Спасти надежду

Стук в ушах заставляет поморщиться. Слишком яркий свет не даёт открыть глаза. Всё это смешивается в боль во всём теле. Андромеда медленно открывает глаза, пытаясь увидеть что-то, кроме света. И, кажется, её надежды услышаны. Тень пролегает перед глазами, позволяя привыкнуть к приглушённому свету. Блэк начинает чувствовать мир вокруг. Она всë ещё на Фестрале. Ветер лишь немного касается её разгорячённой кожи. Её тело прижимается к теплу, пока чья-то рука крепко держит её. Гермиона. Только она может касаться её сейчас. Воспоминания медленно наполняют голову. Нападение пожирателей… Удар… Чёрт, Гермиона. Андромеда выпрямляется, явно напугав этим девушку, которая вздрагивает, на секунду крепче прижимая женщину к себе. — Тише, — шепчет младшая. Как она оказалась позади? И только сейчас Блэк понимает, что их держит лишь одна рука Гермионы, пока другая… Воспоминания опять наполняют разум. То заклинание. — Около пяти минут до поместья, — голос Грейнджер немного охрип, он усталый. Андромеда всё-таки выпрямляется, чувствуя, как угрожающе болит всё тело и особенно голова. Гермиона немного неуверенно кладёт голову на плечо старшей. — Просто подожди, — шепчет девушка, словно заверяя их обеих. Её голос задыхающийся. Ей больно даже говорить. — Пожалуйста, подожди, и мы справимся. — Гермиона, — настороженно и обеспокоенно произносит Андромеда, пытаясь повернуться. Она всё же застывает, когда чувствует, что Гермиона почти теряет равновесие. — Пожалуйста, — надломленно шепчет девушка в волосы женщины. Андромеда облизывает пересохшие губы. — Ты ранена? — аккуратно спрашивает Блэк, пока её глаза мечутся по пустому небу. — Да, — тихо отвечает девушка, сворачивая немного в сторону, чтобы держаться подальше от нового леса. Они отстали от Ордена, что сейчас раскидан по всему небу. Все медленно, устало движутся за Сириусом. — Что именно случилось? — так же тихо спрашивает старшая, осторожно опуская руку на гриву Фестрала. Она в крови. Андромеда немного наклоняется вперёд, чувствуя, что Гермиона, скорее всего неосознанно, тянется за ней, немного ложась на спину женщины. Блэк забирает управление у девушки, рука на её талии немного слабеет. Уже почти день. Вылетели они вчера утром. Привала для сна не было. Но, судя по окрестностям, они близко. — Сначала… Лестрейндж. Потом кто-то другой, — несвязно произносит Гермиона. Она, кажется, засыпает, ведь всë это время девушка контролировала их путь. Андромеда боится представить, что с Гермионой. Насколько серьёзны её раны. — Твоя голова в порядке? — тихо спрашивает Грейнджер. — Лишь болит, — Андромеда направляется немного ближе. Их замечает Римус. Он ведёт своего Фестрала к ним. — Ты как? — спрашивает мужчина, заодно оглядывая Гермиону, что смотрит сквозь приоткрытые веки. — В порядке, — Андромеда осматривает Люпина. У виска засохшая кровь, вид измученный. На её немой вопрос мужчина кивает. Он в порядке, отлично. — Дора? Римус кивает в сторону, и Блэк смотрит туда. Грюм и Сириус уже приближаются к небольшой поляне. Нимфадора там же. Андромеда ведёт Фестрала туда. — Всë хорошо, Гермиона, — низко произносит женщина. — Мы почти на месте. Она знает, что эта нужная им территория. Андромеда быстро достаёт амулет. — Возьми, пожалуйста, — тихо произносит старшая, подавая его девушке. Та берёт его в руку, вновь прижимаясь к женщине. — Андромеда, — тихо зовёт Гермиона, — я… Андромеда чувствует, как её сердце замирает, когда рука на её талии совсем слабеет. Они стремительно быстро спускаются. Под ними лес. Андромеда отпускает гриву, чтобы взять руку Гермионы, немного наклоняясь вперёд, чтобы девушка упала на её спину. Ветер свистит в ушах, когда Фестрал немного ускоряется. Они близко. Как только копыта касаются травы, лес раздвигается перед ними, открывая настоящий, ничем не закрытый для них пейзаж. Высокий, в приглушённых тонах особняк, кажущийся слишком огромным, встречает гостей садом. Фестралы несколько метров бегут, медленно останавливаясь. Мётлы скорее сбрасываются на землю, потому что ни у кого нет сил на аккуратное приземление. Андромеда затормаживает существо, чувствуя, что Гермиона начинает падать. Секунда, и Блэк спрыгивает, словив тело девушки. Грейнджер глухо выдыхает, опадая в её руках. Андромеда стоит ещё пару мгновений, дожидаясь, когда отступит головокружение. Женщина опускается на колени, придерживая девушку. — Тише, тише, — шепчет Андромеда, чувствуя дрожь в теле младшей. Она убирает пряди каштановых волос, встречая слишком бледную кожу и трепещущие ресницы. Губа разбита, пока дыхание вырывается слишком рвано. Андромеда аккуратно берёт девушку на руки. Запах крови слишком резко ударяет в нос. Блэк лишь надеется, что это только рука. К ним спешит Сириус, но Андромеда не позволяет забрать Гермиону. Мужчина отвлекается на Гарри, который всё ещё не может оторваться от Джинни. Андромеда прикрывает глаза. Они аппарируют в дом. Приходится постоять минуту, чтобы вернуться в норму. Блэк опускает Гермиону на кровать. Андромеда чувствует невыносимую усталость, но лишь скидывает грязную мантию. Она садится на кровать, наплевав на ботинки или грязь. Мантия Гермионы оказывается на полу. Джемпер падает туда же. Значит, Белла хочет сказать, что знает… Кожа, где изящно написано имя Андромеды, разрезана надвое. Кровь скрыла почти все буквы. Кажется, метка — самое чувствительное место у человека… тогда всë ясно. Андромеда скрывает клокочущий внутри гнев. Она убьёт Беллатрикс Лестрейндж, даже если это отправит её саму в Азкабан. Но гнев стихает, когда Гермиона открывает глаза, медленно и осторожно. — Всë в порядке, — заверяет старшая, — ты в безопасности. Гермиона переводит взгляд на неё, тут же поспешно садясь, но это отзывается сильной болью. Андромеда сразу движется вперёд, чтобы положить руку на плечо младшей. — Без резких движений, — остерегает она. Гермиона послушно кивает. Её взгляд переходит на свои рёбра, чтобы… Андромеда замечает, как дыхание девушки срывается. И Блэк совсем не ожидает, что глаза Грейнджер наполнятся слезами. Девушка облизала губы, даже не поморщившись, когда почувствовала кровь. Андромеда, понимая, что им нельзя тянуть, начала обрабатывать рану. — Тебе больно? — тихо спросила старшая, проводя палочкой над телом, чтобы убрать кровь. — Нет, — голос охрип; он лезвием скользит по коже Андромеды. Блэк не трогает её. Может, просто срыв? Андромеда заканчивает с обработкой, понимая, что бинтовать нельзя. Проклятие чуть ниже слишком остро реагирует на такое, они уже пробовали. А всё только стало улучшаться. Блэк нежно берёт руку Гермионы, взглянув на очень даже сильный ожог. Она не поднимает взгляда, когда краем глаза видит слёзы на щеках младшей. — Дом открыт, можешь ходить где угодно, но советую сначала принять душ или ванну и поспать, — вместо этого произносит Андромеда, аккуратно касаясь пальцами в мази ожога. Гермиона молчит. И Блэк не выдерживает. Она поднимает голову, чтобы заметить слёзы на белоснежном лице, пока Грейнджер медленно и глубоко дышит, пытаясь успокоиться. — Милая? — тихо зовëт Андромеда, накрывая руку Гермионы. Она задыхается, когда девушка немного сжимает её ладонь. — Прости, сейчас успокоюсь, — шепчет Грейнджер, свободной рукой вытирая слёзы. — Хочешь ли ты… поделиться? — аккуратно спрашивает женщина. — Давай лучше не сейчас, — качает головой Гермиона. — Ты и сама устала. Я просто схожу в душ и посплю. Да. Девушка медленно садится, тут же заскучав по руке Андромеды, что покидает её ладонь. Женщина наблюдает за тем, как девушка исчезает за дверью в ванную комнату.

***

Когда Андромеда привела себя в порядок, заодно выпив таблетку от головной боли, уже был вечер. Ей пришлось повозиться с Орденом. Она, Римус и Сириус помогли каждому. Сейчас Грюм дал всем время восстановиться перед собранием. И Андромеда собиралась провести это время с пользой. Выходя из комнаты, уже пропахшей её гелем для душа, женщина пошла в комнату Гермионы. Девушка спала. Крепко закутавшись в слишком тёплые одеяла с головой Гермиона… дрожала. У неё ведь не может быть жара снова? Андромеда тихо подошла к ней. Она лишь пару секунд сомневалась, прежде чем скользнуть под одеяло. Её грудь прижалась к спине Гермионы. — Милая, — шепчет Блэк, аккуратно обнимая девушку. Та тут же льнёт к ней, пытаясь оказаться ещё ближе. Андромеда спускает одеяло с головы младшей. — Расскажи, я хочу помочь. Грейнджер поворачивается к старшей лицом, чтобы уткнуться в её шею. Руки неуверенно обнимают талию Андромеды. — Она оставила на мне след, — шепчет дрожаще Гермиона. — Теперь то единственное идеальное осквернено ей… Сложно сказать, что Блэк чувствует в этот момент. Смесь злости, боли и отвращения к своей старшей сестре или сожаление, боль и тоску к своей родственной душе? Андромеда быстро убирает одеяло. Гермиона лежит на спине, уязвимая и разбитая. Блэк садится рядом, заглядывая в янтарные глаза. Ох, как легко было бы, как правильно было бы поцеловать её алые губы. Но вместо этого Андромеда аккуратно расстёгивает пуговицы ночной рубашки Гермионы. Девушка непонимающе смотрит на неё. Блэк слегка отодвигает края одежды, чтобы оголить молочную кожу. Женщина убирает свои волосы в сторону. И Грейнджер не сдерживает тихого вздоха, когда губы Андромеды накрывают её кожу. Она шокировано, боясь вдохнуть, смотрит на то, как губы касаются первой буквы метки. Тёплые, слишком нежные, слишком… Андромеда тихо и неспеша целует начало пореза, что пересекает букву «р». Она целует аккуратно, вкладывая в это действие всë то, что в кружилось в мыслях. То, как красива Гермиона с любыми шрамами. То, как идеальна эта метка в любом своём виде. То, что чувствует Андромеда. Когда губы закрепляют последнюю букву имени поцелуем, женщины не могут дышать. Хотя… нет, скорее, только сейчас они и могут наконец дышать по-настоящему. Андромеда аккуратно поднимает голову, садится прямо. Её взгляд сковывает Гермиону в тонкие цепи счастья и томной нежности. В этом даже нет ничего пошлого, желание тела, чистое и неиспорченное. — Ты прекрасна, моя девочка, — шёпот низкий, томный и ласковый. — Ты прекрасна во всех своих недостатках и шрамах. Вероятно, это и есть правда. Истина. Потому что Гермиона идеальна, со всеми своими недостатками. Андромеда скользит по её телу вверх, сдерживая желание поцеловать. Утонуть в поцелуе. Блэк лишь касается губами лба девушки, чувствуя, как начинает таять Гермиона. Они засыпают вдвоëм. Это кажется самым спокойным и правильным.

***

Дом и правда роскошен и уютен. Гермиона узнаёт это одним вечером. До этого девушка спала почти двое суток. Андромеда, к сожалению, была занята делами Ордена и восстановлением, поэтому Грейнджер предстояло самой узнать этот дом. Гермиона поправила джемпер, вздохнув про себя. Ей хотелось вообще не трогать метку после того, что сделала Андромеда. Грейнджер хотела бы навсегда запомнить этот миг и никогда не отпускать. Потому что это казалось верхом. Гермиона знает, что нельзя себя обнадёживать: не факт, что Блэк делала это, вкладывая всё то, что сама вызвала у девушки. Может, уже сегодня Андромеда скажет, что это ничего не значит, и их уровень отношений всё тот же. Но Грейнджер всё ещё трепетала от этой мысли. Когда девушка вышла к лестнице, тонкий запах кофе порадовал её голодный желудок. Гермиона собрала волосы, спускаясь на первый этаж. Взглянув в окно, Грейнджер не могла не обрадоваться чуть хмурой погоде: то время, что они летели, было слишком жарким, пусть воздух и был свеж. Быстро сообразив, где кухня, девушка зашла в комнату. Сириус, Джинни и Гарри. Кажется, будет сложно. Гермиона почти падает, когда две фигуры бросаются к ней. Грейнджер делает шаг назад, чтобы сохранить равновесие. Её руки неуверенно опускаются на спины Поттера и Уизли. Сириус хмыкает, взмахом руки призывая кофе для Гермионы. — Отцепитесь от неё, сомневаюсь, что моя сестра оценит её труп, — раздражённо произнёс мужчина, вызвав такой же недовольный взгляд остальных. — Твоя сестра — последняя, кого я подпущу к Гермионе, — огрызнулась Джинни. Они наконец отстранились от Грейнджер. И надо сказать, это было правильным решением, потому что Гермиона была слишком зла. — Андромеда ни в чём не виновата, — девушка прошла к столу, игнорируя непонимающие взгляды друзей. — Я думал, вы с ней поссорились или типа того, — задумчиво произнес Гарри, садясь на прежнее место. Джинни казалась совсем недовольной. Она села возле подруги, глядя на неё с явным вопросом. — У нас были недопонимания, но всё в порядке, — покачала головой Гермиона. — Что вообще она наговорила, что ты, самая рассудительная из нас, бросилась аппарировать? — продолжила Джинни, определённо не замечая грозного тона шатенки. Сириус понимал, что территория опасная, но ему было интересно наблюдать за этим. Грейнджер прикрыла глаза, про себя считая с десяти до одного. — Это не важно, Джинни. В этой ситуации вина на мне. Эмоции, выплеск — называй как хочешь, — попыталась уйти от ответа Гермиона. — Слушай, — вздохнул Гарри, понимая, что нужно выручать рыжеволосую. Всё же они были одного мнения. — Ты совсем закрылась от нас. Мы переживаем. И сложно не сопоставить это с миссис Тонкс. Сириус даже и забыл, что его сестра всё ещё миссис. Он сделал глоток кофе, наблюдая за гриффиндорцами. Гермиона должна выдержать это. Иначе дальше будет сложно. А может, это подтолкнёт и её, и Андромеду к какому-нибудь шагу. — Я не… закрываюсь, — слишком слабо. Все знали, что это ложь. Гермиона закрылась. — С этим никак не связана Андромеда, — покачала головой Грейнджер. Друзья не были убеждены совершенно. — А с чем? — аккуратно подтолкнула Джинни. Гермиона подавила желание коснуться метки. Она вцепилась в кружку, делая глоток. Нет, она не будет ничего говорить. — Это неважно, — она поднялась. — И не касается никого, кроме меня и Андромеды. Девушка покинула комнату. Ей не хотелось слушать всё это. Все застыли. Редко можно было увидеть такую Гермиону. Грейнджер была зла. До безумия. Потому что она не хотела так начинать утро. Не хотела говорить с кем-либо. Да что уж тут, Гермиона хотела бы не трогать тему друзей ещё дольше, потому что девушка знала: такой дружбы, как раньше, не будет. А им нужны были бы объяснения. Они бы хотели предложить помощь. Нет, так будет лучше. Гермиона давно уже поняла, что ей легче одной. Когда нет никаких проблем с людьми, нет никого, кроме тебя. Но она долго не решалась наконец ступить на путь одиночества. Потому что во всем есть минусы, а Гермионе страшно. Вдруг она просто ошибается? Но, кажется, она слишком устала. От этих недомолвок и проблем с Дромедой. От друзей, что явно желали общаться, как никогда. Ну не может она так долго находиться среди людей. С этими гнетущими мыслями Гермиона вышла из особняка. Свежий воздух немного поумерил пыл. Ветер легко коснулся волос, ласково пройдясь по каштановым прядям. Плечи опустились, пока гнев немного утих. Девушка поправила одежду, наконец оглядевшись. Широкий простор леса скрывал это место от посторонних глаз, сохраняя мирную тишину и атмосферу спокойствия. Вокруг Гермионы был сад. Невообразимый и потрясающий. Аромат цветов дразнил лёгкие, деревья склоняли головы навстречу девушке. Грейнджер про себя выдохнула: тут спокойно, нет никого, значит, можно расслабиться. Она присела на крыльцо дома, медленно возвращая себе контроль. Если ей суждено пробыть здесь всё лето, значит, нужно научиться держать себя в руках. — Ты решила устроить протест, моя дорогая? — раздался саркастичный, но обеспокоенный голос совсем рядом. — Не поела, не в постели. Милая, ты… — однако Андромеда, кажется, заметила состояние гриффиндорки. Она села рядом. — Что случилось? Гермиона не сдержала желания взглянуть на женщину. Глаза немного взволнованно смотрели на младшую. Что-то красивое и озадаченное было в них. Плечи слегка приподняты, пока ладони упираются в ступени. Это кажется таким простым и прекрасным жестом. Голова наклонена чуть вбок, поэтому волосы с одной стороны немного спали вниз, обрамляя лицо. Восхитительно. Светлый джемпер не до конца закрывает бледные руки, а поза, в которой сидела женщина, открывала вид на её ключицы. Девушка отвела взгляд, тут же поняв, что покраснела. — Небольшая перепалка с Джинни и Гарри, — покачала головой Гермиона. — Ничего серьёзного? — Андромеда повернула голову в сторону леса впереди. — Нет, этого следовало ожидать, — вздохнула Грейнджер. — Это касалось твоего отдаления от них, да? — аккуратно и вместе с тем понимающе спросила женщина. Гермиона взглянула на неё несколько удивленно. Андромеда печально кивнула. — Если да, то ты можешь мне рассказать. Советом да помогу, — пожала плечами Блэк, всё ещё не отрывая глаз от густых деревьев. Грейнджер некоторое время молчала. Она приковала взгляд к своим коленям, задумавшись. — Я не могу сказать, что не хочу ни с кем общаться, — неуверенно начала младшая. — Скорее… я чувствую, что мне не столько сложно, сколько одиноко именно среди людей. Андромеда молчала, позволяя Гермионе обдумать все свои мысли. — Я не чувствую себя так с Флёр или с тобой. Может, даже в меньшей степени с Римусом, но я всё ещё не могу общаться с самыми близкими друзьями. Блэк почувствовала желание закурить. Она знала, о чём говорит Гермиона. И не то чтобы она нашла выход, кроме того, чтобы смириться. — Когда в одиночестве тебе комфортно, а среди людей что-то всегда не так? — задумчиво спросила Андромеда, наконец посмотрев на девушку. Гермиона молча кивнула, её взгляд бегал по собственным коленям. Андромеда слегка улыбнулась, хмыкнув. Поразительно. — Не могу сказать, что у меня есть ответы, — вздохнула женщина. — Это свойственно и мне, на самом деле. Скука и уязвимость среди людей. — Думаешь, это недоверие? — Гермиона подняла глаза, но не ожидала встретиться со взглядом старшей. Андромеда пожала плечами. Её глаза изучали лицо девушки, скользя по чертам. — Может быть, оно, а может, просто ты переросла всех окружающих. Грейнджер фыркнула, покачав головой. — Я в последнее время ни за одну книгу взяться не могу. Улыбка Блэк показалась настолько искренней, что Гермиона и забыла о том, зачем она вообще вышла на улицу. — Рост, как его называют, «душевный», никто не отменял, — слегка поддразнила старшая, вызывая покрасневшие кончики ушей девушки. — Да, но… — Не отрицай, — покачала головой Андромеда. — Ты и правда за это время научилась многому. Я помню ту девушку, которую я только начинала обучать. Гермиона оторвала взгляд от женщины. Может быть. — А насчёт Флёр, Римуса и меня… — протянула Блэк. — Римус ведь лучший профессор в Хогвартсе? Гермиона улыбнулась, кивнув. Кроме МакГонагалл, Люпин был самым хорошим преподавателем. Андромеда улыбнулась в ответ, видя уважение в карих глазах. — А Флёр — твой близкий человек. Гермиона провела рукой по колену. Да, она родная, близкая подруга и даже больше. Семья? Можно ли бросаться такими словами? Но что-то щемило в груди. Потому что Грейнджер не могла считать таковой Андромеду. Вряд ли Блэк такого же мнения о Гермионе. А девушке сложно считать кого-то родным, если это не взаимно. — Но ведь с Гарри, Роном и Джинни я дружу ещё дольше, — аккуратно произнесла младшая. — Мы пережили многое, они спасали меня не раз. Почему я не воспринимаю их как родных? Андромеда вздохнула. — Знаешь, я задавала себе этот вопрос. Почему я была близка с Тедом в Хогвартсе намного больше, чем с сёстрами или друзьями? — Блэк отвела взгляд. Что-то в горле жгло от желания курить. — На самом деле близкий человек — не тот, с кем дольше знаком. Это что-то глубже. Женщина облизала губы, задумавшись над тем, как сформулировать мысль. Гермиона быстро отвела взгляд, когда поймала себя на мыслях об этих губах. — Это связь, — продолжила Блэк. — Не знаю, такая ли же, как у родственных душ, но она крепкая. Что-то, что объединило вас. Может, что-то эмоциональное, может, знакомая боль. Бывает, что взгляды людей настолько схожи, что это скрепляет их. Андромеда задумчиво провела рукой по своему плечу. — Не знаю, если честно. Близкого человека… сложно найти. Это ведь по-разному. У кого-то уважение, у кого-то любовь, зависимость и дальше, и больше. Гермиона хмыкнула. Она смотрела на то, как немного скользит рука по оголённому плечу, пока взгляд женщины был направлен куда-то в землю. — Для тебя Тед такой человек, да? — тихо спросила девушка, поправляя каштановые волосы. Андромеда кивнула, слегка улыбнувшись. — Здесь, наверное, что-то не очень… обычное. У нас нет общих интересов. Да, можно о чём-то поговорить. Но мы разные. Нас связало желание свободы и… желание найти свой дом, — казалось, Блэк немного помрачнела. Грейнджер отвела взгляд, тоже опустив его вниз. — Но мой приход немного разрушил твой идеал, да? — Гермиона выглядела задумчивой, скрывая лёгкое беспокойство. Портить жизнь Андромеде — последнее, чего ей хотелось бы делать. — То, что ты сказала тогда, во время… ссоры, было правдой? — сложно было понять, пытается ли Андромеда уклониться от темы. Впрочем, вряд ли. — Это очень сложно, — шепчет Грейнджер. Они некоторое время молчат. — Понять? — аккуратно спрашивает Блэк, пусть и слегка невпопад. — Сложно обобщить свои чувства в одно слово, — голос тихий и немного дрожащий. — Я не знаю. Может, это и… любовь. Может, влюблённость, а может, и просто зависимость. Возможно, я что-то придумываю, а может, это влияние метки и моего самовнушения. А может… — Есть что-то… в чём ты наверняка уверена? — кажется, и Андромеда была не столь собранна. Гермиона кивает. С сомнением. Потому что она не уверена, что стоит об этом говорить. — Ты спаситель. Ты спасла меня от почти полного погружения в сомнения, потому что я думала, что тебя не существует. Точнее… не существует моей родственной души, — сам факт, что девушка так сформулировала разницу между родственной душой и самой Андромедой, немного удивил. — Я каждый день… может, влюбляюсь, а может, всё больше люблю все те небольшие вкрапления в тебе. Твоя небрежность, лёгкость и элегантность в одном лишь жесте и движении запястья. Твоё тёплое удовольствие в глазах, когда ты выпьешь чашку кофе. Твои эмоции. Сложные, переплетённые и разнообразные в те минуты, когда ты не закрываешься. Сосредоточенность в глазах во время дуэли. Их цвет всегда становятся гуще, вплоть до тёмного шоколада. Твои движения всегда кричат за твои эмоции. Ты — власть на поле боя. Ты — сам контроль в ситуациях опасных и рискованных. Это всё зачаровывает. Я не знаю, просто не знаю, что со мной. Пальцы зарылись глубоко в каштановые волосы, пока девушка закрыла глаза, чувствуя стук сердца в ушах. Она так запуталась. Андромеда молчала. Она чувствовала, как слёзы катятся по её щекам.