Ангел в чёрном халате

Awaken I Am – Roses

Один вызов, второй, третий — без ответа. Телефон Хираи вне зоны доступа. Хван глубоко вдохнула, ведь не дышала до сих пор, до побеления костяшек сжимая несчастный телефон в руке, пока сердце в маленькой груди стучало бешено и хотело на волю. Тело тряслось не от холода, а из-за тупого страха потерять Шин по своей вине: перед глазами всплыли медленные кадры того, как Рюджин заглянула погасшими глазами прямо в душу Йеджи, задыхаясь от чудовищной душевной боли, и прошептала охрипшим от сигарет голосом фразу «Я тебе доверяла», ударившую рыжеволосую больнее любого кинжала. Фраза, которая навсегда бы застряла в её душе и навсегда всплывала в сознании, не давая забыть о том, какой Хван человек. До крови закусив уже опухшую губу, Йеджи со всей силы надавила на педаль газа и дрожащими пальцами набрала номер Саны. Трубку, на удивление, начальница подняла практически сразу — со второго гудка, и Йеджи, глубоко и надрывно вдохнув, нетерпеливо выдала: — Дай мне адрес Момо, — она помнила, что Хираи ушла с работы раньше, чем обычно. Значит, она у себя дома. — Адрес? — удивлённо спросила Сана. — Зачем тебе? — Позже объясню, — судорожно кинула в ответ Хван. — Скинь мне его прямо сейчас, — после сбросила вызов и, поглядывая на дорогу, зашла в последние новости, нервно обновляя страницу. Обновляла и обновляла, надеясь, что Хираи ещё не выпустила информацию о Шин, и была уверена, что потеряла бы сознание, увидь эти новости. Йеджи терзала себя мыслями о том, как поступила с Рюджин, и что на этом чертовом свете загладит её вину, как она откупится за этот гребаный план. На улице, как назло, внезапно полил сильный дождь. Даже проклятый ливень напоминал о Рюджин и, нагнетая обстановку, громко стучал по крыше и стёклам. Минатозаки моментально выслала нужный адрес, и Хван, развернув автомобиль, двинулась к месту назначения. Она не могла вынести даже мысли о том, что может потерять Шин раз и навсегда, поэтому пыталась до последнего отрицать вариант, в котором Рюджин прерывает с ней все связи. Успеет ли? Добравшись до места, Йеджи отстегнула ремни и подорвалась к парадной, в которой, к счастью, была приоткрыта дверь. Когда она прибежала на нужный этаж и нажала на звонок, двери открыл мужчина, держащий в руках годовалого ребенка — муж Момо. — Дорогая, это к тебе, — крикнул он в сторону коридора, улыбнулся журналистке и направился обратно внутрь, протянув «Утю-тю» своему ребенку. Нарисовавшаяся Момо на мгновение застыла, увидев в дверях своей квартиры разъярённую и промокшую Йеджи. Она с опаской приблизилась к ней, захлопнув за собой дверь. — Какого хера ты вытворяешь? — прошипела Хван, в рывок оказываясь рядом и припечатывая Хираи к стене. — Ты серьёзно думаешь, что подослать кого-то ко мне домой, чтобы украсть информацию для плана, было разумным решением? — Тебе не понравился мой подарок? — усмехнулась Момо, на что рыжеволосая ещё сильнее вжала её в стенку. — Подарок?! — крикнула Хван, на ниточке держась от того, чтобы не влепить той пощёчину. — Ты с ума сошла?! — Ты, блять, не сдержала своё обещание! — громко огрызнулась в ответ Хираи, оттолкнув от себя Хван. — Поэтому мне и пришлось пойти на такие меры, — непринужденно пожала плечами она, косясь на неё. — Разве ты не хочешь получить много бабла? — Мне плевать на бабло, потому что у меня его достаточно. Но я не допущу того, чтобы Рюджин пострадала, — решительно выдала Йеджи. — Так вот как? — удивлённо звучит из уст сонбэ. — Лесбийские чары Шин всё же подействовали на тебя? Ироничный исход событий, — она кинула взгляд в пол, посмеявшись. — «Журналистка Хван Йеджи сблизилась с онкологом Шин Рюджин из-за денег, но позже осознала свою влюблённость в неё», — чётко произнесла Момо. — Это звучит как хороший заголовок для статьи. Единственное чувство, которое обуревало в данный момент Йеджи — неконтролируемая злость. — Не смей выкладывать информацию о Рюджин, — холодный, принудительный тон. На губах Момо виднелась слабая улыбка. — Поздно, — от этого слова Хван сильно передернуло. — Статью я уже написала, осталось лишь нажать кнопку «Выложить» и готово, — Хираи чувствовала злость, ярость, исходящую от журналистки. — И кстати, не думала, что твой типаж — это жертвы абьюза, страдающие депрессией. На последних словах Йеджи отвесила ей звонкую пощечину, отдавшуюся болью в ладони. Момо сжала челюсти и гневно взглянула той в глаза: никто и никогда не смел бить её в лицо. — Лесбийские чары, говоришь? — Хван склонила голову вбок и едко усмехнулась. У неё спрятан козырь в рукаве: достав телефон, она зашла в галерею и включила какое-то видео. — Думаешь, только ты подготовилась? У меня тоже есть для тебя подарок. — Какого… Глаза Хираи полезли на лоб, увидев на видео голую себя и стонущую Дахён в кабинке туалета. — Что скажет твой муж, если я покажу ему это видео? А что будет с твоим ребёнком? — Йеджи специально давила, нагнетала на неё, чтобы она забоялась и забилась в угол, как мышка. — Как он будет жить с этой информацией? — она прожигала её презрительным взглядом. — В школе над ним стопроцентно будут издеваться, а клеймо «сын лесбийской шлюхи» останется у него на всю жизнь, — покачала головой Хван, выдохнув. — Удали видео, — сквозь зубы цедит Момо, — сейчас же. — Пока ты не удалишь статью, не отдашь флешку, на которую перекачала информацию с моего ноутбука, и не сотрёшь всё это из своей памяти — не удалю, — поставила ультиматум Йеджи. У Хираи нет выбора.

* * *

Сеул каждый раз был поистине волшебен в момент, когда на него медленно опускалась тёмная вуаль приближающегося вечера. Когда на фоне тёмного горизонта загорались сотни тысяч искусственных огней, напоминающих крошечные звёзды, он становился совершенно другим. В янтарных глазах Йеджи отражались танцующие языки горящего пламени, спереди слышался треск горящих дров и тихий шум известной реки Хан. После того, как рыжеволосая самостоятельно удалила статью о Рюджин, получила от Момо флешку и обещание, что она забудет об онкологе и о том, что с ней связано, она заехала под какой-то мост на своем мерсе, разожгла там костёр и, словно под гипнозом, смотрела в огонь. Мысленно Хван всем сердцем проклинала этот день и мечтала лишь о том, чтобы каким-то чудом остановить ход времени хотя бы на несколько минут. Чем быстрее шли секунды, тем скорее приближался час, когда ей придётся вернуться домой, рассказав Юне и Черён всю правду о плане, а после как ни в чем не бывало забрать Рюджин с работы. Сможет ли она рассказать Рюджин терзающую душу правду? Признаться в собственной ошибке даже самой себе было трудно и жутко стыдно, а сказать вслух — невозможно. Йеджи безразлично кинула флешку в огонь, который мгновенно всполохнул, и всё с таким же ничего не выражающим взглядом последовала к автомобилю. Всего один шаг от того, чтобы лишить себя того, что ей так ценно и дорого.

* * *

nøll, Gina Livia, damnboy! — i…

Юна прекратила моргать и дышать, не зная, как принять только что сказанную информацию от Йеджи. Атмосфера в квартире — напряжённая и тревожная: Черён, сидящая за столом около младшей, распахнула рот и отвела недоуменные глаза в пол, Юна нервно прикусила щеку изнутри, прижимая к себе колени, и уставилась на Йеджи, сама журналистка же сидела с противоположной стороны, избегая зрительного контакта с ними обеими. Вся правда теперь раскрыта. — Я привыкла к Рюджин, — вышло совсем тихо. На мгновение Хван прикрыла глаза и сильнее сжала ткань своей футболки. — И я никогда не прощу себя за то, что правда была готова променять её на деньги. Эгоистка и полная дура, — со злостью выпалила она, обращаясь к себе. Йеджи не хотела быть эгоисткой, чёрт подери, не хотела думать только о себе, о том, как ей самой было бы лучше. Как всегда делала раньше. В глубине истерзанной души пылал страшный по своей силе огонь непримиримой ненависти и звериной ярости к самой себе, стремившийся вырваться наружу — хотелось вырвать себе сердце, чтобы получить по заслугам. — Но я боюсь, — голос сильно задрожал, — мне слишком страшно, — по лицу было видно, что она не лгала. Шин всё это время смотрела на неё с сожалением, не замечая этого. — Если она узнает об этом, насколько ей будет больно? — спросила Хван, зная, что ответ лежал на поверхности. Черён тяжко выдохнула, потерев шею: по прошлому опыту несложно было догадаться, что Рюджин может просто-напросто спрыгнуть с ближайшей крыши, узнав обо всём. — Странно, но я не могу представить жизни без Рюджин. Ещё столько всего я должна сделать, чтобы она стала счастливой, — у Йеджи подступил ком к горлу и слёзы — к глазам. Ей было адски сложно держать свои эмоции под контролем и не обнажать их перед девушками. До последнего мгновения хотелось оставаться сильным и непоколебимым никакими сложностями человеком, но она уже на глазах у всех сдалась в плен своей слабости. — Почему я ни на секунду не прекращаю думать об этой чарующей улыбке, об этих доверчивых глазах, о обворожительном смехе и двух родинках у левого глаза — сверху и снизу? Скажите мне, почему?! — в эту же секунду из глаз брызнули горячие слёзы. Хван поднесла к лицу ладони в попытках скрыть слабость. — Почему со мной это происходит?! У Юны и Черён сжалось всё внутри. И стало больно из-за того, что Йеджи искренне сожалела о содеянной ошибке и не могла понять, что за буря эмоций её атаковывала, когда она проводила время с Шин. Хван так сильно хотела рассказать все Рюджин, чтобы освободиться от гнетущего чувства вины, но знала, что последствия сломают их обеих. Из-за сильного потока слёз веки невозможно было разлепить, словно кто-то вылил бутылку клея на ресницы. В груди щемило. — Не бросайте меня. Обойдя стол и ничего не говоря, Юна притянула Йеджи к себе и заключила в объятия, всем телом чувствуя её дрожь от нервов и непрекращающегося плача. — Ты осознала свою ошибку. И это самое главное, — хрипло произнесла младшая, успокаивающе поглаживая рыжеволосую по спине. Первый раз Хван вела себя как беспомощный ребёнок. — Ошибка — уже в прошлом. Тогда почему бы не забыть о ней раз и навсегда? — она вздохнула и прикрыла глаза, утыкаясь носом в макушку старшей. Юна больше не чувствовала злости, не винила Йеджи, потому что чувствовала, что она действительно раскаивалась.— И зачем тогда рассказывать Рюджин о прошлой ошибке? — вероятно, Шин поступала неправильно, говоря об этом. Но, кажется, только это было верным и единственным безболезненным выходом для них. — Тебе важна Рюджин не из-за денег, — она тыкнула пальцем в сердце Хван, — а из-за того, что ты чувствуешь. Йеджи окутывало чувство благодарности и какого-то внезапного облегчения. — Юна, — протянула Хван. — Спасибо… Черён, всё это время смотрящая на них, шмыгнула носом и быстро вытерла дорожки слёз. Подоспев к ним, она крепко обхватила их двумя руками, отдаваясь в объятия с искренней любовью. — Йеджи, — обратилась к той Черён, — мы тебя не бросим. — Не бросим, — тихо повторила Юна. Уголки губ Хван слегка поднялись. — Я так вас всех люблю, — буквально пропела она, не сдерживая ещё один всхлип. Её переполняли чувства, и у неё не выходило думать ни о чем, кроме как о словах Юны и Черён «мы тебя не бросим». Сейчас она плакала не от горя и боли, а от радости и от освобождения, о котором мечтала последние дни. — А вот теперь ты похожа на комбо пьяной и трезвой Рюджин, — хихикнула младшая, качая головой. — Пьяная — всех любит, а трезвая — плачет. — Иди ты, — с усмешкой кинула Йеджи. — Кстати, — внезапно бросила Юна, вырвавшись из объятий. — Подожди-ка, — Шин убежала к себе в комнату. Черён вытерла слёзы рыжеволосой и пересела вместе с ней на диван, попутно говоря ей бодрящие слова. В проёме кухни нарисовалась Юна, держа руки за спиной. Хван выгнула одну бровь в удивлении. — И что ты там прячешь? На столик около дивана Юна бросила четыре авиабилета. — Ты… — у Йеджи выпучились глаза, — ты с ума сошла? Черён, сидя рядом, посмеялась и прикрыла рот рукой. Она знала о билетах. — Вероятно, — не отрицала Юна, сложив руки на груди и встав перед ними. Йеджи молниеносно схватила билеты, чтобы посмотреть место прибытия. — Чеджудо? На этих выходных? — крикнула Хван, находясь в ступоре. — Ты точно сошла с ума. Шин кое-как сдерживалась, чтобы не ответить ей «а ты только заметила?». — Купила билеты ещё вчера, — она села между Черён и Йеджи. — Хотела сегодня устроить вам с Рюджин сюрприз. В глазах журналистки сразу мелькнула вина из-за того, что случилось сегодня. — Прости, — одними губами произнесла она, виновато отведя взгляд. — И ты меня прости, — с виноватым тоном прозвучал голос Юны. — Я не должна была кричать на тебя. И бить по щеке, — она положила тыльную сторону ладони на место, куда влепила пощёчину. — И билеты… у меня последние дни отпуска, поэтому хотела где-то отдохнуть с вами. В Чеджудо на этих выходных будет тридцать градусов, — гладила мягкую щёчку Йеджи. — Тридцать градусов в конце апреля, представляете? Такая температура там впервые, — удивлённо протянула младшая и, вспомнив к чему вела, продолжила: — Из-за билетов я разозлилась ещё больше. Думала, что больше не смогу спокойно смотреть тебе в глаза. Поэтому прости меня, — с нежностью прошептала последние слова Шин. — Знаешь, что ты чертовски идеальная подруга? И, конечно, девушка, — Хван взглянула на улыбающуюся Ли. — Завидую тебе, Черён. — Да Рюджин вроде так-то тоже ничего, — Черён попыталась подавить в себе смешок, но он безудержно вырвался. — Эй, — не больно шлёпнув её по ляжке, возмутилась Йеджи. — Ты буквально только что призналась, что она тебе нравится, — так же возмущенно произнесла Черён. — Чего ты тут эйкаешь? — Ты влюбилась, Йеджи, даже не отрицай. Хван тяжело вздохнула, задумчиво потупив взгляд. Когда ей говорили о таком понятии, как «влюблённость», она представляла бабочки в животе, приятную эйфорию и бурю положительных эмоций. Отчасти, так и есть. Но есть и обратная сторона монеты. «Почему ощущать влюблённость — так мучительно?» Сердце Хван Йеджи официально больше ей не принадлежит. Шин, мать твою, Рюджин нагло стащила его и взяла под охрану. — И как я до этого докатилась? — едва слышно пробурчала Йеджи, обреченно кинув голову на спинку дивана.

* * *

— Мечта побывать в Чеджу исполнится прямо сегодня, — прошептала под нос Рюджин, смотря в маленькое окошко иллюминатора справа: небо плавно перетекало в голубой бездонный океан, а вдали сквозь перистые облака виднелся очень маленький островок Чеджудо. Когда Йеджи сказала о том, что на выходных они полетят в Чеджудо, так ещё и со всеми животными, она не поверила (и до сих пор не может поверить). Из-за внезапной новости Рюджин написала Минджон и попросила все два дня выходных следить за состоянием Джису, на что хирург отправила сообщение «Без проблем, но уговор — ты присылаешь мне фотки с Чеджудо». Шин сидела с краю у прохода, поэтому мимо неё постоянно сновали туда-сюда другие пассажиры, которые хотели размяться или сходить в туалет. Рядом с ней место было пустое — Йеджи была в туалете, а ещё правее — сладко спала Юна на плече у Черён. — Крепкий сон, — подметила Шин и кивнула на младшую, мило открывшую рот во сне. Ли хихикнула так, чтобы не разбудить крольчонка, и повернула голову к окошку (она сидела ближе всех к нему). Вдруг Шин приспичило в туалет: она поднялась с кресла, не беря с собой ничего, и поплыла в сторону туалета, попутно хватаясь за спинки кресел руками и нарываясь взглядом на тучного мужика, лежащего в кресле, как поросёнок на блюде. Отвратно.

zandros, VIZIER — hedonist

Встав напротив кабинки, Рюджин сложила руки на груди и ждала, пока туалет освободиться. Йеджи тщательно помыла руки, умылась и напоследок даже решила воспользоваться ароматным кремом для рук, который находился рядом с жидким мылом возле раковины. Закончив свои гигиенические процедуры, она распахнула дверь и застыла, во все глаза глядя на Рюджин перед собой. Шин неотрывно смотрела на неё в ответ и приоткрывала рот, будто бы хотела что-то сказать, но не могла. Ей по непонятной причине было жутко неловко перед Йеджи, которая, по всей видимости, ощущала то же самое. Самолёт надрывно рыкнул, входя в зону турбулентности, отчего Шин, не удерживая равновесие, налетела на Хван, которая, в свою очередь, упала задницей на крышку унитаза, вцепившись за талию той, и ощутила на своих коленях тепло, что дало понять: Рюджин сидела у неё на коленях, обхватив шею, а руки Йеджи лежали на её талии. Когда Хван посмотрела на лицо Шин и задержала на нём внимание на пару мгновений, дышать стало трудно. Откуда-то появилось невыносимо сильное желание погладить Рюджин по щеке, провести по её коже большим пальцем так же нежно, как это делала пару дней назад ей Юна, но момент был совсем не подходящий. Хотя время как будто замерло. Оно тянулось слишком долго, словно от произошедшего падения прошло несколько минут, но на самом деле лишь миг. Поэтому Хван, засматриваясь на ресницы Шин, её родинки, губы, ничего не делала, вновь загипнотизированная тем, что видела перед собой. Было невозможно заставить себя прекратить любоваться. Взгляд остановился на губах, искусанных за последний день, и рыжеволосая перестала моргать. Наверное, Рюджин ощутила, что произошло у Йеджи внутри, как она отреагировала на их тесный контакт. Или ей так кажется. Наверное, Йеджи ещё давно сдала свои чувства, не понимая этого. И, наверное, Рюджин уже тогда сложила два и два и поняла, по какой причине с Йеджи всё это происходило. Слова «мне кажется, что ты врёшь самой себе», «говоришь одно, а делаешь совсем другое» и «ты переходишь все границы» стукнули молотом по голове Хван, и пришло осознание. Чёртово осознание. Ей по-настоящему хотелось поцеловать Рюджин. И, кажется, она по-настоящему влюблена в Рюджин. — Извини, — тихо выдала Шин и встала с её колен. — Ты в порядке? — Да, — на автомате ответила Хван, смотря сквозь онколога, затем быстрым шагом удалилась на своё место. «Нет», — повторяла про себя она. Йеджи всегда просила Рюджин говорить правду в ответ на этот вопрос, но… она не думала, что когда-нибудь настанет момент, когда ей самой придётся соврать в ответ на именно этот вопрос. И он настал — прямо сейчас. Хван ни в каком не в порядке. Нет. И ещё раз нет.

* * *

The Away Days — Layers

Рюджин сидела в их мерседесе на пассажирском, высунув руку в открытое окно, ловила ладонью воздух и выглядела без памяти влюблённой в эту жизнь и в Чеджу. На коленях мирно спал Кайлум, а в ногах Хонсам. Как сказала Черён, «Рюджин — магнит для животных». Периодически поглядывая через зеркальце на Шин, на то, как развевались на ветру ее волосы цвета орео, на то, как она с улыбкой наблюдала за людьми на улице, Йеджи залипла и чуть не врезалась в лексус, едущий впереди них. — Не отвлекайся, Джи. Не хочется провести тут убийственный отдых, — в прямом смысле этого слова сказала младшая, на что журналистка лишь фыркнула. Заехав к небольшому продуктовому магазину, Йеджи оставила открытую щёлочку на окошках, чтобы у животных был доступ к свежему воздуху. — Список покупок, — Черён отдала листочек, вырванный из блокнотика, и вместе с Юной, ничего не говоря, поплясала по улице. — Эй, а в магазин? — Мы хотим прогуляться, — выкрикнула Шин, показав жест «пока». — Идите вдвоём. — В этом огромном списке покупок большая часть из продуктов — алкоголь, — громко усмехнулась Рюджин, заглядывая в листок. Йеджи возмущённо раскинула руки в стороны, смотря на девушек, после чего, засунув руки в карманы джинсов, поплелась ко входу в супермаркет. И что это за поддержка подруг? Почему они оставляют её со своим страхом один на один? Не то чтобы Рюджин являлась её страхом, просто… сегодня оставаться вместе с ней наедине было чертовски неловко. — Не хватит. Минимум две, — когда они зашли в магазин, Шин подбежала к одной большой тележке. Хван взяла ещё одну такую и пошла рядом с той. — Главное, из всего списка не забыть купить киви и молочный шоколад, — на это Рюджин вопросительно свела брови. — Иначе будешь слушать бесконечное ворчание от Юны, — пояснила рыжеволосая. На то, чтобы найти любимую шоколадку и киви Юны и набрать их с запасом, у Рюджин ушла минута, и она с гордой улыбкой вернулась обратно к Йеджи, сказав «Я уже нашла». Решив взять что-нибудь из сладкого и для Хван, онколог вернулась в отдел со сладостями и, заметив драже «скитлс», о которых та очень много говорила, взяла три пачки зелёной упаковки и усмехнулась. Сама же Шин вообще не могла терпеть это драже. Пока Рюджин разыскивала ещё какие-нибудь сладости, Йеджи сумела её найти и, не так близко подойдя, просто-напросто залипла: Шин держала в руках четыре шоколадки разного вида, с усердным видом хмурилась, под нос спрашивая «Какая больше понравится Юне? Наверное, она. Хотя…», и после кинула все шоколадки в тележку. Попытки Рюджин сделать приятно Юне и остальным казались Йеджи бесценным моментом. Она так и стояла на месте, облокотившись о ручки своей тележки, в которую успела сложить алкоголь, и смотрела на Рюджин, не моргая: боялась упустить какую-то мелочь, её движения, мимику и эмоции. — Ты как призрак, — Шин легонько вздрогнула от улыбающейся во все зубы Хван. — Испугала. — Ты в курсе, что мы лопнем от такого количества сахара? — посмеялась Йеджи, кивая на тележку со сладостями. — Ой, — Рюджин и не заметила, как набрала столько всего. — А кто платит? — Я, — подняв подбородок и выпрямившись, с гордостью ответила Хван. — Выпендрёжница, — покачала головой Шин и убежала с глаз долой. Йеджи закатила глаза и направилась к отделу фруктов.

* * *

Приехав в коттедж уже под вечер, девушки распределились по комнатам: Черён, Юна и Йеджи — на втором этаже, а Рюджин с домашними животными — на первом. Хван слегка расстроилась, узнав, что Шин выбрала просторную комнату на первом этаже, но не подавала вид. Когда наступила полночь, Йеджи надела на себя пижаму и забралась в кровать, заворачиваясь в одеяло. Она постепенно проваливалась в тяжелый, беспокойный сон. Ей снилась Рюджин — связанная, в каком-то подвале. Рядом с ней стояли Черён и Юна, пристально смотрящие на Йеджи и недобро что-то ей говорящие, тихо и одновременно — Хван не разобрала ни слова. Рюджин смотрела на неё огромными испуганными глазами, пыталась кричать, но рот был заклеен скотчем. Неожиданно перед глазами нарисовалась Момо, держащая флешку в руке и победно улыбающаяся. «Статья выложена, — проговорила Момо почему-то голосом Рюджин, — Ты скоро останешься одна». Вырвалась из сна Хван в тот момент, когда Шин сама отлепила скотч, прошептала «Я тебя ненавижу» с гневным взглядом и испарилась, а следом за ней Черён и Юна. Кошмар оставил слишком неприятный осадок. Увидев на часах три ночи, она поднялась с постели и спустилась на первый этаж с таким чувством, как будто её окунули в грязную лужу. «Из-за жары», — Хван мысленно сказала причину такого внезапного сна. Налив прохладной водички из холодильника, она залпом выпила стакан и уставилась на огромное панорамное окно, открывающее вид на подсвеченный бассейн. — Что? — на бортике бассейна сидела Шин, скучающе плеская воду ногами. — Что она там делает в три часа ночи? Хван тихо, совсем незаметно подкралась к ней со спины и толкнула в бассейн, отчего брызги сверкающими кристаллами взмыли вверх, словно фейерверк посреди ночи. Вода забилась в уши и в ноздри Шин, вызывая неприятное жжение в носовой полости. Йеджи смеялась до того момента, пока до нее не дошло, что Рюджин не могла всплыть, барахтаясь и зовя на помощь. Не медля, она сиганула в воду и обхватила онколога двумя руками, выныривая вместе с ней и сразу же судорожно хватая ртом воздух. Обе тяжело дышали, глядя друг другу в глаза. Ноги Шин обхватили под водой талию Хван, а руки рефлекторно обвили её шею. Им обеим это напомнило тот самый момент в туалете самолёта. Между лицами ничтожные миллиметры, и такое горячее, несмотря на холод воды, дыхание, покрывающее тело мурашками. Дикое желание испробовать на вкус губы Шин, вцепиться в них настолько, насколько это возможно. Прижать к себе её так крепко, чтобы услышать хруст костей. Вдыхать её аромат, пока Хван полностью не утонет в ней. Запомнить тепло её кожи и впитать её в себя. Или же просто слиться в одно целое. — Хван Йеджи! — разъярённо вскрикнула Рюджин, словно от оцепенения очнувшись и зло ударяя по поверхности воды ладонью. Брызги попали на лицо шокированной Йеджи. — Какого хрена ты, блять, сделала? — она пихнула рыжеволосую в грудь. Оказывается, злая Рюджин — довольно забавное зрелище. — Ты плавать не умеешь? — взволнованно спросила Йеджи, держа под водой двумя руками бедра Рюджин. Они довольно… мягкие. — Да, — сглотнула Шин. — Почему ты мне об этом не сказала? — По-твоему у меня глаза на спине есть? Откуда я знала, что ты меня толкнешь в воду посреди ночи? — возмущённо протараторила Рюджин. — Прости, Мармозетка, — ситуация серьёзная, но почему-то из уст Хван вырвалась усмешка. Она подплыла к бортику и помогла Шин вылезти из воды. Мокрый халат тут же облепил стройное, уже вовсе не худощавое, тело. Заинтересованным взглядом скользя по фигуре, Хван увидела, что халат обтянул ещё и… задницу брюнетки, и ненароком она зависла, не двигаясь. — Пошли, — кинула Шин, распустив мокрый хвост. — Куда? Рюджин, остановившись и бросив взгляд на неё, негромко ответила: — К водопаду.