Часть 3
23 марта 2023 г., 01:49
— Надеюсь, дочь моя, ваши труды сегодня окупились сторицей? — в голосе Алисы слегка топорщилась ирония, но совсем слегка.
Маркизы — старшая и младшая, делали вид, что любуются закатом. Алиса нарезала гвоздики, Анжелика, разглаживая складки юбки, рассматривала свекровь из-под ресниц. Она с яростным упорством пыталась найти в этой блеклой женщине что-то, за что ее можно уважать и непонимала, зачем ей это? Последние полчаса, которые они провели в саду, Алиса откровенно издевалась над невесткой. Не успела Анжелика переступить порог, как аббатиса поинтересовалась как прошел визит к месье Грюену, понравились ли Анжелике баклажаны в «Ржавой подкове», какой она желает рисунок на мильфлер и как изысканная придворная дама нашла их скромную провинцию. Возможно, ей не хватает фонтанов? Фейерверков? Балов? Или, быть может, фазана в устричном соусе?
Глядя на тонкое, словно тенями нарисованное лицо свекрови, молодая женщина невольно вспоминала свой детский трепет перед священниками, этими обладателями мистической власти. Мать аббатису, судя по обрывкам фраз, подхваченным в городе, действительно считают чуть ли не святой. Зачем ей рисковать добрым именем? К чему подпольное предприятие и незаконная торговля?
— Мадам, я приехала выкупить земли вашей… нашей семьи, — Анжелика решила начать с малого.
— Это похвально, что вы так радеете о нашей семье, — счастливо улыбнулась Алиса, — И на каких же именно вы решили остановить свой выбор?
— Тутовые рощи. В мои планы входит восстановить шелковое производство.
Лицо свекрови озарило еще более яростное счастье и она споро защелкала ножницами, обезглавливая гвоздики.
— Хотите стяжать славу Людовика XI и стать градоначальником этой волшебной материи?
— Увы, моей заслуги здесь нет, решение принято Его Величеством. Он планирует построить в Турени заводы, а мне приятна мысль стать одним из первых его поставщиков — беззаботно ответила Анжелика, надеясь, что такая откровенная ложь заставит собеседницу хоть немного приоткрыть вежливое забрало.
Алиса легко улыбнулась, качнув головой.
— Дочь моя, я огорчена, что вы считаете меня особой недалекой и неумной. Зачем говорить о возрождении производства в Турени, если известно, что король уже начал восстановление старых и строительство новых заводов в Лионе? Скажите, что это лично вас интересует сырье, заготовка шелковой нити и поставка ее парижским мануфактурам. Любые земли в вашем распоряжении, если, разумеется, ваш муж не возражает.
Маркиза откинулась на спинку скамьи и улыбнулась так же счастливо, как и свекровь.
— Мой муж не возражает.
— Вот и прекрасно. Я наслышана о деловых успехах мадам Моренс в столице и на новом поприще ее, несомненно, также ждет удача. Вы наверняка знаете, как отбирать шелковичные яйца, не пораженные болезнью, сколько сотен листьев в сутки съедает личинка и какой травой необходимо убрать помещение, дабы она окуклилась. В любом случае, это знают специалисты, которых вы наймете. Привезете людей из Лиона? Из Италии? О, дочь моя! Неужели из Китая?
Издевка в этом странном, словно бы туманном голосе теперь звучала так ясно, что Анжелика лишь усилием воли не вцепилась ногтями себе в ладони. Флипо был прав. Свята мать играет ведущую роль в этом шелковом туреньском фарсе.
Маркиза нервно сплела пальцы. Что ж, святая мать права — специалистов нет. Приглашать из Лиона или Парижа дорого, она не может себе этого позволить, впереди выплата неустойки, транты на аренду, транспорт, деньги на королевских наместников, инспекторов, членов гильдии, налоги и пошлины. Она могла бы, что называется «затянуть пояса». Несколько месяцев, возможно, полгода строжайшей экономии… Но Филипп в жизни не поймет и не согласится на подобное.
Анжелика подобрала отрезанную головку гвоздики, растерла пальцами нежно-сиреневые лепестки. Пойти на поклон к свекрови и попроситься в долю? Да ни за что на свете! Припугнуть святую мать и забрать себе дело. В конце-концов, ей деньги нужны в первую очередь для мужа, а на что звонкие монеты в монастыре? Золотом вышивать покров на алтарь? Им и серебряный хорош будет.
— Я смотрю, вы прекрасно осведомлены, — пропела младшая маркиза, решившись на откровенный разговор.
— Мой прапрадед, маркиз де Брук был среди приближенных Людовика и лично организовывал работу итальянских ремесленников, которых привезли в Турень для шелкового дела. Мне известны многие секреты. Взгляните, как ярок и в то же время нежен этот розовый оттенок, — Алиса любовалась только что сорванным цветком.
— Оставим салонные разговоры, матушка, — ее собеседница махнула рукой и нежно-розовые лепестки разлетелись по траве, — Мне известно о ваших делах в ткацкой мастерской, о китайском и венецианском шелке, который на самом деле родом из соседних рощ. Полагаю, заказчики не рады будут узнать, что переплатили за гобелены, в гильдиях — что их доверием пренебрегали долгие годы, уменьшая положенные выплаты, а в полиции — что уважаемая настоятельница монастыря потворствует подлогам.
— И вы отдадите мать своего мужа на растерзание чиновникам и полицейским? — голос свекрови дрогнул. Она оскорблено взглянула на невестку, прижав ладонь в губам и, не в силах, сдержаться, расхохоталась. Этот тихий смех, легкий, как шелест листьев под ветром, ударил Анжелику наотмашь. Так всегда смеялся Филипп, прежде чем указать ей на ошибку.
— Дочь моя, с вами не соскучишься. Возможно именно это и привлекает моего сына в семейной жизни.
— Вас не касается, что кого привлекает, — отрезала маркиза дю Плесси и провела пальцами по золотому ободу обручального кольцу. В теплых августовских сумерках ее пробрал озноб. Эта женщина, ее выражение лица, ее интонации и равнодушная невозмутимость, слегка скрашенная иронией, что-то напоминали Анжелике. Что-то далекое и вязкое, от чего хотелось бежать сломя голову, закрывая глаза и затыкая уши.
Старшая мадам дю Плесси кивнула, летуче улыбнувшись.
— Конечно, не касается. Но вспомните — мы семья. Вы не обратитесь в полицию, Филиппа не обрадует если его имя свяжут со скандалом. Желаете сообщить в гильдию? Да неужели вы полагаете, что те скромные поставки шелка, который ткачи закупают у китайских и венецианских поставщиков для официальной отчетности, могут ввести в заблуждение людей, знающих свое дело? Но племянница главы гильдии желает принять постриг, дочери мечтают о замужестве и он, заблудшая душа, нуждается в помощи, которую мы оказываем ему, получая плату за заказы.
Алиса аккуратно разложила цветы в корзинке и подошла к невестке. Ее голос, ранее напоминавший журчание ручья, стал подобен трущимся друг о друга льдинам.
— Мадам, вы явились за куском пирога, так, кажется говорят в деловых кругах столицы? Но светлые мечты — удел юных и неопытных девушек, вы же, насколько мне известно, женщина зрелая и разумная. К чему мне делиться и уменьшать свою долю? Поверьте, я прекрасно справлялась с делами до вашего появления и отнюдь не буду страдать после вашего отъезда. Вы вольны делать все, что заблагорассудится, просто помните — на вас не будут работать местные. Здесь не любят чужаков. Здесь любят меня.
— Я предлагаю деньги! — вскинулась помощница Кольбера.
— Они уже имеют деньги. Вы предлагаете на пару-тройку су больше, но поверьте, это не окупит провинциальную подозрительность. Если я не замолвлю за вас слово, вам придется везти своих специалистов, селить их здесь, кормить, платить им. И очень, очень пристально следить, чтобы их дома не сгорели, помещения для работы не затопило, а тутовые деревья совершенно случайно не объели вредители. Что вас так удивляет, мадам? Даже в столице недостаточно денег, нужны еще и связи, не так ли?
— Связи можно наработать, — Ажелика вскинула подбородок, не желая признавать правоту свекрови.
— Безусловно. Ищите, нарабатывайте, пишите — мой замок в вашем распоряжении. Думаю, Ее Величество не очень огорчится если в ближайшие несколько месяцев вы не приступите к своим обязанностям при ее особе. Да и ваш муж не из тех пылких натур, которые страдают в разлуке. Я передам слугам что вы остаетесь до зимы?
***
В эту ночь Анжелика в своей комнате металась из угла в угол, призывая на голову свекрови все божьи кары. Алиса сыграла на удивление тонко — что бы невестка ни выбрала, все равно оставалась в проигрыше. Уехать? Значит, признать поражение и лишиться прибыли. А ведь Анжелика уже в мыслях уже потратила чуть ли не все деньги, которые могла бы получить от этих шелковых червяков. Сдать несносных ткачей гильдии? Лишиться прибыли. Вызвать из столицы полицейских и придать ситуации огласку? Связать имя дю Плесси со скандалом и все равно лишиться прибыли! О, как же отвратительно чувствовать себя такой беспомощной! На миг у молодой маркизы мелькнуло воспоминание о своем предсвадебном ультиматуме Филиппу, но она тут же прогнала глупую идею. Это же совсем другое! Ее вынудила жизнь, а Алиса просто мерзкая интриганка, которая не считается ни с чьими чувствами. Что ж, свекровь ошиблась, если думала, что может заставить невестку плясать под ее дудку. Далеко за полночь бывшая мадам Моренс в очередной раз призналась себе — она слишком привыкла к работе с Кольбером. Она слишком давно не начинала сама ничего нового, бизнес катился по хорошо смазанным полозьями, все решали управляющие, щедрые подарки и давние договоренности. Даже если Анжелике и приходилось рисковать, то отнюдь не последними монетами, как во времена «Храброго петуха» или своей честью, жизнью и свободой как тогда, когда она играла в карты с принцем Конде или шантажировала панфлетами брата Его Величества. Анжелика вновь вернулась к расчетам. Итак, после того как яйца шелкопряда собраны, их переносят в специально подготовленное помещение и ждут появления червей. Следующий месяц эти прожорливые твари поедают листья шелковиц в огромных количествах — один червячок съедает около двадцати деревьев. Листья нужны только свежие, то есть обдирают их каждый день. Интересно, как свекровь организовала работу в своих рощах и управляющему банка об этом не донесли? Или донесли и он тоже в доле как и месье Грюен? Неважно. Что нужно, дабы гусеница сплела вокруг себя этот шелковый кокон? Чистое помещение? Сухое или влажное? Теплое или холодное? И что там Алиса говорила о какой-то траве? Помощница Кольбера в сердцах смахнула бумаги на пол. Насколько проще было с шоколадом, когда влюбленный Давид рассказал все, что знал и сам вручил патент своего отца. Она, конечно, работала день и ночь, но не тыкалась наугад, как слепой котенок. У всех есть цена, даже у сильных мира сего есть слабые места. Алчность, страх за близких, любовь, ненависть, желание. Анжелика скривилась — ничто из перечисленного в ее представлении нельзя было связать с Алисой. В памяти всплыло высокомерное «золото может все». Кто это сказал? Впрочем, какая разница, если сказано верно? План действий был разработан ближе к обеду — расчеты закончены, аргументы отточены, наряд выбран, макияж нанесен. И в столовую Анжелика спустилась во всеоружии — мягкие складки шелкового платья переливались всеми оттенками зеленого цвета, золотое кружево корсажа подчеркивало высокую грудь, крупные изумруды ожерелья мерцали на изящной шее. Молодая мадам дю Плесси сияла свежестью, лучилась красотой и блистала молодостью. Мать настоятельница с ласковой улыбкой поприветствовала ее, сообщила, что уже отобедала и собирается закончить варку варенья, а после — навестить больных в городе. Невестка мысленно пожелала свекрови перезнакомиться со всеми чертями преисподней, представив, какой тусклой тряпкой станет на раскаленной кухне ее шелковое платье и во что превратятся прическа и макияж. — Матушка, я с удовольствием помогу вам варить варенье, — на губы маркизы бабочкой порхнула кроткая улыбка, — мне известны прекрасные рецепты. На кухне, ловко выхватив из рук Алисы полотняный фартук, который та собиралась повязать поверх монашеского одеяния, Анжелика пододвинула к себе миску с вишнями. — Мадам, я обдумала ваши слова и вынуждена признать, что они не лишены здравого смысла. Однако, мы семья и при взаимном желании можем облегчить жизнь друг для друга, — бывшая служанка из таверны «Красная маска» с милой улыбкой споро потрошила ягоды. — Храня нашу семью, мы храним веру в Господа, дитя мое — невозмутимо отозвалась родственница и невестка почувствовала весьма небогоугодное желание придушить свекровь вышитым золотистым поясом. — Безусловно, матушка. Предлагаю решить дела наши земные, которые накормят голодных и дадут утешение страждущим. Будем честны — ваше шелковое дело, — Анжелика постаралась вложить в последнее слово как можно больше пренебрежения, — нуждается в некотором расширении. — Дела идут весьма успешно, к чему мне лишние хлопоты? — Говорить об успехе имеет смысл в случае, если труд приносит прибыль и эта прибыль растет. Рынок сбыта в Турени незначителен, в то время как в Париже шелк востребован более чем когда-либо. Вы можете как и прежде, довольствоваться парой-тройкой мильфлеров в год и соответствующим доходом или принять мое предложение о законных поставках продукции в столицу и тогда счет пойдет на сотни и даже тысячи гобеленов. Ткач ковров, пренебрегающий королевскими лилиями из уважения к памяти деда и отца, обрекает на весьма скудное существование своих детей и внуков, — Анжелика протянула Алисе нарезанную мяту и медленно вытерла руки полотенцем. Лицо свекрови было непроницаемо, разве что брови слегка дрогнули под насмешливым взглядом невестки. — Мадам, я предлагаю вам законный бизнес и кардинально иные суммы. Для расширения дела нужны средства, люди, помещения, толковый управляющий, а также связи на столичном производстве. Я обеспечу все вышеперечисленное, но в случае, если вы поставите на работу известных вам специалистов. — То есть сегодня вы предлагаете мне кусок пирога? — в голосе свекрови мелькнула усмешка. Анжелика вздохнула, расставляя на столе блюда и миски со специями. На кухне было тихо и спокойно, смородина, малина и вишня пахли упоительно свежо, гвоздика и мята — тонко и пряно, на миг захотелось просто сесть, налить вина и спросить у этой непонятной женщины, почему та перестала улыбаться. — Матушка, я предлагаю вспомнить о здравом смысле, подумать и сделать выводы. Ваша выручка скромна, а возможность роста самого предприятия ничтожна — ему не пережить засушливого или дождливого лета, не говоря уже о болезнях, которые могут подстерегать деревья. У вас есть талант, зачем же зарывать его в землю? — Что ж, слушаю вас, — Алиса задумчиво крутила в пальцах серебряный прибор. — Собирать, кормить, ждать окукливания червей, как и прежде, будут в Турени, но уже не тайно по ночам, а открыто на наших с вами землях. А вот обязанность извлекать и мотать шелковую нить возложим на ваших сестер во Христе — убеждена, что они будут рады трудиться во славу Господа и короля. Мы ведь сможет перевозить коконы в монастырь? — Да, это вожможно. Чтобы бабочки, живущие в коконах умерли, тех не просто варят в мыльной воде, но и оставляют вымачиваться на пять-семь дней. Этого времени с лихвой хватит на дорогу в Виль де Грасс. — Великолепно. Богоугодный труд ваших сестер и подготовленные помещения для сушки дадут возможность урезать многие расходы, — маркиза достала из бархатной сумки листы исписанные мелким почерком, — взгляните, вот приблизительная смета на ближайшие полгода. Здесь — процент, который причитается вам, — Анжелика положила в рот очередную ягоду и выжидающе уставилась на свекровь. — Ничего не значит труд без святой силы и той божественной благодати, которая оживляет и освящает его, — перекрестилась мать настоятельница и потянулась за документами. — Несомненно, — сдержанно кивнула советница Кольбера и отошла к печке, чтобы перемешать вишню в сиропе, — Но согласитесь, весьма символично, что Виль де Грасс, монастырь который был возведен в честь рождения Его Величества, ныне будет воспевать и множить славу королевского детища — Версаля. Глядя в начищенную кастрюлю, как споро бывшая маркиза просматривает расчеты, Анжелика поморщилась — никогда не нужно недооценивать противника. Мать настоятельница умна, опытна, проницательна. Но она не устоит перед золотом. Предложенная сумма слишком хороша для женщины, в замке которой всего три жилые комнаты. Конечно, делиться изначально не входило в планы Анжелики, но лучше так, чем остаться ни с чем. А если дело пойдет, то прибыли хватит всем. Маркиза незаметно стерла полотенцем помаду и промокнула влажный от пота лоб. Кажется, она утратила былую выносливость. А ведь еще свежи в памяти времена, когда по утрам она готовила, днем развлекала посетителей, а вечером играла с детьми в прятки. Впрочем, передернула плечами фрейлина Ее Величества, неизвестно, что сложнее — накормить работяг Парижа кашей или отстоять на каблуках церемонию королевского обеда после охоты. — Что ж, дитя мое, на мой взгляд, здесь все верно, — прохладный, как ветерок голос свекрови вернул к действительности — Ваши доводы разумны, ваши аргументы обоснованы, уверена, что наш с вами труд окупится сторицей. Прибавьте еще десять процентов к своему предложению и помните, что считаю я хорошо. И еще помните, — в голосе святой матери звучала самая ласковая кротость, — что если попытаетесь меня обмануть, то все в деревья в какую-нибудь темную ночь сгорят ясным пламенем. — Не ожидала от вас ничего иного, — кивнула Анжелика, вспомнив подобный тон и вырадение лица у Филиппа. На плите вновь зашипело варенье, Алиса потянулась за ложкой. — Я переговорю с месье Молином — ведь вы хотите доверить ему выбор управляющего? и введу его в курс дела. Уверена, мои сестры с кротостью примут возможность обучения от наших туреньских мастериц. Увы, из тех, кто умеет и знает, как мотать шелковую нить, многие уже покинули нас, ведь первыми Господь забирает лучших. Но вы правы, умения столь редкие и драгоценные не должны пропасть, а наша обитель как нельзя лучше подходит для того чтобы воспеть славу Его Величеству. — Милая матушка, я счастлива тем, что смогла принести радость вашей душе, — в тон ей протянула Анжелика, вернувшись к столу, — и благодарю за то, что вы напомнили мне — земная жизнь дана нам не для отдыха или лени. Поэтому я свяжусь с один из виноделов в столице и уверена, он будет в восторге от идеи почтить имя Бахуса плодами с ваших виноградников. Вы оказались правы — букет у туреньских вин на удивление богат, а в Париже так много страждущих, которых утешит пара бокалов этого прекрасного вина. Маркиза потянулась за ножом и начала измельчать миндаль — Поверьте, я бы смиренно обралась за помощью к вам, но производство вина в монастыре может вызвать нежелательные толки. На губах настоятельницы промелькнуло что-то похоже на улыбку. — Восхищаюсь вашей деловой хваткой, дочь моя. Виноградники и правда хороши, граф де ла Пен желал приобрести их, но у него не хватило средств. Однако, будьте столь любезны, внесите, в документы пожертвование, которое наша божья обитель будет получать от вас к церковным праздникам. — Договорились, — кивнула Анжелика, сделав требуемую приписку. Выплата пожертвования это сущая ерунда которую она легко себе позволит, лишь только дело начнет приносить прибыль. Следующие несколько минут прошли в молчании. Привычно расматривая из-под ресниц на Алису, маркиза думала, что сейчас самое время покинуть эту жарко натопленную кухню. Но любопытство оказалось сильнее. В конце-концов, хорошо бы все-таки понять, свекровь ей враг или сторонний наблюдатель. — Вы говорили, что идете навещать больных сегодня вечером? — Да, к сожалению в семье Жоле заболели младшие дети. — Дети, — улыбнулась Анжелика, подумав о муже, державшем на руках Шарля-Анри, — знаете, ваш внук очень похож на вашего сына. — Филипп писал о рождении наследника, — кивнула настоятельница, перетирая смородину. — Если желаете, он может привезти вам Шарля-Анри, поверьте, это чудесный ребенок. Филипп ведь навещает вас с Париже? Бывшая маркиза дю Плесси пожала плечами: — Филипп волен посещать меня в любое время, однако, я не могу припомнить, чтобы он когда-либо воспользовался этим приглашением. Впрочем, наши отношения не отличались теплотой, даже во времена его детства. — Неужели вас это удивляет? — не удержалась от колкости Анжелика, — вспомните, пока вы кружились на балах, ваш сын голодал и месяцами мерз в одиночестве. — Голодал? — непонимающе подняла бровь Алиса, — Вы преувеличиваете. Действительно, повара на Форбур-Антуан не задерживались и увы! прислуга не была должным образом вышколена, но в кладовых всегда оставались мясо и вино. Полагаю, отрезать себе кусок копченого окорока не составляло особого труда, однако Филипп сидел в столовой и ждал когда ему подадут на серебре. Одиночество? Помилуйте, мы с мужем были заняты при Дворе, кому как ни вам, мадам, знать, о том что обязанности при монарших особах оставляют мало свободного времени для умиления собственными отпрысками. Что касается холода, уверяю вас, в Лувре было не теплее. Непроницаемое спокойствие и беспощадная точность, с которой свекровь рисовала характер Филиппа вновь заставили Анжелику забыть о благоразумии. — Тогда вспомните о его должности у месье Кульбера! Вы разве не знали о репутации этого человека? — она прикусила губу, в ужасе от того, что могла сказать. Но яростное негодование вновь разбилось о невозмутимую отчужденность. — Милая моя, вы не слышали о воспитании молодого дворянина? — аббатиса с интересом посмотрела на невестку, — Ваш муж желал быть при Дворе и получить доступ в круг избранных, а никто из придворных не избежал платы за карьеру. Старая истина — ничто не дается даром. К примеру, чем вы заплатили за брак с моим сыном? — Вы были против нашего брака? — Анжелика бросила очередную горсть ягод в таз. Алиса вновь рассеяно пожала плечами. — Филипп не спрашивал у меня согласия. Я не знала вас, но поскольку мой сын оказал мадам Моренс честь своим выбором, то могла иметь лишь самое высокое мнение о его избраннице. Сейчас надеюсь, что брак будет удачным. Вы молоды, красивы, как выяснилось — знатного рода, а Филипп, стоит отдать ему должное, весьма чувствителен к подобным нюансам. Кроме того, вы богаты, а если роскошь и не составляет счастья, то весьма способствует ему. Я рада что вы знаете счет деньгам, это важно в браке с Плесси-Бельерами. Отец Филиппа, да хранит Господь его душу, не задумываясь пустил на ветер как свое, так и мое состояние. Попробуйте, как на ваш вкус? — она протянула невестке блюдце. — Прекрасно, но если добавить апельсиновую цедру, послевкусие получится более насыщенным. — К сожалению, у нас нет апельсинов. А что скажите о мяте? — К сожалению, я ее не почувствовала, — передразнила Анжелика свекровь. Та усмехнулась и принялась колоть сахар. — Дитя мое, мне кажется, наш разговор взволновал вас более, чем он того заслуживает. Вы не первый месяц замужем и должны были понять, что Филипп никому не позволяет подойти ближе, чем он сам того пожелает. Я дала сыну множество возможностей. Он, в свою очередь, дал мне достаточно разочарований. — Разочарований? Маршал Франции, кавалер ордена Святого Людовика, победитель сражений при Шарлеруа, Армантьере, Дуэ, Доле, наконец! — Анжелика не могла подобрать слов. — Дочь моя, вы знаете историю Аэция Флавия? Талантливый римский полководец, которому удалось заставить отступить самого Атиллу. Он принес императору столько побед и славы! Увы, его ждал бесславный конец, несмотря на все его подвиги.* — Что за глупости вы говорите! Маркиз главный ловчий короля! Каждая охота… — Вам рассказывали о маркизе Баррада при дворе Людовика XIII? Поверьте, он был великолепным ловчим, король щедро осыпал его милостями, почестями, наградами и называл своим другом. Но ни мало не задумываясь отправил в изгнание лишь только маркиз перестал быть ему приятен. Слышали поговорку: счастье Баррада? ** Анжелике показалось, что ей не хватает воздуха. Ей было невыносимо слушать такое и о муже и о короле. — Вам известно, что Филипп всегда держит «подсвечник» во время вечерней королевской аудиенции, когда наш государь отходит ко сну? Во взгляде Алисы мелькнула откровенная жалость и она повернулась к плите. — Вы варите вишню с миндалем? Не знала этого рецепта. Я люблю добавлять мед и розмарин. А одна из наших сестер варит с морковью — получается весьма оригинальный вкус. Маркиза резким движением перевернула чашку с орехами. — Мадам, я не понимаю вас! Любая мать должна гордиться таким сыном! Достоинства маркиза дю Плесси на слуху у всего Двора, он благороден, талантлив, он уважаем самим королем! Да что вам еще нужно? Свекровь с выражением покорного терпения повернулась к невестке. — Я отнюдь не жажду быть понятой, но уж если вы столь горячо настаиваете на ответе… Мой сын построил свою жизнь на преданности монарху, а вера придворного в то, что король милостив к нему, не более чем мыльный пузырь. Вы не задумывались о том, почему ваш муж выбрал эту стезю? И что станет с Филиппом, если он по какой-либо причине потеряет привязанность Его Величества? Вспомните притчу о том безрассудном, который построил свой дом на песке. «И пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот. И он упал, и было падение его великое». Алиса резко отвернулась от невестки, рассматривая пузырящуюся на печке массу вишневого цвета. — Наш король вознесет и прославит Францию на многие века в этом мире, но он также уничтожит любого, если решит что тот ему неугоден, — аббатиса пригубила варенье и одобрительно кивнула, — вы правы с миндалем послевкусие гораздо богаче. Я сама люблю вкус тонкий, но это действительно находка для тех, кто воспитывался на простой и доброй пище. Нужно будет сварить по вашему рецепту несколько баночек для слуг — иногда я балую их такими подарками. — Обязательно, — сладко улыбнулась маркиза, — и не забудьте им сказать что это любимый рецепт Ее Величества королевы. __________________________________ * Аэций Флавий был одним из военачальников императора Валентиана. Посчитав Флавия замешанным в придворных интригах, император собственноручно убил своего подчиненного, заявив, что решился на это «потому, что Аэций обладал силой и доблестью» ** поговорка применялась к человеку, которому счастье сначала улыбается, а потом неожиданно изменяет***
На этот раз в конторе месье Грюена Анжелику встретила пожилая степенная дама с седыми кудрями и в легком платье, вышитым ромашками. Она строила на столе крепость из игральных карт, но соблаговолила оторваться от важного занятия и поинтересовалась, что угодно благородной мадам в скромной обители закона и золота. Несколько растерявшись, Анжелика пробормотала, что она маркиза дю Плесси-Бельер и у нее встреча с месье Грюеном. — Алиса? — мадам с доброжелательным интересом посмотрела на Анжелику в карточную бойницу, которую, впрочем, тут же закрыла бубновым валетом, — Ты все еще так молода? Дьявол купил твою душу в обмен на вечную юность? — Нет-нет, мадам, вы ошиблись, я… , — молодая маркиза вдруг почувствовала такую усталость, что махнула рукой. Какая разница, в конце-то концов? Дьявол так дьявол, Алиса так Алиса. Сейчас она получит бумаги, вечером с почтой передаст письмо с инструкциями для Молина, а завтра утром уедет. Этот солнечный край угнетал ее, здесь все казалось каким-то нарочитым: слишком ярким, громким, сладким, доброжелательным и в то же время, за каждым добрым словом чудился подвох, если не ловушка. Прав был отец Филиппа, недолюбливая родину своей жены. — Дьявол, я помню этого дьявола, — задумчиво бормотала странная мадам, — Ты вышла за него замуж? Впрочем нет, это было позже. Или раньше? Погоди! Это был не дьявол! Это висельник! В черной карте с занавесками! Карточная крепость дрогнула, но устояла. Мадам поправила ромашку на груди, поставила еще три карты и поинтересовалась: — Как твоя спина, болит к дождю? Маркиза вздохнула и направилась к двери. Однако мадам проворно преградила ей дорогу. Взглянув Анжелике в глаза она покачала головой и заговорила нараспев, придерживая молодую женщину за рукав. — Простите, мое заблуждение мадам, вы не Алиса. Мадам дю Плесси давно покинула наши края, она вышла замуж и живет в Париже. Но она приезжала однажды, да, однажды… Мадам прищурилась, голос из звонкого и вежливого вдруг стал глухим и отрывистым. Она смотрела сквозь Анжелику и бормотала, глотая окончания: — Алиса ждала висельника на главной дороге, с рассвета ждала. Стояла, не шевелясь, только губы что-то шептали. И час стояла и два, и три, но никто не ехал. Лишь ближе к вечеру появилась карета. На окнах решетки, вокруг мушкетеры. Алиса на главного мушкетера посмотрела, руки на груди сложила, как умоляла. Тот чертыхнулся, шляпой махнул, лошадей чуть придержали. Она на подножку прыгнула, к решетке на окне лицом прижалась. А тут коней снова хлыстом огрели и маркиза в грязь свалилась. Ромашковая мадам неожиданно рассмеялась по-детски радостно, присела перед удивленной маркизой в реверансе, отошла в другой конец комнаты и взялась за вышивание. — Мадам де Плесси! — в комнату вбежал клерк, вытирая лоб платком, — простите, карета сломалась по дороге. Мадам Кари не докучала вам? Это тетка жены господина Грюена, она не совсем здорова, путает имена людей и события, а иногда и вовсе плетет небылицы. Она ждет сегодня здесь свою племянницу. Месье де Грюен сейчас подойдет, а я принесу вам все документы. Клерк неловко повернулся и карточный домик, выстроенный мадам Кари, веером разлетелся по комнате.***
Утром в день отъезда, Анжелика зашла к свекрови попрощаться. Алиса дремала в кресле у окна, на коленях ее лежала раскрытая книга. Комната, к удивлению Анжелики, не была похожа на келью отшельницы — старинная мебель, зеркало в витой позолоченной раме, под ногами — мягкий ковер. Стену над кроватью украшал яркий мильфлер: в саду, среди цветов и деревьев, молодая нарядная дама доставала ожерелье из ларца. Судя по всему, она собиралась зайти в шатер, полотнища которого для прекрасной дамы заботливо приподнимали лев и единорог. — Как вам этот мильфлер, дочь моя? — прохладный голос Алисы прозвучал за спиной безразлично-приветливо, — Шестой ковер серии «дама с единорогом» был выткан в Турене в XV веке. Взгляните, здесь женщина возвращает свои украшения в шкатулку. Это знак ее отказа от страстей, сейчас она войдет в шатер, где познает мудрость. Видите надпись, вытканную на самом шатре? «Согласно моей воле». — Возвращает? — удивилась Анжелика, — Я думала — достает. Сейчас она нарядится и войдет в шатер, где ее ждет любимый. Здесь же написано: «Мое единственное желание». Впрочем, — она решила не вступать в ненужный спор, — вам безусловно, виднее, матушка. Этот ковер из вашей коллекции? Филипп, кажется, говорил мне, что вы с мужем любили произведения искусства. — Любили, но, коллекцию пришлось продать, когда наступили сложные времена. Однако, этот ковер — подарок и с ним я не пожелала расстаться. Что ж, я вижу, вы покидаете меня. Пусть дорога ваша будет мирной, да хранит вас Господь. Не забывайте — двери моего монастыря всегда открыты для вас. — Прощайте, — невестка присела перед свекровью в реверансе, решив не реагировать на двусмысленное приглашение. Со смешанным чувством облегчения и недоумения она направилась к двери, но тут Алиса окликнула ее: — Анжелика! Молодая женщина вздрогнула и обернулась — в глаза матери аббатисы промелькнуло что-то сродни злорадному сочувствию. — Научитесь быть маркизой дю Плесси-Бельер, милая племянница.
