Ангел в чёрном халате

Хирург Ким облокачивалась на стенку в коридоре возле двери, ведущей в палату Чхве, пялилась на набранное ею длинное сообщение в диалоге с Шин и пыталась нажать на кнопку «Отправить». Минджон помнила о поручении информировать онколога обо всём, что происходило с Джису в клинике, но как же ей написать о том, что сейчас произошло? — Блять, нет, — под нос прошептала Ким, стерев сообщение и заблокировав телефон. Если она напишет, то весь свой оставшийся отдых Рюджин будет думать лишь об этом, постепенно разрываясь от собственной безысходности и вины. Минджон засунула телефон в карман медицинского халата и, отлипнув от стены, приоткрыла дверь палаты: в предрассветной тишине звучал тихий звук монитора. Джису лежала на кровати и пустым взглядом сверлила потолок. Вероятно, переваривала произошедшее.

* час назад *

James Harris — Say Something

Руки Минджон дрожали от напряжения, когда она в очередной раз приложила дефибриллятор к груди Джису. Где-то внутри, в поражённых сердечных клетках Чхве, спрятаны соты надежды и желание жить. «Разве Джису заслужила?!», — в собственных ушах раздался отчаянный крик. Ей было тяжело примириться с несправедливостью и бессмысленностью выпавших страданий на долю Чхве. Почему жизнь так стремительно хочет избавиться от таких ангелов, как Джису? Сколько ей ещё нужно бороться, чтобы, наконец, перестать страдать? Минджон, до боли закусив дрожащую губу, с трудом подавила весь тот яростный вихрь, что поднимался внутри. Стена между эмоциями и работой у Ким никогда не ломалась, но сейчас в ней появились трещины. — Не смей умирать, — сквозь стиснутые зубы произнесла Ким, сглатывая вязкий ком в горле. Она не хотела позволять эмоциям затопить себя, потому что отлично знала, чем это может обернуться для неё. Мощный импульс прошёлся по телу Чхве – это был уже четвёртый по счёту разряд. В ту же секунду время, кажется, замедлило свой ход. Как и дыхание. Минджон перевела немигающий взгляд на монитор около пациентки: он начал показывать линию, поднимающуюся вверх и вниз и означающую, что… сердце Джису снова забилось. Колени Ким предательски подкосились, как только она заметила, что грудная клетка Чхве поднимается и опускается, и тело рухнуло на пол. Жизнь Джису была на волоске, но она смогла спасти ей жизнь. Опустив голову и прикрыв глаза, хирург выдохнула из себя весь воздух и схватилась за собственное сердце. Сердце, которое, если бы Ким могла, отдала бы Чхве без всяких раздумий.

* * *

Черён на пару с младшей таращилась на Рюджин и Йеджи, пришедших несколько минут назад домой и спокойно себе завтракающих, как ни в чём не бывало. Кайлум сидел на столе, – его уже пытались несколько раз убрать со стола, но этот проказник всё равно постоянно на него забирался, – и непонимающе вертел головой из стороны в сторону: скорее всего, чувствовал, как между девушками висело неловкое молчание, находящееся под высоким напряжением. Йеджи, не смея поднимать глаз на двух дьяволов, пожёвывала тост с яйцом и авокадо, пока Рюджин долбила задумчивым взглядом кружку с чаем. Обе, что было на них не похоже, вели себя чересчур тихо, будто маленькие провинившиеся дети, ожидающие предстоящих ругательств от родителей. — Ты мешаешь чай уже целых две минуты, — насмешливо проконстатировала Черён, подметив глубокую задумчивость Рюджин. Внутри проскользнуло желание прочитать мысли брюнетки. — О чём думаешь? Но даже вопрос Ли не вывел онколога из транса. — Чем занимались без нас? — у Юны на языке всё время вертелся данный вопрос. Оглянув девушек, она сощурила глаза и заметила маленький синяк на шее Рюджин. — А что у тебя на шее? — младшая выставила указательный палец вперёд, после чего Черён и Йеджи заинтересованно взглянули на Рюджин. Шок вперемешку с лёгким испугом прошёлся по телу Хван, когда она заметила на шее ярко выраженный засос. Что, чёрт возьми? Неужели она случайно поставила ей засос сегодня утром? Йеджи подавилась тостом, начав сумасшедше кашлять, вызывая у всех недоумение. — Что там? — по щелчку пальцев оживилась Шин, непонимающе вскидывая бровь и дотрагиваясь до своей шеи. — Это… — промямлила Ли, поднося ко рту ладонь и медленно поворачивая голову к младшей. — Это же… — Это оса ужалила! — вместо онколога выкрикнула Хван, не понимая, когда она успела поставить той засос. — По пути к водопаду мы наткнулись на осиный улий и, видимо, потревожили одну из них, — на ходу выдумала она, надеясь, что это хоть как-то сможет помочь. — Вы бы видели, какого она была размера… В глазах Рюджин была бегущая строка «Какая ещё к чёрту оса?». Спустя долгих и очевидных намёков Йеджи, она в ужасе вытаращила глаза. — Именно так всё и было! — закивала головой Рюджин, мгновенно закрывая засос рукой и нервно улыбаясь. Юна, обменявшись взглядами со своей девушкой, начала заговорщически лыбиться. Ни к чему хорошему их улыбки не предвещали. — А оса размером случайно не сто шестьдесят девять сантиметров? — подколола младшая, пытаясь сдержаться, чтобы не засмеяться на весь коттедж. — И не с рыжими ли она волосами? — игриво подхватила Ли, по-актёрски изображая задумчивый вид. Буквально через несколько секунд по коттеджу разнёсся громкий смех: Черён ударила рядом сидящую Юну по плечу и опрокинула голову назад. Им было дико смешно со всей ситуации, в отличие от сидящих напротив девушек. Йеджи выглядела сдавшейся, Рюджин – тоже. «Я точно когда-нибудь их убью», — Йеджи, найдя под столом ноги Юны, нервно пнула по ним своими и, словно ничего и не было, мило улыбнулась. Со стороны послышался тихий смех. — Ай, больно! — тут же схватилась за ногу Шин, раскрывая рот и хныкая. Младшая, совсем не оценив, фыркнула и раздула ноздри, произнеся их привычное «бу-бу-бу». — Какие планы на сегодня? — резко сменила тему Йеджи, не обращая внимания на скулёж и автоматически поворачиваясь корпусом к Рюджин. Солнечный свет заливал пространство кухни, и Хван только сейчас заметила, насколько же у Шин красивые глаза на солнце – они переливались янтарным блеском. Мягкие и соблазнительные губы Рюджин были слегка приоткрыты, отчего в голове лишь одно – воспоминание каждой мелочи их нежного поцелуя. Море мурашек разлились по коже Йеджи, заставляя полностью отключить свой разум. Кажется, выхода больше нет. Она стала безвольным созданием, павшим перед красотой Рюджин. — Мы обязаны прогуляться по побережью Жёлтого моря, — живо отозвалась Рюджин и незаметно для всех подмигнула Йеджи, давая понять, что она, как и Йеджи, была бы не прочь ускользнуть от лишних вопросов. — Кто что хочет? — Я хотела бы устроить пикник на природе, включая душевные посиделки, — радостно выпалила Черён, улыбаясь своим красивым представлениям в голове. — А ещё нам вчетвером надо увидеть закат! — Вшестером, если быть точнее, — исправила Йеджи, указывая на животных, мило играющихся друг с другом. — У них так-то тоже уши есть. Не прошло и секунды, как Ли подскочила и начала тискать животных. Хонсам и Кайлум охотно поддавались ласкам Черён, присевшей перед ними на пол и тихо шепчущей «простите, простите». — Ты бы что хотела, Юна? — прозвучал голос Йеджи, отвлекая ту от милого зрелища. Младшая озадаченно хмыкнула и почесала затылок. — А я бы хотела напиться! — задорно выдала Юна, улыбаясь во все тридцать два. Все атаковали Шин осуждающим взглядом, мол, ты что, опять за своё? — Да что вы все на меня так смотрите?! — Алкоголик номер один, — шикнула Ли, возвращаясь на место и качая головой. Юна обиженно промычала «Э-эй» и, пригрозив Черён пальцем, ответила, что она, вообще-то, не так часто пьёт. — Тогда сначала отправляемся на море, потом устраиваем пикник, где встречаем закат и пьём за наш отдых, — быстро объяснила сегодняшний план Хван, вставая из-за стола с пустой тарелкой. — Жду всех в машине через пятнадцать минут. — Пятнадцать?! — вскрикнула Черён, смотря на Йеджи, идущей к раковине. — Мне надо накраситься, я не успею! Юна, непонимающе посмотрев на Ли, сложила руки на груди и озадаченно хмыкнула. — Нахрена тебе краситься на отдыхе? — с изумлением в голосе выдала Шин. — Знаешь, насколько ты красивая без макияжа? — Насколько? — сощурила глаза Черён, изогнув бровь. — Настолько, сколько звёзд в небе, — с пафосом произнесла младшая, подмигнув ей, и услышала смешок, случайно вырвавшийся у Рюджин. — И сколько их там? — с хитрым взглядом поинтересовалась Ли, зная, что Шин навряд ли вообще знает данную информацию. — Около трёхсот миллиардов, — подала голос Рюджин, спасая задницу младшей и улыбаясь одним уголком губ. Черён заулыбалась, потрепав волосы Юны в разные стороны. Смотреть на отношения этих двух крольчат было одним удовольствием.

* * *

Harry Hudson — Whenimma

По белоснежному песчаному пляжу острова Чеджу раздались громкие крики чаек. Шум небольших волн напоминал трепетный шёпот и нежно ласкал слух. Йеджи, чувствуя морской бриз на своём лице, шагала вместе с остальными по мокрому песку у самой кромки воды: она шла рядом с Рюджин, впереди них – Юна, безостановочно смеющаяся, и Черён, около ног которой топали ещё два маленьких существа – Кайлум и Хонсам. Все оставляли следы на мокром песке, которые через время безжалостно смывались морем. — Кайлум, Хонсам, бегите за мной! — скомандовала младшая, подзывая животных к себе и начиная бежать вперёд. Хонсам мгновенно рванул за Юной, которая, тихо вскрикивая, ускорялась до невозможности. Маленький Кайлум даже не понял, что произошло, поэтому просто резко остановился, начал играться с песком, и вместо него за младшей, как рысь, побежала Черён. Рюджин и Йеджи несдержанно залились смехом, следя за тем, как Юна наворачивала круги по пляжу и пыталась спастись от рук своей девушки. — Хочешь так же повеселимся? — расплылась в робкой улыбке Хван, быстро обгоняя Шин и идя спиной вперёд. — Ты уверена? — на лице Рюджин красовалась ухмылка. — В чём? — Йеджи засунула руки в карманы шорт. — В моих способностях убежать от тебя? — Если меня не подводит память, то когда-то ты запыхалась от каких-то тридцать метров, — Шин не сдержала смешок и приподняла уголок губ, останавливаясь. — В тот момент я просто была не готова к пробежке, — пробурчала рыжеволосая, непринуждённо пожимая плечами. — Тогда я даю тебе три секунды на то, чтобы убежать, — Рюджин подняла ладонь и загнула один палец. — Раз, — Хван распахнула глаза, — два, — и, почувствовав страх от внезапного счёта, рванула вдоль берега, — три! Как же это невероятно – бежать по берегу моря за человеком, который стал тебе ближе всего на свете, смеяться вместе с ним, чувствовать, как над головой кричат чайки, как где-то сзади раздаются негромкие фразы подруг, которые ощущались как родная семья. Как же это прекрасно – не знать ни вчера, ни завтра. Забыть о времени, перестать думать о проблемах и наслаждаться только «здесь и сейчас». Как только наступит следующий день и им предстоит вернуться в Сеул, всё встанет на круги своя – придётся снова разбираться со всеми своими проблемами. Но ведь это будет только завтра, верно? — Поймала! — победно выкрикнула Рюджин, окольцовывая двумя руками талию Йеджи. — Даже не пытайся, от меня не убежишь, — смеясь, она прижимала к себе Хван, которая старательно пыталась вырваться, в чём, естественно, терпела полнейший провал. Спроси у Рюджин о самом счастливом моменте её жизни, она бы, ни на секунду не задумываясь, ответила, что счастливее, чем сейчас, никогда не была. — Ты что, в прошлой жизни была гепардом? — рвано прохрипела Йеджи, схватившись за свой живот и накрыв руки той своими. Она повернула голову вбок и, отметив про себя всю прелесть ситуации, начала улыбаться. — Требую немедленно меня отпустить! Раздался смех Шин. Искренний, счастливый. — Я же сказала: не пытайся, — Рюджин развернула Йеджи лицом к себе и, переместив руки на спину рыжеволосой, сцепила пальцы в замок, чтобы показать всю свою серьёзность. Йеджи, ощутив то, как соприкоснулись их животы, кажется, умерла от сводящих с ума эмоций, которых было чертовски много. — Что мне надо сделать, чтобы ты меня отпустила? — голос Хван стал внезапно более низким, томным. Даже чертовски сексуальным. Рюджин планомерно растворялась в этом моменте и старалась сохранить его в памяти как можно тщательнее. — Всё, что бы ты ни сделала, бесполезно, — непринужденно пожала плечами Рюджин, мол, ты действительно влипла. — Почему? — промычала Йеджи, приоткрывая рот в удивлении. Шин, помолчав несколько секунд, прошептала: — Потому что я тебя никогда больше не отпущу. Месяц назад Шин не верила, что сможет выбраться из депрессии, что встретит человека, ради которого вновь захочется жить, что этот человек будет таким красивым. Не верила, что он заставит Рюджин бороться, что покажет другой мир, в котором есть положительные эмоции, и что будет рядом. Сейчас Рюджин очень боялась всё это потерять. Хван на секунду теряется, погружаясь в собственные мысли и постепенно осознавая, что произнесённая фраза достаточно двусмыленная. — Неужели будешь так держать меня до самой смерти? — полушепотом спросила Йеджи, расплываясь в солнечной улыбке, и на мгновение опустила взгляд на её губы. Рюджин, ныряя в омуты рыжеволой, ухмыльнулась. Она снова так близко, что можно было увидеть собственное отражение в зрачках. — Если это единственный способ быть рядом с тобой всегда, — следом послышалось задумчивое мычание, — то да. «Теперь мы навечно скованы нашими чувствами. Пытаться вырваться – бесполезно». Йеджи удивлённо подняла брови, не ожидав услышать ответ, пропитанный искренностью от начала и до конца, затем смущённо опустила взгляд на песок и закусила нижнюю губу, по-дурацки улыбаясь. Рюджин, забывая обо всём на свете, рядом с ней ощущала себя живой, полноценной и счастливой; каждый протекающий день был охвачен штормом чувств, несущим гибель здравому смыслу Шин. Быть честной с самой собой было трудно, но ради той секунды осознания, в которой она тонула прямо сейчас, стоило просто… наслаждаться? «У тебя есть ко мне чувства, Йеджи?» «Что? Нет, мне не нравятся девушки. Ты мне нравишься, как… человек?» «Мне кажется, что ты… врёшь самой себе. Говоришь одно, а делаешь совсем другое» «Если ты думаешь, что у меня есть какие-то чувства к тебе, то ты ошибаешься. Мне просто захотелось сигарету с твоих рук, что в этом такого?» А вдруг то, что происходит между ними, значительно лишь только для Рюджин? Она совершенно не знала, что в мыслях у Йеджи, и это ставило в тупик. Что Йеджи чувствовала по отношению к ней? Что хотела? Было ли всё по-настоящему? Вроде бы всё лежало на поверхности, но молчание между ними и поведение «будто бы ничего и не произошло» не могло дать ответы на все вопросы. Был ли их поцелуй у водопада началом чего-то нового? Или, может, у Йеджи вовсе никаких чувств не было? И она поцеловала Рюджин только потому, что хотела её… успокоить? Непонимание. Чёртово непонимание. Лишь одно было предельно ясно: их отношения больше не будут прежними, потому что они опять перешли абсолютно непозволительную черту для подруг – обе прекрасно всё осознавали, но молчали. Невозможно просто дружить с человеком, когда испытываешь такое сильное и безудержное желание овладеть им, будто это – намного важнее, чем дышать. А сейчас Шин чувствовала как раз именно это.

The Weeknd, Lily Rose Depp — Fill the Void

— Я сделаю так, чтобы ты меня отпустила, — Йеджи, расслабив лоб и глаза, приподняла уголок губ. Обе были готовы расплавиться и растечься по песку прямо тут. — Как? — в ожидании неизвестного спросила Рюджин и замерла. Ладони Хван неожиданно легли на плечи Шин, пальцами слегка сжимая их; взгляды пересеклись, задерживаясь и обмениваясь искрами. Рюджин резко бросило в жар, затем в холод. Мурашки по спине будто бы оставляли мучительные следы, а сердце билось птицей. Неконтролируемая и немыслимо сказочная эйфория протекла по венам Шин, отчего появилось желание зайти дальше, разрушить собственные рамки и расширить их до невозможности. Зная, что буквально в пятидесяти метрах от них резвилась Черён с Юной, брюнетка сдерживала порыв прижать Йеджи к себе вплотную (до такой степени, чтобы дышать стало трудно) и в панике понимала, что заводилась: каждая улыбка, каждое касание до звёздочек в глазах и каждый взгляд заводили Рюджин, порываясь накрыть губы той сладким поцелуем, зарыться пальцами в огненные длинные волосы и задохнуться в объятиях. Она чересчур сильно хотела быть рядом с Хван. Всё зашло настолько далеко, что было даже страшно. — Я чувствую тебя всем своим телом, — наклонив голову, прошептала ей на ухо Йеджи. У Рюджин по спине табун мурашек пробежал от этого хрипловатого низкого голоса. Руки неосознанно притянули Йеджи ещё ближе, словно взяли в плен. — И также чувствую то, как ты не прекращаешь сильнее меня прижимать к себе. — Просто боюсь, что ты сбежишь от меня, — на грани слышимости произнесла Шин, наплевав на то, о чём подумают Ли и младшая, если увидят их сейчас. «Задержись в моей жизни навсегда, прошу». — Так сильно боишься, что сердце чуть ли не выпрыгивает из груди? — усмехнулась Йеджи, чувствуя сердцебиение той и минимально сокращая расстояние между их лицами. Рюджин едва не подавилась воздухом: сердце стало биться ещё чаще, болезненно врезаясь в рёбра. Она была на грани. И почти дошла до той точки, когда весь контроль над собой летит к чертям. Йеджи лишь усугубляла всё, приоткрывая свои клубничные губы и пальцами легонько касаясь шеи брюнетки. Внизу живота вспорхнули бабочки, словно их всех разом вмиг потревожили. Разлетелись по всему телу и теперь щекочут крыльями. На губах Хван снова появилась эта хитрая, совершенно дурацкая улыбка. Ощущения неизвестного более волнующие, заставляющие напрячься и ждать подвоха. Она же не собирается целовать меня, подумала про себя Шин, не собирается же? Через секунды три Рюджин, одурманенная такой близостью, ощутила как пальцы Йеджи, опустившись на талию, начали сумасшедше щекотать бока: она отпрыгнула и отпустила ту в мгновение ока. Оказывается, ускользнуть из рук Рюджин так просто. — Всё же отпустила, — усмехнулась Йеджи, одерживая победу в этой игре. — Не теряй бдительность, — она подмигнула Рюджин, не ожидавшей такой подставы. — Хонсам, приве-е-ет! — резко сменила интонацию Йеджи, увидев бегущего к ним питомца, и вприпрыжку побежала навстречу. Шин, смотря ей вслед и расставив руки по бокам, громко выкрикнула: — Рыжая хитрюга! Но Хван, даже не обернувшись, беззаботно бежала вместе с питомцем дальше.

* * *

Время близилось к вечеру. Устроить пикник на ближайшем холме было самой лучшей идеей: отсюда также можно было наблюдать за спокойным морем. Йеджи, усевшись поудобнее на пледе, расставляла одноразовые стаканчики и тарелочки, поглядывая на играющих в бадминтон Юну и Рюджин. Разрезая воздух меткими ударами, девушки с улыбками на лицах соревновались в захватывающей игре. — Еда уже готова, идите сюда! — оповестила их Черён, сидя рядом с рыжеволосой, и приподняла солнцезащитные очки. Сзади послышался звонкий смех младшей, которая победно прыгала на месте, и после него недовольное бурчание Рюджин. Видимо, победу в игре одержала Юна. За долгими беседами время становилось незаметным и беззвучно текло мимо, не тревожа счастье девушек. Вокруг витала волшебная атмосфера, заполненная семейным уютом и теплом: Кайлум и Хонсам задремали, развалившись на мягкой траве, а Рюджин наблюдала за остальными, устроившими танцевальный баттл под громкие споры и смех, и держала в руке стаканчик с пивом, чувствуя, как любовь ко всем волнами растекается по душе и мягко обнимает. Спустя час они уселись на край холма, чтобы проводить падающее в море солнце взглядом. Юна щурилась, потому что алый свет заходящего солнца слепил ей в глаза, но она все равно не отводила взгляда. — Закат намного красивее, если любуешься им вместе с дорогими тебе людьми, — тихо выдала она, задумчиво смотря вдаль. — Определённо, — медленно кивнула Черён, кладя голову ей на плечо. Тепло внутри лишь сильнее разрасталось. Посмотрев на них, Рюджин едва различимо усмехнулась и опустила голову вниз. Всего две недели она прожила с ними в одной квартире, но уже так привыкла: она знала, сколько чашек кофе Черён нужно выпить с утра, чтобы начать нормально функционировать; знала, что у Юны есть привычка прыгать на одном месте, когда она чему-то радовалась; знала, что Йеджи каждый раз брала на работу какие-то сладкие конфетки и часто втихую впихивала пару штук в сумку онколога, несмотря на то, что Рюджин не особо любила сладкое. — Кажется, теперь я не представляю жизни без вас, — покачала головой брюнетка, понимая, что это действительно так. — За короткий промежуток времени вы стали так мне близки. Я хотела поблагодарить вас всех за то, что спасли меня. За то, что выслушивали, обнимали и поддерживали меня, но, прежде всего, спасибо за то, что вы есть. Черён, Юна и Йеджи не ожидали такой внезапной благодарности. И не ожидали, что от одних лишь слов Рюджин захочется так сильно плакать. — Это в переводе означает «я люблю вас», да? — ожидающе спросила Юна, пытаясь взять в себя в руки, чтобы не начать пускать нюни. — Ты забыла добавить слово «очень», — с добротой в глазах ответила Рюджин. Когда взгляд зацепился за Йеджи, ей слегка сдавило грудную клетку: по правой щеке рыжеволосой потекла слеза, которую та быстро вытерла. — Мы – твоя семья, Рюджин, — спокойным тоном изрекла младшая, заставляя обратить на неё внимание. — Не бойся быть слабой перед нами, не бойся просить помощи. Мы тут же примчимся, — она приобняла Рюджин одной рукой, поглаживая. Так тепло. — Да! — хором согласились Черён и Йеджи, одновременно кивая. На глазах наворачивались слёзы. — Выпьем! — Юна протянула стаканчик с алкоголем вперёд. Рюджин была готова бесконечно благодарить их, потому что одного «спасибо» было недостаточно. — За нас! — выкрикнула она, после чего девушки залпом выпили содержимое стаканчиков. Вечер тянулся до поздней ночи: Черён, завоевав титул главного фотографа, делала забавные снимки девушек и питомцев на фоне заходящего солнца; маленький костёр из палочек, который с горем пополам соорудила Йеджи, прибавлял ещё большего уюта и тепла. И только когда звёзды начали проявляться в небе, Юна, порывшись в пакете, достала оттуда пачку бенгальских огней и фейерверков. — Я хочу, чтобы этот отдых запомнился нам надолго, — воодушевленно произнесла Шин, шумно выдохнув. — Поэтому каждый по очереди сейчас запустит фейерверки в небо! — Так вот для чего они были нужны… — протянула Йеджи, вспоминая своё удивление, когда увидела в списке покупок фейерверки. На протяжении пяти минут они запускали в темное небо фейерверки, вспыхивающие со свистом, пока на заднем плане играла какая-то приятная песня, поставленная Юной. — Вау! — хором восхищались девушки. Йеджи, переключив внимание на лица остальных, расплылась в улыбке. «Я тоже люблю вас», — мысленно передала им всем она, выдыхая и возвращая взгляд в небо.

* * *

Следующим днём, когда они прилетели обратно в Сеул, Йеджи доложила остальным, что ей снова придется полететь в Токио на два дня из-за работы, поэтому весь оставшийся день не отходила от них ни на шаг: пекла вместе с Юной вкусный торт и ходила с Черён по магазинам. В особенности, не отходила от Рюджин (она знала, что за два дня успеет по ней соскучиться). Время прошло так быстро, что Шин не заметила, как наступило уже следующее утро. И без Йеджи. В ординаторской было пусто. На настенных часах – полдевятого утра. Шин, открыв шкафчик, взяла медицинский халат и, посмотрев на него несколько секунд, расплылась в улыбке. После отдыха с Ли, Хван и младшей её переполняла эйфория и невероятный восторг: похоже, она выглядела настолько до одури счастливой, что это стало заметно удивлять всех окружающих людей. По пути в ординаторскую коллеги спрашивали о том, что у Рюджин такого знаменательного случилось на отдыхе – они наивно и очевидно полагали, что причина была в прекрасных видах Чеджудо, но на самом деле Рюджин думала лишь о своей новой семье. Она витала в розовых облаках, и ей удалось даже напрочь забыть о существовании Джису. Открыв диалог с Чхве, онколог перечитала свое сообщение, висевшее непрочитанным уже почти двадцать четыре часа: «Я хочу поговорить с тобой, когда приеду». Сегодня – день, когда ей придётся рассказать Джису о своих чувствах к Йеджи. — Ты уже пришла? — раздался встревоженный голос Ким сзади. — О, Минджон! — развернувшись, Рюджин приобняла хирурга, что было совсем неожиданно. — Как там Джису? Не знаешь, почему она не отвечает?

Halsey — Control

Ким, тяжко сглотнув, поджала губы и отвела взгляд в окно. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — взяв себя в руки, заявила Минджон. — Только не пугайся и не злись. Обычно после таких фраз в фильмах говорят что-то ужасное. Очевидно, это «что-то ужасное» связано с Чхве, раз хирург ничего ей не ответила. — Из-за многочисленных химиотерапий у Джису ослабело сердце. Вчера утром произошла остановка сердца, но… — послышался вздох, — к счастью, мне удалось вернуть Джису к жизни. Сейчас с ней всё в порядке. Рюджин, услышав это, мигом ощутила нож в собственном сердце, нарезающий круги по контуру. — Что? — едва слышно переспросила Шин. Невидимая петля резко схватила Рюджин за горло и усиленно начала душить до потемнения в глазах. Внезапный шум в ушах отрезал от внешнего мира, и теперь она слышала голос Минджон отдаленно, не понимая ни слова – её речь утопала в каком-то вакууме, словно она под толщей ледяной воды. «Произошла остановка сердца», — как на пластинке крутилось в голове Шин. В радиусе вытянутой руки всё плыло, стены ординаторской – кружились. Она опустила пустой взгляд на свои ладони, держащие телефон с диалогом с Чхве, и видела, как они тряслись. — Рюджин? Голос Ким с трудом пробился в сознание онколога. Но вместо каких-либо слов Рюджин, не обратив на Минджон никакого внимания, шумно задышала и с нечитаемым взглядом рванула к двери ординаторской; сердце билось в груди подстреленной птицей, тщащейся сломать клетку. Ей надо было увидеть Джису. — Рюджин, нет, — пальцы Ким вцепились в предплечье той, заставляя остановиться. — Ты сейчас на эмоциях, и я не позволю тебе в таком состоянии идти к ней, — интонация Минджон передавала немое «успокойся, прошу». Шин молчала, чувствуя как желудок вдруг свернулся тугим узлом, отчего ей захотелось вырвать из себя всё, что можно. Без остатка. — Рюджин, контролируй свои эмоции. Я прошу тебя. Забудь, что Джису твоя девушка, и вспомни, что она, прежде всего, наша пациентка, — в глазах онколога читалась боль. В уголках скопились слёзы, но лицо осталось безэмоциональным. — Возьми себя в руки и действуй, как настоящий врач. Сейчас нужно руководствоваться разумом, а не сердцем. Выпустить наружу эмоции на работе – ошибка. «Разве эти ошибки – не то, чего ты хочешь на самом деле?» Рюджин хотела бы схватиться за стенку, потому что ноги почти не держали, хотела бы издать громкий вопль, молящий прекратить страдания Чхве, но ей запрещено. — Когда у Джису остановилось сердце? — почти бесшумно подала голос она. — Вчера в пять тридцать семь утра, — тяжело выдохнула Ким. И Рюджин, кажется, перестала дышать. — Я не говорила ей, что ты приехала, поэтому она не знает о твоём присутствии. Позволь мне присмотреть за Джису пару дней, — проговорила Минджон, проследив за реакцией Рюджин. — Просто доверься мне, и я сделаю всё, что нужно. Рюджин хотела наплевать на Минджон, но, в конце концов, доверилась ей, произнесла тихое «хорошо» и молча направилась в туалет, в котором потом безостановочно плакала, медленно задыхаясь от душевной боли. Вернувшись вечером домой, она взяла из комнаты Йеджи все свои вещи, ничего не говоря остальным, и вернулась туда, где всегда была одна – в собственную квартиру. И снова серые стены. Снова пустой холодильник. Снова тьма. Но так будет лучше.