Не в силах сопротивляться

Тобирама хмуро следовал за братом по направлению к дому. Все мысли были только с Юмико, и он не особо переживал из-за предстоящего разговора с братом. Сестра волновала куда больше. Когда Тобирама решил продемонстрировать всем свои чувства к Юмико, он не подумал о том, что с ней будет теперь, когда Мадара в курсе, и они останутся одни. Что он может с ней сделать? Лишь мысль о том, что хотя бы ради дружбы с Хаширамой Мадара не должен быть к ней особенно жесток, позволяла Тобираме сейчас не броситься назад. Хотя вернуться и забрать сестру ему очень даже хотелось. Но это был бы уже перебор. Как минимум — прямым оскорблением лидера Учих, что привело бы к серьезным последствиям, возможно даже к новой войне. А во-вторых это был бы не менее серьезный удар по репутации клана Сенджу, сила которого сейчас гарантировала безопасность всех в деревне. После такого Коноха никогда бы не оправилась, а жертв было бы слишком много. Тобирама не мог так поступить и потому покорно шел за братом. Многие жители Конохи, встречавшиеся им по пути, почтительно приветствовали хокаге, и Хаширама отвечал им теплой улыбкой. Тобирама поражался тому, насколько брат был снисходителен, как будто не был только что потрясен до глубины души. А то, что это так, сенсор не сомневался, нечасто он видел своего брата таким, как в том саду. Дома было непривычно тихо, словно все слуги почувствовали настроение двух братьев и даже не думали попадаться им на глаза. Хаширама остановился спиной к брату, неподвижно уставившись в окно. — Что с ней будет теперь? Думаешь, он может причинить ей вред? – Тобирама произнес вслух то, что больше всего волновало его сейчас. — Тебя это волнует, брат? Тогда следовало держать себя в руках. – на удивление ровно и серьезно произнес Хаширама, но потом, видимо, сжалился. — Я уверен, Мадара ее не обидит, сколько бы ты ни приложил усилий, чтобы добиться обратного. И почему Тобирама ничуть не успокоился от этих слов? Хаширама никогда не мог трезво мыслить в отношении Учих. — Не собираешься объясниться, брат? – мрачно спросил Хаширама. — А что именно ты не понял? – Тобирама ответил тем же тоном. Напряжение внутри него давало о себе знать, выливаясь в ненужное и только мешающее сейчас раздражение. — Я люблю ее. — Я тоже люблю ее и очень хочу, чтобы она была счастлива. Как это связано с тем, что ты устроил? — Я люблю ее по-другому. – просто ответил альбинос. На некоторое время в помещении воцарилась гнетущая тишина, от которой в груди расползлось очень мерзкое, неприятное чувство. Помимо Юмико, Хаширама был самым важным человеком в жизни альбиноса. Для брата он был готов пойти на многое и знал, что это было взаимно. Но достаточно ли крепка их связь, чтобы выдержать и это испытание? Однако отступать было уже поздно. Все, что мог сделать или сказать, Тобирама уже исполнил, несмотря на растущее в груди чувство того, какую фатальную ошибку он совершил. Теперь всем вокруг остается только разбираться с последствиями. — И давно? – наконец тихо спросил брат. — До свадьбы уже понял? Почему ты раньше молчал? Если бы ты рассказал мне до свадьбы, все было бы по-другому! А раз не признался, то и сейчас должен был держать язык за зубами! Хоть понимаешь, как это выглядит?! Что нам делать теперь?! – хокаге распалялся все больше и больше. Тобирама вполне мог понять гнев брата. Пожалуй, он был прав во всем. Но младшего Сенджу немного удивило то, с каким спокойствием Хаширама принял тот факт, что между ними с Юмико в принципе может что-то быть. Хокаге сейчас, казалось, куда больше волновали чувства Учихи и поиск выхода из этой ситуации. — Думаешь, я знаю? – нахмурился Тобирама. — У меня вообще словно мозг отключается, когда я вижу ее рядом с ним. — Даже слышать не хочу. – предупреждающе покачал головой Хаширама, повернувшись к брату. — Мадара ее муж. Ни ты, ни я не имеем на Юми никаких прав. Не знаешь, что делать?! Я знаю! Держись и от нее, и от Мадары подальше, брат. Может, через пару-тройку лет ситуация стабилизируется, и мы все сможем об этом забыть. Тобирама мрачно стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Не видеть Юмико несколько лет? Неужели он это всерьез? За две недели игнорирования сестры Тобирама уже едва не на стены лез, сдерживая желание ее увидеть. — Ты услышал меня, Тобирама? – склонил голову старший брат. — Пообещай, что не будешь искать с ней встреч. Сейчас нельзя все еще больше усложнять. А об остальном я позабочусь. — И как же ты разберешься? – сенсор приподнял бровь. — Обсужу все с Мадарой и постараюсь извиниться перед ним. — Да за что? – Тобирама стиснул зубы. Он, конечно, знал причину, но гордость не позволяла признать. — Я не сделал ничего такого, чего бы она не хотела! — За то, что ты посмел коснуться его жены в его собственном доме! – Хаши, видимо, снова начинал злиться. — И не говори, что не почувствовал нашего приближения, в это никто не поверит! Мадара не идиот! Ты специально хотел ему это показать! Ответишь: зачем? Надоела мирная жизнь? Острых ощущений захотел? — Я сделал это ради Юми. – тихо ответил альбинос. — Ты ведь знаешь, какая она. Я не хотел, чтобы она мучилась, не хотел, чтобы лгала. — И решил за нее… Тобирама скривился, отворачиваясь. Смотреть на брата больше не было сил. — Я уже понял, что это был глупый поступок. – в итоге произнес он. — Теперь, когда ты понял, тебе нельзя к ней приближаться, – Хаширама заговорил более мягко, медленно подойдя к брату сзади, положив руку ему на плечо и слегка сжав его. Хаширама поддерживал его, даже когда злился, – Я знаю, что вас связывает, Тобирама, но мы должны все исправить, пока еще не поздно.

***

Прошел месяц с того самого ужасного вечера в жизни Юмико. Мадара вел себя так, словно ничего и не было. Ни взглядом, ни словом он больше не возвращался к той теме. Девушка была благодарна за это, но внутренне она продолжала чувствовать себя виноватой. А влечение к брату, которое никуда не делось, лишь усиливало вину. Будни юной Учихи проходили вполне спокойно и почти всегда одинаково. Совместный с мужем ранний завтрак, часто проходящий чересчур страстно и громко для всех обитателей дома. После девушка отправлялась на свою работу, а Учиха — на свою. Обед Юмико чаще всего проводила теперь с Хаширамой в его кабинете. После произошедшего они с братом виделись только там. Иногда Хаширама звал присоединиться к ним и Мадару. Точнее, нет, он звал всегда, но Учиха редко соглашался, ссылаясь на дела. Поздно вечером молодожены вновь встречались, и, пожалуй, это было самое лучшее время суток для химе. Только в этот период Юмико могла отвлечься от нерадостных мыслей и тоски по брату. Девушка должным образом выполнила условие, поставленное Мадарой. Тобирама пропал из ее жизни окончательно, она даже не говорила о нем ни с кем. Однако в душе Юмико была совсем не так спокойна, как показывала окружающим. От нее будто оторвали кусочек души, и она не знала, сколько еще сможет так жить. За этот месяц химе окончательно поняла, что любит своего мужа. Это была не просто симпатия или похоть, Мадара стал для нее очень важен. А тоска в груди давала четко понять, что и к Тобираме она испытывает не меньшие чувства. Девушку буквально разрывало на две половины, и не было никакого шанса с этим хоть что-то сделать. — Завтра я отправляюсь на миссию, Юмико, – неожиданно произнес Мадара, вырывая жену из невеселых мыслей. Она лежала на его груди, невесомо поглаживая мышцы кончиками своих пальцев. Тело было приятно расслабленно после недавнего мощного оргазма, подаренного ей мужем. Двигаться совсем не хотелось, но Юми все же приподняла лицо, грустно заглядывая в темные глаза. Пожалуй, это была та новость, которой она боялась больше всего за последний месяц. — Как долго тебя не будет? – дрогнувшим голосом спросила она. Пусть и с трудом, но ей удалось сдержать слезы. От одной лишь мысли, что ей придется остаться совсем одной, стало очень не по себе. — Примерно неделю, если все пройдет хорошо, – Мадара чуть погладил жену по щеке. — Не расстраивайся так, Юми. Время быстро пролетит, и не заметишь. — Это что-то опасное? – с беспокойством спросила химе. — Кто будет с тобой? Ту ночь они практически не спали, все время разговаривая и лишь иногда прерываясь на взаимные ласки, а утром, как обычно, позавтракали вместе, после чего Юмико проводила мужа. Как только из уравнения убрали самую важную деталь, которая позволяла Юмико все это время полноценно функционировать, и огромный дом, и собственная размеренная жизнь сразу показалась девушке крайне неуютными. Странная хандра напала на жену главы клана Учиха, когда она поняла, что этим вечером он уже не вернется домой, как обычно. И в родной клан Сенджу она тоже не может прийти, ведь там можно столкнуться с Тобирамой, о котором ей даже думать нельзя, чтобы окончательно не рухнуть под натиском собственных чувств. Теперь даже то, что нравилось Юмико раньше, перестало вызывать у нее хоть какие-то эмоции. Когда Мадара был рядом, девушка еще находила силы, чтобы ходить на работу, общаться с людьми, ведь все это помогало ей быстрее скоротать время и занять мысли до вечерней встречи с ним дома. Но сейчас какой в этом смысл? Тратить силы на общение и пустые разговоры, когда единственное ее желание — это забраться в постель и не вылазить из нее целую неделю, пока супруг не вернется. Плюнув на все, девушка вернулась домой. Первый же попавшийся слуга был направлен к команде архитекторов с сообщением, что Юмико ждать не стоит, она заболела и, скорее всего, в ближайшие несколько дней не появится. А сама девушка, как и планировала, заперлась в спальне, запретив всем себя беспокоить и окончательно потонув в своих мыслях и переживаниях. Возможно, это было худшее ее решение.

***

Тобирама возвращался домой после безумно суматошного дня. Была уже глубокая ночь, и улицы были крайне пустынны. Весь день младший Сенджу был сам не свой. Началось все с того, что утром, когда он был в кабинете у Хаширамы, тому сообщили, что их сестра больна и потому не придет сегодня на работу. Первым порывом альбиноса было узнать подробности, но, сделав над собой усилие, он сдержался. А Хаширама, напротив, не выглядел удивленным этой новостью, он лишь на секунду прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Хокаге тут же позвал своего помощника, чтобы тот освободил ему вечер, видимо, собираясь сам навестить сестру. Однако не вышло. Все запланированные дела хокаге были слишком важны, чтобы можно было их отложить без ущерба для деревни. Разумеется, младшего брата он и не подумал попросить о помощи, вызвав у того волну негодования, которая, впрочем, так и не вылилась, усмиренная усилием воли. Весь день альбинос гасил свое беспокойство о сестре, отвлекаясь на работу. Вот только сейчас отвлекаться было уже не на что, и все мысли были только о Юмико. Насколько серьезно она может быть больна? О том, что Учиха покинул деревню, Тобирама тоже узнал случайно, всего пару часов назад и это знание тоже не давало покоя. Выходит, Юмико дома совсем одна, болеет, и позаботиться о ней некому. Даже если ей будет нужна помощь, к братьям она тоже ни за что не обратится. Из-за него. Его сердце сжалось от мысли, какой одинокой, должно быть, она себя чувствует. Уж Тобирама то прекрасно знал, насколько Юмико была привязана к своей семье и клану, и как сильно ценила эту связь. А сейчас она осталась наедине с собой, без поддержки и все лишь оттого, что он не смог держать себя в руках. Собственными руками разрушил жизнь сестры. Чувство вины буквально съедало его изнутри. Стоило ли оно того? Буквально усилием воли младший Сенджу заставил себя вернуться домой. Также произошло и на следующий день. И на третий тоже. Каждое новое утро Тобирама находил способ узнать, вернулась ли Юмико в команду архитекторов. Пару раз спрашивал о самочувствии сестры у Хаши, но тот упрямо отмалчивался, посылая брату лишь укоризненный взгляд. На четвертый день, уже поздним вечером, Тобирама не выдержал. Плевать на все, он сам пойдет к ней и убедится, что все в порядке. А если нет, то он поможет. Ничего больше, все только чтобы ей стало легче… и ему тоже. Дверь Тобираме открыл один из слуг. Выглядел тот явно удивленным, что неудивительно. Возможно, альбиносу показалось, но в его глазах мелькнуло, кажется, даже облегчение? — Я пришел навестить хозяйку, – вежливо склонил голову Сенджу. Слуга, стоявший перед ним, еще больше обрадовался, но одновременно с этим замялся. — Юмико-химе велела не беспокоить ее. – извиняющимся голосом произнес он. — Насчет меня она передумает, проведи к ней, – твердо произнес Тобирама, хотя в глубине души он не был в этом уверен. Слуга ничего не ответил, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он явно хотел выполнить просьбу Сенджу, но, возможно, боялся наказания. Неужели с Юмико все так плохо, что даже слуги всерьез задумываются о том, чтобы не выполнить прямой приказ хозяйки? Тобирама сглотнул. Желание увидеть сестру стало еще острее. Слуга Учих словно понял, о чем Тобирама размышляет, потому что вдруг сказал, пропуская альбиноса внутрь. — Юмико-химе сама не своя. После того как господин ушел, она только пару раз покидала комнату, когда приходил Хаширама-сама, почти ничего не ест и ни с кем не разговаривает, – торопливо, но отчего-то шепотом тараторил молодой юноша, ведя Сенджу по темным коридорам. — Может быть, встреча с вами ее утешит? Тобирама не был в этом уверен, потому просто промолчал. Слуга же остановился около закрытых седзи, повернувшись к гостю лицом. Возможно, в этот момент он размышлял, как ему теперь объявить о приходе ночного посетителя. — Я сам, – разрешил дилемму служки Сенджу, чуть поджав губы и бесшумно раздвинув седзи, он вошел в темные покои. Невольно альбинос замер от картины, которая перед ним открылась. Все окна были настежь распахнуты, пропуская в помещение холодный лунный свет и ночную прохладу, отчего мужчина ясно ощутил контраст между теплыми коридорами дома и зябкости, которая царила в этом помещении. Сестра лежала на футоне спиной к нему, замотавшись в теплое одеяло. Было непонятно, спит она или нет, но дыхание было мерным и спокойным. Возможно, все-таки спит. Прямо рядом с футоном стоял поднос с давно уже остывшей едой в почти нетронутом виде. Только напиток был наполовину отпит и чуть надкусан кусок уже зачерствевшего на воздухе хлеба. Похоже, слуга не солгал. Однако, просканировав сестру, сенсору стало ясно, что болезнь у нее вовсе не физическая. Мужчине было больно видеть все это. Как он мог довести ее до такого? И что ему теперь предпринять? Первым делом альбинос закрыл окна, а потом, поддавшись внезапному порыву, Сенджу подошел к постели, снимая обувь и садясь рядом с девушкой. Просто уйти он не может, нужно хотя бы поговорить с Юми и убедить поесть. Протянув руку, легонько коснулся ее плеча сквозь одеяло. Девушка сразу вздрогнула, широко распахивая глаза, и несколько секунд неверяще смотрела на брата, а потом медленно села в постели. — Ты мне снишься? – вдруг спросила она, протянув руку и аккуратно касаясь его щеки. — Нет, Юми, это я, – отчего-то вдруг с хрипотцой произнес Сенджу, не в силах оторвать от нее глаз. Даже со спутанными волосами и осунувшимся лицом она была прекрасна в его глазах. Неожиданно девушка громко всхлипнула, порывисто подавшись вперед, но запуталась в собственном одеяле и в итоге просто упала бы, если бы Тобирама не успел ее подхватить, прижимая к себе. — И правда ты, – прошептала девушка где-то в районе его груди, вдруг шумно вдыхая носом его запах, вцепляясь пальцами в его одежду. И минуты не прошло, как он почувствовал мокрое пятно от ее слез там, где она касалась его. — Не плачь, Юми, – Тобирама мягко гладил ее по волосам, пытаясь найти хоть какие-то слова, чтобы утешить. Но таких слов просто не было. Он не мог даже пообещать ей, что все будет хорошо. — Неужели Учиха тебе настолько дорог, что даже есть не можешь, пока его нет? — Я скучаю и по тебе, – после паузы выдавила она, совсем не отрицая, что и по Учихе тоже. Тобирама подавил в себе укол ревности, сейчас не до этого. — Что с тобой происходит, Юми? – Тобирама приподнял ее лицо, заглядывая в глаза и начиная аккуратно стирать слезы с ее лица. — Как мне тебе помочь? Девушка еще раз всхлипнула, но все же попыталась успокоиться. Ее глаза жадно изучали лицо брата. — Останешься сегодня со мной, братик? – с мольбой спросила девушка. — Ты ведь знаешь, что я не могу, – покачал головой Сенджу, наблюдая, как слезы снова заполняют ее глаза. — Мне даже сейчас нельзя здесь быть… — Я знаю, – Юмико перехватила его ладони, пододвигаясь ближе. — Но мы же можем никому не говорить. Я просто не хочу оставаться одна. Хотя бы сегодня. Она еще что-то говорила, упрашивая его, торопливо произнося слова и запинаясь, словно боялась, что он уйдет прямо сейчас. Сердце Тобирамы сжималось от жалости. Он знал, что точно пожалеет об этом. И что она сама, скорее всего, пожалеет тоже. Но в этот момент отказать ей он бы просто не нашел в себе сил. Сестра и без того была подавлена сильнее некуда. Разве можно бросать ее сейчас наедине со своими мыслями? Ему стало страшно за нее. Он прекрасно видел ее состояние и понимал, как оно опасно. Когда в детстве один из младших братьев погиб в бою, а за ним и другой, Юмико находись примерно в таком же состоянии. Она отказывалась есть, спать, делать хоть что-то, с трудом переживая утрату. Они с Хаширамой тогда очень боялись за сестру. За пару недель от нее почти ничего не осталось, лишь только кожа и кости. Сенджу прекрасно помнил тот страх, который испытывал в тот период при мысли, что лишится и Юмико тоже. Но тогда у них получилось ее вытащить, пусть и с огромным трудом. А сейчас она была снова близка к тому состоянию, что приводило Сенджу в полнейший ужас. — Юмико, – прервал девушку Тобирама, приглаживая ее волосы. — Я останусь, но при одном условии. — Каком? – химе чуть поддалась вперед, и Тоби показалось, что он даже увидел подобие улыбки на ее губах. Это хороший знак. — Ты сейчас хорошенько поешь, приведешь себя в порядок, а завтра, как и должна, пойдешь на работу, – мягко перечислял Сенджу. — И будешь хорошо заботиться о себе, Юми. Пообещай мне. — Хорошо, – с готовностью закивала девушка. — Умница, – Тобирама тоже улыбнулся, поцеловав ее в щеку. — Тогда я схожу и попрошу, чтобы тебе приготовили свежей еды, а когда вернусь, ты должна выглядеть достойно, хорошо? В ответ Юмико лишь совсем по-детски шмыгнула носом, наблюдая, как брат поднялся, и схватив старый поднос с едой, покинул комнату. Тобирама очень надеялся, что слуга, приведший его сюда, будет где-то поблизости. Бродить по темному огромному дому Учихи, самостоятельно отыскивая столовую, ему не хотелось. И он порадовался, когда ощутил его стоящим на том же месте. Видимо, на случай, если потребуется помощь, как сейчас. — Принесите госпоже свежей еды, – попросил Тобирама, передавая поднос услужливо протягивающему руки служке. — Что-нибудь попитательнее, но не слишком тяжелое. — Да, спасибо вам! – с явным облегчением поклонился слуга. Тобирама с любопытством проводил его взглядом. Казалось, этот мальчик и правда искренне беспокоился о своей госпоже. Это было хорошо. Значит, у нее есть тут друзья. Тобирама решил подождать слугу в коридоре, чтобы дать Юмико время без спешки прийти в себя. Он чувствовал ее чакру за стенами. Она сейчас была в ванной, наверное, принимая душ. Потом она немного сместилась, скорее всего, закончив. Наверняка сейчас химе расчесывает свои волосы, а может, надевает чистую одежду. Мужчина мотнул головой, прикрывая глаза. Нет, пожалуй, об этом ему думать не стоит. Слуга вернулся минут через двадцать и принес с собой горячий ужин сразу на двоих. — С госпожой ведь все будет хорошо? – вдруг спросил он, прежде чем передать еду. — Она поправится? — Надеюсь, что да. – не стал обнадеживать Сенджу. Его сейчас беспокоило другое. Если этот парень будет караулить под дверью всю ночь, у них с Юми буду еще большие проблемы, чем если просто станет известно о его визите. — Ты можешь идти, Юмико сама меня проводит, как поест. Тот лишь кивнул, не смея ослушаться, и послушно скрылся в глубине дома. А Тобирама же, чувствуя непривычное для себя смущение, вернулся в комнату сестры. Думать о том, что это еще и комната Учихи, ему не хотелось. Девушка все еще была в ванной, поэтому альбинос просто поставил поднос на небольшой столик, пока сам решил развести огонь в камине, который находился в конце комнаты. Стало уютнее и куда теплее. Затем, подумав еще немного, альбинос привел спальное место в порядок. Разгладил скомканное одеяло, аккуратно разложил подушки. Какая-то странная нервозность овладела им. Когда делать уже было нечего, Тобирама сел около столика, ожидая, когда Юми выйдет. Такого напряжения Сенджу давно не испытывал, каждая секунда текла как вечность, а каждый шорох из-за двери заставлял вздрогнуть. В итоге, когда Юмико, наконец, появилась, он уже весь извелся. Девушка была одета в теплый махровый халат, влажные волосы были аккуратно расчесаны. Сестра окинула взглядом комнату и немного смутилась. — Не нужно было убираться здесь, я могла сама, – чуть покраснев, произнесла она, присаживаясь рядом с братом. — Мне не сложно, – мотнул головой Тобирама, пододвигая к ней поднос с едой. — Поешь, Юмико. — Я все это одна не съем, давай, ты тоже… Или уже успел поужинать до прихода сюда? – спросила сестра, отчего-то робко взглянув на брата. При свете огня из камина Юмико выглядела особенно красиво. — Я тоже присоединюсь, – кивнул младший Сенджу, внимательно следя за тем, как девушка приступила к еде. Одна победа на сегодня есть, теперь Юмико точно не голодна. Но как ему убедиться, что и завтра она не будет морить себя голодом? Пожалуй, нужно будет попытаться выйти на того парнишку — слугу. Может, получится приглядывать за Юмико хотя бы с помощью него, пока ее муж не вернется. Потом уже это станет его обязанностью. Юмико послушно съела свою половину еды, выполняя обещание, хотя Сенджу и видел, что под конец она делала это уже через силу. Но это нормально после того, как она несколько дней почти не ела. Закончив и отложив палочки, девушка дождалась, пока и брат тоже доест, а потом тихо произнесла. — Я сделала то, что ты просил, Тоби, – Сенджу видел, как дрогнули ее ресницы, пока она неуверенно мяла ладонями край своего халата. — Ты останешься сегодня? Альбинос кивнул, чувствуя несвойственную ему неуверенность. Юмико явно обрадовалась, получив ответ, поэтому сразу поднялась и, схватив брата за предплечье, потянула его на футон. — Ложись под одеяло, Юми, а я сверху, – только и успел выдохнуть альбинос, немного обескураженный ее напором. Девушка замерла, услышав его слова. Сама она давно уже забралась под одеяло и до этого пыталась затянуть туда и его. — Но мне холодно, – в итоге выдала она. — Иди ко мне, братец. Я просто хочу обнять тебя. — Перестань, Юми, – чуть нахмурился Тобирама. — Ты ведь знаешь, что это не правильно. Ты уже не ребенок, как и я. Не уверен, что смогу… — Но я сделала то, что ты хотел! – обижено возмутилась сестра и прежде чем он успел возразить, заканючила, совсем как в детстве. — Я просто хочу почувствовать рядом кого-нибудь. Как это сделать через одеяло? Пожалуйста, Тоби, я просто обниму тебя и все… Видя, как в уголках ее глаз снова блеснули слезы, Тобирама сдался, залезая к ней и позволяя Юмико обвить руками свой торс, устраиваясь на его груди. Как же она им крутит… Хоть когда-нибудь он сможет перед ней устоять? Рядом с Юмико было тепло и приятно. Настолько приятно, что Тобирама даже смог отстраниться от мысли, что сейчас лежит в постели Учихи с его женой. Альбинос лениво перебирал влажные пряди сестры, понимая, что время идет, а Юмико и не думает засыпать. Хотя, удивительно ли это, учитывая, что она не вылазила из постели сутками? Наверное, на неделю вперед выспалась. — Спасибо, что пришел, Тоби, – вдруг прошептала она, приподнимая голову. В полутьме он плохо видел ее лицо, но нежность в голосе вполне сумел уловить. — И обещаю, я буду делать то, о чем ты просил. Но позволь мне… – Тобирама не сразу понял, что она пытается сделать. Лишь когда ее лицо приблизилось непозволительно близко, до него, наконец, дошло. В последний момент он отвернулся, из-за чего Юми промахнулась, и поцеловала его в щеку. — Что ты делаешь? – выдохнул Сенджу, все еще боясь повернуться. — Просто спи, Юми. Подумай о своем муже, думаешь, нам удастся это скрыть? — Сейчас я думаю о тебе, – выдохнула девушка, видимо, окончательно теряя голову. В мгновение ока она перекинула через него ногу, оседлав, и наклонилась, целуя в шею, отчего собственное тело стало предавать альбиноса. А Юмико словно специально стала ерзать, усевшись ровно на его пах. В этот момент Тобирама порадовался, что он в одежде. — Я целый месяц не видела тебя, братик. И сейчас хочу почувствовать тебя рядом с собой… в себе. — Хватит! – Сенджу не выдержал, схватив девушку за талию, он скинул ее с себя. Но даже это сделал бережно. Та только охнула, глядя на него расширенными глазами. Сжалившись, Тобирама снова накрыл ее и заодно себя спавшим одеялом, поцеловав в лоб. — Если продолжишь, Юмико, я уйду. Я понимаю, что тебе плохо и пытаюсь помочь. Но мы и так уже натворили больше некуда. Давай не будем усугублять. — Вот именно, что «уже натворили». – поджала губы девушка, но больше не двигалась с места, походу, восприняв его угрозу всерьез. — Нам и так уже запрещено видеться, Тоби. Завтра ты уйдешь, и мы снова будем избегать друг друга. Позволь хотя бы сейчас побыть рядом. — Прости, – выдохнул Сенджу, снова напоминая себе, что это из-за него она в таком состоянии. Что стоило ему просто смолчать перед свадьбой и быть ей братом, как и всегда? — Не извиняйся, Тоби, – прошептала сестричка, снова подползая к нему ближе. — Просто позволь почувствовать тебя. Хуже, чем есть, уже не будет, брат. Пожалуйста… Нервы Тобирамы были на пределе. Он пытался поступить правильно, отстраниться от нее, сдерживаться, но, увы, он не железный. Собственное тело ему это ясно демонстрировало, судя по тесноте в штанах. Но Альбинос пообещал Хашираме, что больше не будет усложнять ситуацию между кланами. А себе пообещал, что не будет усложнять жизнь сестре. Однако Юмико не унималась, продолжая уговаривать. Пусть Тобираме и трудно было принять это решение, но другого выхода он сейчас не увидел. Пока он еще может держать себя в руках, нужно ее успокоить. Повернувшись на бок, Тобирама осторожно погладил сестру по щеке, отчего она замолчала, заворожено глядя на него. Запустив руку в мягкие пряди, альбинос чуть наклонился, с нежностью касаясь мягких губ сестры своими. Она с готовностью ответила, податливо открывая рот и пропуская его язык внутрь. Нетерпеливость движений девушки в иных ситуациях вызвала бы у мужчины улыбку, но сейчас только сильнее пробуждала собственное и без того стремительно растущее возбуждение, что было совсем не на руку. От одной лишь мысли, что именно Юми сейчас лежит рядом, принимая его ласки, он уже готов был сорваться и, наплевав на все, взять ее прямо сейчас. Резко оторвавшись от таких манящих губ, Тобирама шумно втянул носом воздух, утыкаясь лицом в изящную шею сестры, пытаясь успокоиться. Юмико в этот момент обвила его шею руками, мягко поглаживая по голове. — Юми… – имя сестры вырвалось неосознанно, стоило ему почувствовать, как ее тело плотнее прижалось к нему под одеялом, а бедро намеренно потерлось о возбужденную плоть сквозь одежду. Но в этот раз Юмико не особо торопилась, опасаясь, что если перегнет, брат все-таки уйдет. Сам же Тобирама все яснее осознавал, что все шансы покинуть эту постель без серьезных последствий для них обоих уже упустил. Но можно хотя бы свести все к минимуму. Продолжая жадно вдыхать легкий цветочный аромат, исходящий от ее кожи, Тобирама уместил свою руку на ее талии, чуть сжимая. Юмико, кажется, восприняла его движения по своему и торопливо потянулась к поясу своего халата, собираясь его снять. — Нет, Юмико, – твердо остановил ее Сенджу, сам удивившись, что может сейчас так уверенно говорить. — Я сам раздену тебя. — Не тяни, Тоби… – возбужденно прошептала сестричка, послушно убирая руки от пояса. А вот самому Тобираме сейчас совсем не хотелось торопиться. Уперевшись одной рукой в подушки над головой сестры, чтобы не придавить, он навис сверху, сразу же находя ее губы и снова утягивая в долгий чувственный поцелуй, свободной рукой проводя по соблазнительным изгибам девичьего тела под собой. От того, с какой готовностью девушка ему отвечала, выгибаясь навстречу и параллельно забираясь холодными пальцами под его одежду, с силой прижимая мужчину ближе, у Тобирамы, кажется, полностью отключился мозг. Он практически вжал ее в футон, сминая ее грудь своей ладонью сквозь плотную ткань халата, отчего химе сладко простонала в его губы. Пожалуй, эти стоны Тобирама может слушать вечно. Он коленом шире раздвинул ее ноги, умещаясь между ними. — Тобирама… пожалуйста… – шептала сестра, когда он переместился своими поцелуями к ее шее и ключицам. Нужно быть осторожным, чтобы случайно не оставить следов на ее теле, хотя соблазн поставить свою метку был. — Сними одежду, хочу почувствовать тебя ближе, – умоляюще простонала Юми, притянув его лицо к себе и легонько прикусив его скулу, тут же зализав укус. Отказать Юмико альбинос не смог, с трудом отрываясь от нее и садясь на постели. Одно движение и вся верхняя часть тела оказалась совершенно обнажена, теперь на Сенджу были только штаны. Юмико закусила губу, жадно скользя по нему взглядом. — Штаны тоже, – попросила она, протянув руку и очертив кончиками пальцев рельефный пресс. — Не все сразу, Юми, – хрипло прошептал Сенджу, все еще отчаянно надеясь, что на обычных ласках все и закончится. Конечно, он чувствовал желание сестры и более того, она сама прямо об этом заявляла, но все равно до последнего сопротивлялся. Когда Сенджу все же решил ее поцеловать, то думал, что, получив от него немного ласки, сестра успокоится и образумится. Но сейчас, наблюдая, как сестра лежит перед ним, готовая отдаться прямо сейчас, он четко понимал, как смешны были его оправдания собственной слабости перед ней. Да и стоит ли врать себе. Он хотел ее так же сильно, как и она его. Тобирама сглотнул, не отрываясь от ее глаз, направленных на него, подернутых дымкой желания. Еще недавно он и представить не мог, что когда-нибудь она будет на него так смотреть. Сдавшись, он медленно протянул руку, развязывая ее пояс и распахивая халат. От открывшегося вида у него буквально перехватило дыхание, заставив забыть, как дышать. — Ты такая красивая, Юми… – прошептал он, снова склоняясь над ней, мягко обхватив губами уже напряженный сосок, чуть посасывая, пока свободной рукой ласкал вторую половинку. Мягкость ее тела и нежная бархатистая кожа сводила с ума, а сладкие стоны и вовсе заставляли забыть обо всем. Оторвавшись на секунду, он снова заглянул в ее восхитительные глаза. — Даже не представляешь, как долго я этого хотел. — Тогда почему тянешь? – жалобно простонала она, выгибаясь навстречу его губам. — Я уже готова, братец, давай же… — Я столько времени желал тебя, Юмико… Представлял, как это может быть… Поэтому сейчас собираюсь насладиться твоим телом в полной мере… Быстро трахнуть — это не то, чего я хочу… – рвано отвечал Сенджу, оставляя поцелуи на ее теле после каждого слова. — Но я так хочу тебя, – всхлипнула девушка, когда он спустился поцелуями к внутренней части ее бедер. — Не хочу ждать! — Потерпи немного, малышка. Сейчас станет полегче, – шептал он, проходясь языком вдоль ее половых губ и начиная неспешно ласкать, находя чувствительную точку. — Ты такая вкусная, Юми. Ответом послужил лишь полный удовольствия стон и ее рука, зарывшаяся в его волосы, сжимая их. — Тебе хорошо, Юмико? – спросил Тобирама, закидывая ее ноги себе на плечи и продолжая занятие. Не дождавшись ответа, он на секунду оторвался, произнося уже требовательнее: — Скажи, тебе нравится? — Да… да, только не останавливайся, Тоби… – взмолилась она, заставив альбиноса удовлетворенно выдохнуть и продолжить умело двигать языком по ее лону. — Не будь такой шумной, Юмико, – снова отвлекся Сенджу, когда ее стоны стали слишком громкими. — Ночью в доме тихо, кто-то может услышать… Юмико послушно прикусила палец, чтобы сдерживаться, но это ей не особо помогло. Чувствуя, что девушка уже близка к финалу, Тобирама принялся еще активнее двигать языком, вырывая из губ сестренки все новые стоны. Не прошло и пары минут, как химе выгнулась, накрытая волной удовольствия, а потом почти сразу расслабилась, судорожно дыша. Сенджу снова сел в постели, завороженно наблюдая за тем, как Юми расслабленно и совершенно открыто лежит перед ним, ни капли не смущаясь ни своей наготы, ни откровенной позы. Ее ресницы чуть подрагивали после только что пережитого оргазма, а губы были искусаны в кровь, видимо, тогда, когда она пыталась сдерживать стоны. — Иди ко мне, Тоби, – девушка обессилено протянула к нему руки, начиная приходить в себя. — Позволь уже мне тоже прикоснуться к тебе. Тобирама чуть приподнялся, расстегивая ширинку и освобождая уже до предела напряженную плоть из болезненно тесного плена штанов. Было приятно делать это под взглядом серых глаз, следивших за каждым его движением. Юмико очень соблазнительно облизала свои губы, явно давая брату понять, как именно она хочет к нему прикоснуться. Вот только мужчина был уже в таком состоянии, что, наверное, мог бы кончить даже просто от этого ее взгляда и прикосновения руки. А потому вряд ли он выдержит еще и пытку ее губами. — Ты точно хочешь этого со мной, Юмико? – в последний раз решил убедиться он, накрывая ее тело своим и жадно целуя. Пусть разумом он и надеялся, что, получив разрядку, ее мысли немного очистятся и она одумается, но в глубине души боялся сейчас услышать отказ. — Да, Тоби, давай уже, – нетерпеливо простонала девушка, прикусывая его губу, параллельно запуская руку в его штаны и с силой сжимая ягодицу брата, отчего, возможно, на коже останутся следы от ее ногтей. Не в силах больше сдерживаться, Тобирама приставил головку к входу и сразу толкнулся на всю длину, с силой раздвигая тесные стеночки ее плоти, заставляя их плотно обхватывать его член. — В тебе так хорошо, Юмико, – кажется, полностью забыв себя, шептал Сенджу в ее шею, пока сам начал размашисто двигать бедрами навстречу тесному жару ее тела. — Прости, я так долго этого ждал, а теперь не смогу продержаться долго. Химе не ответила, лишь слабо постанывая под ним, и, кажется, снова начала возбуждаться. Ее ноги плотно обхватили его бедра, отчего ощущения стали еще острее. Сделав несколько самых мощных толчков, Сенджу едва успел покинуть ее тело, прежде чем с громким стоном излиться на девичий живот. Юмико лишь улыбнулась, наблюдая, как Тобирама обессиленно ложится рядом. Из-под полуопущенных век он наблюдал, как девушка стирает белые следы со своего живота краем отброшенного в сторону халата, а потом Юмико прильнула к нему, чуть толкнув и заставляя лечь на спину. — Что ты делаешь, малышка? – расслабленно спросил альбинос, запуская руку в ее волосы. Девушка же, не теряя времени, активно принялась покрывать поцелуями его грудь и живот, свободной рукой обхватывая уже почти мягкий член брата. — Вряд ли я смогу так сразу… Мужчина замер, ощущая, как собственная плоть, к огромному удивлению, снова начала поддаваться ласкам Юмико. — Я хочу еще, Тоби, – нетерпеливо шептала девушка, спускаясь поцелуями к низу его живота. — Не только ты так долго ждал. И неизвестно, увидимся ли мы еще когда-нибудь. Не позволяя Сенджу даже возразить, Юмико окончательно стянула его штаны, так что теперь они оба были совершенно обнажены. А потом химе склонилась к его паху, обхватывая нежными губами полувставшую плоть, сразу же принимая его член почти наполовину. Не отреагировать на такие желанные ласки тело шиноби просто не могло. Плоть снова окрепла. Спустя время он уже сам поддавался бедрами навстречу ее жаркому старательному ротику, но все же сдерживался, чтобы не сделать ей больно или неприятно. — Мне нравится, как ты стонешь, Тоби, – в какой-то момент Юмико оторвалась от него, поддаваясь вперед и прося поцелуй. Было непривычно чувствовать свой собственный вкус на губах сестры, но невероятно возбуждающе. Юмико же снова, как в начале ночи, оседлала его, чуть потираясь промежностью о его плоть. Вот только теперь он и не думал ее оттолкнуть или остановить. Наконец-то Тобирама снова мог скользить по ее обнаженной фигуре руками, иногда сжимая мягкие груди и упругие ягодицы. Их общие стоны разнеслись по комнате, когда девушка сама насадилась на его член, начиная поступательные движения бедрами. Тобирама с восторгом наблюдал за ней снизу вверх. Даже в самых откровенных своих фантазиях он не мог представить, что все может быть именно так. Плавные и неторопливые движения Юмико довольно быстро сменились на быстрые и нетерпеливые. Ее длинные волосы разметались по спине, красиво подсвеченные сзади в свете догорающего огня в камине. Эту легкую небрежность вкупе с возбужденным выражением лица и пошлыми стонами Сенджу находил крайне очаровательным. Он сам стал поддаваться бедрами ей навстречу. Юмико тоже, не стесняясь, скользила взглядом по брату, совсем уж похотливо закусив губу, ускоряясь с каждым новым толчком. В какой-то момент, почувствовав, что он уже снова близок к финалу, Тобирама резко перевернулся, подминая хрупкое тело под себя, а потом заставил ее лечь на живот, снова вторгаясь в ее тело. — Черт, Юми, так ты еще теснее, – прошептал он в ее ухо, толкнувшись на всю длину. — Тебе хорошо? Приподними немного попку, сестричка. Та в ответ что-то неразборчиво простонала, выполняя его просьбу. Тобирама просунул руку под их телами, начиная массировать ее клитор в такт своим глубоким быстрым толчкам. Комната вновь наполнилась их стонами и пошлыми шлепками, когда их бедра соприкасались. Кончили они почти одновременно, только Юмико опередила его на пару секунд. Почувствовав, как девушка выгнулась, сжимаясь вокруг него, Тобирама и сам потерял голову, поспешно выходя из химе и изливаясь на ее ягодицы и частично спину. С трудом он ее не придавил, почти сразу откатываясь вбок. Какое-то время они просто лежали молча под треск огня в камине, а потом Юмико нехотя поднялась, сказав, что ненадолго отлучится в душ. Сам Тобирама все-таки натянул штаны обратно. Юмико вернулась довольно быстро, и они еще долго разговаривали и целовались, лежа в постели, прежде чем девушка все-таки уснула, не выпуская его из объятий. И все было бы просто идеально, Тобирама был бы счастлив, если бы не безжалостная реальность, которая грозовой тучей нависла над ними и терпеливо поджидала за стенами этой комнаты. И нужно быть круглым идиотом, чтобы не понимать, что последствия у этой во всех отношениях восхитительной ночи определенно будут. Причем для Юмико, скорее всего, куда серьезнее, чем для него. Самым тяжелым было то, что он даже не сможет вмешаться, если не хочет сделать все для нее еще хуже. Перед самым рассветом, пока сестра еще спала, Тобирама ушел. Просто потому, что был не уверен, что сможет оставить ее, если еще раз увидит. Пусть это и было в какой-то мере малодушно, но определенно для их общего блага. Позднее, уже днем, он удовлетворенно выдохнул, когда, проходя мимо резиденции хокаге, почувствовал такую знакомую чакру в крыле архитекторов. Значит, она сдержала обещание и пытается вернуться к обычной жизни. Это было хорошо.