Не в силах сопротивляться

Мадара вернулся в Коноху, как и планировал, спустя неделю. Перед восходом солнца он со своей командой зашел на территорию Конохи. Наверняка, еще когда они были на подходе к деревне, их уже заметили, и сейчас хокаге вероятнее всего ждет Учиху в своем кабинете, чтобы получить полный отчет о миссии. На рассвете Мадара вернулся в свой дом. Несколько слуг, встретившись на пути, с уважением поклонились, получив от хозяина приветственный кивок. В их с Юмико спальне было тихо и спокойно. Девушка еще спала, и соблазн разбудить ее был большой, но мужчина подавил его. Для начала нужно хотя бы принять душ и смыть с себя всю дорожную пыль. Однако спустя всего двадцать минут он уже прижался к ее телу сзади, за бедра притягивая жену ближе к себе. Губы тут же нашли чувствительную шею, оставляя на ней легкие влажные поцелуи. Юмико сонно заворочалась, сквозь сон выгибаясь навстречу его ласкам. С ее губ сорвался едва слышный стон, когда рука супруга скользнула ей под одежду, накрывая и чуть сжимая грудь. — Ты вернулся, – выдохнула девушка, когда он развернул ее на спину, раздвигая ее ноги и устраиваясь между ними. Губы снова припали к шее жены, пока руками он поспешно избавлял ее от одежды. Благо ее было немного и все легко снималось. — Мадара, я должна… нам надо поговорить… Юмико явно хотела еще что-то сказать, но Мадара сейчас не хотел ничего слушать. Чуть приподнявшись, он накрыл ее губы поцелуем, параллельно заставляя ее обхватить его за поясницу ногами, и, найдя удобное положение, первый раз толкнулся внутрь. Юмико под ним простонала, инстинктивно поддаваясь навстречу. Ее пальцы с силой сжались на его плечах, когда он медленно начал двигаться, раз за разом вторгаясь в податливое тело супруги. Надолго его выдержки не хватило, а потому он понемногу начал увеличивать амплитуду своих толчков, немного приподнявшись, чтобы видеть ее. На лице Юмико на секунду мелькнуло какое-то странное выражение, а потом она с силой попыталась притянуть его ближе, утыкаясь носом в его висок. Мадара больше не сдерживался, каждым движением выбивая из уст жены новые стоны. Временное воздержание давало о себе знать, а потому он чувствовал, что уже близок к концу. Спустя время Мадара уже сидел за небольшим столиком в их спальне. Юмико сама сходила за едой для них и накрыла стол. Сам же Учиха задумчиво следил за ней, гадая, отчего она ведет себя так. Он прекрасно видел, что девушка старается не показывать свои эмоции и усиленно улыбается. Вот только понять, что за этим скрыто, у него не получалось. — Мадара… – вырвала мужа из мыслей Юмико. — Я должна признаться… — Что-то произошло, пока меня не было? – казалось, вполне спокойно откликнулся Учиха. — Ты сегодня сама не своя. От его слов Юмико отпустила голову, и ее темные пряди спрятали лицо от глаз мужа. Мадара напрягся, когда плечи супруги мелко задрожали, а из глаз потекли слезы. — Говори, Юмико, – нахмурившись произнес Мадара. — Ты ведь знаешь, что можешь все мне рассказать. Химе сделала над собой усилие, пытаясь успокоиться, но все еще не смела поднять на него взгляд. В душу Учихи закрались мрачные предчувствия. Но верить в догадки ему категорически не хотелось. — Я… Мадара, я… – девушка вновь давилась слезами, вытирая рукавами влагу с щек. — …изменила тебе. Вроде бы ничего не изменилось, кроме какой-то странной, вязкой пустоты, которая вдруг обрушилась на плечи Мадары, обволакивая и словно погружая разум и чувства шиноби в туман. Первая попытка разума защититься — онемение. Но, как и всегда в его случае, это не сработало, и почти сразу в пустоту проникла такая знакомая все поглощающая ярость. Возможно, если бы не она, он бы сейчас мог испытать отвращение или боль, или еще хоть что-то, кроме разъедающего изнутри чувства ярости. Однажды подобное чувство пробудило его шаринган. И всегда в предыдущие разы, когда такое происходило, Мадара, прикладывая невероятные усилия, но все же смог смирить это в своей душе, пусть и не сразу. Получится ли сейчас? А есть ли смысл пытаться, если, в конце концов, все всегда приходит к этому всепоглощающему чувству? Юмико все это время продолжала что-то говорить, даже подползла к нему ближе, попытавшись коснуться. В этот момент Учиха понял, что не может этого позволить. Как она вообще смеет касаться его теперь? Взмах рукой и девушка отлетела на несколько шагов. Он не ударил и с сотой частью той силы, которую хотел бы применить. Что-то до сих пор сдерживало его. И это что-то злило еще сильнее. Он поднялся и подошел к ней. Медленные плавные движения, словно он находится сейчас не в своем собственном доме, а на задании. Вот только теперь эта плавность была вызвана вовсе не нежеланием привлекать к себе внимание, а, напротив, подсознательной попыткой сдержать гнев и не убить ее прямо сейчас. Хотя теперь она принадлежала ему, и у него было на это право. Даже Хаширама не смог бы ничего предъявить. Во многих кланах убить могли и за меньшее, а тут такое унижение… Она дала ему прекрасный повод, который сделает это абсолютно законным. Грубо говоря, он мог сделать это еще тогда, когда застал их с Сенджу в саду. Но тогда не стал, поддался, поверил… сам захотел поверить, за что и поплатился. Юмико вся сжалась, даже не пытаясь подняться и уткнувшись лбом в пол. Все ее тело сотрясали беззвучные рыдания, которые угадывались сейчас лишь только по ее подрагивающим плечам. — Только один вопрос, Юмико, – совершенно спокойно произнес Мадара, склоняясь и схватив ее за шею, развернул к себе, приподнимая и заставляя встать. Губа девушки была разбита, а из носа текла тонкая струйка крови. Кровь перемешалась со слезами. — Чего тебе не хватало? Девушка не ответила, лишь всхлипнув и ее слезы потекли с новой силой. Мадара встряхнул ее, сильнее сжимая пальцы на горле. — Отвечай, Юмико, – все также обманчиво спокойно произнес Учиха, приближаясь к ее лицу. — Что мне нужно было сделать для тебя, чтобы тебе было достаточно? Это ведь был он, я прав? По ее лицу он понял, что, конечно же, прав… кто еще это мог быть, как не Тобирама? Что еще он у него отнимет? Кулаки сжались, но потом почти сразу расслабились. — Прости… – прошептала девушка, даже не пытаясь вырваться из все сжимающейся с каждым ее словом хватки на своей шее. — Можешь убить меня, если хочешь, Мадара, я это заслужила. — Думаешь, заслужила? – поднял он бровь, чуть скривив губы. — Ты не ответила на вопрос… — Ничего, – выдохнула девушка. Мадара видел, что она уже начинает задыхаться. Воздух еще мог проникать в ее легкие, но недостаточно, чтобы одновременно говорить и дышать. Сам не понимая зачем, он немного ослабил хватку. Наверное, ему очень хотелось узнать ответ, словно это все исправит. — Ты сделал для меня больше, чем я смела просить. Дело не в тебе, это все я… со мной что-то не так, я во всем виновата… — Ты вообще воспринимала наш брак всерьез, Юмико? – вопреки своим же словам Мадара продолжал задавать вопросы, растягивая время, давая разуму возможность прийти хоть к какому-то решению. — Для тебя я и наши отношения были какой-то игрой? — Нет, это не так, я так не считала, – попыталась помотать головой его пока еще жена, но безуспешно. — Я теб... Ты и правда дорог мне… Со мной что-то не так, Мадара… Как будто что-то сломалось, но я люблю его тоже… На мгновение он замер от ее слов. В нем тоже что-то сломалось очень давно. И продолжало ломаться сейчас. Иронично, сломанному и испорченному Учихе досталась такая же жена. А ведь всего на секунду он поверил, что брак с Юмико это его шанс, наконец, выбраться из всего этого безнадежного мрака. Он понял, что не сможет принять решение прямо сейчас. По крайней мере, такое, о котором в последствии не пожалеет. Нужно время. — С этого момента, пока не определюсь, что с тобой делать, глаз с тебя не спущу. Ты не выйдешь из этого дома без моего разрешения. Не произнесешь ни звука или слова без моего разрешения. Ты поняла меня? Даже дышать без моего приказа не смей, ты поняла? Он снова встряхнул ее, желая добиться ответа, но Юмико молчала, расширенными глазами глядя на него. — Мадара, я… — Больше не смей произносить мое имя, – холодно прервал он. — Сейчас ты еще носишь мою фамилию, а значит — моя. Я могу все, что угодно с тобой сделать, и сделаю, если ослушаешься. Не в силах больше видеть ее или находиться с ней в одном помещении, он, наконец, отпустил ее, стремительно покидая их спальню. Лишившись его поддержки, девушка тут же рухнула обратно на пол, но ему до этого теперь не было дела. Уже многим позднее, ближе к вечеру, Учиха сидел в своем кабинете. После миссии ему был положен выходной, но о каком отдыхе может идти речь? Весь день он всеми способами пытался отвлечь себя от мыслей, которые сводили с ума. Желания было три, и все три с завидным упорством всплывали в уме, подталкивая к действию. Самое сильное желание — пойти и убить младшего Сенджу, как и всех, кто встанет на его защиту. На втором месте — тоже самое с Юмико. И последнее — покинуть деревню навсегда, оставив все в прошлом. И лишь мысль — оставить такое оскорбление безнаказанным не позволяла этого сделать. Иногда он активировал шаринган, чтобы убедиться, что Юмико на месте, в их спальне. В глубине души ему очень хотелось, чтобы она дала ему еще один крошечный повод. Ближе к вечеру в кабинет постучался один из слуг. Молодой парень поклонился, в очередной раз забирая пустую бутылку с саке и ставя на стол новую. — Господин, – вдруг обратился он к хозяину, прежде чем выйти. — Должен сказать, пока вас не было, Юмико-химе все время нездоровилось. С того дня, как вы ушли, она не ела и ни с кем не говорила. Даже не выходила из спальни. Мы боялись, что она совсем изведет себя, но потом пришел Тобирама-сама… — Где они встречались? – перебил слугу Учиха. Он и сам не знал, зачем спрашивает это и по какой причине хочет сделать себе еще больнее. Но вопрос уже прозвучал, а ответ вызвал новую вспышку ослепительной ярости. Нужно лишь выждать немного… Когда станет легче и он сможет мыслить здраво. Но день за днем легче не становилось. Дома с того дня он почти не появлялся, а когда все же приходил, то старался держаться подальше от той части дома, где находилась она. Жену он тоже больше не видел, избегая любых контактов. Но и вышвырнуть ее не нашел сил. Как и отомстить. Каждый раз, уже почти решившись, мысль, что покончив со всем, у него вообще ничего не останется, останавливала. Сейчас эта съедающая душу ненависть, была единственным за что он держался. Поэтому Юмико продолжала тенью жить в его доме. Слуги иногда решилась осторожно заговорить с ним, явно пытаясь о чем-то важном сообщить, но стоило Учихе услышать ее имя, он тут же их обрывал, заставляя удалиться. Даже если она снова не ест или истязает себя, какая ему разница? Хочет сама наказать себя? Пусть. Ему это было безразлично.

***

Прошло две недели. Ничего не изменилось, кроме того, что Хаширама перестал давать Учихе проход, желая узнать, что происходит. Мадара упорно молчал, уводя разговор. Ему не хотелось посвящать в свое унижение еще больше людей. Особенно его, единственного, кто еще ни разу не предавал. Одновременно с этим Хаширама был одной из главных причин, почему Учиха все еще медлил, так и не приняв никакого решения. Он искренне верил, что Хаширама понятия не имел об отношениях своего брата и сестры. Иначе он не стал бы так поступать со своим другом. Как, вероятно, и с братом, выдавая сестру за Учиху. Как бы там ни было, Учиха видел, что терпение Хаширамы заканчивается. Однажды поздно вечером он позвал Мадару выпить вместе за игрой. Учиха редко соглашался, поскольку азартные игры были мало ему интересны, но в этот раз отказываться не стал. Вечер и большая часть ночи прошла на удивление неплохо. Он опасался, что Хаши снова захочет расспросить его, когда Учиха будет пьян, но ошибся. Сегодня хокаге даже не пытался поднять неприятную для Мадары тему. Правда, возвращаясь домой, Учиха был уже очень пьян. Недалеко от входа в квартал Учих, он резко ощутил чужое присутствие. Причем ни кого-нибудь, а того, кого меньше всего ожидал ощутить. Губы против воли скривились в усмешке, а чуть притупившаяся ненависть с новой силой заполнила нутро. Похоже, младший Сенджу не выдержал первым. Мадара был удивлен, что он так долго ждал. В какой-то момент, ему и вовсе стало казаться, что Тобирама просто воспользовался сестрой, а на дальнейшую ее судьбу ему и вовсе было плевать. Иначе как объяснить его безразличие, которое он проявлял все это время. Однако, сейчас было ясно, что Учиха ошибся. То, что Сенджу посмел явиться к нему о многом говорило... Тобирама вышел из тени за его спиной, полностью уверенный, что Мадара его заметил. Сам же Учиха ощутил острое желание продолжить их поединок, начатый в саду. Только в этот раз он убьет ублюдка. Единственное, что остановило — собственное опьяненное состояние. Ноги пусть и держали, но реакции замедлены, разум работает не как должен, контролировать чакру в таком состоянии — бессмысленное занятие. — Что ты с ней сделал? – нарушил молчание Сенджу, в итоге преградив Учихе путь. Мадара лишь усмехнулся, ничего не сказав. И, видимо, Сенджу это очень не понравилось, поскольку он нахмурился, еще сильнее сжав челюсти. — Я хочу ее увидеть. — А я когда-то хотел верную жену, – презрительно хмыкнул обладатель шарингана, обходя альбиноса и двигаясь дальше. — Хотя бы скажи, что с ней! – твердо продолжил Сенджу, пропустив мимо ушей колкую реплику. — Она вообще жива? Хотя бы двигаться способна? Можешь сорвать злость на мне, даже убей, если хочешь, но не трогай ее! — Хочешь знать, в каком она состоянии? – усмехнулся Учиха. Отчего-то вся эта ситуация начала вызывать у него какое-то странное извращенное веселье. — Я без понятия. Может, уже от голода подохла… – он внезапно остановился, повернувшись лицом к убийце всего хорошего в его жизни. — Хочешь посмотреть, Сенджу? Тогда идем… Тот, кажется, побледнел еще сильнее, хотя куда же еще, он и так был белым пятном. Учиха пошел дальше, с удивлением осознав, что Сенджу и правда плетется следом. Если Юмико и правда окажется очень плоха и Тобирама это увидит, утолит ли это боль Мадары? Пожалуй, вряд ли, но стоит попробовать. — Скажи моей жене, что у нас гость. Пусть явится и встретит его по всем правилам… Передай ей, что я приказал, – с мрачной усмешкой проговорил Мадара, когда они оказались в его гостинной. Тобирама так и не проронил больше не слова, но выглядел явно напряженным до предела, видимо, мысленно готовясь к худшему. — Господин, Юмико-химе сейчас отдыхает, разбудить ее? – склонился слуга. — Буди, – согласился Учиха. — И принеси выпить. Тот послушно кивнул, удаляясь. Спустя пару минут другой слуга принес саке, а еще через десять минут зашла Юмико. Впервые за две недели Мадара увидел ее. Выглядела она совсем не так плохо, как, возможно, хотелось бы обладателю шарингана. Однако, Тобирама похоже явно так не считал. Глаза Юмико расширились, стоило ей увидеть их позднего «гостя», а потом она в ужасе взглянула на Учиху. На минуту в комнате воцарилась гнетущая тишина. Каждому было что сказать, но, видимо, не когда они все находятся в одном помещении. Учиху все больше и больше начинала веселить эта ситуация. Он испытывал какое-то мрачное удовлетворение, когда видел тщательно, но недостаточно хорошо скрываемые эмоции на лицах двух, возможно, самых презираемых для него сейчас людей. — Как грубо, Юмико… Вот как воспитывают химе в клане Сенджу… не способна даже как следует поприветствовать нашего почетного гостя? – склонив голову, прокомментировал Мадара. Юмико попыталась скрыть дрожь в руках и поклонилась брату, по всем правилам произнеся приветственную речь. Тот лишь сглотнул, не сводя с нее взгляд. Ее голос был жалким и глухим. Но она послушно играла свою роль, даже не думая воспротивиться. От этого Учихе захотелось надавить на нее еще сильнее. — Мужа тоже следует подобающе поприветствовать, Юмико, – сухо проговорил он, шагнув ближе и по хозяйски обвивая талию жены руками. Его губы грубо впились в ее, целуя без капли нежности, страсти или хоть какого-то уважения. Без всего того, что он привык ей дарить. Но Юмико снова не сопротивлялась, послушно, словно кукла, а не живой человек, отвечая на касания его губ. Это раздражало. — Могу я с ней поговорить? – немного сдавлено произнес Сенджу, который, видимо, отвернулся, не в силах видеть то представление, которое Учиха специально для него устраивал. — Говори, разве может моя скромная персона помешать тебе взять или сделать то, что хочешь? Обычно ты не спрашиваешь разрешения, – оторвался от жены Учиха, чуть прищурившись, вглядываясь в глаза жены. — Ну же, Юмико, поговори с братом, невежливо молчать, когда к тебе обращаются. Та в ответ несмело повернула голову к Тобираме. Выражение ее лица было трудно прочесть. — Со мной все хорошо, братец, если ты об этом хотел спросить, – вымолвила она. — Вот видишь, Сенджу, с ней все хорошо, – повторил Учиха, глянув вниз, и задумчиво потянул за завязку на ее одежде. — А ты меня уже едва ли не в убийстве обвинил… Не думаешь, что стоит принести за это извинения? — Ты что вытворяешь? – сквозь зубы прошипел Сенджу, наблюдая за действиями Мадары. Тот же, не особо обращая на альбиноса внимание, потянул вниз кимоно супруги, оголяя плечо. Мадара сейчас в принципе не особо много думал, просто делал. Какой-то странный, неизвестный ранее азарт овладел им. Сколько они продержатся? Мадара точно знал, что он не будет первым, кто сдастся. — Больной ублюдок, – выдохнул Сенджу, когда Учиха оголил одну из грудей Юмико, а потом надавил ей на плечо, заставляя опуститься перед ним на колени. Она все еще не сопротивлялась. — Хочешь унизить меня? Ладно, но не ее! — Что унизительного в том, что жена удовлетворит мужа? – равнодушно откликнулся Учиха. — Правда, Юмико? В этот раз ответить было выше ее сил, потому что она смолчала. Зато Сенджу, видимо, уже был на пределе. Сжав кулаки, он направился к выходу, но в гневе замер, когда услышал следующую реплику. — Гость уходит от нас недовольным, Юмико… Разве хорошая хозяйка, такая, как ты, может отпустить его так? Не думаешь, что стоит тебе о нем позаботиться? Сенджу развернулся, в гневе встречаясь с глазами Мадары. Тот явно провоцировал… и ждал срыва. — Оставайся, Сенджу, или уже не беспокоишься о ней? – Мадара запустил руку в волосы сидящей на полу девушки, которая с нарастающей паникой переводила взгляд с одного на другого. Интересно, за кого из них она сейчас беспокоится? Впрочем, Учихе плевать. — Обезумел, Учиха? – прорычал альбинос, предупреждающе склонив голову. — Не более, чем ты, когда явился в мой дом и отымел мою жену в моей же постели… Или она, которая не придумала предательства лучше, чем раздвинуть ноги именно перед тобой… – равнодушно произнес Учиха. — Ты знаешь, что я могу сделать с ней теперь, по традициям моего клана? Сенджу вздрогнул. Он явно знал… В их клане были схожие традиции, пусть и не досконально. Кажется, впервые Мадара увидел страх в его глазах. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? – глухо проговорил он в итоге. — Как насчет сделки, Сенджу?

***

— Как насчет сделки, Сенджу? – с ухмылкой проговорил Мадара, не мигая глядя в глаза альбиноса. — Ты разделишь со мной свою горячо любимую сестричку, а я с тобой свою неверную шлюшку-жену? И отпустим эту ситуацию без жертв... Юми в ужасе смотрела снизу то на одного, то на другого. Что Учиха творит? Тобирама же его сейчас убьет! Муж же, заметив ее панику, грубо схватил ее за волосы на затылке, заставляя буквально припечататься лицом в пах брата. — Чего застыла, любимая? Забыла, как это делается? – Юми охнула от неожиданности, пока Мадара еще сильнее сжал волосы на ее затылке. — Покажи своему братцу, как сильно хочешь, чтобы он остался. Девушка сглотнула, щекой ощущая начинающую появляться твердость в штанах Тобирамы. Ему это нравится? Неуверенно она скосила взгляд вверх, встречаясь с глазами, полными страдания и чего-то еще. Неужели Тоби и правда думает о том, чтобы выполнить условие ее мужа? И даже стерпит, что на его глазах с ней так обращаются? Больше всего химе сейчас хотелось, чтобы брат ушел и не наделал глупостей. А она как-нибудь выдержит. Если будет покорной и послушной, рано или поздно Мадара смягчится. А сейчас он зол, и ему больно… Нельзя воспринимать его слова всерьез. Тобирама же это понимает? — Хватит тянуть, Юмико. Начинай, – холодно произнес ее муж. В панике взглянув на Тобираму, а потом на Учиху, Юмико сидела, все еще не в силах поверить в то, что происходит, и в то, что они оба, похоже, уже это приняли. Так и не дождавшись от девушки никаких действий, Тобирама сам приспустил свои брюки, видимо, не желая дожидаться, когда Мадара станет давить на жену физически или морально снова. Перед глазами девушки оказался уже полувставший член брата. — Все хорошо, Юми, – тихо проговорил Сенджу. — В чем дело, милая? Не ты говорила, как сильно любишь нас обоих? Наслаждайся, сегодня тебя поимеют двое. Ты ведь этого хотела? – Мадара снова надавил ей на затылок, отчего член Тоби проехался по ее лицу. Похоже, они оба согласны, но решиться ей все еще было трудно. Неужели это на самом деле? — Давай, Юми… – тихо произнес Тобирама, погладив ее по щеке. Оба мужчины смотрели только на нее, сверху вниз. Присутствие друг друга они полностью игнорировали, но и не мешали друг другу. Только взгляд Мадары был холодным и отстраненным, а у Тобирамы каким-то опустошенным, смиренным, но не менее теплым, как всегда, когда он на нее смотрел. Пока Учиха удерживал за волосы ее голову, палец Тобирамы прошелся по ее скуле, очерчивая, а потом по губам, чуть надавливая на нижнюю челюсть, заставляя девушку открыть рот. В этот момент Юми словно отмерла. Неуверенно, словно боясь, что кто-то из мужчин ее остановит, Юмико поддалась вперед обхватывая губами плоть брата. Мадара в этот момент двинулся, и Юмико испуганно замерла, уже готовая к тому, что он сейчас убьет ее одним движением. Она бы не стала его за это винить. В последнее время ее саму посещали подобные мысли. Но она ошиблась, он просто отпустил ее голову, дав больше свободы. Не в силах выносить все бесстыдство и абсурдность этой ситуации, девушка прикрыла глаза, начиная ртом ласкать член Тобирамы. Положение, в котором она оказалась, и обращение мужа с ней были невероятно унизительными. Еще унизительнее было то, что он делал это на глазах брата, тем самым оскорбляя и клан Сенджу. И по тому, что Тобирама никак не пытается все остановить, а напротив, идет на поводу, можно сделать вывод, что он согласен это вытерпеть и дойти до конца. Видимо он думает, что спасает ее таким образом... Но разве Мадаре станет легче от этого? Или, может, он хочет, чтобы плохо было всем? Кого из них троих он сейчас наказывает? Мысли девушки прервал шорох сбоку. Приоткрыв глаза, она поняла, что Мадара, похоже, избавляется от одежды. По телу снова пробежала волна дрожи, когда она в очередной раз осознала, что он не пошутил. Тобирама вдруг вышел из ее рта и наклонился, впиваясь в ее губы поцелуем. Несмотря ни на что, целовал он также мягко и с такой же нежностью, как и всегда. От этого девушке стало немного спокойнее, паника, зарождающаяся в груди, начала немного отступать. Поцелуй долго не продлился, Сенджу почти сразу отстранился, и на его месте тут же оказался ее муж. Он был уже полностью обнажен. Снова положив руку Юмико на затылок и притягивая ее к своему паху. Начиная удовлетворять ртом теперь уже мужа, Юмико мысленно старалась отстраниться от всего происходящего. Вот только с Мадарой это было куда сложнее, чем с Тобирамой. В отличие от последнего, Учиха сам выбрал подходящий для себя темп, крепко удерживая ее голову и толкаясь в горячий рот. — Смотри на меня, Юмико, – приказал он, отчего девушка все же открыла глаза, встречаясь с темными равнодушными глазами. А потом вздрогнула, почувствовав губы Тобирамы на своем плече. Нежность брата резко контрастировала с грубостью мужа, и Юмико против воли ощущала, как ее тело все больше расслабляется, и страх, и неприятные ожидания медленно отступают под натиском пока еще слабых, но приятных ощущений. Минута за минутой, и Тобирама уже полностью избавил сестру от одежды под мерные вздохи и стоны ее мужа. Юмико чувствовала, что Сенджу старается сделать так, чтобы ей тоже нравилось, он гладил, сжимал и целовал ее тело. В какой-то момент Учиха остановился и опустился перед ней. К паре рук, исследовавших ее тело, добавилась еще одна, а губы супруга накрыли ее грудь, лаская. Вряд ли он делал это, чтобы доставить ей удовольствие, просто его самого всегда это возбуждало. В тот же момент рука Тобирамы спустилась между ее ножек, пальцы сразу нашли нужное место, пока губы терзали шею и плечи сзади. Юмико тихонько простонала, тут же закусив губу, останавливая себя. Все происходящее здесь так не правильно, стыдно, грязно, унизительно, что девушка чувствовала, что просто не может позволить себе получать от этого удовольствие. И уж тем более показать, что получает удовольствие. Но было поздно, Мадара услышал ее стон и, отвлекшись от своего занятия, поднял голову, заглядывая в глаза. — Тебе все это нравится, Юмико? Отвечай… — Мад… – Юмико хотела произнести его имя, но вовремя вспомнила, что он ей это запретил. Поправившись, она продолжила, ощущая сейчас на себе огромное давление, и пальцы Тобирамы отнюдь не способствовали ее успокоению. — Я… я не хочу, чтобы мне это нравилось, честно. Мадара как-то не-понятно усмехнулся, внимательно ища что-то в ее глазах. — Кто бы мог подумать, что химе клана Сенджу окажется настолько испорченной похотливой шлюхой… – протянул Учиха. — Не думаешь, Тобирама, что это твоя вина? Будь ты с ней также суров, как со всеми остальными, она стала бы другой. — Я делаю то, что ты хочешь, избавь меня от разговоров, – холодно оборвал альбинос, тут же успокаивающе приобнимая Юми за талию и целуя в щеку. — Что ж, тогда, думаю, ты будешь не против, если я трахну ее первым, все же это мой дом и моя жена, – произнес Мадара, давая Юмико знак, чтобы развернулась к нему спиной. Пока Юми нерешительно повернулась лицом к брату, он продолжил. — Но чтобы ты не подумал, что я не радушный хозяин, можешь делать с ее ртом все, что только захочешь. Юмико почувствовала, как сильные руки сзади вынуждают ее встать на четвереньки и шире раздвинуть ноги. А потом, без предварительной подготовки или каких-либо ласк, член ее мужа грубо толкнулся внутрь, раздвигая собой тесноту ее плоти. Не в силах смотреть в этот момент в лицо Тобирамы, Юмико склонила голову, попытавшись спрятаться лицом на его плече, но брат не позволил, аккуратно приподнимая ее за подбородок и целуя. Вся верхняя часть тела брата уже тоже была обнажена, на нем остались только немного приспущенные брюки. Видимо, он успел раздеться, пока Юмико была повернута к Мадаре. Учиха сзади постепенно набирал темп, вырывая из химе все новые стоны, которые тонули в с каждой минутой все более страстном поцелуе с Тобирамой, который параллельно мягко ласкал ее кожу, иногда спускаясь к груди. Немного подумав, Юмико накрыла член брата рукой, двигая по нему в такт ускоряющийся толчкам мужа. — Юмико, можно мне?.. – в какой-то момент спросил Сенджу, чуть отстранившись и напряженно глядя на нее. Его взгляд, направленный на ее губы, красноречиво давал понять, о чем именно он просит. Взглянув на брата затуманенными от желания глазами, Юмико кивнула. С каждым толчком мужа сзади пламя внутри ее живота разгоралось с невероятной силой, и в какой-то момент стыд от всего, что происходит, и вовсе отошел куда-то на задний план. Тобирама приподнялся, и Юмико, не дожидаясь, когда он найдет более удобное для нее положение, сама потянулась к его члену, сразу обхватывая его своими губами и начиная посасывать. Тобирама двинул несколько раз бедрами, задавая темп, и Юмико продолжила дальше сама. Осознание того, в каком положении она сейчас находится, накрывало разум девушки сильнее всего. Она ощущала, что если сейчас коснется себя, то не пройдет и минуты, как ее накроет волна удовольствия. По несдержанным и нетерпеливым толчкам сзади она понимала, что и Мадара тоже уже близок. И не ошиблась, всего через пару минут он толкнулся несколько раз особенно глубоко, и девушка ощутила внутри себя пульсацию его плоти. Он еще какое-то время постоял в таком положении, проведя рукой по ее прогнутой спине и ягодицам, прежде чем покинуть ее тело. Тобирама тоже почти сразу вышел, садясь на пол и притягивая сестру ближе, заставляя ее сесть ему на бедра и сразу направляя свой член внутрь. Он крепко ее держал, не позволяя самой проявлять инициативу, размашисто поддаваясь бедрами вверх. Похоже, он стремился быстрее добиться разрядки. Химе не знала, имеет ли она право получать от всего этого бесстыдства удовольствие. И думать об этом уже не было времени. Решившись, Юмико просунула руку между их телами, тоже помогая себе. Оргазм накрыл их одновременно. Юмико до крови закусила губу, когда все ее тело свело приятной судорогой, а из глаз сами собой потекли слезы, непонятно отчего. Возможно, от осознания того, что она сотворила со своей жизнью, и того, что, чтобы не произошло дальше, как раньше уже никогда не будет. Тобирама успел выйти перед самым концом, и теперь его семя стекало по внутренней части ее бедра. Отстранившись от брата, Юмико даже не подумала подняться с пола, продолжая сидеть с поникшей головой и боясь поднять взгляд на мужа. Она не заметила, как Тобирама укутал ее в одежду и шептал что-то успокаивающее на ухо. Все ее мысли были только об одном: что она увидит в глазах Учихи, если посмотрит вверх? Как он теперь с ней поступит? В тот вечер Юмико так и не смогла сама поднять взгляд на Мадару Учиху. Она просто ждала, пока он снова наденет на себя свою одежду. И когда он сказал Тобираме убираться, она тоже не подняла взгляд. Юмико все также сидела на полу, безучастно смотря перед собой. У нее не было сил ни плакать, ни просить, ни даже думать. В глубине души она уже знала, что ее ждет. — Посмотри на меня, Юмико, – тихо произнес муж, когда они остались одни. Она вздрогнула, впервые за вечер услышав в его голосе эмоции. А еще от того, как его боль была похожа в этот момент на ее собственную. Он тоже чувствовал это. Точнее нет… сегодня он заставил ЕЕ почувствовать то же опустошение и унижение, что и он. Мадара медленно подошел к ней, садясь рядом. Его взгляд скользил по ее лицу, словно пытаясь запомнить. Как будто он больше никогда ее не увидит. Юмико захотелось заплакать или начать умолять. Но она не сделала этого. Видела, что это бесполезно, он не простит и никогда больше не посмотрит на нее, как раньше. Ее присутствие в его жизни больше уже никогда не принесет им обоим ничего, кроме боли. — Завтра утром я покину деревню, Юмико. Навсегда, – спокойно и уверенно произнес он. И, дав ей немного времени, чтобы осознать сказанные слова, продолжил. — О том, что ты сделала… о твоем поступке никто, кроме Тобирамы не знает. Твоя честь не пострадает. Если придешь к Хашираме, он примет тебя назад. Сможешь жить дальше со своей семьей… и с ним. Юмико все же не выдержала, и слезы сами полились из ее глаз. Мадара протянул руку и коснулся ее щеки, стирая слезинки. — Это все из-за меня? – в итоге выдавила девушка. — Из-за моего поступка ты выбрал изгнание? Если так, то не нужно… Я сама уйду, и больше ты никогда меня не увидишь. — Нет, Юмико, не из-за тебя. – ровно ответил Учиха. — Еще до нашей свадьбы я думал об этом. А сейчас лишь лишний раз убедился, что мне стоило уйти еще тогда. В его глазах Юмико четко увидела, что он не лжет. Он и правда собирается уйти. Это последний раз, когда она его видит. И последние минуты, когда она может считаться его женой. В груди стало невыносимо больно, но разве может она винить во всем кого-то кроме себя?

***

Еще до рассвета девушка навсегда покинула дом Учихи. Он сказал, что она может вернуться к Сенджу и ее примут, но сама Юмико понимала, что она просто не сможет больше смотреть в глаза никому из своего клана или братьев. Она подвела всех. Предала и растоптала доверие каждого члена родного клана. Неважно, ради чего она сделала это, ради любви или похоти, это никак ее не оправдывает. И за свои решения она всегда будет винить себя. Девушка вышла за пределы Конохи с рассветными лучами. Она решила, что попробует начать жить заново. В другом месте. Это был единственный выход, чтобы больше никогда не позорить свой клан и не причинять боль и разочарование своим братьям. Хаширама, конечно, принял бы ее назад, даже если бы догадывался о том, что произошло. Даже если бы это пошатнуло его положение. И именно поэтому Юмико не должна ставить его перед таким выбором. А Тобирама… Он никогда бы ее не отпустил. Возможно, даже ушел бы вместе с ней, покинув деревню и оставив клан и брата. Поэтому ему тоже нельзя знать о ее уходе. Здесь, в Конохе, он нужен больше всего. Они узнают о ее побеге позже и, возможно, однажды смирятся и простят ее. Но даже если нет, она это заслужила.

***

С момента, когда Юмико покинула Коноху, прошло пять лет. Она поселилась в небольшом городке на окраине страны ветра всего год назад. А четыре года до этого всячески путала следы, постоянно меняя свое местоположение. Она знала, что Тобирама будет ее искать и не отпустит так просто. Захочет вернуть назад. Сейчас Юмико работала в небольшом придорожном кафе официанткой и здесь же жила, в сдаваемых комнатах на втором этаже. Эта жизнь ей не особо нравилась, но она была лучше многого из того, что она уже успела попробовать за последние годы. А самым лучшим было то, что ей наконец-то не нужно было бежать и прятаться. В жизни появилась стабильность, и это позволяло девушке создать хоть какую-то иллюзию нормальности. Юмико часто вспоминала дом, братьев и Мадару. Каждый раз эти мысли вгоняли ее в пучину поглощающего чувства вины и безысходности. И каждый раз она упорно гнала от себя все воспоминания. Ни Юмико Сенджу, ни Юмико Учихи в этом мире больше не существовало. Теперь она взяла себе другое имя.

***

Однажды, в самой обычный вечер, Юмико, как обычно, протирала столы перед закрытием своей смены. Она работала днем, а ночами ее подменяла другая девушка. — Юмико… – внезапный знакомый голос со спины заставил девушку замереть и сжаться. Медленно она развернулась, с опаской поднимая взгляд. Перед ней стоял Тобирама. За эти годы он изменился, и, похоже, только в лучшую сторону. О ней такое вряд ли можно сказать. Ее жизнь в настоящем не сравнить с прошлой жизнью принцессы, когда с нее сдували пылинки. Наверняка, эти пять лет отразились на ней не лучшим образом. — Тобирама… зачем ты здесь? – Юмико обхватила себя руками и отступила. — А какие варианты, Юми? – Тобирама чуть склонил голову, обходя стол и приближаясь к ней. — Я искал тебя. — Зачем? – Юмико отвела взгляд, делая еще несколько шагов назад, пока не натолкнулась спиной на холодную стену. — Я ушла и скрывалась, потому что не хотела, чтобы меня искали. — Ты не хотела… – хмыкнул брат, останавливаясь рядом. По его лицу было трудно понять, о чем он думает. — А ты ведь привыкла, что твои желания всегда стоят во главе угла, да, Юмико? Девушка нахмурилась, взглянув на него снизу вверх, и тут же отвела взгляд. Конечно же, он злился на нее. Разве может быть иначе? — В этот раз я решил сделать то, что я сам хочу. – Тобирама подошел еще ближе, аккуратно приподнимая ее лицо за подбородок и приподнимая его. Смотреть в его лицо для Юмико было почти невыносимо. Сейчас она еще могла держать свои эмоции под контролем, но ни когда он ТАК смотрит на нее. — Не надо, Тобирама, – выдохнула девушка, выдергивая подбородок из его пальцев и отходя. — Ты должен уйти. Я не вернусь домой, ты сам знаешь почему. А здесь мне хорошо. — Неужели ты совсем не рада мне? – склонил голову Сенджу. — Я… не знаю. Наверное, рада, – прошептала девушка. — Но я только привыкла к своей жизни. Не хочу вспоминать… — Сколько бы ты от меня не бегала, я тебя найду, Юмико, – твердо проговорил Сенджу. — Не хочешь возвращаться? Ладно, я не могу связать тебя и доставить назад силой. Точнее, могу, но тогда ты опять улизнешь. Тобирама подошел ближе и взял ее руку в свою, немного наклонившись вперед, чтобы посмотреть ей в глаза. — Юмико, если хочешь остаться, ладно. Но не беги от меня больше, пожалуйста. Позволь хоть иногда навещать тебя, чтобы знать, что ты в порядке. Юмико неверяще смотрела на него. Он готов принять ее выбор? Глаза все же наполнились слезами. Чем такая, как она, заслужила такого брата? Слезы текли по ее лицу, она обняла его за шею, позволяя своим эмоциям взять верх. Родной запах тут же ударил в нос, возвращая сотни воспоминаний. Они просто сидели вместе и разговаривали в течение нескольких часов. А потом он ушел. Но вернулся через пару месяцев. А затем еще. До конца своей жизни Юмико так и не смогла себя заставить вернуться в Коноху. Даже когда Тобирама стал хокаге.