Ангел в чёрном халате

Bad Omens — The Death Of Peace Of Mind

Кихун, находясь в своём офисе, рассматривал дневной город с бурлящим во взгляде гневом. Мысли о вчерашнем эфире заполняли его с ног до головы — всё пошло наперекосяк. Он был уверен, что в ближайшее время к нему заявится Минхо, прося о помощи. Помяв пустой стаканчик, в котором был кофе, он медленно развернулся и рухнул на кожаное кресло. — Что за шавка посмела помешать моему бизнесу?! — сквозь скрежет зубов процедил мужчина. Со стороны двери он уловил копошение и чью-то ругань, заставляющую его кинуть вопросительный взгляд на дверь. Через секунду в офис влетел запыхавшийся Минхо, словно он прибежал с какого-то марафона. Его внешний вид буквально кричал о том, что он собрался сваливать из этой страны: чёрная кепка, маска, солнцезащитные очки и набитый рюкзак. — Меня подставили, Кихун. Ты д-должен вытащить меня, — парень смотрел на того с бешеным и испуганным взглядом. — Я делал всё, как ты велел, но меня засняли на видео… — Захлопни свою пасть, щенок! — разъярённо наорал директор и, хлопнув рукой по рабочему столу и встав из-за стола, подошёл к тому. — Почему ты позволил какой-то суке удрать с этим видео? Какого хуя ты не уследил за этим? — Я был в отключке, — тихо объяснил Минхо, боясь пошевелиться. У Кихуна всегда была власть над ним, поэтому он никак не мог ему сопротивляться. Рядом с ним он ощущал себя ебучей псиной, которая прибежит к хозяину по одному зову. — Там… ко мне вломились три девушки, и одна напала на меня. — Что? — неверяще распахнул глаза Кихун, не сдерживая смешок. — Хочешь сказать, ты не смог справиться с одной блядской бабой? — Я правда пыталс… — Заткнись, сука, — Кихун со всей силы, на которую способен, дал тому жгучую пощёчину, отчего его кепка и очки мгновенно слетели. Рухнув на пол, Минхо намертво поджал губы, чтобы не издавать звуков, и боязливо посмотрел на мужчину исподлобья. — Ты ебучая мразь, которая в одиночку ни с чем не может справиться. Без моей помощи ты — никто, — он пожирал парня устрашающим взглядом. — Сам себе вырыл могилу, сам из неё и выбирайся. С этого момента ты больше не работаешь на меня. Ты мне не нужен, приносишь лишь проблемы. — Кихун, нет-нет, я не хотел… Прошу тебя, мне нужна эта работа… Никого лучше меня ты не найдёшь, — Минхо подполз к ногам директора и обхватил их, смотря снизу вверх на него. — Убери свои грязные лапы от меня и быстрее сваливай, пока я тебе не свернул шею, — гневно прошипел Кихун, отмахиваясь ногами от актёра, и обратно сел на кресло. — Спасибо, что всё это время был моим личным слугой, — услышал Минхо голос, режущий без ножа. Директор положил ногу на ногу и принялся флегматично разбирать документы, разбросанные по столу. Парень встал на ноги, поднял кепку с очками и в последний раз взглянул на Кихуна. Его взгляда хватило, чтобы быть отброшенным на другой конец планеты. Настолько далеко, насколько тот бессовестно предал. И ничего, абсолютно ничего при этом не выражал. Ни грамма сожаления. Это же Ли Кихун, директор известной компании. А он, Минхо, просто никто. Услышав топот сзади, Минхо развернулся и мгновенно отшатнулся назад, касаясь поясницей стола директора. — Добрый день, это полиция, — со спокойствием в голосе произнес мужчина, стоящий впереди остальных полицейских. — Ли Минхо, вы арестованы за покушение на убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, а также за незаконное хранение наркотических веществ. Ли почувствовал, как сердце ушло в пятки. — Что? — одними губами произнёс он. Мужчина нацепил ему на руки наручники, предотвращая попытки сбежать. Другие крепко схватили его за плечи и потащили к выходу. — Блять, пустите! Кихун, помоги мне! — он продолжал кричать, приказывая отпустить, сопротивлялся, как мог, но всем всё равно, в особенности Кихуну. Минхо посмотрел непоколебимому Кихуну в лицо, надеясь прожечь в нём огромных размеров дыру, которая сказала бы всё без слов. Но даже слова не так сильны, как чувства, заполонившие актёра, въевшиеся буквально в каждую клеточку тела. Злость и обида, какой никогда прежде не было. До сегодняшнего дня он и не знал, каково это, а тут словно тысячи мелких ножей в спину вонзили разом. — Я утащу тебя на дно, — рыкнул напоследок парень, после чего дверь громко захлопнулась, и от полицейских осталось ни следа. Как только закрылась дверь, Кихун в порыве гнева одним рывком скинул всё со стола и, рыча, ударил костяшками по столу. Через пять минут в офис вбежали два секретаря в деловых костюмах. — Как всё прошло? — поинтересовался директор, складывая руки на груди. — Звонили из участка «Донгу», они обо всём позаботятся. Не волнуйтесь, — кланясь, оповестил первый секретарь. — Через этот портал мы нашли того, кто опубликовал видео, — быстро проговорил второй и протянул папку Кихуну. — Этот же человек выложил видео с конфликтом, который произошёл три недели назад между Ли Минхо и Шин Рюджин. Хмурясь, Кихун грубо выхватил папку и, открыв её, перед ним предстала фотография девушки вместе с личной информацией. — Это девушка? — горько усмехнулся он, бегая глазами по её внешности. — Хван Йеджи, а ты настоящая мразь. Двое мужчин нервно обменялись взглядами. Кихун захлопнул папку и посмотрел в панорамное окно. — Если кто-то открыл рот, то его уже не заткнуть. Но люди не знают, что не всем это можно делать, и не понимают, какими ужасными могут быть последствия, — под нос говорил директор, мотая головой.

* * *

The Goo Goo Dolls — Iris

Рюджин терпеливо наблюдала за барменом, трясущим свой шейкер с ядерной смесью из нескольких видов алкоголя, и уже предвкушала обжигающее чувство во рту, зная, что повышенный градус поможет ей расслабиться и успокоиться. Увидев, что напиток перешёл в статус «Готов», она залпом выпила первую порцию и издала рычащие звуки, потому что горькая жидкость слишком сильно обожгла горло. Минджон заливисто посмеялась и похлопала её по плечу. — Живая? — спросила Ким, заботливо поглаживая заднюю область шеи онколога. — Не сильно ли ты стартанула? Тебя придётся откачивать через час-другой. Ким Минджон была той самой коллегой, с которой можно было поболтать в перерыве, покурить перед совещанием и сходить в бар за углом после рабочего дня, прямо как сейчас. — Я в порядке. Чувствую себя просто ахуительно, — ответила Шин с улыбкой, скрывая своё, правда говоря, хреновое состояние и чувствуя ком в горле. — Но если где-то увидишь моё пьяное тельце в состоянии невминоза, то стоило бы помочь. — Не вопрос, позвоню твоей подружке, и она тут же примчится спасать тебя, — хитро лыбилась Минджон, пожимая плечами. Рюджин, громко фыркнув, закатила глаза и попросила у бармена вторую порцию. — Я удивлена, что ты первая позвала меня в бар, — пробурчала Минджон, сидя рядом с ней. — Надо было срочно расслабиться, — промямлила Шин, не отрывая взгляд от шейкера. — И всё же странно, почему ты выбрала в качестве компании меня, — нахмурилась Ким. — А не Йеджи. Эти слова пролетели мимо ушей Рюджин, потому что она была сосредоточена только на одном — на выпивке. Минджон выгнула брови и, взглянув на нервно трясущуюся ногу Рюджин, поняла, что что-то не так. Эта нервозность у Шин началась ещё тогда, когда она спешно рванула в ординаторскую выпить стакан холодной водички после приёма пациента, но Ким решила не заострять на этом внимания, так как у онколога бывало такое частенько. Единственное, такое состояние длилось недолго, а сейчас уже полдня. — Почему ты после осмотра того пациента такая встревоженная? — Не упоминай больше этого пациента, пожалуйста, — тихо прозвучала Шин, зажмурив глаза и помотав головой. — Мы не на работе. — Как скажешь, — после долгого молчания кивнула Минджон и, помедлив, сказала: — Если это опять из-за Джису, то не стоит так сильно переживать, ты же знаешь. Она очень быстро идёт на поправку, расцветает прямо на глазах. Тяжело выдохнув, Рюджин неконтролируемо усмехнулась и с безнадёжностью на лице помотала головой. — Дело не в ней, — кусала губы она. — А во мне. — В чём именно? Шин вновь залпом выпила вторую порцию алкоголя, испытывая невыносимое желание хоть как-то заглушить это состояние. Каждой частичкой тела она ощущала нарастающее расслабление, и из-за этого ей всегда нравились первые стадии опьянения. Но есть то, что ей никогда не нравилось в таких случаях — у неё открывался замок сдержанности. Она могла кричать о своих проблемах, делала, что хотела, и полностью открывалась людям, поэтому обычно она пила одна. Сейчас же все мысли, пожиравшие её с каждой секундой, она хотела выпустить, с кем-то их обсуждая. Но только не с Джису и Йеджи, так как из-за них у неё и появилось желание набухаться. До сих пор Шин не знала, поступает ли правильно, но попробовать стоило. — Мысли о Джису с каждым грёбаным днём исчезают, — ей было трудно выглядеть сдержанной и заставлять себя говорить так, чтобы голос не дрожал, но она кое-как справлялась. — Я перестала проверять телефон каждый час, в надежде увидеть её сообщения. Даже писать ей стала намного реже, — нога Шин стала трястись ещё сильнее, поэтому Ким положила свою руку на ляжку той, пытаясь успокоить. — Мне страшно, Минджон. Я не хочу этого, — она понуро опустила голову. Хирург с сожалением поджала губы. — Из-за этого я чувствую себя отвратно. Мои мысли забиты совершенно… — Другим? — закончила за неё Ким. — Или, может быть, другой? Естественно, Минджон догадывалась, кем была забита её голова. Стоило бы Шин посмотреть в зеркало, когда она упоминала Йеджи, тогда бы она знатно удивилась, насколько же собственные глаза всё выдавали. — Всё же я тоже выпью, — тяжело вздохнула Минджон, приподняв брови, и попросила баристу налить ей. — У тебя не жизнь, а целый сериал. — С названием «пиздец», — у Рюджин от шутки даже появилась лёгкая улыбка. Шин мягко ударила своим бокалом о её, и они одновременно выпили. Она сделала несколько коротких глотков и шумно вздохнула, стараясь минимизировать все мысли. Давалось, конечно, с трудом, но Шин всей душой надеялась, что в компании с хорошим человеком ей будет не так паршиво и одиноко. Когда она оставалась наедине со своими тараканами, залезая в дремучие дебри мозга, это всегда оканчивалось плачевно — порезами на руках. А в данную минуту ей даже было очень комфортно. Оказывается, рассказывать кому-то свои проблемы не так уж и дерьмово. — Почему я постоянно думаю о другой? — задала себе вопрос Рюджин, чувствуя алкоголь в крови. — Что мне делать? Я в тупике, Минджон… — Я не буду сейчас распинаться о том, как тебе поступить, но одно хочу сказать точно, — серьёзно проговорила коллега. — Разум бессилен перед криком сердца, — она пожала плечами. — Если не можешь решить, спроси своё сердце: уж оно-то знает, чего тебе на самом деле хочется. Рюджин поморщила лоб, опуская веки вниз. От этих слов она испытала страшное угнетение, будто вокруг неё начали сгущаться тучи, не позволяя выбраться. По всем фронтам Шин чувствовала уязвимость: на работе, в отношениях со своей девушкой, теперь ещё и с Йеджи. И всеми силами пыталась не замечать то, что хотело собственное сердце. — Это глупо. Сердце может ошибаться, — отрицательно качала головой Рюджин, размахивая руками. — Совсем наоборот. Сердце никогда не ошибается. Никогда, — ухмыльнулась Минджон, покачав головой. — Хочешь узнать, где живёт твоё сердце? — Фразы, как из дорам. Аж противно, — Шин скривила лицо, вздрагивая и говоря тихое «Бр-р-р». — И где же? — Обрати внимание, где бродит твой ум в минуты мечтаний, — Ким тыкнула указательным пальцем в висок Шин, отчего та вздрогнула, словно её облили ледяной водой, — и сразу поймёшь. Даю тебе пять минут на раздумья, а то мне срочно приспичило. — Только она может говорить такое после мудрой цитаты, — возмущенно цокнула Рюджин, следя за уходящей в уборную Минджон. Шин старалась увести свои мысли в нужное, а если быть точнее, в правильное русло, но как бы она ни пыталась, они моментально возвращались в одну зону. В зону сознания, где давно и основательно поселилась Йеджи. Она вспоминала тот момент, когда позволила себе вчерашнюю наглость и коснулась её горячей обнажённой кожи на спине, от чего у неё до сих пор, кажется, покалывали кончики пальцев. Они всё ещё хранили тепло и аромат тела Хван. Как же ей хотелось в тот момент прижать её к себе ещё сильнее и бесконечно вдыхать запах шампуня на мокрых волосах. Дикое влечение между ними с каждым днём, даже с каждой секундой, проведённой вместе, раскалялось до удивительных высот, и онколог уже боялась за то, что ещё чуть-чуть — и она утонет в Йеджи полностью, не оставляя Джису и кусочка себя. — Слушая своё сердце, я буду делать больно другим, — промямлила под нос Рюджин, безнадежно смотря сквозь барную стойку.

Rosenfeld — Body

Уши уловили заводную музыку где-то в сторонке, и она устремила взгляд темных глаз на разгоряченную танцами и алкоголем толпу на танцполе. Рюджин, потерев лицо ладонями, выдохнула и задумалась о том, что было бы неплохо оказаться сейчас там, танцуя и ни о чём не думая. Почему бы ей, собственно, не повеселиться, как всем людям вокруг? Она не так часто позволяла себе расслабиться и наслаждаться своей жизнью, а в таком состоянии ей было противопоказано думать о том, что у неё полно проблем, которые нужно будет решать в ближайшем будущем, и о том, что её сердце с бешеной скоростью отдаётся другой. Встав с барного стульчика и направившись в сторону танцпола, Шин решила, что сегодня позволит своей жизни принадлежать только ей, поэтому надо от души повеселиться. Минджон, выйдя из уборной и не увидев подругу на месте, взволнованно начала выискивать черную макушку со светлой чёлкой. А когда нашла, на лице появилась гордая улыбка. Шин активно танцевала, получая массу удовольствия. Кажется, она полностью отдавалась танцу, напрочь позабыв о том, что на неё смотрели все присутствующие люди. — Наконец-то она улыбается, — в пустоту сказала Минджон, садясь обратно на своё место, и увидела рядом сумку Рюджин, лежащую без присмотра. — Даже про сумку забыла. Хирург неотрывно пялилась на неё, задумавшись, а затем, расплывшись в хитрой улыбке и бросив короткий взгляд на Шин, достала из этой сумки телефон и зашла в контакты, ища номер Хван. — Боже, да как она у неё записана? — листая контакты, она не могла найти номер. — Стоп, — нахмурилась Ким. Пролистав до одного контакта и нажав на него, Минджон подтвердила мысль о том, что это номер Йеджи. — «Mea leniendo», — она прочитала имя данного контакта. — «Моё успокоительное»? — Минджон в ступоре хлопала ресницами и посмотрела в сторону онколога. — Ты влипла, Шин, отрицающая свою влюблённость, Рюджин. Усмехнувшись, Ким стала печатать той сообщение.

* * *

Taylor Swift — Don't Blame Me

Через час в бар рванула уставшая после работы Йеджи, потому что получила от Рюджин неожиданное сообщение: «Я в баре, слишком пьяна. Заберёшь меня?» — И какого чёрта она пошла в бар? — пробубнила Хван, открывая дверь заведения. Внутри грохотала музыка, лилась буквально из стен, изрисованных яркими графики. Йеджи сразу же вдохнула алкогольный воздух, смешанный с сигаретным дымом. Алые и фиолетовые лучи прожекторов неприятно освещали лицо, перепрыгивая на стену сбоку. Хван осматривалась в поисках подруги, продвигаясь сквозь толпу. Каких людей тут только не было: от крутых байкеров до людей в строгих костюмах. — О, Ким Минджон? — увидев пьяного хирурга, спросила Йеджи. — Вы пили с Рюджин? — Йеджи, снова здравствуй, — по-пьяни улыбнулась Ким и пожала ей руку, практически падая со стула, но Хван успела помочь ей не свалиться. — Весь вечер Рюджин настаивала на том, чтобы я выпила с ней. Теперь даже встать со стула не могу, — посмеялась она, пожав плечами. — А что за повод? — недоверчиво нахмурилась Хван, до сих пор глазами ища Шин. — На этот вопрос сможет ответить только Рюджин. — Куда она ушла? — поинтересовалась Йеджи. — Вроде… в туалет, — неразборчиво пробормотала Минджон, указывая пальцем в сторону. Йеджи кинула короткое «Спасибо» и поплелась в уборную. Когда Хван заходила туда, она не ожидала увидеть то, как Рюджин, прижимаясь к какой-то девушке сзади, будет делать непонятные толчки своим телом в спину той, обхватывая её грудь двумя руками. Застыв на месте, Хван отшатнулась и, ошарашенно распахнув глаза, затрясла головой. Спустя мгновения девушка начала издавать непонятные звуки, похожие на… чёрт, это что, стоны? В эту же секунду Йеджи ощутила такую ревность, которую прежде никогда не ощущала. Внутри всё вспыхнуло пламенем, вмиг налетела какая-то злость и обида. Это чёртова ревность. Самая настоящая ревность, которую она почувствовала во всей красе только сейчас. Рюджин уловила знакомый парфюм за секунду до того, как Йеджи появилась у неё в поле зрения. А ещё через секунду Хван грубо оторвала ничего не успевшую понять Рюджин от девушки, буквально отшвыривая её к противоположной стене. — Какого, блять, хуя, Шин Рюджин?! — по щелчку пальцев завелась Йеджи, уставившись на онколога вспыхнувшим взглядом. Ноздри раздулись, челюсти крепко стиснуты, а ладони уже сжались в кулаки. — Ты что делаешь? — стала возмущаться ошарашенная Шин, выпучив глаза на журналистку. — Что я делаю? — саркастически повторила Хван. — А ты что делаешь? Йеджи видела по взгляду той, что она очень сильно пьяна. Это ещё больше её раздражало. — Я помогала девушке, — непонимающе покосилась Рюджин. Хван свела брови к переносице, ядовито усмехаясь. Серьёзно? Отговорку получше нельзя было подумать? — Помогала довести её до оргазма? Шин выгнула брови в непонимании. — Помогала с конфетой, застрявшей у неё во рту. — Что? — Хван будто облили кипятком. — У неё застряла конфета в горле, поэтому я пыталась вытащить её таким путём, — объяснила Рюджин, пытаясь держать равновесие и указывая на откашливающуюся девушку рядом. — А ты что, думала я тут её ебу? Настолько сильно жизнь ещё не подставляла Йеджи. — Посмотрела бы на себя со стороны, тоже мне… — Приревновала меня к ней? — улыбнулась во все зубы брюнетка, после чего посмеялась. — Было, кстати, больно, — она погладила себя по спине, поджав губы. — Чего?! Я? Да с чего бы мне это делать? — Не умеешь ты врать, — выдохнула Шин, похлопав по плечу Хван, и направилась к выходу из туалета. У Йеджи даже нет слов. И правда, почему у неё произошла такая внезапная смена эмоций? Почему захотелось убить эту невинную девушку? Находясь рядом с Рюджин, она всегда задавала себе вопросы, начинающиеся на слово «почему». Ответа, к сожалению, никогда не было.

No Vacation — Waltzing Back

— Прости, я не хотела тебе сделать больно, — виновато опустила голову Хван, плетясь за ней. — Откуда узнала, где я нахожусь? — проигнорировала Рюджин, шагая к своему месту. — Ты не помнишь, как мне написала? — спросила рыжеволосая, нахмурившись. — М-м-м, — протянула Шин, почесав свой затылок. — Абсолютно не помню. Да и плевать уже, — она резко остановилась у танцпола, повернулась к Йеджи и игриво выдала: — Потанцуй со мной. — Прямо здесь, что ли? — Хван нервно осмотрелась по сторонам, замечая, как некоторые лица пристально наблюдали за ними. — Пожалуйста, — умоляющим голосом повторяла Рюджин. — Хорошо, я потанцую с тобой, — цокнула Йеджи, недовольно вздыхая. — Только не здесь. — Забей на других, — у той появилась до жути коварная улыбка. — И почувствуй меня, — прошептала ей на ухо Шин. После этого сердце Йеджи словно перестало слушаться и разогналось со скоростью света. Оно так громко забарабанило в ушах, что даже первые мгновения с трудом разбирала ритм играющей музыки на фоне. Сердцебиение было громче, чем музыка в баре. Хван хотела уже отказаться, но через две секунды Рюджин резко развернула её к себе лицом и настойчиво взглянула в кошачьи глазки. Шин пару мгновений будто бы на что-то решалась, совсем не двигаясь, но после взяла рыжеволосую за талию и рывком прижала к себе ближе. Было странно, но Рюджин вела себя так раскрепощенно не только потому, что в голову ударил алкоголь, окутывая тело приятным теплом, но и потому, что Йеджи позволяла это делать. И это было жутко плохо, потому что Шин всё бы отдала за то, чтобы Хван сейчас её жестоко оттолкнула, наорала, спросила, что она вытворяет, и отругала, говоря о том, какая она ужасная. Но Йеджи шла ей навстречу, позволяя так вести себя. Означало ли это то, что они хотели одного и того же? Или просто Хван не знала, как ей отказать? На виду у всех Рюджин мягко, но крепко обхватила её тело, положив правую руку на её спину — чуть ниже лопаток, что журналистка в этот момент, чтобы не грохнуться от неожиданно подкосившихся ног, рефлекторно положила ладонь на левое плечо брюнетки и взволнованно сглотнула напряжение, появившееся в горле. — Больше не ревнуй меня, — тихо сказала Рюджин. Хван ощутила под тканью кофты напряжённые мышцы и тепло чужого тела, от чего сразу пробежали огромные мурашки по предплечьям. Шин совсем близко. Стояла прямо перед ней, дышала в губы, опаляя горячим свежим дыханием. Йеджи, прикрывая веки, с трудом дышала, пока руки Рюджин по-хозяйски бродили по телу рыжеволосой. И всё же Шин была чертовски пьяна. Непонятно, правда, от алкоголя или от Йеджи. Левой рукой Йеджи неуверенно, но всё же обхватила её тело в ответ, располагая на середине чужой спины. Между их тел моментально образовался такой ощутимый жар, искрящийся электричеством, что это слегка испугало. Это какая-то магия. Но, как бы странно это ни звучало в голове, Хван не хотелось держать дистанцию, наоборот, она испытывала желание прижаться крепче. Пальцы Рюджин на спине Йеджи легко сжались, и она сделала мягкий шаг в сторону, плавно потянув её за собой, управляя траекторией движения. И они начали танцевать, импровизируя на ходу и зеркально отражая друг друга. Эффектно, плавно, не замечая вокруг никого, словно они одни на всем свете танцевали, смотрели друг другу прямо в глаза, а на клубничных губах Шин появлялась полуулыбка, напоминающая ухмылку. У Рюджин в ушах поблёскивали длинные серьги, она была одета в черный топ, митенки и такого же цвета джинсы со рваными коленями. Йеджи, не отрывая взгляд от неё, в который раз убедилась: Рюджин чертовски сильно шёл черный цвет. Она сияла, как чёрный алмаз, привлекая внимание в и без того достаточно тёмном зале. — Нам надо к Кайлуму, — сладко прошептала Хван в левое ухо. — Ничего, подождёт, — танцуя в такт, отмахнулась Шин. — Остальные тоже нас ждут, — через силу говорила Йеджи. Ей также не хотелось останавливаться. — Юна купила колпаки, дудки и всякие вкусняшки для котят. — Юна… — Рюджин на секунду остановилась, но после продолжила танцевать. — Зачем? — Так как мы не знаем, когда он родился, она хочет сделать ему праздник. Сегодня будет день его рождения, — приподняла уголок губ, медленно переставляя ноги. Рюджин посмотрела в сторону и нехотя остановилась. Юна так заботится о Кайлуме… — Тогда пойдём, — кивнула Шин.

* * *

OneRepublic — Wherever I Go

Как только Хван привезла пьяницу домой, Шин, даже не разувшись и не раздевшись, понеслась к Кайлуму и чуть не задушила его своими объятиями. Младшая из-за этого набурчала на неё, слегка ударив, а Рюджин устрашающе выгнула бровь, но после утащила её в тюремные объятия. — Я тебя так люблю, Юна, — мямлила Рюджин куда-то в плечо ей. — Да-да, ты это говоришь уже в пятый раз, — пытаясь отлипнуть от неё, младшая покачала головой, пересекаясь взглядами с Йеджи, ржущей безостановочно пять минут. Черён сидела рядом, сложив руки на груди, и недовольно хмурилась, бубня под нос что-то. — Ты, кажется, перепутала Йеджи с Юной, — фыркнула Ли, тыкнув пальцем в талию онколога. Рюджин подняла голову и заторможено похлопала глазами, пытаясь привести зрение в порядок. Посмотрев на Юну и Йеджи, она внезапно икнула и расплылась в улыбке. — Нет, я не перепутала. Я люблю именно Юну, потому что она добрая, смешная и красивая, — всё, что говорила Шин, напоминало слова ребёнка. — Эй, а я чем хуже? — воскликнула Йеджи, надув губы. — Ты жестокая, — выдала Шин и, кажется, сразу уснула на плече младшей. — Ну обалдеть, — выпучила глаза Хван. — Теперь я знаю, что ей нельзя пить, — шумно выдохнула Юна, обреченно качая головой. — Иначе я не выдержу второй атаки любвеобильности. — И я не выдержу во второй раз смотреть на то, как она тебя любит, — прокомментировала Черён, поморщившись. — Раз все уже в сборе, тогда, может, начнём праздновать день рождения Кайлума? — она раскинула руки в стороны. — Естественно, — внезапно проснувшись, откликнулась Рюджин и села прямо. — Стоило заговорить о Кайлуме, как тут же она стала нормальной. — А когда торт? — оживилась Рюджин, смотря на всех поочерёдно. — Кошачий жрать будешь? — прыснула Йеджи, хмыкнув. — А что, человеческого не будет? — Обойдешься, — вклинилась в разговор Черён, встав с дивана, и пошагала за пакетом, в котором было всё необходимое. Юна и Черён ходили, наворачивая круги туда-сюда, раскладывали на столе закуски для себя, торт и вкусняшки для котёнка, дуделки и колпаки. На фоне громко шумел телевизор, но это даже не мешало, наоборот, — прибавляло некого веселья. За окном снова лил сильный дождь, и Рюджин глядела в окно, наслаждаясь шумом и всей суматохой, происходящей за её спиной. Это — ощущение жизни? Когда ты напиваешься вплоть до беспамятства на следующее утро; когда обнимаешься с дорогими тебе людьми; когда слушаешь шум дождя, болтовню друзей? Если так ощущается жизнь, то Шин со смелостью может заявить, что она живёт. И ей нравится эта жизнь. Чёрт возьми, она ей чертовски нравится. — Рюджин, надень колпак, — попросила младшая, кидая его ей в руки. После этого все сели за огромный стол, не забывая выделить место и для мяукающего Кайлума. — С Днём Рождения! — хором воскликнули девушки, хлопая в ладони, и начали смеяться из-за котёнка, который испугался резких звуков. Время летело незаметно. Дождь совсем не прекращался: уставшие ребята, Черён и Юна — от болтовни по большей части, Рюджин — от игр с Кайлумом, Йеджи — от всего же сразу, доедали куски пиццы, запивая колой. Внезапно на телевизоре выскочила надпись «Срочные новости», и Хван, обратив на это своё внимание, приковала к телеку взгляд. Остальные, посмотрев на заинтересованную Йеджи, тоже взглянули на него. — Актёр Ли Минхо был арестован сегодня в четыре часа дня по Сеульскому времени. После того, как в интернет выложили видео, на котором он пытался изнасиловать девушку, полиции предоставили ордер на обыск его квартиры. У актёра нашли несколько киллограмов марихуаны, а также нашли холодное оружие, — быстро проговорила телеведущая, держа стопку бумаг. — Его задержали по причине покушения на убийство, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью и за незаконное хранение наркотических веществ. Сердце Рюджин на миг замерло. Она не верила в то, что сейчас услышала. — Рюджин, — на выдохе произнесла Йеджи и сама подошла к ней, потому что та застыла на месте, как статуя. — У нас получилось, — едва слышно продолжила она, наблюдая за сменой эмоций на лице той. Шин, часто моргая, поднесла ко рту ладонь и, не сдерживаясь, начала рыдать.