Спасти надежду

Как только они выходят из камина, в комнату тут же стайкой заходят все жильцы дома. Молли сразу устремляется к ним, что-то говоря о безрассудстве и «О слава Мерлину, вы живы», Дора и Римус молча оглядывают их с головы до ног, Сириус сидит в кресле в конце комнаты, ожидая, когда они освободятся, а Гарри и Рон осматривают пришедших у двери. Их взгляды становятся подозрительными, задерживаясь на Андромеде. Блэк отходит от компании, присоединяясь к кузену. — Как ты? — спрашивает мужчина, снизу вверх смотря на женщину, пока та облокачивается о стену. — Нужна будет твоя помощь, — вздыхает Андромеда, — Нотт опалил спину. Сириус кивает, вставая и предлагая уйти в другую комнату. Но перед этим он касается плеча Молли, всё ещё отчитывающей Гермиону. — Молли, с неё хватит, нам ещё надо кое-что обсудить. — Женщина заканчивает свою тираду фразой «Главное, что живы» и покидает комнату. Сириус говорит Римусу, чтобы тот пока поговорил с Гермионой, а сам уводит сестру в другую комнату. Андромеда снимает толстовку, оставшись в бюстгальтере. Она поворачивается к кузену спиной, убирая волосы. Сириус оценивает ожог, что разошёлся по лопаткам, немного не доходя до талии. — Сильно он тебя, — хмыкает мужчина, доставая палочку, работая быстро и точно. — Снейп будет через полчаса, как закончит с проблемами у Помфри. Андромеда шёпотом благодарит, поморщившись от особенно резкой боли от заклинания. — Во что бы ты не играла, Дромеда, — пока Андромеда надевает толстовку, произносит Сириус, — Гермиона в тебя влюбляется. — Я знаю, — шепчет Андромеда, выходя из комнаты. Сириус и Андромеда заходят в зал, откуда специально выгнали всех, чтобы спокойно всё обсудить. Римус и Гермиона уже сидят тут. Люпин показывает движения палочкой при каком-то заклании, но они прерываются, когда в комнату заходят Блэки. Андромеда садится возле Гермионы, и девушка бросает на неё взгляд с легкой улыбкой. Сириус садится рядом с Люпином. — Итак, — вздыхает темноволосый, призывая бутылку вина и несколько бокалов, предлагая всем, кроме младшей. Когда все качают головой, он лишь усмехается, наполняя свой бокал. — Я и Римус хотели бы лично поговорить с вами двумя, — его глаза задумчиво скользят по Гермионе, переходя на Андромеду. — Мы решили, что на лето лучше перенести базу Ордена загород и для безопасности переехать туда, — аккуратно проговорил Римус, пока Сириус наблюдал за реакцией, покачивая бокал. Андромеда закрыла глаза, медленно выдыхая. Они, видимо, совсем с ума сошли. Женщина приготовилась к защите, если Гермиона устроит спор. Она тут будет на её стороне, без вопросов. Однако ровный, пусть и немного раздражённый голос Гермионы слегка удивил Блэк. — В чём смысл? Главная свита поймана, — Гермиона внимательно наблюдала за тем, как Сириус и Римус отвели взгляды. — Дело в том, — темноволосый прочистил горло, — что мы упустили Долохова и Лестрейндж. — Что? — Андромеда резко открыла глаза. — Лестрейндж… — Беллатрикс, — Сириус сделал глоток вина. — Как это произошло?! Они были связаны, их палочки, чёрт возьми, были у нас! — Андромеда чувствовала почти кромешную тьму паники. — Меда, — несколько злобно оборвал Сириус, — они чуть не взорвали там всё. Эти двое владеют беспалочковой магией, которой может позавидовать каждый в этом доме. Они Аластора в отключку отправили! Андромеда всё ещё была зла, но отвела взгляд. Её грудь тяжело вздымалась, пока глаза сверкали паникой. Беллатрикс — человек слишком мстительный. Она до сих пор не трогала Андромеду, все эти годы, но теперь она увидела её. Огонь снова всколыхнулся. Теперь Белла займётся ей. Блэк слишком хорошо знала сестру. Даже со всем этим безумием, она всё ещё видит эти детские огоньки Беллатрикс, пытающиеся вырваться наружу сквозь завесу травм. — Вы предлагаете всем Уизли и Гарри переехать туда? Помимо Ордена, конечно, — спросила Гермиона, очевидно принимающая факт побега Пожирателей не так близко к сердцу. — Нет, Гермиона, — покачал головой Люпин, — мы решили перевезти туда всех. Дом, который предлагает Сириус, надёжен, скрыт и защищён семейной магией Блэков. — Напомню, — вздохнула Андромеда, скрещивая руки на груди, — дом, о котором идёт речь, защищён магией крови, что не позволяет маглам и маглорожденным пройти, — она смотрела на Сириуса почти ненавистно, если бы не угольки безэмоциональности, что давно осели в ореховых глазах. — Мы нашли выход, — кивнул Сириус, кладя на стол амулет в виде небольшой багровой капли из какого-то драгоценного камня. — Этот амулет поможет Гермионе пройти. Андромеда прекрасно знала, что это такое. Но кровь Сириуса и Андромеды не подействует… — Чья это кровь? — непонимающе спросила она, беря вещь в руки, пока Гермиона слегка наклонилась, чтобы тоже посмотреть. — Беллатрикс Лестрейндж. — Блэк резко подняла голову. — Я не глуп, Дромеда и умею брать всё в нужный и подходящий момент. — Тебе бы на Слизерин, — усмехнулась Андромеда, позволяя Гермионе аккуратно забрать амулет, чтобы рассмотреть поближе. — Ну, что скажете? — усмехнулся Сириус, понимая, что победа в его руках. Грейнджер положила амулет на стол. Её глаза сверкали сомнением. Андромеда смотрела за этим с разными мыслями, плавающими в своём ритме. — Дайте время, — средняя Блэк встала из-за стола. — Гермиона, пошли, я посмотрю, что мы можем сделать с переломом. Здесь должны быть подходящие средства. Когда они удалились наверх в одну из спален, Андромеда призвала нужные зелья, пока Гермиона садилась на кровать. — Что-то ведь не так, — задумчиво произнесла она, подходя к девушке. — Что тебя тревожит? Грейнджер молчала, пока расстёгивала рубашку. Её карамельные глаза были наполнены задумчивостью, пока девушка явно задавалась вопросом, что сказать. — Я не уверена, что мои родители позволят остаться вдали от дома ещё на три месяца, — тихо произнесла Гермиона. — Они всё ещё считают, что магия несёт лишь вред. Андромеда застыла с палочкой на полпути. Что-то подсказывало, что это не самый распространённый факт, каким делится Гермиона со всеми подряд. Неужели она ей доверяет? — Они ведь понимают, что этим могут подвергнуть многих опасности? — аккуратно спросила Блэк, присаживаясь на край кровати. — Они почти не знают о происходящем, — пожимает плечами Гермиона. Старшая некоторое время молчит, силясь подобрать слова. Но Грейнджер качает головой. — Не важно, я попробую найти компромисс, — девушка снимает рубашку. Андромеда оставляет эту тему, садясь удобнее, чтобы наложить диагностические чары. Всё вроде так же. Ребро под заклинанием, значит боли нет. Заклятие выглядит, как и раньше. Блэк подаёт Гермионе зелье для быстрого заживления костей. Девушка морщится, но проглатывает его. Андромеда заворожённо смотрит на своё имя, выгравированное на чужих рёбрах. Это подобно приговору, подписанному её собственной рукой. Или дарование судьбы, что было без её ведома проклято её именем. Гермиона не её заслуживает, отнюдь. — Профессор Снейп может увидеть её, — раздаётся тихий голос Гермионы. Андромеда поднимает взгляд и качает головой, когда понимает, о чём речь. — Ты ему не доверяешь? — спрашивает Блэк, хотя понимает, что вопрос по своей сути бесполезный, когда Гермиона качает головой. — Скрывающие чары могут помочь? — Андромеда прокручивает палочку, смотря на Грейнджер. — В этом одна из главных проблем этих меток, — вздохнула Гермиона, садясь и протягивая руку к рубашке, чтобы достать из рукава палочку. — С ними может что-то сделать лишь тот, чьё имя написано на теле, палочкой своего партнёра, — она протянула предмет Андромеде. Блэк приняла палочку, пытаясь сдержать ухмылку. Что только не придумают эти люди, лишь бы драмы нагнать. Она навела палочку на метку, заметив, как резко сократились мышцы живота, а дыхание замерло в груди Гермионы. Она подняла взгляд, прежде чем, не думая, взять её за руку. Девушка неверяще смотрела на старшую. Женщина отвела глаза, пробормотав заклинание, наблюдая, как буквы стали исчезать одна за одной. Желание прижаться губами к молочной коже захлестнуло так резко, что Андромеда вздрогнула. Это иллюзия? Или нет? Гермиона с лёгкой тоской посмотрела на белую кожу рёбер, не украшенную больше теми буквами, изгибы которых Гермиона запомнила полностью.

***

Северус вскоре прибыл. Он осмотрел Гермиону под пристальным наблюдением Андромеды. Грейнджер не отрывала взгляда от женщины, замечая небольшие вкрапления золотого в орехе глаз. Что-то было ещё во всей этой ситуации. Тот факт, что женщина взяла её за руку, уже не мог покинуть её мыслей, как голубь в клетке, постоянно напоминая о себе. Андромеда отвлеклась от Северуса, что-то говорящего о зельях, чтобы взглянуть на Гермиону. Сердце замерло, боясь спугнуть этот внимательный взгляд. Что-то в глазах Блэк скользило по коже горячим воском, прежде чем оставить после себя прохладный след. — Есть риски, что оно задело магию, — задумчиво произнес Снейп, смотря на Андромеду, пока Гермиона переодевалась в соседей комнате. — Даже Долохову не под силу такое, — огрызнулась Блэк. — Он пусть и силён, но Гермиона бы не продержалась на поле битвы столько времени, ещё и отбив чёртову Аваду. Последнее повергло Северуса в шок, пусть его выдавали только глаза. — Ты занялась её обучением всерьёз, как я полагаю? — он немного прищурился, явно что-то подозревая. Чёрт, иногда он читал людей достаточно хорошо. — Она в этом всём замешана, Северус, я не позволю им безрассудствовать неподготовленными, — почти зарычала женщина, начиная расхаживать по комнате. — Это проклятие, определённо. Но что оно из себя представляет? Что сделает с ней? — Не знаю, — вздохнул Северус, — на физическом уровне у неё лишь слабость и перелом. Есть ли шансы на что-то похуже — я не знаю. Андромеда сделала успокаивающий выдох, поправляя волосы. — Отлично, тогда нам лучше поработать над защитой, — пробормотала женщина. — Спасибо, Северус. Он лишь пожал её руку и ушёл, оставляя Андромеду в ожидании, пока Гермиона выйдет из комнаты. Девушка пришла через пару минут. Она уже сняла чары с метки, чувствуя себя неполноценно без знакомых букв, греющих воспоминания. — Что-то не так? — спросила девушка, заметив задумчивый взгляд Андромеды. Женщина стоит с полностью прямой спиной, пока её руки в защитном жесте скрещены на груди. Но это скорее было попыткой спрятаться. — Тебе больно? — спрашивает средняя Блэк. Её ореховые глаза блестят непонятными эмоциями. Гермиона качает головой, садясь на кровать, подогнув ногу под себя. — Профессор наложил чары, сейчас боль отступила, — девушка с интересом смотрит на Блэк, которая качает головой. — Я не про это. Глаза Грейнджер сначала распахиваются в шоке, но потом она отводит взгляд. Её руки вцепляются ногу. — Лишь немного сильнее обычного, — тихо отвечает Гермиона, и они знают, что это ложь. Если «обычно» — это жизнь до Андромеды, то раньше карамельные глаза были полны надежды. — Ты бы хотела избавиться от всего этого? — разум посылает красные флажки, потому что это отступление! Блэк почти обещала двигаться навстречу этим чувствам, а сейчас собирается это произнести? Но Андромеде невыносима эта боль в карамели. — Что ты имеешь в виду? — глаза Гермионы опасно сверкают. Догадки явно посещают умную голову. Она смотрит на среднюю Блэк так, словно способна прямо сейчас прочесть каждую её эмоцию. И это так. Потому что Андромеда не может больше что-то скрывать. Кажется, она устала. Старшая бросает Гермионе свою палочку. Та шокирована, но ловит её, переводя непонимающий взгляд с Андромеды на предмет в руках. Средняя Блэк вычитала это перед приходом Северуса. — Одно заклятие, и мы свободны. Андромеда пожалела о своих словах, как только увидела реакцию Гермионы. Девушка так резко вскочила с кровати, что Блэк приготовилась ловить её из-за головокружения. Карамель стала почти огнём. Грудь тяжело вздымалась, пока Грейнджер сглотнула, сморгнув слёзы. — Ты сейчас серьёзно? — шепчет Гермиона, сжимая кулаки. Палочка Андромеды в её руках немного искрит. И это почти ужасает Блэк. Потому что эта палочка даже в её порывы злости редко как-то передаёт эмоции. Она поднимает взгляд на карие глаза, чувствуя тупую колющую боль в сердце. Потому что она сейчас сделала лишь хуже. — Ответь, — почти срываясь на крик, произносит Грейнджер. Андромеда прикрывает глаза. — То, что происходит, причиняет тебе боль. Ты не можешь просто жить, храня надежду, что я изменюсь, — произносит Блэк, открывая глаза. Её сердце готово выпрыгнуть, но она терпеливо ждёт. Потому что в глазах Гермионы мечутся сотни, тысячи мыслей, но все они не срываются с алых губ, потому что Грейнджер даже сейчас не желает причинить боли. Андромеда готова закричать. Она сжимает свои кулаки, всё ещё с прямой спиной, скрывающая уязвимость. — И ты считаешь лучшим решением избавить меня от любой надежды? — хрипло и без толики веселья усмехается Гермиона. Это даже не вопрос, это вывод. Грейнджер отводит взгляд, пока слёзы скапливаются в карих глазах. — Я надеялась просто избавиться от этих чувств и сохранить с тобой хотя бы то, что есть, — произносит Гермиона, пока её плечи немного дрожат, а кулаки расслабляются. Она кладёт палочку на кровать. Андромеда приподнимает голову, вглядываясь в потолок. Потому что и она на грани слёз. Глаза жжёт, пока она прикусывает губу. Это больно. — Избавиться от чувств сложно, — шепчет Блэк. Потому что она знает. Очень даже хорошо. — Это нужно… — Мне всё равно! — сломленным голосом кричит Гермиона, резко переводя взгляд на Андромеду. Женщина опускает голову, вглядываясь в пламя боли в карамельных глазах. Девушка сжимает челюсть, пока её лицо искажается от боли. — Мне всё равно, если без этих проклятых чувств я смогу быть рядом! Просто… — Гермиона достаёт свою палочку. — Просто уничтожь эту гребанную метку на моём теле и дай мне время свыкнуться. Просто дай шанс, — ярость испаряется так же быстро, сменяясь отчаянием и мольбой. Андромеда прикрывает глаза. Уничтожить? Эта боль страшнее Круциатуса. Блэк качает головой. Её заклятие позволило бы им стереть всю память об их «истинных», назначив другого человека. Гермиона уже не скрывает слёз. Она держится за рёбра, и непонятно, боль ли это от проклятия, или жжение в метке, или жжение в сердце. — Я не буду этого делать, — грубо стирает слёзы Грейнджер, со всей злостью глядя на Андромеду. Сквозь Андромеду. Потому что позади неё судьба, что так пошутила над ними. — Я не буду избавляться от памяти. Делай что хочешь. Можешь хоть убить меня, но я не буду это делать! Блэк хочет избавиться от этого чувства, хочет разорвать одежду и кожу, лишь бы оно покинуло её тело. Но она лишь стоит, сквозь ресницы и слёзы глядя на отчаяние, боль и ярость в одном лице Гермионы Грейнджер. — Почему ты так цепляешься за моменты, которые кроме боли тебе ничего не приносят? — голос надламывается от непонимания. — Потому что… — Гермиона облизывает пересохшие губы. Ей страшно это сказать. — Я люблю каждый тот миг, когда я забывала о твоей бесчувственности. Когда я видела лишь иллюзию. Словно… моя любовь взаимна. Андромеда остро ощущает тот момент, когда Грейнджер выбегает из комнаты. Она стоит, не отрывая взгляда от того места, где только что стояла Гермиона. Слёзы уже катятся по бледным щекам, пока сквозь тяжёлый ком в горле она вдыхает яд этой комнаты. Кончики пальцев покалывает, как и всю руку, где злополучное имя жжёт кожу. Андромеда не замечает, как прислоняется к стене позади, медленно сползая вниз. Она не может поверить в то, что сделала. Она разрушила прямо сейчас то единственное, что держало её. Разрушила то, что держало Гермиону. Отвращение к своим слезам сковывало кожу. Потому что не рыдать она должна, а лечить то, что натворила с Грейнджер. Любовь? Нет, нет, девушка просто запуталась, — шептал разум, пока она пыталась успокоиться. Но Андромеде ли судить? Ей ли, бесчувственной и такой закрытой, судить о любви и правдивости чувств? Блэк вцепилась в свои волосы до боли в корнях. Почему она должна быть такой неправильной? Почему тот человек, который столько всего для неё открыл, должен страдать из-за неё? И вопрос ещё важнее: где её чёртово хладнокровие?! Андромеда подняла голову с колен. Её взгляд, острый, шипящий ненавистью, зацепился за стену напротив. Она зарычала, с силой ударяя рукой о шкаф рядом. Тот покачнулся, пока костяшки пальцев начинало жечь. Андромеда всхлипнула. Ощущение, что она сходит с ума. Дверь тихо приоткрылась. Сириус заглянул в комнату, грустно взглянув на разбитую Андромеду. Он был шокирован. Сдержал тихий вздох, потому что никогда в жизни не видел кузину такой… Блэк прикрыл дверь. Весь Орден всполошился, когда Гермиона так стремительно вылетела из комнаты, тут же устремившись к выходу. Её никто не успел остановить. Она аппарировала в неизвестном направлении. Римус, Рон и Гарри уже были отправлены на её поиски. Рон и Гарри знали привычки подруги, а Римус был единственным, кто мог без угрозы жизни держать палочку в руках Сириус опустился на пол возле сестры, облокотившись о стену. Андромеда бросила на него яростный взгляд сквозь кромку слёз. Её руки дрожали, пока она прижимала колени к груди. — Проваливай, Сириус, я не собираюсь обсуждать свои слабости, — хрипло и резко отрезала Блэк. — Тут нечего обсуждать, — произнёс Сириус. — Гермиона сбежала, ты разбита. Мне не очень много объяснений нужно. Андромеда резко вскинула голову, совершенно шокированная. — Она сбежала? — голос, кажется, совсем надломился, пока паника застилала ореховые глаза. Блэк кивнул, доставая сигареты. — Римус и Гарри с Роном отправлены на её поиски, — объяснил кузен. Когда Андромеда попыталась вскочить, Сириус лишь сжал её плечо, опуская обратно на пол. — Сиди на месте. Она не послушает тебя, если даже найдёшь её. Лучше просвети, что натворила, — голос казался полным апатии, пока мужчина предлагал Андромеде сигарету. Та приняла, позволяя поднести зажигалку. — Она моя родственная душа, — шепчет Андромеда, пытаясь собраться с мыслями. — А я… я не умею любить, Сири, — она делает затяжку, опуская сигарету к полу. Сириус призывает пепельницу и размещает её между ними. — Это не так, — тянет он. — Ты закрылась от этого мира, моя дорогая, вот и все проблемы. Когда человек чувствует себя уязвимым, он закрывается ото всех. Тебе уже наносили удар, ты не хочешь получить его снова. Это сложно, но тебе нужно или решиться и довериться Гермионе, или без её ведома использовать то проклятие, что избавит вас от всех проблем. — Насильно? — огрызается женщина, немного сжимая сигарету. — Я ни за что не сделаю это, Сири. — Тогда первый вариант, — усмехается Сириус, понимая, что Андромеда просто цепляется за другие слова во избежание своих проблем. — Просто позволь себе не сдерживаться. Перестань думать, когда возникает мысль и желание обнять её. Перестань сдерживать свои слова, особенно, если это слова чувств. Перестань перекрывать себе воздух этими рассуждениями: «Нет, я ведь бесчувственная». Просто попробуй насладиться своими желаниями. Они есть у всех. И, как бы это ни звучало, метки душ влияют на твоё сознание. Андромеда молчит, лишь делая затяжку. В дверь стучат и просят спуститься. Старшая тут же взмахом запястья стирает все следы слёз, тушит сигарету и уничтожает остатки. Сириус лишь усмехается, поднимаясь на ноги. Андромеда выдыхает, поправляет одежду. Она опять Андромеда Тонкс с обычной своей маской. Сириус лишь качает головой. Шаг за шагом. Для начала, пусть откроется хотя бы Гермионе. Они спускаются на кухню, где находятся все, кроме четверых. Место Гермионы пустует, как и Римуса, Рона и Гарри. Дора с тёмными волнами синего сидит, кусая губы. Она волнуется. Даже не понятно, за кого больше: за резко пропавшую Гермиону с такими ранами, за Римуса, что бродит по совсем небезопасному Лондону, или за мать, после встречи с которой Гермиона и сбежала. Однако все поднимают голову, когда заходят Блэки. Сириус привычно размещается с бокалом вина, Андромеда садится напротив него. Дора, сидящая рядом, аккуратно берёт её руку в свою, нахмурившись. Когда Блэк опускает взгляд, она понимает, что кожа на костяшках пальцев немного порвалась, выпустив уже засохшую кровь. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Нимфадора, незаметно залечивая рану. Андромеда слегка улыбается, кивнув. — Боюсь, немного поругались с Гермионой, — произносит Блэк, игнорируя шипение разума, что это ни черта не немного. Нимфадора, кажется, тоже не очень верит, но молчит. Она знает, что матери не нужна её поддержка, как бы это ни было печально. За едой все молчат, потому что на один день пришлось много событий Слишком много. Сердца будто в едином ритме страха бьются за сбежавшую, потому что Гермиона легко могла бы расщепиться во время аппарирования. Андромеда пытается унять панику, искренне, но это не выходит. Разум подкидывает новые и новые образы того, что могло произойти с Гермионой, что совсем уж не помогает. Никто не трогает её. И Блэк не знает, благодарна она им или хочет услышать хотя бы слово в свою сторону. Потому что она не знает, как читать это молчание. Как только все разобрались с посудой, Молли позволяет появится на столе кружкам с горячим шоколадом. Она знает, как сильно это всем нужно. Поэтому, аккуратно, но разговоры начинают вливаться в их тишину. Разговоры о простых вещах. Они говорят о переезде в Мэнор, как о будничной вещи. Не трогают причин. Сириус рассказывает обо всех моментах, смеясь, вспоминает истории, происходившие в этом доме, заражая Андромеду тихими улыбками. Только когда Молли выгоняет всех детей и подростков, остаётся тяжесть. Огромная и гнетущая. Дора всё ещё напряжена, она уткнулась в свою кружку, крепко обхватив её двумя руками. Пальцы немного потемнели на кончиках, что бывает каждый раз, когда внутри неё буря. Рядом Андромеда пытается дышать и не нервничать. Она чувствует вину за всё происходящее. Только тяжёлый взгляд Сириуса прерывает её мысли. Он, кажется, очень даже хорошо понял, о чём думает кузина. Андромеда раньше всех вышла из комнаты, пожелав спокойной ночи. Вряд ли это будет так. Вряд ли кто-то заснёт сегодня. Блэк вздохнула. Она не хотела бы писать что-то Теду. Потому что она сейчас чертовски устала, а он захочет узнать подробности её ошибки. Андромеда выскользнула из душа, с наслаждением надевая атласную рубашку и шорты. В доме тепло, а Блэк всегда чувствует себя расслабленно в этом комплекте. Конечно, Андромеда никогда не признается, что ощущение комфорта появляется именно из-за воспоминаний о Рождестве, когда Гермиона так прижималась к ней. Блэк села перед зеркалом, ещё раз взглянув на себя. И ей бросился в глаза кулон. Андромеда ни разу не снимала его. Он казался источником спокойствия. Но сейчас кулон чувствовался слишком тяжёлым, и Блэк пыталась не согнуться под этими ощущениями. Она зажмурилась, глубоко вдыхая, потому что в сердце и в глазах защипало. Она не была готова увидеть в отражении свои слёзы. Что-то ей тихо подсказывает, что и Гермиона не хотела бы видеть её слёзы. Дура! — огрызается разум. — Вряд ли ей вообще сейчас есть до тебя дело! Дрожащий выдох срывается с алых губ. Ей нужно выспаться.