Ангел в чёрном халате

Прошла неделя с тех пор, как вышло интервью с Рюджин. Йеджи смотрит на своё отражение в зеркале, моя руки в холодной воде, и понимает, что нужно подправить макияж, так как за шесть часов работы она успела «съесть» свою помаду. Слышится звук смывания туалета. Хван сразу же смотрит на его источник через зеркало: из кабинки выходит заместитель редактора — Хираи Момо, которая так же является японкой, как и главный редактор Сана. Момо по характеру почти точно такая же, как и Йеджи, поэтому они очень хорошо ладят. Она всегда хвалит Хван за работу, за её крышесносные идеи для статей и за упорное стремление стать выше всех. — Ты поймала целый урожай, Йеджи, — восхищенно произносит Момо, начиная мыть руки. — Шин Рюджин бьёт все рекорды на телевидении. Интервью подняло ажиотаж среди людей, я в полном шоке и восторге одновременно! Хван едва заметно улыбается, потому что это правда. Рюджин стала самой обсуждаемой девушкой в интернете после интервью о Ли Минхо. Люди, смотрящие его, были шокированы от всего: от настоящей сущности Минхо, от поразительной грубости врача, от её сумасшедших ответов, что насилие «помогает» ей, и от многого другого. Мнения смотрящих разделились на три типа. Первый защищает Шин и верит ей, поражаясь нахальству парня; второй же тип людей, а если быть точнее, «фанаты Минхо», встают на сторону актёра, ведь, видите ли, если он записал оправдание — значит, так оно и было, всё остальное ложь; третьему типу вовсе наплевать и на Шин, и на Минхо, они смеются с данного интервью, назвав всё это абсурдом, врача «равнодушной мазохисткой», а актёра «долбанутым абьюзером». Йеджи, на своё удивление, не так часто задумывалась об онкологе, потому что работы было навалом, собственно, ей некогда было и думать. Правда, то, что упоминали эту Шин Рюджин практически везде, даже немного выводило её из себя (она не знает, почему именно). — Но было бы лучше, если бы ты не закончила интервью на самом интересном, — добавляет Хираи, вытирая руки полотенцем, а после поворачивает голову на рыжеволосую. — Вдруг врач бы ещё чего-нибудь интересного выдала, что мы поднялись бы в рейтинге. — Мы и так в рейтинге, сонбэ, — наконец отвечает Йеджи и находит помаду. — И не знаю, почему меня так переклинило, что я решила внезапно прервать интервью, — она хмурится, осознавая тупость своих действий во время интервью. Её профессионализм тогда был на минимальном уровне, что охренеть как шокировало Хван. Йеджи была даже немного зла на это, ведь могла бы и правда выловить больше информации о Шин. — Это, наверное, влияние онколога. И это влияние ей чертовски не нравится. У неё вновь в груди всплывает необъяснимое чувство, как и в тот раз. Что это? Сожаление? Грусть? Злость? Пока что она не понимает. — Ты помнишь, что Шин Рюджин уже появлялась на экранах? — сложив руки на груди, Момо облокачивается лопатками о стенку. — Это уже не первый раз? — удивлённо произносит Йеджи, нанося на нижнюю губу красный слой помады. — Сама Хван Йеджи не помнит этого? Вау! В прошлом году ходили слухи, что она встречалась с девушкой. Не помню, откуда всё это пошло, но из-за этого мы заработали много баблишек, — вспоминает Момо, выделяя последнее слово. — Новости с ней взлетают на небеса… Я правда в шоке, — на этих словах Йеджи поворачивается к ней. — Сначала она засветилась в интернете как «лесбиянка», а через год как девушка парня-абьюзера. Не интересно ли? — Неужели… это она? — Йеджи наконец вспоминает её. — Но если Шин Рюджин встречалась с парнем, получается, что она не лесбиянка, — ровным тоном говорит Хван, не разрывая зрительный контакт. — Это никого не волнует, поверь мне. У меня уже есть мысли насчёт будущей статьи, её осталось только подкорректировать, — в глазах Хираи вспыхивает приятная искра. — Вдруг она специально встречалась с парнем, чтобы скрыть свою ориентацию? — Звучит правдоподобно, — соглашается с ней Хван и погружается в мысли. Вся эта тема всегда была далека от Йеджи. К людям с нетрадиционной ориентацией она относится нейтрально, ей вообще абсолютно плевать на то, кем является человек. Лично за собой она никогда не замечала, чтобы ей нравились девушки. Хотя, что тут можно говорить, если она за двадцать шесть лет ни с кем не встречалась? Ей нравился только один парень, больше она не припоминает своих влюбленностей. Хван даже сексом не занималась, из-за чего ей ужасно стыдно. Йеджи, так сказать, всегда берет все в свои руки. Или же руку. Когда ты думаешь только о деньгах и карьере, времени на какие-то отношения нет. Да и зачем ей? Ей не хочется, значит, и не нужно. — А, кстати… на этой неделе ко мне подкралась очень интересная мысль, — Момо уводит глаза куда-то в потолок, закусив губу. Журналистка сразу же оживляется. — Насчёт Шин Рюджин. — И какая же? — заинтересованно щурится Хван, наклонив голову. — Ты же понимаешь, что мы с тобой похожи, так ведь? В общем… — Хираи сразу же оправдывается, чтобы, видимо, смягчить предстоящую реакцию Йеджи. — Шин Рюджин может неплохо так поднять нас в рейтинге, ну… ещё выше. Если только мы будем публиковать информацию о ней, — тихо продолжает Момо, посмотрев по сторонам. Хван выгибает брови в непонимании. — Проблема в том, что нам про неё абсолютно ничего неизвестно, — она облизывает губы. — Да, сейчас новости все заполнены ею и Минхо, но, как ты понимаешь, уже через две недели об этом все забудут. И рейтинг также упадёт. — Рейтинг сто процентов упадёт, — быстро кивает Хван. — И к чему ты ведёшь? Предлагаешь мне вновь взять интервью у неё? — То, что я хочу сказать, даже интереснее, чем это, — Хираи дотрагивается рукой до своей шеи, начиная тереть её. Она явно волнуется из-за своей мысли. — Как показали комментарии, людям слишком интересна Рюджин. И на твоём месте я попробовала бы узнать больше информации о ней, — наконец она кидает взгляд на Йеджи. — Которую, например, никто не знает. «Информация, которую никто не знает», — громким голосом отдаётся в голове у журналистки. — Как я это сделаю? — в замешательстве спрашивает Хван. — Думаю, что тебе придётся втереться к ней в доверие. Просто пойми, сколько денег за это ты сможешь получить, — у Момо мгновенно появляется хитрая улыбка. — Шин Рюджин — всего лишь человек, прячущий интересующие всех скелеты в шкафу. Тебе предстоит их узнать и предоставить нам, а мы отредактируем и опубликуем это, — она пожимает плечами. — Ты всегда была первая, а если ты решишься на мою идею, то также взлетишь до небес, детка, — сократив расстояние между ними, Хираи кладёт руку на левое плечо журналистки. — Как ты? Хочешь? Момо не сводит с Йеджи глаз и ловит её мимолётный робкий взгляд. Кажется, в ней что-то загорелось. Хван даже не задумывается о том, как эта идея скажется на Рюджин. Она думает о деньгах, Мальдивах и кредитах, которые с лёгкостью сможет загасить. Возможно, это нечеловеческий поступок, как сказала бы Юна, но младшая же не узнает, так? К счастью или сожалению, журналисткой управляет не здравый смысл, а собственные желания стать лучше и получить как можно больше прибыли. — Идея мне нравится, — взгляд её становится задумчиво уверенным. Момо ехидно улыбается. — Но… Сонбэ, ты понимаешь, что на это уйдёт дохрена времени? — Хван качает головой, шумно выдохнув. — Как минимум, она ко мне недоброжелательно относится, а я тем более журналистка. И у неё в глазах чётко написано «не трогать меня». — Да, конечно, понимаю. Но такая возможность у тебя есть только сейчас, так как ничего ещё не утихло. К тому же, ты же хочешь подняться на ещё одну планку выше? — широко ухмыляется Момо. — Если ты сможешь это сделать, то я попрошу Сану повысить тебя. Думаю, она не откажется, — подытоживает девушка. Хираи улавливает, как в Хван просыпается азарт. Йеджи нравится это чувство, а ещё больше она любит быть на первом месте. — Я подумаю, — коротко отвечает журналистка. Выражение её лица становится плотоядно мечтательным. — Вдруг ты её типаж, кто знает? — хитро улыбается Момо, легонько толкнув Йеджи. Хван быстро хлопает ресницами, выгнув бровь. — Предлагаешь сначала заманить её в постель, а после выловить кучу информации? — горько усмехается рыжеволосая, качнув головой и кинув помаду в сумку. — Даже не думай, сонбэ. Мне совсем не нравятся девушки, да и ориентацию ради этого плана я менять не собираюсь, — уверенно заключает она. — Значит, у тебя есть другой способ? — Кто-то отменял обычную дружбу? Вроде бы нет, — быстро выпаливает Хван. — Поэтому я выбираю этот вариант. — Как хочешь, Йеджи, как хочешь, — шумно вздыхает Хираи, хихикнув.

* * *

Хван отпустили с работы в четыре часа дня, чему она была совсем немного рада. Домой она не хотела, поэтому её решением стало посетить Юну на работе, чтобы та отвлеклась и обрадовалась неожиданному приходу подруги. Если бы в прошлом месяце Йеджи не перерабатывала каждый день, то тогда бы она сегодня осталась в офисе и с удовольствием поработала ещё несколько часиков, думая о зарплате и о плане с онкологом. Как связаться с Шин Рюджин? Как сблизиться с ней, чтобы она смогла довериться ей? Будет невероятно сложно. Скорее всего, с этим планом Йеджи будет ходить по битому стеклу. Но оно того же стоит? «Да, стоит», — мысленно подтверждает она, подходя к месту работы подруги, — «Неважно, сколько это займёт времени, я смогу сделать это. Это ведь не так сложно. Просто нужно думать о деньгах». Вот, на что Йеджи готова пойти ради своего карьерного роста, и вот то, чем она готова пожертвовать ради демонстрации своего статуса, ради собственных целей. Оказывается, всё очень просто. Нужен лишь один человек-жертва. Если она действительно захочет, то сможет выполнить план.

Dustin Tebbutt — First Light

Хван заходит в кафе, и над дверью колокольчики издают привычный мелодичный звон. Атмосфера была приятная, а оформление в бежевых тонах, всё как обычно. Здесь было пару человек от силы. Юна работает бариста в этом кафе. Шин скучающе сидела на своём рабочем месте у кофемашины. Она выглядела просто потрясающе: аккуратная укладка на голове, серьги в ушах, лёгкий освежающий макияж на лице, белый свитер мелкой вязки с высоким горлом и длинными рукавами. Ну и, конечно, её фирменный зеленый фартук. — И кто у нас тут скучает? — Йеджи подходит к кассе, улыбаясь. Юна оборачивается, сначала не понимая, кто это, а после подпрыгивает от радости. — Джи! Тебя отпустили с работы? — она удивлённо хлопает ресницами. Хван кивает. — Мне так скучно, ужа-а-ас… — Когда заканчивается твоя смена? Вроде скоро? — Через час. Подождёшь меня? — А если нет, ты на меня обидишься? — лукаво прищурив кошачьи глаза, интересуется Йеджи. — Эй! — по-детски возражает Юна, отчего люди, кушающие за столиком, странно покосились на неё. Шин моментально убавляет громкость голоса. — Ещё как обижусь. Ты же знаешь, что я обидчивая и злопамятная. — Бу-бу-бу. Хорошо-хорошо, — дразнит её Хван, легонько ударив по плечу. — Тогда я закажу самый дорогой кофе, чтоб ты не скучала. Пробьёшь? Юна выгибает бровь в удивлении. — Самый дорогой кофе? Что на тебя нашло, Джи? — Да так… — Йеджи отводит глаза. У неё сейчас очень хорошее настроение из-за раздумий о результате той идеи, которую предложила Момо. Только журналистка понимает, что если скажет об этом Юне, та сразу же начнёт ругать её, а может и вовсе перестанет общаться из-за эгоистичного отношения ко врачу. Лучше это держать в секрете. — Просто подумала, что никогда не заказывала его. — Будет сделано, — отчеканивает Шин и принимается за кофе. Хван присаживается за рядом стоящий столик, скидывает с себя пальто и изучающе смотрит в окно. На улице весна. Эта весна… одновременно фатальна и восхитительна. Особенно апрель, так как в нём смешаны все времена года: и сама весна, и холодная зима, и жаркое лето, и классически-мраморная осень, как писалось в одной книге. Это всеобъемлющий месяц — этим он Йеджи и нравится.

* * *

Dark Life Note — Frozen Silence

Рюджин осматривает свой новый многоквартирный дом и хмыкает. На вид он очень современный и эстетичный. Несмотря на то, что дом достаточно универсален и в нём не было каких-то специфических деталей, именно он приглянулся онкологу. Взгляд падает на грузовик, содержащий в себе очень много вещей и мебели. — Сколько займёт перенос вещей? — интересуется Шин у работников, сложив руки на груди. — Вещей не так много, поэтому до вечера мы справимся, — быстро отвечает один мужчина, положив руки на бедра. — Хорошо, — она кивает, после чего разворачивается и рассматривает местность. Среди многоэтажных зданий и бесконечно высоких небоскрёбов в Каннаме, уходящих прямо в небо, притаился кусочек живой природы — тихий и прекрасный парк. В нём было мало людей, этот парк был пристанищем для тех, кто любил спокойный отдых без лишнего внимания и суеты. Его близкое расположение к дому было одной из причин того, почему Рюджин выбрала этот самый дом. Здесь была чарующая атмосфера, потому что большие деревья немного заглушали городской шум, будто скрывая посетителей в кокон спокойствия. Звук уведомления на телефоне прерывает Рюджин от рассматривания парка, в который она наверняка будет приходить не один раз. leeknow: вздумала, блять, переехать от меня? «Кто бы сомневался, что это он. Не уж то догадался?», — мысленно ворчит Рюджин, прочитав и убрав телефон. Но уведомления не прекращаются, поэтому она решается вновь посмотреть на их содержимое. leeknow: ты понимаешь, что я тебя всё равно найду? leeknow: и буду трахать столько, сколько захочу ты поняла меня? leeknow: я вижу, что ты читаешь если ты не ответишь, я отслежу твой телефон и изобью тебя Рюджин крепко сжимает телефон в руках.

shinryujin: что тебе надо от меня? тебе было мало показаться в новостях? теперь хочешь сесть в тюрьму за домогательства?

leeknow: детка, ты не понимаешь, мне нужна только ты и больше ничего

shinryujin: я сейчас сделаю скрин нашей переписки и отправлю в сми

leeknow: только попробуй иначе тебя уже не будет в живых — Достал, — цедит сквозь зубы Шин, окончательно убрав телефон в карман. Теперь настроение ещё большее дерьмо, чем она думала. Хотя ей не привыкать.

* * *

Rory Webley — Genie in a Bottle

— Зайдём в магазин? Хочу купить молочную шоколадку и киви, — просит Юна, не спеша шагая по тропинке. Йеджи поворачивает голову и глядит на её профиль, подсвеченный уличными огнями. Как же Йеджи обожает её, не передать словами. Их дружба невероятна, это Хван определённо знает. Но на душе становится тоскливо, когда Йеджи осознаёт, что придётся скрывать огромную тайну от Юны. — Конечно, — легко соглашается она и грустно вздыхает, чтобы младшая не услышала. Они заходят в магазин, затем идут пешком домой, разговаривая по пути о проведённом дне, о фильме, который сегодня посмотрят, и о вкусной еде. В какой-то момент наступает уютная и комфортная тишина, которую они не прочь разделить друг с другом. — Ты какая-то встревоженная сегодня, — констатирует Шин, обеспокоенно глядя на её лицо. — Что тебя беспокоит? Конечно, Юна заметила тревогу в глазах Йеджи. Они ведь живут вместе уже целых полтора года. Хван теряется, начиная бродить глазами по всему, чему попало, и понимает, что влипла по полной. — Я думаю о Шин Рюджин, — на выдохе произносит журналистка. И это, кстати, не ложь. — О том онкологе? Тебя попросили взять у неё интервью ещё раз? — младшая останавливается, не успевая зайти в парадную. Они стоят прямо перед входом в дом. — Ну, знаешь… Мне кажется, что я хочу сблизиться с ней, — неожиданно выдаёт Йеджи, понимая, что это звучит как полный абсурд. У Шин глаза стали шире, чем Земля. — Сблизиться? Это точно ты, Джи? — она щелкает пальцами перед подругой. — Разве ты не говорила, что она странная? Чёрт, точно, она же уже говорила ей о странном поведении Рюджин. Йеджи мысленно ругает себя, давая сто тысяч пощёчин. — Да, я так говорила. Но теперь всё изменилось, — неуверенно произносит Хван. Шин подозрительно щурится. — Ты с ней хочешь сблизиться, потому что она тебе интересна? — Да. «Нет», — мысленно бурчит она. — Точно? Или ты ведёшь себя так из-за твоей работы? — Зачем мне тебе врать? — тон был уже увереннее. «За тем, чтобы наше общение не свелось к нулю», — вновь возмущается совесть Хван. — Хорошо, я тебе верю. Всё-таки мы никогда друг другу не лгали, — младшая тепло улыбнулась, а затем открыла дверь в парадную. Йеджи стало не по себе от последних слов. — Но как ты хочешь сблизиться с ней? Ты знаешь, где она хотя бы живёт или что-то в этом роде? Йеджи собирается ответить, но замечает, что на дверях лифта висит табличка с надписью «не работает». — Лифт опять не работает? — умело переводит тему она, грозно фыркнув. — О боже, — устало протягивает Юна, по-детски скуля. — Я не хочу опять каждый день подниматься на десятый этаж! Что за работники у нас такие, что лифт всё никак починить не могут?! — она яростно качает головой, поднимаясь по ступенькам вместе с Йеджи. Они уже на седьмом этаже. Хван надеется, что Шин забыла, о чём они говорили. Но это не так. — Так что про Шин Рюджин? Ты знаешь, где она живёт? — Юна доконает и смертного из любопытства. — Ну… — Хван опять не знает, что отвечать. Девушки поднимаются на восьмой этаж. Йеджи ожидает увидеть что угодно, но только не Шин Рюджин с коробкой в руках, въезжающую в квартиру с номером «444». — Вспомнишь солнышко, вот и лучик… — максимально тихо бубнит под нос Юна, загипнотизировано наблюдая за их новым жильцом. Младшая поворачивает голову на Йеджи. — Ты знала, что она сюда переедет? Но Йеджи, видимо, не в этой Вселенной. По непредвиденному стечению обстоятельств судьба свела их сегодня вместе. Шанс был один на миллиард, собственно, он и выпал. — Эй! — подруга толкает её в плечо. — Что? — Хван медленно бубнит, приходя в себя. — Ты хотела сблизиться с Шин Рюджин, потому что знала, что она переедет сюда? — выходит довольно громко, чем ожидала Юна. Йеджи хочет зашить ей рот. Рюджин поворачивается на слова младшей, вопросительно смотря на двоих девушек. Шин прожигает их взглядом, отчего становится не по себе сразу же двоим. «В жизни её взгляд ещё пугающее, чем на экранах», — подтверждает свои мысли Юна. — Эм… С новосельем, — Йеджи немного откашливается, выдавливая из себя улыбку. — Мы живём на десятом, — неосознанно кидает она, берёт за руку Юну и спешно убегает с ней на свой этаж. Рюджин стоит в недоумении ещё тридцать секунд, сопровождая их взглядом, и затем спокойно возвращается к своим делам, будто бы ничего и не было. «Здесь живёт та журналистка?», — рассуждает она, — «Какое совпадение». Йеджи забегает с Юной в квартиру и облегчённо выдыхает. — Что это с тобой? — Шин заинтересованно выгнула бровь, сощурилась и выжидающе впила свои черные зрачки в лицо подруги. — Зачем ты при ней это сказала?! — А что такого? Может, так вы бы начали общение, — ухмыляется младшая, снимая обувь и получая пинок по заду. — Ауч! — Плохой день для знакомства, — бубнит Хван, повесив пальто на вешалку. — Не так быстро… Юна недовольно смотрит на Йеджи. — А когда ты хочешь с ней «подружиться»? Будешь оттягивать этот момент? — Я не знаю… Давай не будем говорить об этом сейчас, хорошо? Судьба сама нас сведёт вместе, если надо будет, — журналистка хочет поскорее закончить разговор, потому что она обрабатывает всё произошедшее за этот день: работа, разговор с Момо, размышления об идее, приход в кафе, разговор с Юной и эта встреча с Рюджин, чёрт возьми. Всё слишком быстро. Йеджи ещё не успела полностью обдумать идею Момо, как Вселенная кидает ей подарок в виде врача-соседки снизу. — Хорошо-хорошо, — понимает её Шин. — Тогда пойдём смотреть фильмы и кушать сладости, — она убегает в комнату, включая телевизор и зовя её с собой.

* * *

Три дня. Прошло чёртовых три дня, а Йеджи никак не решается на то, чтобы просто взять и даже поздороваться с Рюджин. Между прочим, Хван знает абсолютно каждого соседа в доме и каждый раз здоровается с ними, но только не с Шин. Только не с чёртовой Рюджин. Девушки могли пару раз лишь искоса посмотреть друг на друга, но и то, Рюджин будто всегда держала возле себя невидимую защиту и быстро уходила с глаз долой, не давая никакой надежды на попытки завести диалог. — Раздражает, — сейчас Йеджи сидит в офисе, сверля взглядом время, которое показывает, что до девяти вечера осталось пару минут. А значит, скоро домой. Минуты текли долго и мучительно. Хван обдумала все варианты исхода событий в плане с Шин, но никак не могла сделать первый шаг в её сторону. Возможно, это её и раздражало. Только подсознательно. Как только часы показывают девять часов, Йеджи мигом одевается и уходит. Можно даже сказать, что она слишком раздражена, чтобы к ней прикасались. Войдя в свой дом, она вспоминает, что чёртов лифт не работает, поэтому нужно шагать ножками до десятого этажа.

Maisy Kay — Almost Touch Me

— Ещё и подниматься бесконечно! — Хван сжимает зубы, шумно выдыхая, и неосознанно хмурится. По ней видно, что она не в настроении. Вся усталость, огромное количество мыслей и злость с беспричинным, как она думает, раздражением не дают ей покоя. Йеджи подавленно вздыхает, медленно поднимаясь по ступенькам, а затем проводит ладонями по лицу, на мгновение прикрыв веки от моральной и физической усталости. Это состояние уже валит с ног, потому что практически неделю она нормально не спит и не ест, стараясь пахать во всю силу. Она даже успела слетать в Токио за эти дни по приглашению какого-то артиста, но, к сожалению, летела туда не на отдых, а на работу. Ноги не держат. Она спотыкается и, не удержав равновесия, падает прямо назад. Прямо спиной в неизвестность. Йеджи не успевает испытать страх, как чьи-то руки сзади успевают поймать её летящее тело вниз. «Меня спас сам Бог?», — Хван задерживает дыхание, начиная смотреть на своего спасителя. И чёрт… это Шин Рюджин. Рюджин же, увидев, кого она поймала, моментально отпускает Йеджи из своих рук, позволяя ей всё равно упасть. Плечо у Хван начинает ныть от ощутимого удара о плитку. Журналистка чувствует, как в ней закипает сильная злость. Она поднимается, собираясь вылить все грубые слова на Шин. — Не собираюсь помогать тому, кто сразу не помог мне, — безразлично объясняет Рюджин, прежде чем Йеджи успевает открыть рот. Лицо Хван сменило несколько оттенков за максимально короткое мгновение: от бежевого к ярко-красному. Казалось, ещё секунда и повалит пар из ушей. «Сумасшедшая! Как с ней можно сблизиться вообще?», — мысленно кричит она, сжимая руки в кулаки. У неё неконтролируемая злость, которую хочется выпустить наружу. Жертвой данной злости, по-видимому, станет онколог. Йеджи поспешно перебирает в голове всевозможные колкие ответы, пытаясь отобрать из ряда самое подходящее, чтобы как-то задеть Рюджин и почувствовать облегчение. Но, как обычно это бывает у главных героев в книгах или фильмах — в голове образовалась одна сплошная чёрная дыра, наполненная под самый верх злостью и раздражением, пожирающая все более-менее приемлемые варианты. — Вы издеваетесь? А если бы я умерла, разбившись головой о ступеньку?! — вскрикивает Хван, чуть срывая голос. Йеджи, если честно, даже не пыталась сопротивляться охватившему её раздражению. — Сказала бы полиции, что вы сами упали, а я просто проходила мимо, — без раздумий отвечает Шин, по-издевательски хмыкнув. «Что, простите? Она это серьёзно? Какой врач так будет говорить?!», — недоумевает Йеджи, поражаясь ответу. — Так вы не только странная. Но ещё и больная, — сквозь зубы проговаривает Хван, следя за реакцией брюнетки. Необходимо думать, прежде чем что-либо говорить про человека, о котором ни черта не знаешь. Но она пока этого не понимает. Йеджи не знает, что творится с Шин и какие у неё мысли на данный момент. Никто не знает, что может твориться с человеком, умеющим отлично подавлять свои эмоции и всегда говорить «я в полном порядке». Такие люди не привыкли к тому, чтобы им помогали. Они твердят, что могут справиться сами со всем без чьей-либо помощи. А внутри просто ломаются, не давая заглянуть внутрь и склеить их по кусочкам обратно. Ведь они сами могут с этим справиться. — Я знаю, что я больная. «Точно сумасшедшая», — в подтверждении своих мыслей Хван кивает головой. Она обводит долгим и изучающим взглядом её лицо и даже практически в полной темноте (на лестничной площадке было уже темно) замечает сильные следы усталости: тёмные круги под глазами и, несмотря на «безразличие» во взгляде, неугасаемую печаль. Йеджи вновь замечает эти глаза, наполненные болью, отчего опять ощущает то самое неведомое чувство в себе. Не нужно быть квалифицированным психологом, чтобы понять, что Рюджин истощена и сломлена до ужаса. Или, может, только Йеджи это замечает? Эти глаза словно преследуют её, не давая покоя и заставляя думать о них постоянно. — Вас не мучает совесть? — можно заметить, как Хван смягчается, становится спокойнее, будто злость мгновенно опадает, как маска. Рюджин стоит в двадцати сантиметрах от неё, не прекращая испепелять своими больными глазами её душу. — А вас? — надломленным голосом хрипит она. — Вы предпочли сначала сделать видео нашего конфликта с Минхо, проигнорировав его рукоприкладство, а после задумались о том, чтобы помочь мне, — Шин сглатывает вязкую слюну, словно сдерживается, чтобы не… заплакать? — А если бы от тех ударов я тоже умерла, разбив голову об асфальт? — этим вопросом она наносит сильный удар по совести журналистки. Внезапно Йеджи осознает, что видит перед собой, скорее, беспомощного, чем раздражительного человека. Как у неё получается видеть Рюджин насквозь? Как так получается, что, только посмотрев на неё, внутренняя пустота врача магическим образом передается по воздуху и попадает прямо в грудь Йеджи? Хван не знает, что ей ответить. Не знает, что делать. Шин тяжело дышит, отводит глаза в сторону и пятится назад, понимая, что глаза стали мокрыми. «Я… плачу?», — недоумевает она, трогая лицо своими руками и ощущая жидкость, — «Почему я плачу? Я ничего не чувствую…». Она молниеносно разворачивается, закрывая лицо рукой, надеясь, что Йеджи этого не смогла увидеть, и бегом несётся на свой этаж, оставляя её наедине со своей совестью.

* * *

— Меня это бесит, — скрипит зубами Хван. Юна тяжело вздыхает, переваривая всю высказанную порцию гнева и злости на Рюджин. — Йеджи, ты не можешь принять одного, — мягко начинает Шин, — что доля твоей вины есть в случившемся. — Я вроде бы понимаю, но… — Не хочешь это признавать, я понимаю, — тихо продолжает за неё Юна. — Знаешь, несмотря на то, что ты на неё злишься, я бы себя на её месте повела абсолютно также. Просто представь: тебя обсуждают вокруг, ходят бесконечные слухи, причём не из приятных, а твой бывший парень вообще избивал тебя, возможно, и не один раз. И при этом в какой-то день на тебя агрессируют, называя бессовестной, — она качает головой, тихо цокнув. — А то, что она меня отпустила из своих рук, позволяя упасть, разве нормальное явление? Конечно, я ей нагрубила, — всё равно возмущается Йеджи. — Я могла умереть! — Я не спорю. Но понимаешь, что с ней чисто теоретически ты поступила также, — поджимает губы младшая, облокотившись на спинку дивана. — Ты её защищаешь? — Я просто ставлю себя на её место, — парирует Юна, пожимая плечами и делая небольшую паузу. — А на твоём месте я бы извинилась перед ней. — И когда мне извиниться? — издав смешок, бурчит рыжеволосая. — Вряд ли она вообще захочет слушать меня. — Извинись сейчас, — коротко отвечает Шин. — Сейчас? — Хван морщит лоб. — Я тебя знаю, Джи. Если ты этого не сделаешь прямо сейчас, то будешь откладывать на потом. А после этого и вовсе забудешь, — заверяет Юна, вздохнув и посмотрев на настенные часы. — Не думаю, что она сейчас спит. Как бы ни хотелось, это надо сделать. И даже не для того, чтобы Йеджи стало легче, а чтобы таким образом совсем немного улучшить их взаимоотношения. Ведь план никуда не делся из головы Хван, поэтому надо начинать что-то предпринимать, а не нападать на Шин. — Только возьми тортик в холодильнике, — напоследок выкрикивает младшая, кинув взгляд на скрывшийся силуэт за дверью комнаты. — В качестве подарка примирения! Хван лишь неохотно мычит в ответ. И чем она только думала, когда выливала всю агрессию на Рюджин? Могут ли быть после этого какие-то доверительные отношения? Этим она только усложнила себе задачу.