Ангел в чёрном халате

— Выглядишь хуже всех на свете, — Юна ставит тарелку с хлопьями на кухонный стол и смотрит на Йеджи, вышедшую из своей комнаты, как медведь из берлоги. «И тебе с добрым утром», — мысленно бубнит Хван. Устало зевнув, она неторопливо тащит бренное тело на кухню и, отодвинув стул рядом с Шин, плюхается на него, а через две секунды недовольно стонет, падая лицом на стол. — Ты в порядке? Рыжеволосая лениво приоткрывает один глаз и, посмотрев на настенные часы, которые показывают полдевятого утра, всё же поднимает голову и отрицательно мотает ею. Кажется, Йеджи даже не заметила, как вчера перебрала с алкоголем. Вино вперемешку с виски ни к чему хорошему не привело. — Почему ты не на работе? — вяло тянет Хван, указывая на время. — Ты что, пропустила мимо ушей всё, что я говорила вчера по телефону? Точно. Их телефонный разговор. Йеджи вспоминает, что вчера вместо того, чтобы слушать любимую Шин Юну, она была занята более увлекательным делом: рассматриванием Шин Рюджин. — Я не помню, — приходится соврать. Юна тяжело вздыхает, проводя рукой по лицу. — У меня отпуск с сегодняшнего дня, — поясняет она, разглядывая помятый вид подруги. Йеджи в ответ лишь без интереса мычит, мол, понятно, и поворачивает голову к окну. Шин качает головой, нахмурив брови. — Прими что-нибудь, прежде чем идти на работу. — Я взяла выходной, — моментально отзывается Йеджи. — Сегодня отдыхаю. — Да неужели? — усмехается Юна. — Первый раз за последние полгода. Так напилась, что аж… — А от твоей болтовни у меня болит мозг, — Хван перебивает её, потирая подушечками пальцев виски, и прикрывает глаза. — Могу я хоть денёк отдохнуть от неё? — Меньше пить надо, — фыркает Шин. — Кто бы говорил, — недовольно бурчит журналистка, закатывая глаза. — Ты занимаешь первое место среди любителей алкоголя, — сварливым тоном произносит Хван. Она выпрямляет спину и, бросив взгляд на свою футболку, в удивлении хлопает ресницами. — Ох, чёрт… Я забыла вернуть футболку Рюджин. — Да, я заметила. Не думала, что ты захочешь принять у неё душ, — кивает Шин и щурится. — Кстати, когда ты пришла, от тебя пахло сигаретами. Ты курила? — Немного, — хмыкает Хван, не обращая внимания на хмурый взгляд, которым одаривает её младшая. — Только давай без режима «мамочки». — Ты бросила курить в одиннадцатом классе, сказав, что больше никогда не возьмёшь сигареты в руки, — Юна сдерживает рвущийся наружу смешок. — Не уж то Рюджин настолько на тебя влияет? — А я и не брала их в руки, — Йеджи отвечает быстрее, чем думает. Осознав, что только что ляпнула, она громко сглатывает и боязливо смотрит на Юну. — Что? — непонимающе косится на неё Шин. — А как тогда? — Каком к верху, — единственное, что она может сказать в этой безвыходной ситуации. После этих слов Йеджи резко встаёт из-за стола и убегает в свою комнату. — Хван Йеджи! — орёт Юна, понимая, что что-то здесь не так, и решает побежать за подругой. — Быстро говори, что ты там вчера вытворяла бухущая! Юна этого просто так не оставит. Она узнает все подробности вчерашнего вечера Йеджи.

* * *

Джису смотрит в одну точку и разглядывает стену перед собой в палате, сидя на больничной койке с укрытыми одеялом ногами. В голове пусто, как и в её палате. С минуты на минуту должна прийти Рюджин, чего Чхве ждала мучительную неделю. Ручка двери опускается вниз, привлекая её внимание, и она быстро переводит взгляд со стены на дверь. Рюджин заходит в палату тихонько, на случай, если та спит. Но Чхве оказывается неспящей, и её сухие губы растягиваются в приветственной улыбке. Джису выглядит намного лучше и свежее, чем в прошлый раз. — Моя ранняя пташка, — улыбнувшись, тихо произносит Рюджин и усаживается рядом с её постелью на стул. — Почему ты так рано проснулась? — Я ждала тебя, — Чхве отзеркаливает улыбку Шин. — Я была готова приехать к тебе ещё в первый день моей простуды, но меня остановила Йеджи, — вздыхает Рюджин. — Я тоже очень ждала нашей встречи. — Йеджи так заботится о тебе, — тон голоса у Чхве радостный. — Мне нравится, что она сейчас рядом с тобой. — Почему? — врач вскидывает бровь. — Потому что ты обо мне заботишься каждый день, а я не могу ничего дать в ответ. Пускай хотя бы кто-то другой даёт тебе то, чего не могу дать я, — Джису виновато опускает голову, прикусывая нижнюю губу. Конечно, она будет чувствовать вину, потому что лежит в этой клинике целый год, ничего не делая. — Не говори так. Ты единственная, кто заботится обо мне больше всех, — голос Шин хрипит. — Как ты? Как себя чувствуешь? — Дышать стало легче. Чувствую себя живой. В глазах Шин облегчение: снова она рядом со своей девушкой, со своей родной, самой любимой и незаменимой. Они смотрят друг на друга с любовью. Джису сильно скучала, и она тоже. — Хочешь, я сделаю тебя ещё живее? — с хитрой улыбкой брюнетка слегка склоняет голову набок и кладёт свои ладони на лицо девушки. Рюджин нежно прикасается губами к её щеке, делает несколько маленьких поцелуев, после чего находит её губы и, не получив сопротивления, целует. Джису без сомнений позволяет, хватаясь за ворот медицинского халата онколога. Шин прижимает её к себе ближе, и пациентка тихо стонет, когда они углубляются в поцелуй. — Я давно не чувствовала вкус твоих губ, — прервавшись, обжигает горячим дыханием Рюджин. — Я люблю тебя, Джису… Чхве тихо смеётся, отвечая «Я тебя больше», и снова её целует, проходясь ладонью по задней части шеи и не выпуская Шин из своих объятий. Джису целует неумело, словно в первый раз. Несмело тычется в губы Рюджин, забывая дышать. Онколог улыбается в поцелуй, из-за чего та отстраняется и смотрит на неё с сердечками в глазах. — У меня есть идея, чем мы можем сегодня заняться, — Чхве растягивает губы в счастливой улыбке. — И чем же? — Я хочу сходить с тобой в самый лучший ресторан в Каннаме и погулять, — воодушевленно говорит пациентка. — Считай, что это свидание. Рюджин меняется в лице, смотря на неё со смесью удивления, разочарования и растерянности. Она опускает грустный взгляд на пол и долго молчит, вспоминая, что Джису не выбиралась на улицу год, а та терпеливо ожидает ответа. Внутри просыпается беспокойство, так как Чхве ещё не до конца вылечилась. Если поспешить, ей может стать хуже. И Джису это прекрасно понимает. — Ты уверена? — хрипло говорит Рюджин, наконец подняв взгляд на неё. — Да, я уверена. Ты же сама очень хочешь со мной прогуляться и сходить куда-нибудь. Из-за моего состояния мы не могли сделать этого, но сейчас мне лучше. Тем более ты, мой ангелочек, будешь рядом со мной, — Чхве смотрит на окно, за которым начало выходить солнце. — Не хочу всё время гнить в этих четырёх стенах. Шин всегда заботилась о Чхве, никому не полезной, не крутила пальцем у виска, не косилась, как на ненормальную, и вела себя так спокойно, что у Джису от подобного поведения по отношению к себе чуть слезы из глаз не лились. Онколог поджимает губы и сильно прикусывает их изнутри, чтобы не показывать свою слабость. — Хорошо, — с усилием выдавливает из себя она, даже не моргая, чтобы слезы не выдали. Ей хочется плакать и от счастья, и от грусти.

* * *

Ресторан «Mingles», расположенный в тридцати минутах ходьбы от клиники, был весьма изысканным и популярным местом. Поистине богемное, как сказала Джису. Пройдя стеклянные двери, которые любезно открыл служащий, в нос Чхве сразу же бьёт аромат свежих цветов, которые украшают помещение повсюду. Они поднимаются по лестнице, которую обвивает какое-то живое растение с цветами, и потом занимают места рядом друг с другом за столом. В ресторане играет приятная спокойная музыка. Приглушенный золотистый свет солнечных лучей растекается по помещению. Сегодня намного теплее, чем вчера. Шин рада наступающему потеплению в Сеуле. — Ты очень похудела, — Джису прерывает тишину между ними. — Твоё состояние меня волнует. Облизнув губы, Рюджин отводит глаза в сторону. — Это я о тебе должна волноваться, а не ты обо мне. Со мной всё в порядке, — она натягивает широкую улыбку и набирается смелости, чтобы посмотреть в глаза девушки. Джису нельзя переживать, нельзя видеть, через что она сейчас проходит. Рюджин вновь выбрала привычный способ сбежать от проблемы — надеть маску. Она натянула её на лицо быстро и легко, зная, что это обязательно поможет. Это принесёт хотя бы какую-то радость Джису. — Я похудела из-за простуды, мне всю неделю не хотелось есть. — Тогда сегодня я накормлю тебя, — усмехается Чхве, открывая меню. Шин чуть опускает уголки губ, когда Джису отводит взгляд от неё, и заинтересованно рассматривает высокий потолок со скрытой подсветкой, поправляя ворот белоснежной рубашки. Сегодня у Рюджин был официальный стиль: черный пиджак, черные штаны и белая рубашка с галстуком. Удивительно, что рубашка не черного цвета. Пока Чхве выбирает, что бы им поесть, Шин всматривается в каждую деталь интерьера, чтобы чем-то себя занять и не скучать, и, кинув взор в сторону лестницы, округляет глаза в шоке. «Йеджи? Юна?», — Рюджин разглядывает двух девушек, которые идут за официантом. Мужчина предлагает им сесть на место прямо рядом с их столиком. Шин таращится на них обеих, не понимая, как так получилось, что они пришли сюда именно сегодня и сейчас. Что за совпадение? Это один из самых дорогих ресторанов Каннама. Вселенная опять свела их вместе? Хван замечает шокированного врача только тогда, когда садится за столик. На лице выступает точно такое же удивление, как и у Шин. Они смотрят друг на друга с таким выражением лица десять секунд, пока Чхве не выводит Шин из транса своим голосом. — Ты будешь говяжий стейк? — Да, — кивает Рюджин, быстро моргая и встряхивая головой. Джису улыбнулась и, когда к ним подошла официантка, заказала на двоих две порции говяжего стейка. Им сказали, что блюдо будет готово через двадцать минут, поэтому Чхве начала рассказывать Шин всё, что с ней происходило за эту неделю. Врач внимательно её слушала, периодически улыбалась и поглядывала на соседний столик. Было немного неловко из-за того, что Йеджи находилась так рядом. Они делали вид, что не знакомы. — Это, получается, её девушка? — тихо спрашивает младшая у Хван и кидает мимолетные взгляды на Чхве, которая выглядит очень счастливой. Рыжеволосая незаметно кивает. Рюджин резко встаёт из-за стола, кинув Джису «Я в туалет», и незамедлительно уходит, а Йеджи, успев заметить это, хмурится и следит за её исчезающей спиной. Это не ушло и от глаз Юны, которая, в свою очередь, также поглядывала за столиком Джису и Рюджин. Когда Хван взглянула на Юну, та мягко и снисходительно улыбнулась и покачала одобрительно головой. Она видела, что Йеджи немного тормозила и колебалась, не могла решиться. Стоит идти следом? Не будет ли хуже? И Хван решила, что нет — не будет. Даже если ей показалось, что Шин себя чувствует не очень, она не должна мешать их сегодняшнему свиданию. Юна указала головой на дверь, за которой пару минут назад скрылась брюнетка. Йеджи, подумав пятнадцать секунд, стоит ли ей идти, всё-таки решительно встала и прошмыгнула следом. Войдя в туалет, который выглядел бесподобно, она замерла и прислушалась к звукам. Был слышен плач со стороны последней кабинки. Только эта кабинка была единственная закрыта и из неё слышался плач, что навело Йеджи на одну конечную мысль — там Рюджин. В туалет входят две девушки, странно косятся на Хван и, достав помады из сумочек, начинают громко обсуждать что-то. Йеджи, особо не зациклив на них внимание, собирается подойти к кабинке и спросить, в порядке ли Рюджин, как слышит в разговоре этих дамочек имя «Рюджин». — Не понимаю, как эта Шин Рюджин могла встречаться с таким прекрасным парнем, как Минхо. Мало того, что он встречался с такой страшилкой, как Рюджин, она ещё и осмелилась показаться в новостях, обвиняя Минхо в насилии. — Да не говори. Ей просто захотелось деньжат, вот и всё, — комментирует вторая. — Мне жаль Минхо, его сейчас не видно и не слышно. Так скучаю по моему мальчику, — первая качает головой и грустно вздыхает. — Он не заслужил такого. Хван разом окутывает тяжёлая жгучая злость. Она въедается нечитаемым взглядом в затылки девушек, мечтая вырвать их волосы с корнем, чтобы они скулили, как последние псины. Обычно Йеджи сложно ввести в такое состояние. Чтобы злиться до вздувающихся вен и дёргающегося глаза — нет, крайне редко. Злость всегда лишает её разума. Обычно она не умеет вспыхивать таким огненным гневом, её злость и ненависть всегда остаются холодными, промораживающими её саму насквозь. Но это — невозможно было контролировать. Хван не могла этого стерпеть. — Ещё одни курицы под чарами Минхо, как мило, — выплевывает им в спину Йеджи. — Повтори? — Повторять я буду, когда ваши сказочные чары окажутся ядом. А для тупых могу сказать, что ваши надутые рты, наверное, хорошо могут насасывать таким тиранам, как Минхо, и после этого ещё получать по лицу, — на выдохе выговаривает Хван, расплываясь в ядовитой улыбке. — Ты ничего не перепутала, рыжая? — усмехается первая девушка, поднимая брови. — Минхо изначально был идеальным мужчиной, а такие хейтеры, как ты, всегда наговаривали про него глупости. Думаешь, в этот раз глупые люди не могли оклеветать его? — Была б моя воля, я бы клевещила на этого человека всю мою жизнь у вас на глазах, а после бы вырвала ему глотку, — Йеджи подходит к ним вплотную, а те в испуге отшагивают. — Надеюсь, вы сможете найти себе такого же парня, как Минхо. Буду с радостью смотреть на ваши изуродованные лица. Две девушки бросают взгляды друг на друга и быстро разворачиваются, кидая ей вслед «Психопатка» и оставляя от себя ни следа. — Стервы, — шипит Хван, выравнивая свое разгневанное дыхание, и подходит к кабинке. — Рюджин? — она стучит негромко и прислушивается к звукам. Раздаётся звук открытия кабинки, и Шин распахивает дверь, позволяя Йеджи увидеть её с красными глазами и дрожащими губами. — Спасибо… — тихое, очень осторожное. Шин издаёт еле слышный смешок, пока слезы текут по щекам. — Они испугались. — Ещё бы, если бы они не испугались, получили бы от меня. Не обращай на них внимания, хорошо? — ласково произносит Хван, заходя в кабинку. Присаживаясь на корточки, она нежно берет за руки Шин. — Ты же плачешь не из-за них? — Нет, — мотает головой Рюджин, повернув голову к Йеджи. — Мне просто сложно смотреть на Джису. Ты видела, какая она счастливая? — она поджимает губы. Хван осторожно касается подушечками пальцев её щеки и оглаживает, останавливаясь на подбородке. Шин прикрывает глаза, прижимается щекой к ладони рыжеволосой и, набрав в легкие воздух, продолжает: — И это от обычного похода в ресторан… Для здоровых людей это является мелочью, но для таких, как она, это является удачей увидеть мир за пределами больницы. Почему кто-то может жить спокойной жизнью, а кому-то это удовольствие запрещено? Взяв из сумки пару салфеток, Йеджи вытирает ручейки солёной жидкости на щеках Рюджин и тихо говорит: — Я даже не представляю, что ты сейчас испытываешь, но вижу, что это очень тяжело. Иногда жизнь не даёт нам ответов на те вопросы, которые мы хотим услышать. Мы сами сможем узнать ответы на эти вопросы, только лишь через время. Если сейчас всё улучшается — наслаждайся моментом, не раздумывай о будущем и верь только в хорошее, — Йеджи говорит заботливо, стараясь звучать не так напряженно. — Понимаю, что это сложно. Но ты же знаешь, что если мы будем думать о хорошем, Вселенная это услышит и притянет к тебе только хорошее? — Знаю, — вздыхает Рюджин, слабо покачав головой и шмыгнув носом. Йеджи выкидывает салфетки в рядом стоящую урну. — Но мне трудно думать о хорошем в таком состоянии. — У тебя уже очень хорошо получается справляться со своим состоянием. Раньше ты была хмурой и злой, а сейчас намного больше улыбаешься, — Хван молчит несколько секунд и начинает улыбаться, из-за чего Шин начинает тоже улыбаться. — Ты меняешься, Рюджин. Возможно, ты не видишь этого, но это вижу я. — Правда? — хрипло шепчет Шин. — Абсолютная, — уверенно выдает журналистка. Рюджин утопает в глазах Йеджи, осознавая, что та обращается с ней очень заботливо и нежно, словно с хрупким цветком. Из-за такого пристального взгляда Хван немного смущается и решает выдать ей то, что долго сидело в голове: — Знаешь, с самой первой встречи ты мне напоминаешь кое-кого. — Кого? — хмыкает Рюджин. — Мармозетку. — Что? — недоуменно пялится на неё онколог. Йеджи лишь смеётся. — Это на каком языке ты меня сейчас оскорбила? — Вылитая Мармозетка, — усмехается Хван и, достав телефон, показывает ей фотографию обезьянки. — Ты такая же хрупкая, как и она. Мармозетка может поместиться в ладонь, так как её размер достигает максимум до пятнадцати сантиметров. — Ого, — тянет Шин в удивлении, а потом хмурится и щурит глаза. — По-твоему у меня рост пятнадцать сантиметров? — Нет, но ты маленькая, хрупкая и милая. От этих слов Рюджин хочется взлететь в космос и больше никогда сюда не возвращаться. Почему так приятно? — Обычно мне говорят наоборот… — Потому что они не знают, какая ты настоящая. Настоящая ты — это Мармозетка, — хихикает Йеджи и треплет волосы онколога, на что та тихо возмущается. — Теперь запишешь меня так в контактах? — с интересом спрашивает Шин. — Благодарю за идею, — вновь усмехается Хван и встает с корточек, протягивая той руку. — Только не называй меня так при других, иначе я опозорюсь, — шутливо бубнит Рюджин, хватаясь за руку.

* * *

Йеджи и Рюджин выходят из уборной спустя пятнадцать минут. Они стараются избегать лишнего внимания к себе, аккуратно и спокойно обходят столики и взглядом ищут свои места, так как в этом ресторане очень легко запутаться. Чертов лабиринт. Увидев, что Юна сидит на месте Рюджин и с восторгом о чем-то болтает с Джису, сказать, что Йеджи и Рюджин были в шоке — ничего не сказать. — О, вернулась, — Юна замечает подошедших к столику девушек. — Почему ты так долго? — Почему ты здесь сидишь? — игнорирует Йеджи, сложив руки на груди, и недовольно вздыхает. — Мне стало скучно, поэтому я подсела к этой восхитительной девушке, и мы начали болтать о жизни, — младшая кивает в сторону Чхве, а та тепло улыбается. — Пока вы были в туалете, мы успели обсудить, кажется, всё. У вас двоих был запор, что ли? — Можно и так сказать, — с сарказмом отвечает Хван, передавая взглядом ей «я сегодня ночью тебя придушу». — Хван Йеджи? — Джису любопытно рассматривает журналистку. — Да, — быстро отзывается Йеджи, взглянув на Чхве. — Думаю, ты меня знаешь. Рада увидеться с тобой, — искренне лепечет та, заставляя смущаться Хван. Рюджин удивлённо смотрит на всю картину перед собой. — Может, присоединитесь к нам? — Джису поочерёдно смотрит на Йеджи и Юну. — Отличная идея, но мы ждём мою девушку. Вы не против, если позже она к нам присоединится? — приподнимает уголок губ Юна, и Джису с Рюджин одобрительно кивают. Обалдеть, думает Йеджи, когда Юна успела стать такой бесстрашной и наглой? Ей не хватает друзей, что ли? — Меня все устраивает. Я давно не выходила на улицу и не разговаривала с людьми. Тем более было бы здорово узнать и тебя поближе, Йеджи, — Чхве указывает на рыжеволосую. — По рассказам Рюджин ты очень приятный человек. — А, правда? Рюджин говорила обо мне? — Хван кидает взор на Шин, которая присаживается к своей девушке. — Да, оче… — Немного рассказывала, — Рюджин прерывает Джису, немного смущаясь. — Ты сядешь или так и будешь стоять?

Orion White — Afraid of the Dark

Йеджи сразу подсаживается к Юне. Через пять минут Джису и Рюджин приносят стейки, и вкусный запах мяса моментально впивается в нос, от чего Юна скулит и подзывает официантку, чтобы заказать точно такой же стейк. Девушкам кажется поведение младшей очень смешным и милым, они усмехаются и переглядываются. Пробелы, когда Джису скучала по разговорам с кем-то, постепенно заполняются. Чем больше они узнают друг друга, разговаривают, делятся эмоциями, тем незаметнее летит время. — Извините, задержалась… О, — прерывает Черён свою речь, любопытно оглядывая Рюджин и Джису. — Вы не упоминали, что сегодня прибудут новые лица. Юна, отвлекаясь от разговора, поворачивается и видит Черён: самого красивого человека, которого ей когда-либо доводилось встречать. Как всегда потрясающая. Отличное состояние тела, искрящиеся добротой глаза и красно-рыжие волосы, идеально сочетающиеся с бледно-молочной кожей. На её шее висит фотоаппарат, который она взяла явно для того, чтобы делать шикарные снимки их прогулки. — Это получилось спонтанно, лисёнок, — оправдывается младшая, будто бы это не она собрала всех вместе. — Присаживайся. Рюджин и Черён знают друг о друге от Йеджи, но никогда не виделись вживую. Джису здесь единственная, которая никого не знала, кроме Йеджи. Ли представляется и знакомится с девушками, после чего садится ближе к Юне. Они сидят так около часа, бурно обсуждая дорамы, музыкальные группы и взаимно друг друга подкалывая. Чхве просто наслаждается, восполняя по минуте время, в котором они с Рюджин были в разлуке. Она не может на неё насмотреться, постоянно касается её ладони или колена, поглаживает заботливо и ловит быструю улыбку Рюджин, отвечая такой же яркой и полной любви. Сколько бы Йеджи не пыталась вслушиваться в то, о чём все говорят, у неё не получалось. И всё лишь потому, что она думала только об одном — о взаимодействиях Джису и Рюджин. Йеджи видела, как Чхве незаметно гладила Шин по ноге, как шептала ей что-то на ушко, а Рюджин улыбалась, и как они обнимали друг друга за талию. Они засели в голове Йеджи и не хотели оттуда вылезать. Выйдя из ресторана, Черён посмотрела на солнце и, щуря один глаз, взяла в руки фотик, чтобы сделать фотографию красивого вида на улице. После она навела фокус камеры на рядом стоящих девушек и, улыбнувшись, щёлкнула на кнопочку. — Эй, ты шпионка? — заметив, что их снимают, игриво смеётся Джису. — Ей не хватает костюма и солнцезащитных очков, — добавляет к этому Рюджин, одной рукой обнимая Чхве. — Ты бы подошла больше на роль шпионки. Тебе только очков не хватает, — Черён кивает на костюм Рюджин и хихикает. У входа в ресторан, где они стоят, не так много людей. Где-то вдалеке звучит музыка, шелестит листва, шумит фонтан и звонко поют птицы. В воздухе витает аромат уличной еды и сахарной ваты из торгового вагончика, стоящего неподалеку. Было так тепло и умиротворённо, что хотелось не уходить отсюда и просто наслаждаться жизнью. Всё-таки впервые за последний год Рюджин удалось вырваться вот так со своей девушкой куда-то. — Давайте я сделаю ещё одну фотографию, встаньте все ближе друг к другу. Юна за секунду оказывается сзади Джису и Рюджин, показывая пальцами знак «V», и широко улыбается. Йеджи не сдвигается с места, продолжая стоять около Черён. — Иди к нам, Йеджи, — с лёгкой улыбкой говорит Рюджин, подзывая её рукой. Как только Хван слышит этот сладкий голос Шин, на лице внезапно появляется улыбка и тело само направляется к ним. — Скажите «сы-ыр», — Ли через фотоаппарат смотрит на девушек. — А можно без сыра? — хмурится Юна и корчит недовольно рожицу, испортив весь кадр. Девушки поворачиваются на неё и толкают в плечо, мол, ты издеваешься? — Да что? Я не люблю сыр! Под общий гул, сопровождаемый смехом, Черён делает около десяти фотографий и ухмыляется, потому что живые фотографии — всегда самые красивые. — Если у вас двоих нет никаких планов, может, сходите с нами погулять? У меня ещё много плёнки на нём, — Ли обращается к Чхве и Шин, а затем указывает на фотоаппарат, пожимая плечами. Джису, обрадовавшись такому предложению, быстро закивала головой. Девушки шли, куда глядят глаза, и болтали обо всякой ерунде, стараясь отвлечься от того, что у всех полно проблем, над которыми стоило бы подумать. Но именно сейчас делать этого не хотелось. Черён каждые пять минут фотографировала всех в самые неожиданные моменты и радовалась тому, что они не замечали этого. Уютная прогулка под увлеченные разговоры близилась к вечеру, солнце опускалось все ниже, словно магнитом притягиваясь к горизонту. Небо постепенно окрашивалось в приятный оранжевый оттенок. Выйдя из торгового центра, в который они забрели по совершенной случайности, а если быть точнее, из-за криков Юны «Я хочу туда! Давайте зайдем туда!», Черён увидела на пустой открытой парковке пару тележек. — Бегите за мной! — спешно кинула Ли, начав бежать к тележкам. Все, не поняв, почему та бежит, послушно побежали вслед за ней, заливаясь громким заливистом смехом и становясь более оживленными. Когда они добежали, Черён стояла, держа наготове свой фотик, и указывала взглядом на две тележки. — Зачем нам тележки? — корчит непонимающее лицо Юна и смотрит то на Черён, то на остальных, которые в таком же непонимании отвели задумчивый прищуренный взгляд в сторону. — Вы что, серьезно? Вы все в девятнадцатом веке родились? — смотря на эти беспомощные лица, Ли цокает и закатывает глаза. — Боже, садитесь в тележки и катайте друг друга! — А-а-а, — протягивает Хван, делая фейспалм и вспоминая, что видела в каком-то фильме, как подростки катались на тележках. Забавно. — Но как мы распределимся? — Давайте на «камень, ножницы, бумага»? — доносится от Черён, которая смотрит на Йеджи и подмигивает ей. Хван хмурит лоб, мол, зачем ты мне подмигнула? «До неё дойдёт, наверное, не скоро», — думает Ли и обреченно вздыхает, качая головой. — Те, кто проиграют, будут в паре. С теми, кто выиграл, то же самое. Молча и быстро собравшись в круг, девушки взглянули друг на друга. Конечно, Джису хотелось бы в пару любимую Рюджин, но и от другой компании она также была бы не против, а вот у Юны была чётко поставленная цель — выбрать себе в пару Джису (чтобы Рюджин оказалась в паре с Йеджи). Младшая вздохнула, затем вытянула руку с длинными чёрными ногтями, согнутую в кулак, а остальные безмолвно сделали то же самое. — Раз, два, три, — просчитала младшая Шин себе под нос, внимательно глядя на девушек и взмахивая кулаком в такт счёту. Рюджин и Йеджи показали «бумагу», а Джису и Юна «камень». — Есть! — неожиданно вскрикнула Юна и начала прыгать от радости. — Ты так хотела быть со мной в паре? — удивляется Джису. — Да, хочу тебя покатать так, чтобы тебе это запомнилось на всю оставшуюся жизнь, — хихикает Юна. — Тебе можно доверять? — уточняет Чхве, щурясь с подозрением и настороженно наблюдая за тем, как Шин хватается за ручку тележки и зовет к себе. — Обижаешь, — фыркает младшая, пока Джису забирается в тележку. Йеджи тихонько смеётся с этих двоих, а Рюджин быстро подходит к Юне с обеспокоенным видом. — Аккуратнее с ней, — в её интонации слышится нескрываемое волнение. — Пожалуйста. — Не волнуйся, я профи в таком, — тон голоса Шин кажется уж слишком уверенным и убедительным. — Юна и правда мастер в таких вещах, — успокаивающе произносит Хван, смотря на врача. — Пошли уже к той тележке, — она указывает куда-то вдаль. На парковке от силы было две машины, поэтому пространство для «гонок» на тележках у них есть. Причём очень даже большое. — Кто из нас первый сядет туда? Расплываясь в хитрой улыбке, Рюджин медленно переключает взгляд на Йеджи и молчит несколько секунд. «Что-то замышляет», — раздумывает Хван. — Кто первый добежит до тележки, — бросает она, моментально подрываясь с места. Йеджи, в сотый раз поражаясь хитрости Рюджин, бежит за ней и почти догоняет, но всё равно оказывается проигравшей. Быстренько сев в тележку, Рюджин слышит чьи-то крики, немного пугается и ищет взглядом Джису и Юну. Она замечает, как младшая уже во всю катает орущую то ли от кайфа, то ли от страха Джису. — Держись, — громко выдыхает Йеджи, начиная набирать скорость. Легкий прохладный ветерок освежает и очищает, проникает в каждую частичку тела и выводит прочь боль и ненависть, въевшуюся под кожу за последние годы. Рюджин по этому очень скучала: по беззаботности, по таким прогулкам с новой компанией, по адреналину, который сейчас у неё зашкаливает. Ощущение, что она вернулась в детство, и как безбашенный подросток делает не очень хорошие вещи, так как тележки же вовсе не предназначены для гонок. Но сегодня всё можно. Сегодня Рюджин будто начинает жить заново, вдыхая аромат весенней свежести. Она поднимает руки вверх, чувствуя как Хван сворачивает, и с легкой улыбкой на лице наблюдает за счастливой Джису, наслаждаясь такой гонкой на тележке. Сейчас Рюджин не чувствует себя одинокой. Сейчас она полна счастья, которое видит в своей улыбающейся девушке, проезжающей рядом. Счастлива Джису — счастлива Рюджин. Она мысленно благодарит каждую, кто присутствует здесь, потому что они заставили их почувствовать жизнь. Онколог, держась руками за тележку, разворачивает голову к Йеджи и видит в тепло-карих глазах, что точно как у Джису, бесконечную радость и доброту, которые не дают упасть в бездну. «Спасибо, Йеджи», — мысленно передаёт ей Шин, завороженно смотря на то, как волосы Хван треплет ветерок, приоткрывая лоб, — и всё это происходит будто в замедленной съёмке. Йеджи обворожительна. Черён бегает за тележками туда-сюда и фоткает их, пытаясь запечатлеть их эмоции, чтобы в какой-нибудь момент, смотря на эти фотографии, вспоминать сегодняшний день. По пустынной парковке разносятся радостные возгласы девушек, Йеджи наворачивает круги за Юной, пытаясь догнать её тележку, но та умело уворачивается, а Черён еле успевает за ними. Парковка становится для девушек отдельной планетой, оазисом и миром, в котором всё хорошо. Здесь полная свобода, никаких ограничений и правил. Когда эти гонки прекращаются, Рюджин выскакивает из тележки и прыгает к подхватившей её Йеджи в объятия. Хван только через секунд пять осознает, что это Шин сама к ней нырнула в объятия от радости. — Мне так хорошо, — Рюджин прижимается к ней, мысленно благодаря за всё возможное, потому что с появлением Йеджи в её жизни всё стало действительно куда лучше. — Я рада, что ты рядом, — Шин тихо шепчет ей в ухо, выпутывается из объятий и бежит к Джису. Хван словно в гипнозе смотрит на удаляющуюся спину Шин и едва слышно шепчет: — Я всегда буду рядом, потому что я хочу этого, Мармозетка.

* * *

Уже стемнело, улицы были освещены теплым светом фонарей. После гонок они решили дойти до любимого и уже родного парка около их дома. Йеджи зашла домой, вывела Хонсама и отпустила его с поводка. Джису постоянно подбегала к нему и гладила, чуть не умирая от милоты, а Юна и Черён беседовали о своём, пока Рюджин с Йеджи шли рядом, наблюдая за Джису. Этот парк вдохновлял и наполнял душу Чхве какой-то блаженной безмятежностью. Было неимоверно приятно смотреть на мир вот так, это новые и уникальные ощущения для Джису. — Давайте поиграем во что-нибудь? — предлагает с энтузиазмом Юна, плюхаясь вместе с Черён на лавочку. Она кладёт рядом с собой пакет, в котором лежат продукты, и шумно выдыхает. — Например, в «Я никогда не». — А пить что будем? — интересуется Йеджи, подсаживаясь к ним. — Ну не зря же я вишнёвое пиво сейчас покупала, — хмыкает младшая, хитро закусывая губу. Черён вскидывает бровь, о чём-то задумывается и распахивает глаза в удивлении. Сложился пазл. — Так ты для этого пиво купила? — с доброй усмешкой смотрит на неё Черён. — Ну ты даёшь… — Джису нельзя пить, — оповещает их Рюджин, и все приковывают свое внимание к ней. — А она и не будет пить пиво, — Юна роется в пакете и, достав оттуда сок, кидает его Чхве. Джису удачно ловит его и улыбается. — Вместо этого я купила для неё вишнёвый сок. — Ты такой продуманный крольчонок, — удивлённо таращится на неё Ли, прижимаясь к Шин, и кладет голову на её плечо. — Напомните правила игры, — Рюджин облокачивается боком о спинку скамейки и, приняв из рук Юны вишневое пиво, открывает его за раз. — Человек говорит то, что он никогда не делал. Если ты это «что-то» делала, то выпиваешь глоток пива, в случае Джису — глоток сока. Если же ты никогда не делала это, то спокойно сидишь и ждёшь следующего раунда, — быстро отвечает Шин, и все кивают. — Проще говоря, это способ набухаться, — комментирует Черён, усмехаясь. — Такими темпами я стану алкоголиком, — вздыхает Йеджи, качая головой, и отчаянно глядит на бутылку в руках. — Это уже третий раз за эту неделю, когда я пью алкоголь. — Привыкай, — смеётся Юна. — Черён, начинай. — Я никогда не спала с плюшевыми игрушками, — задумчиво бубнит Ли. Йеджи и Рюджин делают глотки пива и, посмотрев друг на друга, улыбаются. Они облажались уже в первом раунде. — В сексуальном плане? — подкалывает Юна, и все заливаются смехом. — Давайте пойдём по кругу. Только придумывайте что-нибудь интересное. — Я никогда не напивалась в стельку, — Хван ухмыляется и хитро смотрит на младшую, зная, что она выпьет в этом раунде. — А вчера, значит, не в стельку? — возмущается Юна, выгибая бровь. — Я вообще-то помню вчерашний вечер, — фыркает рыжеволосая, сложив руки на груди, а Джису хмурится, не понимая, о чём они говорят. — Ага, зато утром болела голова из-за того, что напилась у Рюджин, — склонив голову вбок, Юна только через несколько секунд понимает, что сейчас сказала. Йеджи и Рюджин вмиг вспоминают, как они вдвоем курили сигареты, и сразу смущаются, отворачиваясь друг от друга. — Вы вчера пили? — Чхве обращается к ним. — Ну… мы да. Йеджи пришла ко мне как обычно после работы, и мы решили выпить, — выговаривает всё Рюджин, не вдаваясь в подробности. Ей стыдно, ужасно стыдно. Лучше забыть вчерашний вечер и никогда не вспоминать, потому что вчера она была… не в себе? Игра, в которую они играли с Йеджи, была плохой. Очень плохой. — Давайте дальше, — прерывает Черён, спасая задницы Рюджин и Йеджи. Они сосредоточенно играют в это двадцать минут. Неожиданно Хван вспоминает, что не успела вернуть футболку Шин, и прерывает игру. Йеджи предлагает Рюджин быстро зайти к ней и забрать футболку, заодно завести домой Хонсама, на что врач соглашается. Шин сидит на диване в гостиной квартиры Хван, подобрав под себя ноги, и осматривает помещение. Планировка квартиры точно такая же, как и у неё, а интерьер выполнен в светлых оттенках. По пути сюда их разделяла гробовая тишина, и, как назло, темы для разговоров будто бы испарились. — Я её постирала, потому что от неё пахло сигаретами, — Хван протягивает ей чистую футболку и слегка улыбается. — Спасибо, — Рюджин забирает свою вещь и отзеркаливает улыбку той. — О, — резко восклицает Йеджи, — подожди секундочку… Хван уходит в свою комнату, что-то там долго делает и выходит, держа в руках гигиеническую помаду. Подойдя к Шин вплотную, Йеджи притягивает её за подбородок и, пальцем открыв гигиеничку, наносит на нижнюю губу слой помады. — У тебя просто сухие губы, — констатирует Хван, приподнимая уголок губ. Йеджи снова очень близко, как и вчера, как и в остальное время. У Хван не получается объяснить себе, почему к Шин так тянет, почему взгляд сам плавно перемещается на её губы и почему они кажутся такими мягкими и желанными. А Рюджин не получается объяснить себе, почему от слов, произнесённых губами Йеджи, всегда вырастают крылья за спиной, почему дотронуться до них — это мечта. Шин борется с собой, слушая, как стучит собственное сердце, ощущает, как заметно учащается дыхание у неё, и понимает, что это… неправильно. Она не должна желать этого, думать об этом. Чёрт возьми, она любит свою девушку! Почему позволяет приближаться Хван? Рюджин резко отстраняется, заставляя Йеджи впасть в ступор. — Йеджи, — голос звучит напряженно и слишком серьезно, как будто окатила её холодной водой. Таким тоном врач никогда не разговаривала с ней. Хван настороженно хмурится и смотрит ей в глубину карих глаз. — Давай забудем вчерашний вечер? — онколог замолкает, вздохнув и тяжело посмотрев рыжеволосую. — А что такого вчера произошло? — Хван недоуменно косится на неё. — Мне кажется, что ты… врёшь самой себе. Говоришь одно, а делаешь совсем другое, даже не осознавая этого, — Шин нервно облизывает губы и пару раз выдыхает. — Я хочу, чтобы ты разобралась в себе и начала мыслить разумно. — Что ты имеешь в виду? Шин знает, что Хван прекрасно понимает, что она имеет в виду. Поступкам Йеджи нет объяснения, в них отсутствует логика. Рюджин её точно не видит. Зачем это все? Йеджи задумывается на минуту и хмыкает своим мыслям в голове. — Если ты думаешь, что у меня есть какие-то чувства к тебе, то ты ошибаешься, — усмехается Хван, мол, это абсурд. — Мне просто захотелось сигарету с твоих рук, что в этом такого? — Ты и с другими так ведёшь себя? Йеджи вновь задумывается и отвечает: — Нет, только с тобой. — Вот именно, что только со мной. Ты делаешь то, что обычно не делают гетеро, Йеджи, — Рюджин качает головой, кусая щеки изнутри. — Ты… переходишь все границы. Йеджи замерла, пока сказанные онкологом слова добирались до её мозга. Добирались они очень долго, потому что шлагбаумом случилось отрицание, неверие, невозможность и другие факторы. — Перехожу границы? — повторяет её слова Хван. — Если я вчера перешла границы, почему ты меня не остановила? Разве ты не говорила, что тебе всё нравится? — быстро тараторит она, хмуря брови. Рюджин не смотрит на неё.— Ты тоже говоришь одно, а делаешь совсем другое. — Я была пьяна и лишена разума, — пытается оправдаться Шин, но это выглядит глупо и нелепо. Почему Рюджин так волнуется об этом? Вчерашние действия Йеджи всё-таки смогли повлиять на неё? Всё время Рюджин была не против их взаимодействий, даже когда, черт возьми, Йеджи видела её грудь, она тоже была не против. Почему Шин так резко поменялась во мнении? Ей кажется, что в Рюджин что-то происходит, и она этому сопротивляется. Хван, поджав губы и отвернув голову от Шин, долго молчит, обдумывая все в голове. Вопрос за вопросом атакуют слегка опьяненную голову, как назойливые мухи, от которых никак не отмахнуться. Одно в голове повторяется раз за разом: Рюджин это нравилось, она не сопротивлялась. Йеджи запуталась окончательно. Это сводит с ума. — Может, дело вовсе не во мне? — голос Йеджи становится тише. Она сглатывает ком в горле и осмеливается посмотреть на Рюджин. — А в тебе? «Как же ты не понимаешь, Йеджи. Дело в нас обеих», — Рюджин прикрывает глаза, громко и обреченно вздыхая. — Я не хочу обсуждать это. Надеюсь, ты поняла мои слова, — она смотрит в пол нечитаемым взглядом. — С этого момента я буду аккуратнее. Так будет правильно. — Почему? Почему ты хочешь быть аккуратнее со мной? — не понимает Йеджи, чуть повышая голос. Это раздражает. — Потому что мне противно. Хван хочется провалиться под землю. Её словно молния поражает. Взгляд Рюджин убивает прямо на месте, он становится вдруг таким холодным и бесчувственным. Он не режет или обжигает, а сразу уничтожает. — Прости, Йеджи, — тихо-тихо отвечает Рюджин и, направившись к входной двери, уходит. И Йеджи не знает, что Рюджин противно вовсе не от неё, а от самой себя. «Потому что мне противно от самой себя», — в голове проговаривает Шин.

* * *

Klergy feat. Katie Garfield — Where Do We Go

Хван захлопывает дверцу кабинки туалета и присаживается на крышку унитаза. Включив телефон, она заходит в переписку с Рюджин и гипнотизирует последнее сообщение, отправленное врачом два дня назад: «Я с Джису в клинике. Редко буду заходить в сеть». Шин не писала ничего уже два дня, а у Хван не хватает смелости написать ей. После последнего их разговора Йеджи каждый день перерабатывала слова Рюджин и погружалась в себя, пытаясь действительно разобраться с собой. Но было ощущение, будто на неё все в этом мире давит со всех сторон. Из-за работы она узнаёт массу поразительных фактов и историй, погружается в гущу событий и ныряет в круговорот интриг. На разборки с собой времени попросту не хватает. На первый взгляд работа кажется абсолютно идеальной, но если крутиться в этом темпе ежедневно, то начинает нарастать сильная усталость, словно снежный ком. Постоянная информация, иногда совсем ненужная, миллиард знакомств, нестабильный график и буквально в прямом смысле этого слова кипящая жизнь изначально очень пугают и раздражают. Хочется лишь заткнуть уши и хоть немного насладиться тишиной. Работа раздражает, а Рюджин, к которой она постоянно приходила, занята своей девушкой. Почему сейчас всё так хреново? Йеджи слышит, как в соседнюю кабинку кто-то быстро влетает и, поняв по голосами, что там не один человек, прислушивается. — А если здесь кто-то есть? Прекрати, Момо, — раздаётся знакомый женский голос. Хван отчётливо слышит, что это Дахён. Что они там делают вдвоём? — Здесь никого нет, не волнуйся, — хихикает Момо, после чего Йеджи слышит звуки поцелуев. Журналистку окутывает ступор, а распахнутые глаза не могут даже моргнуть. Спустя несколько секунд она слышит тихие стоны и закрывает рот рукой, боясь шевельнуться. Момо и Дахён занимаются сексом. В соседней кабинке прямо сейчас.

* * *

— Ты не против, если Черён сегодня останется у нас? — Юна в умоляющем жесте сложила ладони и поджала губы, глядя на Йеджи. Они только что вышли из кафе. — Не против, — выдохнула Хван, а Ли и Шин дали друг другу пять. — Но если я услышу как вы, кролики, будете кувыркаться на кровати сегодня ночью, я вас вышвырну за дверь! «Я уже наслушалась стонов сегодня», — мысленно бормочет Йеджи. — Без проблем, Джи. Добравшись до дома, они поднимаются по лестнице, потому что лифт не будет работать явно ещё два месяца. Когда девушки приближаются к восьмому этажу, Хван грустно вздыхает, вспоминая, как она после работы точно так же поднималась по лестнице и предвкушала разговоры с Шин. Почему время нельзя перемотать назад? Юна замечает разбитый телефон на одной из ступенек лестницы и хмурится. — Смотрите, тут чей-то телефон валяется, — она указывает на него, а Черён и Йеджи переключают внимание на него. — Это… — у Хван на секунду останавливается сердце, — телефон Рюджин. Услышав это, Ли и Шин смотрят друг на друга и замирают. Хван подрывается с места, несясь в квартиру онколога, и остальные также бегут за ней, не медля. Входная дверь Рюджин открыта. Уши Йеджи заполняет шум бешеного сердцебиения, оно пульсирует в висках, во всем теле, а ноги и руки дрожат от неизвестного страха. Девушки влетают внутрь, сразу же судорожно оглядываясь и ища Рюджин. На полу валяются осколки ваз, а вещи разбросаны так, будто здесь прошёлся ураган. Хван замечает капельки крови, и в голове всплывает самая ужасная догадка из всех — Минхо или отчим нашли квартиру Рюджин. Страх охватывает сознание. В квартире нет Рюджин. Все эти два дня Йеджи не было рядом с ней. И вот, что случилось.