Ангел в чёрном халате

Рюджин, резко вздрогнув всем телом, распахнула глаза, шепча протяжное «Нет», и увидела два расплывчатых силуэта, нависающих над ней. Спросонья мысли в её голове двигались заторможено и очень неохотно, сочетаясь с той вспыхнувшей болью, что мгновенно волнами разлилась по телу. Моргнув пару раз, она убедилась, что ей не привиделось, и в силуэтах смогла успешно различить лица Черён и Юны. — Она очнулась! — неожиданно воскликнула Ли, и уже через секунду в комнату вбежала Хван в своём сером пальто. Её рыжие волосы были растрепаны, а под глазами залегли усталые тени. Судя по бледному и встревоженному лицу, она совсем сегодня не спала.

Егор Крид — Берегу

— Рюджин… — тихо окликнула Йеджи, встревоженно шагая к кровати. Девушки резко встали с кровати и, обменявшись с Хван взглядами и пожелав ей удачи, вышли из комнаты, оставляя их наедине в мёртвой тишине. Через открытое окно небольшой, но уютной спальни виднелось блеклое, словно выцветшее предрассветное небо и погруженные в сон дома и улицы города, непривычно безмолвные и спокойные, но Шин не в состоянии сейчас это заметить, так же, как и осознать до конца, что именно произошло и почему она сейчас у Хван. — Почему я в… — поинтересовалась Рюджин, медленно разглядывая комнату Йеджи, — твоей квартире? Глаза онколога остановились на встревоженной Хван. Она кусала и облизывала губы, не знала куда деть свои руки, громко и тяжело вздыхала, должно было готовилась к данному разговору. — Ты должна была сказать мне, что Минхо тебе писал. Посмотри, что он с тобой… — она выдохнула, — …сделал, — интонация Хван не угрожающая, не презрительная и не удивлённая. Эта интонация слишком знакома Шин: она слышала её в тот день, когда Йеджи увидела порезы на её руках. Нежная, ласковая, будто бы извиняющаяся за свою беспомощность интонация. «Йеджи всё знает», — первая мысль, пришедшая в голову Рюджин. Только не это, чёрт возьми. — Ты не ответила на мой вопрос, — проигнорировала Шин, сжимая одной рукой простынь кровати так, чтобы Хван это не увидела. Рыжеволосая понуро опустила голову и начала теребить пуговицу на пальто. Видимо, она только что откуда-то вернулась домой, раз не успела снять верхнюю одежду. — Когда мы возвращались домой, Юна заметила на лестнице твой разбитый телефон, в котором была открыта переписка с Минхо, — Хван очень сложно всё пересказывать, прокручивая в голове ночную трагедию. — По сообщениям я догадалась, что он увёз тебя в мотель. И поэтому… После этих слов на голову Рюджин внезапно упал грузовик вчерашних воспоминаний, а голос Йеджи моментально ушёл на второй план, даже совсем испарился. Флешбеки появлялись из ниоткуда, давили и давили на мозг, да с такой силой, что она непроизвольно тряслась под одеялом в очень теплой комнате и сжимала свои пальцы в кулаки, заливаясь злостью. — Рюджин? Шин, словно испуганная кошка, вздёрнулась и обеспокоено глянула на журналистку. От только появившейся злости осталось ни следа. — Он с тобой ничего не сделал? Не бил, не кричал? — полился поток неожиданных вопросов от Рюджин. — Ты не поранилась? — Со мной всё хорошо, — грустно улыбнулась Йеджи. — Но с тобой — нет. Молчание, вновь молчание. Рюджин отлично знает, что её жизнь хуёвая, но какого дьявола Йеджи лезет в неё, делая себе хуже? — Это мои проблемы, — чётко произнесла Шин, сменив выражение лица на безэмоциональное. — Ты серьёзно? — неожиданно вырвалось у Хван. — Тебя, блять, могли убить, ты это хотя бы понимаешь? — Я не привыкла к тому, чтобы кто-то знал о моих проблемах. Тебя они не должны касаться, ты вот это понимаешь? — вновь она за своё. Когда до Рюджин уже дойдёт, что больше Йеджи от неё не отцепится? — Но мне больно, — потихоньку в сердце Хван втыкают нож. — Больно видеть, как ты притворяешься сильной, прикрывая всё улыбкой. Пойми, я хочу знать о тебе, чёрт подери, всё, — прохрипела она, покачав головой. — Каждую твою мысль, проносящуюся в голове. Каждый твой страх, пугающий до дрожи, чтобы в нужный момент спасти тебя. Каждую мечту, каждое желание и каждую, блять, проблему, — выговорила на одном дыхании Йеджи, а в её глазах мелькала такая грусть, что у Рюджин чертовски сжалось сердце. — Скажи мне, я сошла с ума, раз хочу этого? — Йеджи, — серьёзным тоном произнесла Шин, нырнув в глубину кошачьих омутов. — Ты определённо сошла с ума. В эту секунду как будто мир разрушился, потому что они почувствовали одну и ту же боль. Один и тот же укол в сердце. — Не вмешивайся больше в мои чёртовы проблемы, прошу тебя, — с мольбой в глазах попросила её Рюджин. Йеджи издала странный, скорее нервный смешок и уставилась в пол, поджав губы. — Поздно, Рюджин, — она смотрела в одну точку. — Скоро всё закончится. — О чём ты говоришь? Кинув взгляд на настенные часы, Хван тихо произнесла: — Через полчаса в эфир выйдет разоблачение Минхо и Кихуна. — Что? — нервно сглотнула Шин и начала обдумывать смысл этих слов, находясь в ступоре. — У нас есть несколько доказательств того, что Минхо хотел изнасиловать тебя. Самое главное из них — видео, которое покажут в эфире. Теперь просто так он не выкрутится, — в тоне Хван слышалась уверенность вперемешку с тоской. — Это будет показано по всем новостным каналам, — она уставилась на Шин своими печальными глазами, прикусив щеку изнутри. — Благодаря твоей информации о Кихуне у меня получилось найти несколько зацепок о его чёрных делах вместе с Минхо. Если Минхо посадят, то Кихун безнаказанным не останется. У Йеджи в голове всплывало несколько сценариев того, как отреагирует на эти слова Рюджин: отблагодарит её за помощь, не поверит сказанному или же посчитает её чокнутой. Но она никак не ожидала того, что Шин испуганным голосом прошепчет ей фразу: «Что ты наделала?». Рюджин смотрела ей в глаза как-то странно, будто недоверчиво. От этого внутри Хван всё сжималось до мизерных размеров, превращая её в слабого человека. — Я лишь хочу помочь тебе, Рюджин, — нахмурилась рыжеволосая. — Ты… — неожиданно вылетело у Шин. Она стала бегать глазами по комнате и рвано дышать. — Ты всё испортила. Йеджи перестала моргать, дышать, двигаться, — внезапно захотелось исчезнуть из этого мира. Оказывается, от одних слов может стать так больно. Ведь это совсем не то, что она ожидала услышать. — Испортила? — заикнувшись, спросила Хван. Откровенно говоря, она ни черта не понимает. Разве она не помогла ей? — Зачем… Зачем ты это сделала?! — Рюджин в панике трясла головой. — Эй, тише, — Йеджи испуганно прильнула к ней, чтобы успокоить. — Я понимаю, для тебя… — Что ты вообще, блять, понимаешь? — Шин резко оттолкнула её от себя. — Ты ничего не понимаешь, — сведя брови к переносице, слегка прошипела она. — Ты никогда меня не понимала. Теперь в сердце Хван окончательно воткнули нож, не забывая внутри прокрутить его. Странно, но она почувствовала эту боль не только в сердце, но и во всём теле. — Рюджин… — выдавила из себя Йеджи, отрицательно мотнув головой. — Прекрат… — Думаешь, твой эфир сможет посадить их за решётку? Серьёзно? — дрожащими губами произнесла Шин, не дав той договорить. — Ты понятия не имеешь, с чем связалась. Они… они страшные люди, — глаза Рюджин начали блестеть. — Ты и не заметишь, как засядешь на их крючок, Йеджи. — Почему ты не веришь, что у меня получится помочь тебе? — едва слышно прошептала Хван, ощущая, как защипали собственные глаза. Для того, чтобы отогнать подступившие слёзы, она посмотрела в потолок. — Люди не оставят их без внимания, потому что справедливость в этом мире всё ещё существует. Шин, покачав головой, закрыла себе рот ладонью и, несдержанно всхлипнув, начала рыдать. Сжимая одеяло другой рукой со всей силы, она плотно зажмурила глаза и стиснула зубы, чтобы, видимо, не заорать во весь голос от безысходности. Слышать, как плачет важный для тебя человек, больно. Но видеть, чувствовать и разделять вместе с ним его боль — ещё больнее. Йеджи не понимала, почему Рюджин так плачет, но было очень больно. — Рюджин, — Хван обхватила лицо Шин двумя руками, чтобы та посмотрела ей в глаза. Их обеих очень трясло. — Я сделаю всё для того, чтобы их посадили. У меня есть знакомый, он хороший адвокат, профессионал в своём деле. Да, может, они и страшные люди, но точно не главные в этом мире, — натянула улыбку она, гладя подушечками пальцев щёки Рюджин. — Они тоже чего-то боятся. И это что-то — мнения людей. Бесполезно. Шин всё равно её не слышала, продолжая реветь навзрыд и чуть ли не задыхаться. — Нет, нет… — тихо повторяла она. — Ты не понимаешь, нет… Даже если их посадят, ты… ты… …будешь в опасности. Рюджин не договорила и начала реветь ещё сильнее. Она устала. Устала от этой ужасной несправедливости, от того, что твари в этом мире всё ещё продолжают существовать. От себя и своей слабости. От чёртовых болезней, которые губят самых добрых людей на этом свете, и от работы, на которой приходится прощаться навсегда с этими людьми. Рюджин устала быть такой: проблемной, нуждающейся в помощи, игрушкой для битья. Рюджин устала жить в мире, к которому она постоянно тянется, как лучик солнышка, и получает только боль и страдания. Она устала. Так сильно устала от того, что не могла просто родиться в хорошей семье. Ведь если бы не семья, она бы никогда не познакомилась с Кихуном и Минхо, не пошла бы на онколога. Йеджи бы не пришлось спасать её. Почему она родилась такой слабой? Почему все должны беспокоиться за неё? «Если бы не семья, всё было бы в порядке», — повторяла про себя Шин. Она вспомнила первую встречу с Йеджи. «Вы в порядке?» «В полном порядке». Нет, она не в порядке. Она никогда не была в порядке. Никому, никому не нужна она, пока она такая слабая. Даже Джису. И даже Йеджи, которая, она уверена, ненадолго с ней. — Мне… мне надо в туалет, — быстро промямлила Шин, убрав руки Хван со своего лица и встав с кровати. Так быстро в туалет она ещё никогда не бежала. Точнее, в ванну. Йеджи, не поняв ничего, рванула за ней и, увидев, что та заперлась в ванне, а не в туалете, запаниковала. Сидящие на диване Черён и Юна встали и стали расспрашивать, что случилось, но даже сама Хван не знала причины. В ванне на полочке у зеркала стоял стеклянный стакан, в котором были зубные щётки. И Рюджин, у которой бешено билось сердце, а мысли со страшной скоростью путались, даже не думая, швырнула его на пол, и осколки со звоном разлетелись по плиткам. Она подняла самый крупный и посмотрела на него долгим взглядом: острые грани осколка заставили её помедлить, хотя ей всё равно казалось, что она ничего не почувствует, даже если воткнёт его в себя весь. Услышав этот звук, внутри девушек всё перевернулось. Йеджи, как ненормальная, в бешеном темпе дёргала ручку двери и стучала, а остальные стали звать Рюджин, просили открыть дверь, но без толку. Она не подавала голоса. Каждая знала, что хотела сделать с собой Шин. Но никто из них не мог представить, с чем она сейчас боролась, какой болью её пронизывало. Йеджи до сих пор думала, что причина такой реакции потому, что Кихун и Минхо с ней ужасно обращались, но нет. Ей уже давно плевать на это. Причина — в самой Йеджи. В том, что теперь Кихун будет знать, куда целиться, чтобы сделать максимально больно Рюджин. — Открой дверь, Рюджин! — с мольбой крикнула Хван, пока она безуспешно пыталась открыть дверь. С каждой секундой молчание раздирало её грудную клетку, ломало её ребра и отрывало от её сердца по куску. — Ты не должна этого делать, прошу тебя! Не делай этого! До безумия страшно сказать что-то не так. Одно неверно сказанное слово может изменить жизнь Шин. Раздробить, сломать навсегда. Йеджи, не сдерживаясь, одновременно заревела, завопила и, уже не в силах дёргать ручку двери, медленно скатилась вниз, опустив голову. — Прости меня, Мармозетка… Я виновата во всём… Прости… Хван рыдает очень громко. Безостановочно. Зажимает рот ладонью, всхлипывает и отчаянно завывает, прося не делать этого. Эта ядовитая жгучая боль хуже любой физической, её никак не остановишь. Йеджи на протяжении всего времени пыталась помочь, была рядом, помогала восстанавливаться, но, получается, всё привело к этому. Стало только хуже. Рюджин дотронулась острым краем до кожи на шее, отчего её пробила дрожь, граничащая с болью и облегчением. В этот момент сердце громко заухало, разгоняя по телу похолодевшую кровь, и она не думала ни о ком и ни о чем, кроме бесконечной боли. Хотелось лишь быстрее исчезнуть. Шин не могла сглотнуть вязкую слюну и, видимо, из-за сильного страха необходимость сделать себе больно была сильнее. Смотря в зеркало, она надавила на кусочек стекла и, слегка проведя его по коже, вдруг остановилась. Из-за голоса Йеджи. — Я не могу без тебя. Ты мне нужна, — прошептала Хван прямо в дверь. Она сидела около двери, понуро опустив голову, и сжимала футболку в том месте, где расположено сердце. Ей до сумасшествия страшно от мысли о том, что её вновь бросят. Вновь она не сумеет спасти близкого ей человека. — Я не могу и тебя потерять… Было ощущение, что Йеджи ощущала тот осколок стекла, который Рюджин крепко сжимала в руке. Ощущала, как этот осколок подставили к горлу. Ей было трудно дышать. Юна плакала и стучалась в дверь, а Черён, пытаясь сохранять спокойствие, совершала попытки выбить дверь ногой. Параллельно лаял Хонсам, не понимая, что происходит, и чувствовал, как все нервничают. — Ты обещала мне… — всхлипнула рыжеволосая, захлебываясь слезами, словно её смертельно ранили или причинили нестерпимую боль. Шин, услышав эти слова Хван, не могла провести осколок дальше по шее. Откуда-то появился внутренний голос, который кричал одно имя — «Йеджи». «Йеджи не сможет без тебя». «Ты нужна Йеджи». Пока Рюджин боролась со своим внутренним голосом Черён, взяв пятикилограммовую гирю, лежащую возле комнаты Юны, со всей силы ударила ею по дверному замку. Ударила второй, третий, четвёртый раз — и дверь сразу открылась. Йеджи еле встала и, вбежав в ванну с остальными, замерла. Шин от испуга направила осколок в сторону девушек. — Рюджин, спокойно… — успокаивающим тоном произнесла Ли, медленно приближаясь к ней. — Мы хотим помочь тебе… Из раны на шее Шин стекала кровь, образуя тонкую алую струю, и Хван пыталась держаться изо всех сил, чтобы не упасть в обморок. Зная, как сильно на неё влияет вид крови, она стойко смотрела на Рюджин опухшими глазами. — Прости, что не сдержала обещание быть рядом с тобой, — задыхалась Йеджи, мотая головой и поджимая губы. Нельзя и представить, как она себя сейчас винила во всём. Рюджин из-за этих слов хотелось застрелиться. Йеджи не должна так думать, она вовсе не виновата. Хван неожиданно для всех сделала шаг вперёд и за одну секунду схватила торчащую часть осколка голой ладонью. Она почувствовала как порезала ладонь, но даже не обратила на это внимание, смотря Шин прямо в глаза и медленно опуская осколок вниз. — Йеджи… — едва шевеля губами, шокировано прошептала Рюджин. Рыжеволосая грустно улыбнулась. — Я хочу стать твоим дождём. Быть твоим покоем и расслаблением, — её губы, ресницы дрожали, и она чувствовала, что ещё немного и отключится. — Поэтому не умирай. Шин, замерев, как статуя, смотрела на неё и постепенно осознавала, что желание покончить со своей жизнью испарялось. Хван глядела в ответ с теплотой, пытаясь показать, что есть в этом мире человек, которому она очень нужна. — Пообещай мне, что не умрёшь, — ноги Йеджи слегка подкосились, но она не придала этому значения. Они смотрели друг другу в глаза около минуты, думая об одном и том же. О том, что хотят быть рядом друг с другом. — Обещаю, — осевшим голосом произнесла Рюджин. Йеджи улыбнулась и сразу отключилась.

* * *

NF, Britt Nicole — Can You Hold Me

За окном, на удивление, была солнечная погода. Рюджин сидела за столом и, смотря на Черён, обрабатывающую ей шею, понимала, что совершила самую настоящую глупость. На душе было тошно. Йеджи лежала без сознания в своей комнате под присмотром Юны, поэтому они находились на кухне вдвоём. — Прости… — тихо проговорила Рюджин, в которой скреблась вина за всю эту ситуацию. Черён кинула взгляд на неё и, хмыкнув, слегка улыбнулась. — У меня тоже были попытки суицида, — она отвела глаза в сторону. — В то время мир казался серым и до жути гнусным, а друзья и любимый человек меня предали. Тогда у меня действительно не было того, кому я нужна, — пожала плечами Ли. — А у тебя есть, — она кивнула на комнату Хван. — Йеджи очень много делает для тебя. Ты единственная, кого она так сильно оберегает. Даже с Юной она себя так не ведёт, — искренне говорила Черён, а Рюджин смотрела в одну точку, внимательно слушая её и осмысляя всё. — Поэтому не передо мной надо извиняться. А перед Йеджи, — она взглянула на дверь комнаты и, покачав головой, добавила: — Ты ей очень нужна. — Я знаю, но… — Знаешь, что Йеджи не спала сегодня целую ночь ради эфира? Или, допустим, что вчера, когда ты была в отеле, она гнала на машине, как сумасшедшая? Или же, что она отменяла все планы, чтобы увидеть тебя? Что она улыбалась твоим сообщениям каждый раз? Что она даже не забыла про твой день рождения? Ты тоже знаешь всё это? — на одном дыхании высказала Ли, не сумев сдержаться. Шин нервно облизнула пересохшие губы, а затем проглотила ком в горле. У неё даже все мысли вылетели из головы, потому что она совсем не ожидала узнать такое. Йеджи ничего не говорила об этом, чёрт возьми. — Ты не видишь, как сильно она беспокоится за тебя. Даже не смей думать, что ты ей не нужна. По крайней мере, теперь ты не только ей нужна, но и нам с Юной, — уверенно выдала Черён, легко улыбаясь. Рюджин растерянно смотрела на неё несколько мгновений, а затем её глаза расширялись всё больше и больше, когда до неё доходила суть сказанных слов. — Не веришь, что ли? — удивилась Ли. — Ты для нас тоже стала важным человеком. Даже успели спасти тебя от смерти! В эту минуту Шин не могла поверить в сказанное: она сидела, не двигаясь, и практически не дышала. Это точно не сон? Она им нужна. Правда нужна. — Спасибо, Черён, — прошептала Рюджин, шмыгнув носом. Послышался тихий скрип двери, и из комнаты бесшумно вышла Йеджи, а за ней и младшая. Когда Шин столкнулась с ней взглядами, сердце загромыхало в груди, ломая там всё живое, а дышать вдруг стало больно. В глазах Рюджин читалась строка «Прости, прости, прости». Хван бросилась в объятия к ней, прижимая к себе так сильно, чтобы она почувствовала, как билось собственное сердце. Шин неосознанно притянулась ближе, вбирая в себя запах Йеджи, который стал для неё очень родным. Она провела носом по её шее и подняла голову, встречаясь с её грустным взглядом. Йеджи аккуратно наклонилась к уху Рюджин. — Больше никогда так не делай, — каждое сказанное слово рыжеволосой жгучей болью отзывалось прямо в глубине сердца Рюджин. — Я не переживу. — Прости меня, — она ответила так, чтобы это услышала только Йеджи. Черён встала со своего места, уступая Йеджи, и вместе с Юной села на другие стулья. — Эфир через две минуты, — пробормотала Ли, указав на телевизор. — Включай, — одобрительно кивнула Йеджи, настраиваясь на предстоящий эфир, после чего взглянула на Рюджин, чтобы проверить её состояние. Онколог прошептала фразу «Всё хорошо» и вытянула ей свою ладонь под столом. Хван приподняла уголок губ и положила ладонь поверх её, переплетая с ней пальцы. Они повернули головы на телевизор и начали ожидать эфира.

* flashback *

Момо, стоя около своего рабочего места, протирала лицо руками и, кажется, проклинала рядом сидящую Йеджи. В это время она планировала спать, а не приходить какого-то хрена на работу по вызову Хван, которая ничего им не говорила и была задумчивой: хмурила брови, кусала губы, бормотала что-то себе под нос. Когда дверь офиса раскрылась, в проёме нарисовалась Дахён с кофе в руках. — Ты когда-нибудь скажешь, для чего ты нас здесь собрала в грёбаных четыре утра в выходной? — съязвила Хираи, обращаясь к Йеджи. Она надулась и обреченно выдохнула. — По расписанию я должна была спать. — Я и не ложилась, — прокомментировала Сана, отпивая глоток кофе, чтобы хоть как-то взбодриться. — Доброе утро, — открывая задницей дверь, Дахён вошла в офис и села на своё место. — Что тут происходит? Зачем меня позвали? В офисе кроме них никого не было. — Спроси у Йеджи, — пробубнила Момо, пожав плечами. — Раз сейчас четыре утра, предполагаю, что нас ждёт что-то серьёзное, — раздумывала Сана, хмыкая. — Эксклюзив нарыла? — Дахён выгнула одну бровь. — Ещё какой, — наконец ответила рыжеволосая, и девушки сразу оживились. — Выдавай, Хван. Йеджи тяжело вздохнула, готовясь к рассказу. — Помните конфликт Ли Минхо и Шин Рюджин? Все поочерёдно посмотрели друг на друга, после чего странно уставились на Йеджи. — Конечно, как забыть-то? В Корее была шумиха из-за этого, — промямлила Дахён, почесав затылок. — И до сих пор, — добавила к этому Момо. — Продолжай, — Сана обратилась к Йеджи. — У меня есть видео, где… — неуверенно произнесла Хван. — Хотя вы должны это сами увидеть, — она достала телефон и, прикусив изнутри губу, включила видео. На протяжении всего видео на лицах девушек вырисовались всевозможные эмоции, но самой главной эмоцией был шок. — Очуметь, — протянула Дахён, плюхаясь на кресло. — И это ещё не всё. Вы должны мне помочь, — с мольбой в глазах прохрипела Йеджи. — Прошу вас.

* end of the flashback *

Liz Longley — Rescue My Heart

После эфира весь интернет кишел новостями о Минхо и Кихуне. Каждый строил свои догадки, теории, что же будет дальше. Большинство людей стали защищать Рюджин и писать ей слова поддержки. Йеджи была спокойна, потому что она сделала то, что хотела. Осталось только дождаться дальнейших новостей об этих ублюдках, и на этом всё будет окончено. — Ты куда? — поинтересовалась Юна, увидев, как Хван надела свои кроссовки. — Прокачусь по городу на машине, чтобы скоротать вечер. Скоро вернусь, — негромко сообщила она, достав ключи из кармана пальто. — Последишь за состоянием Рюджин? — Без проблем, — кивнула Шин и улыбнулась напоследок. Сев в свой мерседес, Хван облегченно выдохнула и посмотрела в телефон. Сегодня утром Сана пообещала, что оповестит её, если Минхо и Кихуна заберут в участок. Уведомлений пока не было. Она обхватила пальцами руль и шумно вздохнула, прикрывая на миг глаза. Внутри появилась необъяснимая тревога, а сегодняшние слова Рюджин никак не выходили из головы. «Ты никогда меня не понимала». «Ты всё испортила». Хван крепче обхватила руль и надавила на педаль, выезжая со двора. Она наслаждалась, катаясь по Сеулу: опускала стекло, высовывала руку наружу и блаженно прикрывала глаза, ловя пальцами прохладный ветерок. Остановившись у знаменитого «Моста Жизни», она вышла из машины и, пройдя немного, облокотилась на перила моста. На чистом вечернем небе ещё не до конца скрылось солнце, но в самом верху уже виднелись первые звёзды, похожие на маленькие бриллианты. Постояв так двадцать минут, небо стало тёмно-синим, а количество звёзд увеличилось в разы. Вдруг Хван заметила, что вдали стремительно падала яркая белая точка — это падала сияющая звёздочка. Она очень удивилась и, сразу же закрыв глаза, стала загадывать желание. Это первый раз, когда ей удалось запечатлеть падающую звезду. — А ты знаешь, что звёзды в этом небе падают в момент, когда обрываются их жизни? — подала голос пожилая женщина, странно улыбаясь. Йеджи, успев загадать желание, открыла глаза и повернула на неё голову. — Падающие звёзды дают тебе поверить в то, что в этой жизни можно что-то изменить. Поэтому молчи, смотри на звёзды и цени то, что ты живёшь, — Йеджи удивлённо захлопала ресницами, обдумывая её слова. А ведь правда… Глядя в вечернее небо, усыпанное звёздами, хотелось жить. И хотелось, чтобы у Рюджин было такое же желание жить. Хван уже хотела ответить женщине, но, повернув голову, там уже никого не было. — Извините? — Йеджи искала её глазами, но она будто бы испарилась. Женщина не могла просто так исчезнуть за пару секунд. — Что это было? — нахмурилась Хван, глянув в небо.

* * *

Beds and Beats — Sleepwalking

Во дворе дома сейчас было ни души, где-то рядом слышались лишь шелест листвы и скрип качелей. Йеджи облокачивалась поясницей о припаркованный мерседес и неторопливо рассматривала окна своей квартиры. Она потянулась в карман пальто и, достав оттуда только купленную пачку сигарет с зажигалкой, уверенно выдала: — Один раз можно. Зажав сигарету меж губ, Йеджи направилась к тем самым качелям, которые скрипели, и стала напевать песню «Nightingale». Прикурив себе, она сделала затяжку и выпустила дым через приоткрытые губы. Эти сигареты напоминали ей тот день, когда она попросила сигарету у Рюджин. Хван прикрыла глаза и курила в своё удовольствие, начиная слегка раскачиваться. — Сегодня ты плохая девчонка? — прямо перед лицом послышался голос Шин. От испуга Йеджи распахнула глаза и соскользнула с качели, смачно ударившись задницей о землю. — Ты что здесь делаешь?! — вскрикнула рыжеволосая, не заметив, как сигарета выпала из рук. — А ты хотела держать меня под домашним арестом в квартире и не выпускать? — усмехнулась Рюджин, протягивая ей руку. — Очень смешно, — проворчала Йеджи, стряхивая с пальто грязь. Валявшуюся на земле сигарету уже нельзя было курить, поэтому она подняла её и выкинула в мусорку. Шин потянулась в карман пальто Хван и взяла пачку сигарет. — Эй, — удивилась Йеджи от наглости той. — Это моё. — И даже не поделишься? — улыбнувшись, спросила Рюджин. — Делай, что хочешь, — шумно вздохнув и подняв руки в сдающемся жесте, она плюхнулась на качели и головой облокотилась о цепь. Шин довольно заулыбалась и села на соседние качели, начав курить. — Тебя не было три часа. Было скучно, — призналась онколог, выпустив дым изо рта и уставившись на Йеджи. — Что ты делала всё это время? — Каталась по городу, наслаждалась вечерней атмосферой и смотрела на звёзды, — медленно пробурчала Хван, бросив в ответ короткий взгляд. — Смотрела на звёзды? — переспросила Рюджин. — Это интересно, — кивнула она и посмотрела в небо. — Кстати, я застала падающую звезду, представляешь? — Серьёзно? Я за свою жизнь ни разу не видела падающих звёзд… — задумалась брюнетка, сводя брови к переносице. — И что ты загадала? — Если я скажу, оно не сбудется, — помотала головой Йеджи и тепло улыбнулась. — Даже и не мечтай. — Дай мне знать, если оно сбудется, — хихикнула Шин и продолжила курить. Лёгкий свежий ветерок обдувал волосы на макушке. Рюджин сунула одну руку в карман чёрных потертых джинс и чуть поёжилась. Йеджи, смотря на звёзды, вспомнила пожилую женщину. — Разве это не странно… — Что странно? — взглянула на неё Шин. — Почему люди загадывают желание, когда падает звезда? — нахмурилась Хван, задумавшись. — Кто-то погибает, а мы радуемся. — Даже не знаю. Может, потому что «чья-то смерть — начало другой жизни»? — пробубнила Рюджин, затягиваясь. — Хотя не думаю, что это может быть как-то связано, — Йеджи в ответ пожала плечами. Между ними воцарилась тишина. Обе думали о чём-то своём, покачиваясь на качелях. Внезапно неподалеку раздалось тонкое мяуканье. Йеджи и Рюджин обменялись взглядами и, поняв, что им не показалось, замерли, прислушиваясь. Обе резко встали с качели, огляделись и уловили звук с какого-то дерева. — Откуда звук? — спросила Йеджи, пытаясь в темноте разглядеть деревья. — Там! — Рюджин указала на дерево, расположенное слева от них, и после взвизгнула: — Чёрт, там сверху котёнок! Они моментально подбежали к дереву и стали раздумывать, как забраться на такую высоту. — Как он туда попал? — обеспокоено прохныкала Рюджин. — Он слишком маленький, чтобы забраться туда, — сделала вывод Хван, запустив в свои волосы пальцы. — Какие-то уроды положили его туда. — Как его достать? — Шин звучала слишком встревоженно, будто бы, если не они, то котёнка больше никто не спасёт. Йеджи раздумывала о чём-то несколько секунд и, немного присев, похлопала по своим плечам. — Забирайся на меня. — Ты уверена? — хрипло произнесла Рюджин. Йеджи кивнула. Шин, собрав всю волю в кулак, забралась на Хван, перелезла на толстую ветку дерева и встала на неё ногами, держась за ствол. Котёнок не соображал, не понимал, где он находился, скулил, потому что хотел вернуться к своей маме. Аккуратно протянув руку к мяукающему серо-белому существу, она подняла его и прижала к своей груди, согревая. — Слезаю, — оповестила Шин, тихонько садясь на ветку. Котёнок был размером в две её ладошки. — Возьми его, — она протянула его в руки Хван. Йеджи взяла его, потом сняла пальто и обернула им котёнка. Положив его рядом с деревом, она протянула руки Рюджин. Хван поймала её, обхватив талию, и успешно спустила на землю. — Бедный, — брюнетка, сев на корточки, вмиг прильнула к котёнку и начала его рассматривать. — Я не хочу его оставлять здесь, — Рюджин с мольбой в глазах посмотрела на Йеджи, безмолвно прося у неё разрешения взять его в квартиру. — Тогда давай заберём его, — Хван тепло улыбнулась и приобняла её за талию. Шин повернула голову к ней и, не веря, взглянула в её глаза. Кажется, у Рюджин появилась ещё одна причина жить.