Ангел в чёрном халате

The Neighborhood — Flawless

Рюджин ещё давно осознала, что в самые трудные моменты своей жизни она остаётся с собой один на один. То, что вокруг неё есть люди, совсем не означает, что они ей помогут или как-то поддержат. Им плевать, откровенно говоря. Все люди так или иначе заняты своими проблемами, поэтому человек — всегда сам себе поддержка. Кому-то может и не плевать, но они же не будут находиться рядом, как няня? Почувствовав заботу и поддержку Хван, Шин стала забывать об этом. Она так давно не ощущала этих приятных чувств, что начала привязываться к Йеджи быстрее, чем к кому-либо. Это действительно пугает. Рюджин была опустошена, вернувшись домой после ночной прогулки. Присутствие Хван отвлекло на время и немного облегчило душевную боль, но наедине с собой чувства нахлынули с новой силой. Оставшись со своими чувствами один на один, она пыталась их подавить и скрыть — и лишь больше убедилась в собственной «ненормальности», никчемности и ненужности. Избавиться от этого в четырёх серых и гнусных стенах было практически невозможно. Йеджи, приблизившись довольно быстро и беззвучно к Рюджин, бросила печальный взгляд на её руки и, молча потянувшись к запястьям, нежно провела по ним подушечками пальцев так, чтобы не задеть порезы. Кинув взгляд на Шин, Хван встретилась с ней глазами и, тяжело, но беззвучно выдохнув, сделала шаг к ней. Рюджин молчала, снова позволяя Йеджи так касаться себя, как и в ту ночь, когда была пьяна, и рыжеволосая была благодарна за это понимание и отсутствие сопротивления. На долю секунды Йеджи показалось, что она услышала мысли Рюджин: «Помоги мне, прошу. Мне без тебя никак». Шин своим молчанием говорила больше, чем словами. В её зрачках читалось сожаление, беспомощность, желание выбраться из дерьмовой жизни и вина за то, что необдуманно калечит себя, — всё, что Рюджин не могла произнести вслух. Хван, опустив голову и тем самым прервав их зрительный контакт, опять посмотрела на свежие порезы. — Даже не обработала… — Йеджи покачала головой, положила свою ладонь на ладонь Рюджин, переплетая их пальцы, и спокойно повела её в ванную комнату. Там лежала аптечка. Благодаря сегодняшней уборке Хван знала, где она находится. Слышалось, как только что начавшийся дождь барабанил по подоконнику. Обычно этот звук успокаивал Йеджи, когда она, укутавшись в плед и читая книгу, сидела на диване и наслаждалась горячим какао, но сейчас он больше навевал тревогу в душе. — Дождь идёт, — тихо пробормотала Шин, наблюдая за тем, как Хван смочила ватный диск и поднесла его к порезам. Рюджин слегка дернулась, но больше от того, что кожи коснулся холодок, чем от боли. — Тебе нравится дождь? — Йеджи кинула на неё заинтересованный взгляд. — В дожде моя душа находит покой и расслабление, — задумчиво пояснила Шин и закусила губу. — Также он даёт мне, наверное, вторую жизнь? Избавляет от всех мыслей и позволяет наслаждаться его запахом и звуком. — Тебе надо в Берген, — Йеджи бросила усмешку и осторожно протерла ватой порезы. — Там каждый день льют дожди. Рюджин слегка улыбается, после чего меняется в лице и молчит несколько секунд. — Но там не будет Джису и… — ей не хотелось продолжать фразу. Не слишком ли это быстро? Шин привязалась к Хван, кажется, сильнее, чем та к ней. Она облизнула губы и тяжело выдохнула, но всё же пересилила себя и договорила: — Тебя. Последнее слово заставило Йеджи смущаться. — Тогда мне надо стать Богом погоды, чтобы в Сеуле дождь лил каждый день, — она тепло улыбнулась, смотря на то, как Шин хихикнула и в ответ улыбнулась. — Смейся больше, тебе идёт. — А ты весели меня больше. Рюджин больше не пыталась звучать холодно, не пыталась изображать глазами равнодушие, фальшивое безразличие. Отталкивать Йеджи теперь незачем, она уже чертовски близко. Хотелось её теперь прижать к себе и больше никогда не отпускать. Шин бесконечно усталая, вымученная и скучающая, а её единственное спасение — Йеджи. — Скоро заживёт, — хрипло произнесла Хван, налепляя на порезы пластыри, затем поглаживала места порезов. В голове возникла мысль сделать очень необдуманное действие. Наклонившись, Хван губами мягко коснулась этих самых мест на коже и приятно обожгла её. По телу Шин пробежали мурашки. Сердце загрохотало, пуская вибрации в виде дрожи по всему телу. Рюджин от чего-то боялась вдохнуть, боялась лишний раз шевельнуться, будто это всё — сон, а когда она двинется — проснётся. Момент растворится, рассыплется, исчезнет, ускользнёт, словно песок сквозь пальцы. Разве так ведут себя друзья? От этого действия у Рюджин голова пошла по блядскому хороводу из странных, но дико приятных ощущений. Это же просто влияние быстрой привязанности, да? — Я пойду покурю на балкон, — нервно кинула она и отстранилась от Хван. — Спасибо тебе.

Lana Del Rey — Pretty When You Cry

У меня есть девушка, пронеслось у Рюджин в голове, я очень сильно её люблю. Она развернулась и направилась к балкону, а когда пришла, потянулась к карману за пачкой сигарет. В карманах этого черного халата всегда лежали сигареты, так как это привычка Шин — класть сигареты в халат после работы. Дождь приятно шумел и постукивал по крыше балкона, а в нос впивались запахи свежести и озона. Дым от сигарет растворялся в воздухе. Облокотившись о раму балкона и чуть вытащив голову на улицу, Рюджин прикрыла глаза и глубоко вдохнула приятный запах свежести. Ей было хорошо, правда хорошо. Неожиданно она почувствовала, как чьи-то руки — руки Йеджи — обхватили сзади её талию и прижали к себе. — С этого дня я буду рядом с тобой столько, сколько тебе нужно, — прошептала Хван ей в правое ухо, и Шин дернулась от внезапно приятных ощущений, затем повернула голову к ней, не меняя свою позу. — А если я попрошу быть рядом со мной всегда? — прохрипела Рюджин. — Значит, буду рядом с тобой всегда, — без раздумий ответила рыжеволосая, чему Рюджин естественно удивилась. — Я буду зависима от тебя, Йеджи, — серьёзно заявила врач и повернулась к ней полностью, из-за чего Хван пришлось выпустить её из объятий. — Если не уже, — грустно выдохнула Шин. — Это плохо. Не хочу думать, что ты уйдёшь так же быстро, как и все остальные. — Я не уйду, обещаю, — Йеджи проследила за тем, как брюнетка поднесла к своему рту сигарету и затянулась. — И от этой зависимости можно будет избавиться. Это просто нужно пройти нам вместе, понимаешь? У Рюджин не складывались пазлы в голове: как человек может так сильно хотеть быть рядом с другим, не чувствуя при этом влюблённости? Или это только в её представлении так быть не может? — Я не понимаю причины, по которой ты хочешь быть рядом со мной… — по лицу Рюджин явно было видно, что ей неловко. — У тебя есть ко мне чувства? — Что? Нет, мне не нравятся девушки, — быстро помотала головой Хван. — Ты мне нравишься, как… человек? Среди всех людей, которых я знаю, только ты во мне вызываешь необычные чувства. Никто другой, именно ты. Где-то глубоко внутри я чувствую, что мы с тобой не просто так встретились в ту ночь, — Рюджин внимательно слушала её, выпуская струю дыма в небо. — Думаю, что это судьба? Я — твой ключ к счастливой жизни. Родственная душа, которая понимает тебя, взглянув только в твои глаза. — Возможно, это так и есть, — Рюджин усмехнулась в пустоту. — Но вряд ли ты вылечишь мою душевную боль. — Я? Я твою боль не вылечу. Ты её сама вылечишь, — пожала плечами Йеджи, бросив взгляд на сигарету между пальцев Шин. — Я просто буду рядом. Подтолкну тебя на верный путь. Эти гребаные четыре слова «Я просто буду рядом» так и просят довериться Йеджи. Рюджин набрала в лёгкие воздуха, тяжело выдохнула и встряхнула головой, желая отогнать от себя неприятные мысли будущего. Почему у неё было ощущение, что что-то здесь не так? — Твоим доверием когда-нибудь пользовались? — вдруг заинтересовалась она и снова выдохнула дым. Йеджи замерла, переставая дышать. План, чёртов план. Что происходит с ней? Она говорила все эти слова, потому что правда хотела этого или руководствовалась плану Момо? Кажется, первый вариант. Неужели Йеджи тоже привязалась к ней так сильно? — Нет, — на грани слышимости произнесла Йеджи. — А моим постоянно, — поджала губы Шин. — Таких обещаний я слышала очень много раз. И как думаешь, сколько людей сдержали свои обещания? — на несколько секунд она замолчала. — Два. Только два гребаных человека смогли сдержать свое слово. — Я сдержу его, — быстро ответила Хван то ли от волнения, то ли от страха, что она не сможет сдержать его. И что теперь делать, черт? Она не сможет пойти по плану, не сможет… — Если ты не сдержишь его, мне будет очень больно, — с тяжестью произнесла Рюджин. — Ты понимаешь? — Да, — кивнула в ответ Йеджи. — Поэтому я тоже хочу попросить тебя об обещании, — она сделала паузу и продолжила: — Больше никогда не наноси себе вред. Рюджин на секунду застыла, но после пришла в себя и посмотрела в пол, не желая встречаться взглядами с Йеджи. — Хорошо, обещаю. Эти обещания не должны быть разрушены. Никогда.

* * *

David Kushner — Burn

Под напором Йеджи онкологу пришлось взять больничный. Хван пообещала, что все дни, пока Шин на больничном, она будет веселить её и приходить к ней после работы. И она не соврала. На следующий день Йеджи ещё с самого утра написала Рюджин и спросила, как у неё дела, на что та ответила только спустя два часа. Ещё через некоторое время она начала закидывать Шин разными фотками из галереи и комментировать их. «Это Юна, которая спит» «Это мои скучные статьи» «Это Черён и Юна. Милые, правда?» «Это мой любимый закат» «Это я, когда попробовала первый раз водку» «Это мы с Юной в клубе» «Это ты, смотрящая на сакуру» «Это Хонсам» После фотографии «Это ты, смотрящая на сакуру» Рюджин немного покраснела и удивилась, потому что не могла понять, когда Йеджи успела сделать её. На этом фото Шин, на удивление, себе нравится. Йеджи присылала интересные, жутко эстетичные и красивые фотографии в чат. Шин не могла перестать разглядывать их, вовсе упуская всю суть детективной дорамы, включенной на телевизоре. Журналистка продолжала отправлять смешные фотографии с Юной. Пролистывая их диалог, Рюджин не могла перестать улыбаться. Хван написала о том, что ей судьба подкидывает друзей, у которых фамилия «Шин», и после этого добавила: «Может, мне тоже поменять фамилию?». Рюджин была очень рада тому, что Йеджи ни на секунду не забывает о ней, даже пишет на работе.

@shinryujin: тебя не отчитывает начальница за то, что ты постоянно отвлекаешься от работы и переписываешься со мной?

@hwangyeji: я делаю это незаметно @hwangyeji: сейчас пришлю свое любимое фото Пока фотография, отправленная Хван, загружалась, Шин отвлеклась на дораму, потянувшись к коробке с попкорном. Через минуту, пережёвывая все, она опустила глаза на экран телефона, так и не вникнув в сюжет. Йеджи отправила фотографию, сделанную, видимо, на работе, потому что Рюджин помнит, как выглядело это место. У Шин отпала челюсть, когда она увидела, что Хван на этой фотографии стоит боком в чёрном платье, открывая вид на свою оголенную спину. «Какая у неё идеальная осанка, её профиль, её родинки на спине…», — Рюджин не замечает, как эти мысли лезут в голову.

@shinryujin: mirabilis es

@hwangyeji: ты думаешь, я знаю твой китайский?

@shinryujin: это латинский

@hwangyeji: ты думаешь, я знаю твой латинский?

@shinryujin: я написала, что ты изумительна

@hwangyeji: tu etiam magis mirabile «Ты ещё изумительнее», — Шин переводит и улыбается, как вне себя. Это приятно. Последующие дни после работы Хван они постоянно проводили время вместе: обсуждали книги Агаты Кристи и спорили о том, какая книга из всех самая лучшая, но, в итоге, не смогли прийти к общему мнению; Йеджи заставляла смотреть Рюджин вместе с ней дорамы, тем самым подсадила её на дораму «Псих, но всё в порядке»; Йеджи пыталась готовить вкусные блюда, хоть они иногда у нее не получались, покупала ей продукты, а Рюджин фыркала, мол, зачем она тратит свои деньги. Хван старалась делать маленькие шаги к Шин навстречу. Она пыталась найти к ней подход, развлекала её, каждый день делала ей горячий чай, проявляла внимание и заботу, но при этом держала дозволенную дистанцию. Все эти дни они постепенно узнавали друг друга, каждый день открывая что-то новое для себя. Онколог больше не чувствовала себя такой одинокой, как раньше. Рядом с Йеджи Рюджин неожиданно осознала, что её не посещают мысли о самоповреждениях. И это было не потому, что они не говорили об этом, а потому, что Шин чувствовала, что её компанией наслаждаются, смеясь вместе с ней. Рюджин не знала, когда ей представится следующий шанс провести лезвием по коже, потому как независимо от того, была ли она отвлечена, жуткие демоны всё ещё были там, где-то внутри её тела и души. Она была рада, что не думает о селфхарме, но все равно боялась возвращения этих мыслей. Ведь Шин дала обещание Хван, а обещания не нарушают.

* * *

Oscar and the Wolf — Somebody Wants You

Пялясь в телефон и улыбаясь от сообщений Рюджин, журналистка закусывает нижнюю губу и ехидно хмыкает, совершенно не замечая, как сзади неё стоит Момо и с заинтересованным видом заглядывает в телефон. — Тебя не слышно и не видно, — недовольно бормочет Хираи, наклонившись к ней, а Хван подпрыгивает, и телефон выскальзывает из её рук. Момо щурится. — В последнее время ты очень тихая. Ты занята нашим планом? — Сонбэ, я же просила меня не доставать этим, не помнишь? — тяжело вздыхает Йеджи и цокает, наклонив голову вбок. — Я понимаю, но ты не похожа на саму себя: постоянно в телефоне, улыбаешься чьим-то сообщениям, уходишь намного раньше с работы, — задумчиво перечисляет Момо, загибая пальцы. — Неужели всё из-за Рюджин? — Почему сразу Рюджин? — Йеджи не скрывает свое недовольство и хмурое лицо. Хираи немного раздражает. — У меня есть личная жизнь, и туда Рюджин никак не входит, — приходится врать. Они долго сверлят друг друга взглядами, словно проверяют выдержку, сканируют. Момо смотрит с недоверием, а Йеджи — с невозмутимостью. — Хорошо, я тебя поняла. Но ты же не забыла про план? Йеджи сжимает челюсти. Этот план уже достал, он не даёт ей покоя. Хван знает, что сама согласилась на него, но выполнять его не хочет. Как отказаться от него? Почему у неё нет смелости сказать слово «нет»? — Не забыла, — ей противно от данных слов. — У тебя две недели, — напоминает Хираи и уходит, а Хван кидает ей вслед тихое «Блять» и обреченно выдыхает.

* * *

— Сколько там времени осталось? — хнычет Черён, шумно выдыхая и облокачиваясь о стойку, после чего опрокидывает голову назад. Ей невыносимо скучно в кафе. — Двадцать минут и домой, — Юна бросает взгляд на настенные часы. — Потерпи немного. — Посетителей нет, может, просто свалим? Всё равно мы сегодня только вдвоём работаем, — вяло тянет Ли, недовольно поджимая губы. Она не знает, чем себя занять, потому что уверена на двести процентов, что в кафе больше никто не придет. Предыдущие дни работы это доказали. Так почему бы просто не уйти пораньше? — Ты такая нетерпеливая. Сразу видно, что новичок, — усмехается Шин и качает головой, протирая кружки тряпочкой. Взгляд Черён падает на её руки, а затем на пальцы, и невольно она задумывается о неприличном. Эти пальцы, тонкие и длинные… Чёрт. — Займи себя чем-нибудь. — Занять себя чем-нибудь? — повторяет Ли с такой интонацией, будто бы сказанное Шин бред. — У меня мысли только о тебе, крольчонок… — Будешь думать обо мне через двадцать минут, — кидает Шин, продолжая заниматься своим делом. Умело игнорирует попытки Черён развлечь её. — А сейчас протри стол, пожалуйста, — она сделала вид, что не так бурно восприняла слова Черён. Всё-таки на работе обдумывать подобные мысли ей бы не очень хотелось, но что-то внутри всё равно будто откатило двойной порцией кипятка. — Не притворяйся, что тебя это не взбудоражило, — Ли смотрит в её глаза, запечатывая взгляд Шин в своем. — Разве ты меня не хочешь? — Чёрт… — все принципы приличия и предрассудков Юны, которых та придерживалась, разрушились в три счета. Стоять на одном месте и ничего не делать казалось уже большой тратой времени. Шин поворачивается к Ли, бросая на ту безнадежный взгляд, словно у нее нет выбора, и стоит, не двигаясь. Ожидает, пока Черён что-нибудь сделает. Черён за пару секунд приближается к Юне, а её руки мягко проводят по талии той, двигаясь выше по груди, а затем и по шее. Губы произвольно тянутся к другим, обхватывая в полной мере. Легкие покусывания отдаются будто в других частях тела легким разрядом. Сейчас именно тот момент, когда ни единый звук или движение не должны нарушить этот момент. Эти вещи просто не имеют права этого сделать, так как возбуждение у обеих достигло уже высшей точки. — Лисёнок, здесь камеры, — рука Юны немного отодвигает Черён от себя, хотя совершенно не хочет этого делать. — Ты хотела, чтобы я заняла себя чем-то, — на лице девушки появляется ухмылка, а её голос звучит настолько прекрасно, что Шин становится окончательно безразлична к тем факторам, что беспокоили её буквально несколько секунд назад. — Так что молчи и не выделывайся, крольчонок. Из груди Юны вырывается вздох неимоверного наслаждения и блаженства, а глаза сами по себе закрываются. Тело в одну секунду расслабляется. В любую секунду кто-то может войти в кафе, но им уже настолько наплевать, что это вызывает ехидную улыбку на лице. На камерах сейчас всё равно никого нет, поэтому Шин не составит труда удалить материалы с сегодняшнего дня. Оставшаяся рука на груди Черён мягко её сжимает, немного играясь с уже вставшими сосками, а сама Ли снова накрывает чужие губы своими и кладёт ладони на плечи Юны. Когда Черён понимает, что этого достаточно, она легко толкает Шин к стойке и принимается снимать её штаны с красивым бельем. Сердца обеих в это время поддаются ритму дыхания и заглушают обстановку вокруг. Юна запрокидывает голову назад, глубоко вдыхая недостающий воздух, и не сильно хватается за волосы девушки. Ли не полностью раздевает Шин, ведь если их застанут, то не в самом удачном свете. Черён приближается к половым губам Юны, но звук колокольчиков, доносящийся со стороны входной двери, заставляет её остановиться. Девушки сразу же подскакивают, впадая в небольшую панику, и Юна, даже не успев одеться, всматривается в дверь и видит в ней Йеджи. Так как они занимались этим за стойкой, со стороны Хван не было заметно, что нижняя часть Шин полностью голая. Черён нервно жестикулирует Юне, чтобы она чуть присела и быстро надела штаны, и начинает отвлекать Йеджи. — Кто к нам пожаловал, — Ли моментально обходит стойку и подходит к Хван, из-за чего той приходится остановиться. — Давно тебя здесь не видела, Йеджи. — Соскучилась по вкусу фирменного кофе Юны, — Хван тепло улыбается ей. — Я могу приготовить тебе мой фирменный кофе, — игриво предлагает Черён, закрывая вид на Юну. — И посмотрим, у кого он лучше. — С радостью, — быстро соглашается журналистка и рассматривает вывеску с ценами кофе. — Я хотела бы ещё заказать кофе, но не помню, как он называется. Что-то на «м», — хмурится Хван. — Моко… Мока… — Мокачино? — Ли сразу догадывается. — Это самый лучший кофе здесь. — Именно он, да. — Тогда садись за столик, я принесу тебе мой фирменный кофе и мокачино, — Черён указывает на ближайший столик. — А Юна что делает? — Йеджи выглядывает из-за Черён и, прищурившись, смотрит на подругу. — Она… — Я случайно разлила молоко на себя, пришлось фартук переодеть, — мгновенно реагирует Юна и натягивает улыбку. — Как обычно, — усмехается Хван, плюхается на мягкий диванчик и достаёт телефон, кому-то печатая. Шин и Ли обмениваются взглядами и беззвучно начинают смеяться, мол, «мы сейчас чуть не попались». Сделав мокачино, Черён отнесла его Йеджи и посмотрела на время. До окончания смены оставалось десять минут, поэтому Хван решила подождать девушек и заодно поболтать с ними. Когда они вышли из кафе, Йеджи подняла голову к темному небу, делая глубокий вдох, и провела рукой по рыжим волосам. В этот момент прохладный вечерний воздух моментально наполнил её лёгкие сполна. Почему-то этот вдох напомнил ей то самое невероятное ощущение, когда выныриваешь из-под толщи воды перед тем как окончательно задохнуться. Хван не хотела думать о плане, она хотела думать только о Шин. Она достала телефон из кармана и заметила, что ей пришёл короткий, но очень важный вопрос от Рюджин несколько минут назад: «Ты придешь ко мне?». Йеджи не сдержалась и начала улыбаться телефону. Юна и Черён болтали о чем-то своём, а Йеджи, загипнотизировано смотря в телефон, шла за ними. Она открыла календарь и посмотрела, какое сегодня число. Семнадцатое апреля. — Зайдём в цветочный? — спросила девушек Хван, убирая телефон в карман. — Кому ты цветы собралась покупать? — удивлённо потаращилась на неё младшая, держа за руку Ли. — Рюджин, — Йеджи уже не стеснялась говорить о ней. Плевать, что они подумают. — Ты с ней точно не встречаешься? — сузила глаза Шин с недоверием, а Черён хихикнула. — Даришь цветы, приходишь каждый день к ней, не отрываешься от телефона. Это подозрительно, Джи. — Разве подруги этого не могут делать? — фыркнула Йеджи, недовольно отворачивая голову. — В твоих глазах искорки, когда ты упоминаешь Рюджин, — вставила своё слово Черён и победно улыбнулась. Кажется, не только Юна их сводит вместе. — И ты туда же? — обиженно пробубнила Йеджи, думая, что она обречена. — Рюджин просто хороший человек. — Я точно так же говорила, когда мне нравилась Юна, — ехидно ухмыльнулась Черён и поняла, что ей сейчас стоило бы начать бежать, пока Йеджи не кинула в неё мокачино, сделанный ею же. — Да ну вас! — буркнула журналистка и ускорила шаг, направляясь к цветочному. — Эй, подожди нас!

* * *

Alexander Stewart — blame's on me

— Ты сегодня позже обычного, — констатирует Рюджин, следя за тем, как Йеджи входит в квартиру. Иногда у Хван было ощущение, что она приходит к себе домой, а не в гости. Шин замечает, что та держит руки за спиной. — Что ты там прячешь? — Тада-ам, — Хван вытягивает обе руки: в одной мокачино, в другой жёлтые цветы. — Поздравляю! Рюджин вскидывает в шоке брови и принимает подарки в руки. — Сегодня день щедрости? — усмехается она, поднося к носу цветы и вдыхая их аромат. Самое настоящее блаженство. Шин не получала цветы с того момента, как Джису легла в больницу, поэтому сейчас она действительно поражена и растеряна. — День твоего рождения, — исправляет её Йеджи, по-доброму улыбаясь. — Что? — Рюджин замирает, как статуя, а после достает телефон из кармана и смотрит на число. — Я забыла про него… — А я тебе напомнила, — ухмыляется Хван, вешая свое пальто на вешалку. — У меня не было идей, что подарить тебе, поэтому прости. — Мне достаточно того, что ты просто существуешь, — Шин приподнимает уголок губ. Хван задумывается над её словами и легко улыбается в ответ. Смотря на улыбку на лице Рюджин, в ту же секунду у Йеджи что-то внутри бурно переворачивается, словно там произошло какое-то цунами. Там что-то так живо трепещет и колотится, как будто между рёбер сидит маленькая и прекрасная птица, которая хочет вырваться на долгожданную свободу. — Что будем сегодня делать? — интересуется рыжеволосая, проходя в гостиную за Шин, и плюхается на диван. Серый диван уже как родной. — Надо как-то отметить твой праздник. — Его можно отметить просмотром чего-нибудь увлекательного и… — Рюджин подсаживается к Йеджи, откидывая голову на спинку дивана и начиная рассматривать потолок. — Алкоголем? — Сегодня твой день, поэтому можно, — хмыкает Хван. — Я смотрю, ты уже хорошо себя чувствуешь. — Лучше, чем обычно, — Шин поворачивает голову к ней, но не смотрит на неё. Сегодня глаза Рюджин сияют как-то по-другому. — По твоему лицу видно, что ты хочешь что-то сказать, — щурится Йеджи, облокачиваясь локтем о спинку дивана. — Я права? — Да, — лениво кивает Рюджин. — Состояние Джису очень улучшилось, — она не сдерживает довольную улыбку и быстро прикусывает губу. — Мы с ней созванивались сегодня, у неё был такой счастливый голос. Она сказала, что очень соскучилась по мне и хотела бы поскорее увидеть меня. Смотреть на такую Шин было до жути приятно. В её глазах не читалось никакой грусти, только радость. Наверное, это впервые за всё время, когда Хван видит настолько счастливую Шин. — Я очень рада, Рюджин, — улыбается Йеджи. — Видишь, я же говорила, что если ты возьмёшь больничный, ничего страшного не будет. Всё оказалось куда лучше, чем ты ожидала. Рюджин кивает и облегчённо выдыхает, принимая сидячее положение. — Завтра я поеду в клинику. — А как же больничный? — недоумевает рыжеволосая, кладя ногу на ногу. — Я уже выздоровела, поэтому могу нормально работать, — Шин пожимает плечами. Внутри что-то неприятно сжимается от слов врача. Йеджи забыла, что с момента болезни Рюджин прошла неделя. Значит, Хван больше не будет приходить к Шин под предлогом «развеселю тебя». — Тогда… мне завтра к тебе не приходить? — мнётся она, кусая губы. — Да, я буду с Джису весь день, — отвечает Рюджин, а её голос эхом отдаётся возле уха Йеджи. Вспоминая их переписки и посиделки в квартире, рыжеволосая поняла, что ей было очень хорошо с Рюджин. — Хорошо, — Йеджи натягивает улыбку, скрывая поникшее состояние. — Я схожу у тебя в душ? Так устала, а к себе подниматься лень, — лениво протягивает она, изображая уставшее лицо. — Конечно, — кивает Шин, глядя на вставшую Хван. — Я тогда приготовлю нам вкусняшки и алкоголь.

gavn! — City of Angels

Когда Йеджи ушла в душ, в квартире наступила звенящая тишина. Эта тишина ещё с давних времен составляла Рюджин компанию, но с появлением Йеджи она, будучи любимой, на какое-то время стала чужой и неприятной. Она отвыкла. За несколько дней, проведённых с Хван, она отвыкла от всего, будто выпала из реальности, в которую совершенно не хочется возвращаться. Конечно, Рюджин заметила, что Йеджи немного поникла. Им обеим хотелось продолжать проводить время друг с другом. Они будут это делать, только реже. Тёплые струи воды согревали тело Йеджи, частично восполняя запасы энергии. Она подняла голову, встречаясь со своим отражением в большом зеркале, находящемся прямо перед душем. В её голове громким эхом отдавались слова их с Шин последнего разговора несколько минут назад. «Мне достаточно того, что ты просто существуешь», — вспомнила она мелодичный голос Рюджин, а по телу прошлись мурашки. Йеджи трудно было понять, что происходит в её душе и сердце, она не знакома с такими чувствами. Но это не влюблённость, это не может быть она… Йеджи стояла неподвижно под струями, бьющими по плечам, и опустила взгляд на свое тело. Она коснулась руками своей талии и кончиками пальцев нежно провела к шее, представляя, что это не она касается себя, а… Рюджин. Прикосновения становились безумно приятными от осознания, если бы её касалась Шин. В груди всё ощутимо сжалось. По телу неожиданно пробежал странный дикий жар от макушки до кончиков пальцев на ногах. Ей стало трудно дышать от этого осознания, а внутри все горело, потому что хотелось бы, чтобы Шин была прямо здесь и касалась её. Чёрт, что происходит? Врач странно на неё влияет. — Что мне делать… — тихо пробубнила Йеджи, грустно выдыхая и переставая трогать себя. — Я в дерьме. Выйдя из кабинки, Йеджи утирается мягким полотенцем и слегка усмехается, потому что оно такое же чёрное, как и халат Рюджин. После чего Йеджи выходит из ванной комнаты и направляется к дивану в одолженной у Рюджин черной оверсайз футболке, доходящей ей до бедер. Она держит в руках стакан виски с колой, заботливо налитым Шин. Хван забирается на диван с ногами и подгибает их под себя. Рядом садится Рюджин с таким же стаканом алкогольного напитка. Она предлагает досмотреть последнюю серию «Псих, но всё в порядке» на телевизоре, который на деле включала очень редко, только тогда, когда в квартире находилась Йеджи, и рыжеволосая, конечно, соглашается. Обе с особым интересом наблюдают за развернувшейся на экране сценой, где главные герои на трейлере путешествуют по миру. Рюджин смотрит на это с улыбкой на лице, мечтая когда-нибудь также путешествовать по миру, а Йеджи отвлекается на Рюджин, то и дело разглядывая её идеальный профиль. — Мне кажется, у меня появилась мечта, — Шин прижимает к себе колени, отпивая виски. — Мечта купить трейлер и путешествовать по миру? — Можно и без трейлера, просто путешествовать. Хочу ощутить свободу, — задумчиво произносит Рюджин, чувствуя, как на плечо ложится голова Йеджи. Откуда-то появляется волнение, и Шин не двигается, чтобы Хван вдруг не убрала голову. — Тогда жди. Скоро я отвезу тебя куда-нибудь, — Йеджи улыбается, и Рюджин чувствует это. — Похоже на слова маньяка, который хочет отвезти меня в лес, — хмыкает Шин, выпивая весь бокал виски с колой. Это, кажется, уже четвертый бокал, как и у Хван. — Не похоже, а так и есть, — хохотнув, рыжеволосая убирает голову с плеча и глядит на Рюджин. Безупречное и такое красивое лицо Шин находится так близко, что Хван может рассмотреть каждую её маленькую родинку. Одновременно ангельские черты фантастически сочетаются с очень порочным, дерзким и неугасаемым огнём в её глазах. Она неловко ёрзает и откашливается, кидая взор на их опустевшие бокалы. Виски закончилось, но вино ещё осталось. — Будешь вино? — Так хочешь напиться? — с недоумением в голосе спрашивает Шин. — Хочу максимально расслабиться. — Ладно, — тихо соглашается Рюджин. — Буду. Йеджи быстро убегает на кухню и так же быстро возвращается с бутылкой вина в руках. Легкое головокружение приятно. У них сейчас не то опьянение, которое заставляет потерять здравомыслие, но вот вино всё же заставит их потерять его. Они разговаривают о концовке дорамы, смеются, чуть ли не падая с дивана, бьют друг друга от смеха и наслаждаются. Когда они умолкают, в комнате ещё некоторое время висит молчание.

badXchannels — The Spine

— Рюджин, — тихо зовет рыжеволосая, на что онколог мычит, кивая головой. — Меня тревожит то, что Минхо и твой отчим могут найти эту квартиру. Они же тебе не писали? Не шантажировали? Не угрожали? — Нет, — очень спокойно выдаёт Рюджин, улыбаясь. — Не переживай, я давно ничего не слышала о них. — Я всё равно волнуюсь. Если они вдруг тебе напишут, то… — Я тебе скажу об этом, — перебивает Шин, кивая. После этих слов она залпом выпивает вино, заставляя Хван распахнуть глаза и немного успокоиться. — Теперь ты хочешь напиться? — хихикает Йеджи, зачарованно глядя на неё. — Я уже, — карие омуты Шин действительно выглядели опьяненно. — Схожу покурить, — она уже начинает вставать с дивана, как Хван резко хватает её за рукав халата и возвращает на место. Ненароком Рюджин вспоминает момент, когда Йеджи притянула её к себе и увидела её порезы. — Почему ты здесь не можешь покурить? — Тебе не нравится запах сигарет, — Рюджин ещё давно это подметила. — Он долго будет выветриваться. — Я привыкла к нему уже. Кури здесь, — жалобно просит Хван, а брюнетка лишь пожимает плечами, потому что ей так даже легче. Только странно, почему у Йеджи такое острое желание, чтобы Рюджин осталась рядом с ней. — Чем тебе так нравятся сигареты? Шин зажимает меж губ фильтр сигареты и прикуривает зажигалкой, которую она вытащила из халата. Хван с интересом наблюдает за ней. — Помнишь, что я говорила о дожде? — Рюджин затягивается, заполняя легкие горьким крепким дымом. — С сигаретами то же самое. — Я могу попробовать? — интересуется Йеджи, облизывая губы. Брюнетка вскидывает бровь в удивлении. — Что сегодня с тобой? — Шин выпускает дым и сразу понимает по Хван, что та очень пьяна. Трезвая Йеджи никогда бы не попросила сигареты. — Алкоголь из тебя делает плохую девчонку? Йеджи расплывается в пьяной и какой-то очень хитрой улыбке. Совершенно не контролируя свое тело, она приподнимается и садится на колени шокированной Рюджин. — Мне будет так удобнее курить, — спешит оправдаться Йеджи, хотя это всего лишь отмазка. Рюджин нервно сглатывает и таращится на неё. Хван смотрит прямо в душу, двери которой Шин забыла прикрыть или даже не хотела, забывшись в наслаждении. То, как Хван сидит на ней, заставляет её забыть обо всём. Йеджи же терпеливо ждёт, пока Рюджин протянет ей сигарету, и переключает внимание на вырез черного халата. Под этим черным халатом ничего нет. Шин голая, Хван это прекрасно знает. По венам разливается впервые очень странное ощущение. Это пьянящее возбуждение, которое Йеджи никогда так сильно не чувствовала. Шин чуть выпрямляется, обхватывает одной рукой талию Хван, якобы придерживая, и протягивает той сигарету. Йеджи приоткрывает губы и мотает головой, мол, в руки она сигарету брать не будет, только губами. У Рюджин было ощущение, будто она учит курить ребёнка, а не двадцатишестилетнюю девушку. Без рук, серьёзно? Это забавно. На удивление, Хван не кашляет, как бывает в первый раз у всех, и спокойно выдыхает, что даёт понять Шин: «Она не первый раз пробует сигареты». Йеджи вновь затягивается и приближается к лицу Рюджин, выпуская дым в её приоткрытые губы. Это было похоже на игру. Хван, придерживаясь того, что ей не нравятся девушки, не переходила границу дозволенного, а Шин убеждала себя в том, что это временно, и прокручивала в голове: «Я люблю свою девушку». — Тебе нравится? — Йеджи расплывается в пьяной улыбке. — Да, — еле выговаривает Рюджин, загипнотизировано наблюдая за рыжеволосой. — А тебе? — Очень, — хихикает Хван, прикрывая глаза. Им обеим не хотелось сдвигаться с места. Сидеть бы, курить, следя за плавным движением едкого облака в полумраке, и лишь смотреть друг на друга. Но, кажется, долго в такой позе находиться не суждено, потому что через две секунды по комнате раздается раздражающий рингтон телефона Йеджи. Этот звук будто вывел их обеих из транса: Хван резко встала и пошла к телефону, лежащему на столе на кухне. Прервавшим их человеком оказалась Юна. Йеджи несколько раз мысленно матюкнулась и шумно выдохнула. Пока в трубке младшая ей что-то балаболила про их квартиру и собаку, взгляд падал на Рюджин, прижавшую к себе колени и смотрящую в одну точку. Хван пропустила мимо ушей все, что сказала подруга, и пошла медленным шагом к Шин. Единственное, что она вынесла из разговора, — ей поскорее надо вернуться домой. — Время позднее. Я пойду домой, — тихо оповещает Йеджи, а Рюджин лишь молча кивает. Вернувшись домой через десять минут, Хван облокачивается о стенку и кусает губы, пребывая где-то в другом мире. Йеджи поняла, что от Рюджин оторваться невыносимо тяжело. К ней тянет, как к магниту. Хван готова возвращаться к ней, как Шин только попросит её об этом. Йеджи готова.