлось удерживать позицию, но если бы спросили, то поставила бы на бесконечность. Прайс что-то орал в рацию, поддерживая связь, но из всего девушка запомнила лишь испытанное ей облегчение от того, что Соуп добрался до остальных без проблем, и тут же накатившую волну щемящей тревоги, когда Роуча ранили в ногу. Когда отряд пробрался в здание и уничтожил остатки врага с тыла, Блэк держала в руке последний опустевший магазин и не знала, что делать дальше, потому что заряжать ни одну из винтовок ни ей, ни лейтенанту больше было нечем.       Свист пуль и яростные голоса еще долго звучали в ушах фантомными отголосками, затихли лишь на базе, где знакомые звуки вытеснили собой все остальное и принесли определенное чувство спокойствия, осознания, что все позади. Саймона и Гари первым делом транспортировали в медчасть. Остальные отделались ссадинами от метко прилетевших камней и осколков, но капитан и им категорично велел показаться врачам. Хотя приказ и не требовался — троица сержантов так и так увязалась следом за ранеными товарищами. Даже забыли снять амуницию в арсенальной, заявившись на порог медчасти в полной экипировке, чем не слишком порадовали медиков в стерильных палатах. Роуч всю дорогу до кушетки шутил и бодрился, уверяя сослуживцев, что его царапина не стоит их кислых мин. Гоуст же по большей части угрюмо молчал. Ирен кожей чувствовала его гнев и прекрасно осознавала его причину — за свой поступок ей еще предстояло перед ним ответить.

***

      Соуп протянул Ирен открытую бутылку пива, но девушка лишь качнула головой:       — Спасибо, Джонни, что-то не хочется.       День близился к завершению. Вечером отряд Фишера пригласил Браво совместно отпраздновать завершенную операцию, вытащив из закромов несколько ящиков спиртного, запрещенного уставом, но не командирами — они ведь и сами иногда расслабиться были не прочь. Идеальным утренний налет назвать ни у кого бы язык не повернулся: командир ополченцев ускользнул прямо у них из-под носа и в довесок устроил засаду, так что оба отряда еле унесли ноги живыми. И все же сегодня они ни с кем не попрощались — уже повод поднять кружку горячительного за успех. Нагнать командира они еще успеют: с завода удалось вытащить до того неприлично много данных, что теперь оставалось только дать разведке время сделать свою магию. Не говоря уже о том, что на одну крупную точку производства оружия у боевиков стало меньше: не успели отряды покинуть завод, Фишер вызвал поддержку с воздуха, за секунды сравнявшую завод с землей. Можно сказать, не абсолютная победа, но неплохой утешительный приз.       Солдаты расселись на бревнах и ящиках вокруг пылающего костра, попивая спиртное и оживленно переговариваясь. Даже Роуч включил максимум природного обаяния и упросил дежурную медсестру отпустить его на пирушку. Пить ему категорически запретили, но пропустить всеобщее празднование он никак не мог и, несмотря на ранение, кое-как приковылял к костру из медчасти с костылем под рукой. Бойцы Фишера с пеной у рта делились впечатлениями с товарищами по базе, в ход шла одна приукрашенная байка за другой. Они наверняка сохранят их в своем арсенале и еще долго будут рассказывать всем, кто пожелает слушать. Блэк даже немного жалела, что не могла разделить их беззаботность этим вечером.       МакТавиш поник.       — Гоуст тебя уже отчитал? — спросил он и оглянулся через плечо, словно опасаясь увидеть командира за спиной.       — Не успел еще.       Саймон из медчасти сбежал уже к полудню. Пуля прошла через мягкие ткани, не задела ни кости, ни важные сосуды, так что работа хирурга свелась к обработке раны и фиксирующей повязке, чтобы лейтенант лишний раз не дергал рукой. Медперсонал категорично настаивал на постельном режиме, но Гоуст ограничился обезболом и пропал по делам на весь день. Ирен хотела найти его и убедиться, что все в порядке. И одновременно с этим почти призналась себе в том, что побаивалась его праведного гнева. До сегодняшнего дня ей еще не приходилось по-настоящему выводить его из себя. Во всяком случае, не до такой степени.       Но вечно избегать взбучки она не могла.        — Блэк, — окликнул ее жесткий голос. Погруженная в мысли, Ирен совсем не заметила, как Гоуст появился у костра. — За мной.       Девушка взволнованно подскочила на ноги.        — Ни пуха, — подбодрил ее Соуп.        — К черту, — выдохнула Блэк и смело направилась следом за командиром.       Гоуст отошел на приличное расстояние, чтобы никто не вознамерился подслушать разговор. Он буравил девушку взглядом настолько суровым, на какой только был способен. Глаза выдавали, что обезбол работал плохо — боль от свежей раны накаляла лейтенанта изнутри и плясала в темных радужках опасным огоньком.       — Ты ослушалась моего приказа, — произнес он ледяным тоном.       Блэк держалась стойко — что бы Саймон ни сказал, она не дрогнет. Устав предписывал выполнять приказы командиров беспрекословно, часто наступая на горло собственной гордости, отметая моральные принципы или же принимая неизбежность жертв. Для того и существует субординация: у офицеров задача — думать, у простых солдат — выполнять. Ирен все это прекрасно знала, понимала… и в данном конкретном случае откровенно слала нахер.       — Так точно, сэр, — отчеканила она твердо. — Но прощения за это просить я не буду. Я уверена, что поступила правильно. И сделала бы так снова, если бы пришлось.       Ткань балаклавы на подбородке Гоуста дернулась — Блэк могла поклясться, что мужчина сжал челюсти до скрипа зубов, наполняясь тихой яростью от такой наглости с ее стороны.       — Я привыкла помогать сослуживцам, а не бросать их умирать.       — С чего ты взяла, что мне требовалась помощь? — колко бросил лейтенант.       Все как и говорил капитан. Об их с Прайсом разговоре Ирен, само собой, упоминать не собиралась, к тому же в данном случае не только он имел значение. Девушка пошла бы на столь безрассудный шаг и без просьбы капитана, иначе до конца жизни не смогла бы простить себе смерть товарища, если бы просто сбежала, спасая собственную шкуру. Она не просила за это благодарности и не ждала похвалы, даже понимала раздражение Гоуста, ведь он отдал приказ оставить его позади не геройства ради, а чтобы дать ей и Соупу больше шансов выжить. И, честное слово, спокойно проглотила бы горечь последних его слов, если бы лейтенант не продолжил:       — Я прекрасно справлялся один до того, как ты появилась.       Последняя капля упала в чашу ее терпения. Ирен шумно втянула носом воздух, вспыхивая внезапным порывом:       — Да я уж поняла, блять, гордое одиночество! — девушка сжала кулаки и стиснула зубы, чтобы не начать орать еще громче. — Нужна тебе моя помощь или нет — это ничего не меняет. Я устала снимать жетоны с трупов своих товарищей, Саймон!       — Да что ты? — мужчина смерил Ирен суровым прищуром. — Тогда ты не в том месте.       — Ошибаешься! — выпалила Фьюри. — Я в самом что ни на есть нужном месте — в отряде, где друг на друга никому не плевать…       — Мы оба могли там погибнуть! — перебил ее Гоуст, не сдержавшись и повысив голос. — Как ты не поймешь?! Что толку, если бы Прайс похоронил два пустых гроба вместо одного!       — Я не могла тебя там бросить! Как ты не бросил меня на блядской фабрике в Багдаде!       Лейтенант удивленно застыл, сбитый с толку внезапным заявлением.       — Что ты несешь? — мужчина недоуменно свел брови. — Разумеется, не бросил, как вообще могло быть иначе?       — Нет, погоди, — Ирен помотала головой. — Ты сказал перед вылазкой, что не сможешь вытащить меня в одиночку, если моя маскировка погорит к чертям. А сам примчался к фабрике еще до того, как я дала тебе сигнал. До того, как стало ясно, выберусь ли я живой, — девушка смерила лейтенанта изумленным взглядом. — И ты всерьез рассчитывал, что я не поступлю так же?       Слова попали в самое яблочко. Саймон ошеломленно уставился на подчиненную, совершенно не зная, что ответить или как возразить. Весь его гнев разом куда-то улетучился, уступая место внезапной растерянности. Блэк размеренно выпустила воздух из легких, утихомиривая вскипевшую внутри ярость, и продолжила тише и спокойнее:       — Как бы там ни было, мы здесь, Гоуст. Я сказала, что если выберемся — сможешь наказать меня за это, как душа пожелает, и я не стану спорить. Если по твоему мнению я плохой солдат, сегодня же положу капитану на стол рапорт на увольнение.       Лейтенант с минуту не прекращал безмолвный зрительный натиск. В этот момент Ирен явственно представила забавную картину — как на плечах у Саймона материализовались два мелких демоненка, заговорщицки нашептывающих ему свои изобретательные предложения. По классике на правом должен бы сладко петь о добрых поступках ангелок, но в случае с лейтенантом бедняга наверняка давно уже прогорел.       Наконец, Гоуст сдался и тяжело выдохнул:       — Не бывает плохих солдат, Ирен, — мужчина достал из кармана пачку сигарет, приподнял балаклаву и вытянул одну зубами. — Бывают плохие командиры.       Фьюри неожиданно для себя тепло улыбнулась:       — К тебе это не относится.       Саймон оперся о фонарный столб и долго изучал ее взглядом. А затем все же протянул примирительную пачку подчиненной:       — Я бы поспорил.       Горький табачный дым отчего-то показался слаще сахарной ваты. Может, потому что с самого утра Ирен еще не выкурила ни одной сигареты, и организм изголодался по излюбленной губительной привычке. А может, потому что к концу этого бесконечного, лихорадочного дня ее натянутые струной нервы, наконец, отпустило.       — Как плечо? — поинтересовалась девушка.       — Жить буду.       — Это не ответ на мой вопрос, — подметила она, приподняв уголки губ.       Саймон ухмыльнулся и покачал головой:       — Не думай, что попытки умаслить меня спасут тебя от наказания, — лейтенант оглянулся и махнул рукой в сторону собравшейся у костра компании. — Ладно, дуй к остальным. У тебя сегодня последний свободный вечер на неопределенное время.       — Только если ты присоединишься, — улыбнувшись, заявила она и потушила сигарету носком ботинка.       Наряды и наказания ее не пугали. До тех пор, пока выдавать их будет Саймон, а не какой-нибудь новый вшивый лейтенант на его месте, нарушение устава того стоило.       — У нас обоих, между прочим, сегодня очередной день рождения, — ехидно подметила девушка и жестом позвала за собой. — Обещаю, мы найдем тебе что-нибудь не спиртное, а то пиво вряд ли залетит с анальгетиками.       Пять.