Спасти надежду

Гермиона с удивлением обнаружила в кабинете МакГонагалл Андромеду. Девушке казалось, что она сама отправится через камин на место встречи. Но радость от этого не угасла, и Грейнджер с улыбкой встретила беседу Минервы и Андромеды за чаем. Гермиона была рада, что это наконец происходит. Они прямо сейчас отправятся в другую страну. Подальше от Хогвартса. Подальше от этой душащей атмосферы, что слишком долго отравляла и её, и Андромеду. Гарри, Рон и Джинни приняли этот факт. Может, и не до конца понимали это желание, но они его приняли. Между ними было слишком много хорошего, чтобы прощаться врагами. Поэтому все четверо держались с лёгкой тоской, но улыбками. Они провели целый день в Хогсмиде, просто вспоминая ушедшее и обсуждая будущее. Они обязались списываться и остаться если не друзьями, то приятелями. Когда Гермиона сказала родителям, что уезжает, они засмеялись. Грубо так, но это не задело Грейнджер. Потому что не они её семья. Не они её самые близкие люди. Отец лишь ухмыльнулся, сказав, что такая девчонка никому не нужна, поэтому она скоро прибежит к ним. Единственное, что удерживало Гермиону от любых выпадов — Флёр. Мысли о ней помогли успокоиться, помогли прийти в себя. Потому что Делакур не зря тратила столько времени, чтобы доказать, что девушка нужна и ей, и Андромеде. Не зря. Нет. Немного труднее было принять это решение самой Флёр. Она очень привязалась к девушке — и сейчас отпускать её? Это было сложно. Но они обе понимали, что нужно двигаться дальше. Это было болото, что очень сильно отразилось на Гермионе. Поэтому Флёр попрощалась с ней очень тепло. Тед и Дора были очень даже рады этому решению. Андромеде нужно было это. Очень сильно она нуждалась в этом спасении. Правильный путь наконец-то был обнаружен Блэк, что делало их обоих очень счастливыми. Гермиона дождалась, когда взгляды перейдут на неё, прежде чем улыбнуться женщинам. Андромеда и Минерва встали, и по взмаху запястья МакГонагалл чашки пропали. Она улыбнулась ученице. Пусть в последний год их отношения совсем покачнулись, но она любила гриффиндорку. Блэк с улыбкой ждала, пока Минерва давала напутствие Гермионе. Она рассказала о метке женщине, и та была очень рада. Ещё со времени учебы сестёр Блэк она беспокоилась за слизеринку, пусть и скрывала это, замечая слишком отстранённый характер Андромеды. Вряд ли бы в то время Блэк приняла её помощь. И сейчас она была рада видеть надежду. Давно потухшую надежду и в глазах Андромеды, и в глазах Гермионы. Когда карамельные, полные живости и радости глаза перешли на Андромеду, женщина почти замерла. Что-то тёплое, воздушное и сказочное было в образе девушки, что улыбнулась ей самой искренней улыбкой, какую Блэк никогда не видела от кого-то другого. Они покинули Хогвартс в зелёном пламени камина.

***

Если бы их спросили, куда они, вряд ли нашёлся бы точный ответ. Потому что, несмотря на то, что страна была чётко обозначена в карте порт-ключа, они были отнюдь не в одном определённом месте. Не зря они потратили почти месяц на поиски. Совершенно не зря. Дом расположился на окраине леса. Прямо перед рекой и полем. Что-то красочное, уютное и совсем недоступное даже самым смелым фантазиям Гермионы. Девушка смотрела на разлившуюся реку совсем неподалёку, в её отражении играло солнце. Позади неё то, что заставило и Гермиону, и Андромеду сиять целый месяц. То, ради чего они столько жили. То, что вызвало нежный блеск надежды в медовых, некогда закрытых для всех глазах Андромеды Блэк. Гермиона понимала, сколько это значит для женщины. Этот миг, этот дом и сам факт свободы. Сам факт того, что они решились и бросили всё, чтобы оказаться здесь. Вдали. От всех, от всего. Не смотря на всё то, что происходит в Англии, они вдалеке от этого. Гермиона смотрела на рассветное солнце. Она не могла поверить, что это взаправду. Что они здесь. Что этот год прожит не зря. Что они за год смогли справиться со всем. Что её надежда была не напрасной детской верой. Грейнджер прикрыла глаза, глупо улыбаясь в никуда. Она свободна? — Ты уверена, что не замёрзнешь, милая? — раздался позади тёплый голос, что сам по себе согревал. Гермиона обернулась, когда на её плечи нежно накинули пальто. Андромеда встала рядом, с лаской взглянув в карамельные глаза, что сверкали в солнечных лучах. Гермиона прислонилась к ней, чувствуя, как тепло проникает под кожу, укладываясь в душе. Блэк приобняла её, тоже вглядываясь вдаль. — Давай не думать о будущем. Слишком много мы придавали ему значения, — произнесла Андромеда. — Давай, — прошептала Гермиона, прикрывая глаза.

***

Гермиона смотрела в окно, выходящее на прекрасное отражение в реке и осенние листья на земле. Уже поздняя осень. Невероятно. Почти ровно год назад она сидела в спальне Хогвартса. Неуверенная, наивная и ждущая своего принца. Она смотрела на жизнь сквозь самые лучшие скрывающие чары. Теперь её надежда превратилась в нежный блеск счастья, пока уверенность укоренилась в её движениях, словах. Как удивительна же человеческая душа, способная на такие перемены. Теперь метка не жгла неизвестностью по ночам, а согревала под звёздами, в объятиях Андромеды. Нежный оттенок платья приятно скользил по телу Гермионы. Молочные плечи были открыты, как и ключицы. Пусть Грейнджер и думала надеть брюки, но увидев это платье в магазине, поняла, что это самый лучший вариант. Что-то летнее, но с приятным отголоском тёплой и ветреной осени. Гермиона чувствовала себя уютно в этом платье. Что-то красивое и нежное, что обязательно понравится не только Грейнджер, но и Андромеде. Она в этом уверена. Интересная идея: готовиться к свиданию, когда вторая половинка в соседней комнате. Но это было то, чего они обе желали, несмотря на какие-то глупые клише и стереотипы. Какая разница, если они радуются, смотря в своё отражение, пока в сердце трепещет нетерпение? Гермиона вышла из комнаты, тихо спустившись по лестнице на первый этаж. Она с улыбкой взглянула на накрытый стол. Этот момент взяла на себя именно Андромеда, не пуская Грейнджер на первый этаж всё время подготовки. Но она замерла, когда взгляд скользнул к главному. Андромеда элегантно встала из-за стола, с улыбкой взглянув на младшую. Платье в пол, глубокого лесного оттенка. Андромеда Блэк выглядела как лесная нимфа. Что-то нежное, глубокое, властное и безумно красивое. На шее скользит цепочка, уходящая в зелёный камень кулона. Андромеда хранила его на самые крайние случаи. Но то, с какой нежностью она надевала его каждый раз, позволяло сердцу Гермионы растаять. Девушка подошла к старшей с улыбкой в уголках губ. Она приподняла голову, прежде чем накрыть губы женщины своими. Андромеда обвила рукой её талию, позволяя поцелую нежно слиться с их чувствами. Столько разговоров, столько попыток понять друг друга. Столько смеха, слёз и горечи. Потому что они изучали друг друга. Кропотливо и осторожно, пытаясь исправить всё то, что ломало идеальную жизнь. — Волшебно, — шепчет в губы Гермиона, чувствуя родной парфюм женщины. Она соскучилась по этому прохладному и манящему запаху. Блэк улыбнулась, прежде чем увести Грейнджер к столу, садясь напротив. Слегка странно было разговаривать о возрасте Гермионы. Потому что факт, что из-за маховика Грейнджер исполнилось именно восемнадцать, немного удивил Андромеду в тот момент. И они обе знали, что они желают этого. Желают того, что в обычное время заставило бы гормоны Гермионы вскрикнуть от смущения и радости, но сейчас лишь от желания показать наконец-то. Не только словами, но касаниями, поцелуями всё то, что глубоко в её сердце к этой женщине. Андромеда смотрела на неё с нежным ожиданием. Но что-то хищное, будоражащее было в этом взгляде. Блэк хотела этого слишком долго. Коснуться Гермионы так, как никогда. Поцеловать так ярко и пламенно, как никогда. Это была её сторона, что покорно ждала слишком долго. За разговорами, тихими, спокойными и неторопливыми, они распивали вино, не сильно крепкое, но очень красочное по вкусу. Это было странно. Они провели столько времени, но всё ещё могли обсуждать что угодно всю ночь. Между ними закрепилась нить, прочная и невидимая нить, которая, казалось, создавала столько поводов говорить. Обо всём, начиная с проблем, заканчивая литературой всех времён. Потому что это казалось таким уютным. Разговаривать обо всём и ни о чём одновременно. Андромеда сделала последний глоток вина, прежде чем аккуратно поставить бокал. Гермиона смотрела в окно, где Луна начинала прокрадываться на небосвод. Красивые цвета сверкали звёздами. Она столько изучала их. Столько любовалась. Когда дверь в спальню мягко закрылась, Гермиона взглянула на старшую с мягкой улыбкой, прежде чем завладеть её губами. Нежно, трепетно. Но обычный поцелуй переходит в горячий, когда Андромеда притягивает Грейнджер к себе, позволяя языку проникнуть в приоткрытые губы. И Гермиона отрывается от поцелуя, чтобы прикоснуться губами к челюсти старшей, переходя к шее. Андромеда немного приподнимает голову, позволяя девушке нежно целовать кожу. Касания аккуратны, но они становятся пылкими, когда Блэк тихо выдыхает от приятного чувства. Тепло сливается с какой-то бурлящей магией в венах. Словно этот миг самый ответственный, самый лучший в их жизнях. И когда они оказываются в постели, Блэк вглядывается в туманные карамельные глаза в поисках подтверждения. Гермиона приподнимается на локтях, снова вливаясь в поцелуй. Это яркий знак. И Андромеда знает. Она целует так, как никогда. Жарко, пламенно. Желанно. И когда Грейнджер касается её руки, поднося запястье к губам, целует метку, смотрит в медовые глаза, ставшие кофейными… дыхание замирает, пока голову кружит. И каждый миг, каждый жест, вздох и стон Андромеда запоминает, наблюдая за тем, как Гермиона выгибается в её руках, цепляется за простыни, пока прохладный запах лубриканта смешивается с запахом парфюма и тела. Это пьянящая смесь, заполняющая весь разум. Каждое движение словно скрепляет их, словно дарует желанное чувство любви. Той самой, о какой они говорить боялись раньше. Той самой, что так долго устилалась и росла между ними. Той, какая в самых интересных историях сверкает. Андромеда оторваться не может от того, как прекрасно выгибается в её руках Гермиона, от того, как она доверяет ей и открывается. От того, как она прекрасна. И эта буря с головой накрывает их обеих, позволяя задыхаться в этих чувствах, ощущениях, сверкающем шёпоте их сердец. Гермиона опадает на кровати, подобно листьям мягким, а Андромеда с замираем смотрит на её вздымающуюся грудь, пальцы, сжимающие простыни. Смотрит на красоту саму. Это кажется таким прекрасным, пока Андромеда целует молочную кожу, словно восстанавливая девушку. Хриплое дыхание смешивается, когда Гермиона заглядывает в глубокий оттенок глаз. Она нежно касается скул, прежде чем притянуть в новый поцелуй. — Я люблю тебя, — шепчет Андромеда. Она чувствует, как дыхание и сердцебиение Грейнджер замирает, а сама девушка смотрит на старшую; в её глазах эмоции сверкают слезами, пока Гермиона всё ещё гладит кожу скул. Грейнджер чувствует себя так возвышенно, словно она достигла самой высокой цели. Словно она добилась своего счастья. Нашла его, восстановила из пепла того неверия и недоверия Блэк любовь, чувства и жизнь. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Грейнджер, прежде чем Блэк нежно целует её в лоб и притягивает в свои объятия. Тёплые, нежные, самые открытые и яркие. Андромеда прикрывает глаза. Тепло расползается по венам от слегка сверкающих букв метки до сердца. Она чувствует, что делает всё правильно. Что она любит и любима. Что свободна; счастье и головокружительная любовь рядом, лежит в её объятиях, тихо прижавшись к её груди, обнимая нежно и так искренне. Андромеда чувствует, что этот путь проделан не зря. Что впереди не менее красивая дорога ждёт. Что скоро они достигнут новых высот. А пока она нежно касается каштановых волос своей девочки, что восстановила её. Они рядом. Это самое главное.